Текст книги "Воспитание без стресса: как вырастить ответственных детей и жить своей жизнью. Воспитание детей после развода: Что делать, если бывший супруг пытается настроить ребенка против вас"

Если ребенка, вовлеченного в кампанию очернения, спросить, почему он так злится на вас, обоснование может оказаться несоразмерным уровню проявляемой враждебности. Другими словами, причины, называемые ребенком, не объясняют его враждебность или неприятие вас. Если, например, психолог его спросит: «Так в чем же дело? Ведь ты всегда жил с мамой, а теперь не хочешь даже чашку шоколада раз в месяц выпить с ней?», то в ответ ребенок может выдвинуть причины совершенно неубедительные (например: «Я там больше не чувствую себя комфортно»), пустяковые («У нее в доме деревянные полы все поцарапаны», «Мама носит ковбойские сапоги с юбкой») или заведомо ложные и абсурдные («Она заперла меня в чулане на три недели и морила голодом», хотя многие видели, что ребенок все это время спокойно ходил в школу и каждый день благополучно обедал с семьей). Или он может вовсе отказаться отвечать, заявив с раздражением: «Я уже сказал тебе, почему расстроен, не хочу повторять». Один отец поделился, что трехлетний сын объяснил, что больше не хочет иметь с ним ничего общего, потому что он никогда не разрешал тому днем спать на тахте. Такого рода объяснения, которые ничего не объясняют, не приводят веских причин, почему ребенок стал испытывать к вам такие чувства, отражают серьезное несоответствие между, так сказать, преступлением и наказанием.

Неубедительные, пустяковые или абсурдные причины отвергать родителя отражают то, что один адвокат назвал «зацепкой». Поскольку все родители несовершенны, вы и не сомневались, что в какой-то момент совершите ошибку. Вы могли быть слишком суровы, слишком снисходительны, слишком заняты и т. д. И когда вы оплошали, враждебный бывший подстрекнул ребенка зацепиться за эту оплошность, словно за ту самую «причину», по которой отношения должны закончиться, хотя ускользать от вас ребенок начал задолго до того. Это почти как если бы ребенок выжидал, пока что-то произойдет, чтобы можно было вынуть из шкафа заранее подготовленную и уложенную в портфель реакцию безоговорочного и безжалостного отторжения.

В одном случае предлогом для зацепки стало то, что отец отобрал у дочери мобильник, который она забыла оставить на кухне на ночь, как предписывало семейное правило, введенное, чтобы она, едва проснувшись, не хваталась за телефон и не начинала обзванивать всех подружек или лазать по сетям. Дочь возмутилась, пошла провести время с мамой, чтобы «остыть», и больше не вернулась. Мать же была только счастлива приютить дочь, купить ей другой мобильник и сообщить отцу, что девочка слишком расстроена, чтобы проводить время с ним. А между тем отец не проявил ничего, кроме нормальной родительской власти. Ему и в голову не могло прийти, что в результате его так безоговорочно отвергнут. Можно подумать – учитывая остроту реакции дочери, – будто он ее избил, или заставил целую неделю одной убирать весь дом, или сам с семьей уехал отдыхать, а ее запер дома на месяц!

В другой неполной семье после стычки между матерью и дочерью отец прилетел из другого штата и договорился с бывшей женой забрать дочь с собой, чтобы та «остыла». Был подписан меморандум о взаимопонимании между сторонами, в котором подробно оговаривалось, когда дочь вернут матери. Однако, вернувшись к себе в штат, отец вскоре записал ее там в школу и возвращать матери отказался. Отец с дочерью зацепились за повод и воспользовались им для передачи постоянной опеки.

Некоторые дети в качестве причины нежелания общаться с другим родителем будут ссылаться на грубое обращение, физическое или даже сексуальное насилие. Заявление о насилии уже само по себе отнюдь не является неубедительной, пустяковой или абсурдной причиной для отторжения. Напротив, к таким утверждениям следует относиться очень серьезно. Однако в одних случаях в их поддержку просто нет доказательств. В других утверждение оказывается заведомо ложным (то есть утверждается, что насилие произошло в то время или в том месте, когда и где родитель и ребенок не могли быть вместе либо насилие было физически невозможно), но ребенок (и другой родитель) продолжает выдвигать насилие как причину враждебности. В любом случае обвинение в насилии меняет правила игры. После подачи заявления о насилии службы защиты детей могут запретить всякие контакты между ребенком и предполагаемым правонарушителем на период расследования этого заявления. Это позволяет другому родителю беспрепятственно и неограниченно общаться с ребенком, подогревать и закреплять в нем недовольство обвиняемым родителем, даже если никакого насилия никогда и не было.

КАК ЭТО ВЛИЯЕТ НА РАЗВИТИЕ РЕБЕНКА

Дети, которые выдумывают или преувеличивают негативные качества одного родителя в угоду другому, обучаются очень опасному навыку: как манипулировать правдой и лукавить, чтобы добиваться своего за счет других. А ведь большинство родителей хотят, чтобы их дети научились вовсе не этому. И у них есть на то причины.

К большинству людей, присутствующих в их жизни, дети испытывают двойственные, или смешанные, чувства. По-научному это называется амбивалентностью. Ваша дочь может обожать свою «лучшую подружку на веки вечные», но досадовать, когда эта подружка ябедничает или проявляет иные неприятные качества. Ваш сын может считать любимого наставника «суперским» и при этом признавать, что одевается тот по-дурацки или что у него неприятно пахнет изо рта. Боготворимый учитель может очень неохотно ставить высокие оценки и обожать плоские шутки. Другими словами, ребенок способен испытывать к одному и тому же человеку одновременно хорошие и плохие чувства, будь то вы, ваш бывший или кто-либо еще. Однако, оказавшись в конфликте лояльности, спровоцированном вами или другим родителем, ребенок, как правило, утрачивает эту способность в отношении одного из вас.

Мы хотели бы подчеркнуть, что все родители несовершенны. У всех есть какой-то недостаток или качества, которые могут раздражать или огорчать детей. Кроме того, даже самым великодушным, покладистым и сговорчивым родителям иногда приходится устанавливать ограничения, которые вызывают у детей негодование и разочарование. У детей бывают совершенно неразумные просьбы. Просто невозможно и совершенно не нужно исполнять каждое желание ребенка. Дети не должны завтракать печеньем, играть на улице после наступления темноты, каждый день после школы ходить по друзьям или ежедневно принимать их у себя, питаться всухомятку или фастфудом, кататься на велосипеде без шлема, бодрствовать до полуночи или спать с включенным светом. Другими словами, быть родителем означает уметь иногда сказать своему ребенку «Нет». И в таких случаях ребенок, уж конечно, будет досадовать и даже злиться.

К счастью, большинство детей понимают, что родители не всемогущи и не могут удовлетворить все их желания. Большинство детей способны понять, что у родителей тоже есть сильные и слабые стороны, хорошие качества и не очень. Однако, оказавшись в конфликте лояльности, ребенок может не проявлять амбивалентности в отношении обоих родителей, одного отторгая, а другого в той же степени идеализируя и полностью поддерживая. Он ведет себя так, словно у него никогда и не было к нему смешанных чувств или негативных реакций. Один родитель может казаться совершенством, а другой – плохим. Как зловеще провозгласил один отчужденный подросток: «Я до смерти люблю отца!» Такое преклонение, словно перед героем, в сочетании с беспочвенным презрением к другому родителю нездорово и не соответствует действительности.

Имейте в виду, что, поскольку несовершенны все родители, несовершенен и любимый родитель. На самом деле у него может быть даже очень много очевидных недостатков: вспыльчивость, вредные привычки (выпивает, курит, а то и наркотики употребляет), безразличное отношение к родительским обязанностям, но для ребенка, оказавшегося в конфликте лояльности, это не имеет значения. Что бы ни делал любимый родитель, ребенок считает это правильным просто потому, что так поступил этот родитель. Однажды мать, которая была любимым родителем, забыла показать врачу сына, получившего серьезную спортивную травму. Позже, когда ему наконец оказали надлежащую медицинскую помощь, выяснилось, что у него перелом и требуется наложить гипс. Мальчика же материнское равнодушие к его здоровью совершенно не смущало. Ему ее решение не ехать с ним к врачу немедленно казалось правильным. Во многих случаях недостатки обожаемого родителя объективно даже превосходят недостатки другого, но ребенок ведет себя так, словно все наоборот. Ребенок полностью сосредоточен на тех качествах одного родителя, которые считает негативными, сводя к минимуму, а то и полностью игнорируя слабости другого.

Как уже говорилось, дети, пребывающие в конфликте лояльности, ведут себя совершенно не так, как дети, с которыми кто-то из родителей жестоко обращался, или имеющие какие-либо другие веские основания отвергать отца или мать. Как правило, дети, над которыми издевались, ни жестокого родителя не порицают и не отвергают, ни другого, «доброго», не обожествляют (Briere, 1992). Они способны проявлять весь спектр эмоций по отношению к обоим родителям. Например, ребенок, подвергавшийся сексуальному насилию, скажет: «Я люблю папу, но не хочу, чтобы он приходил ко мне в спальню ночью», а тот, которого жестоко наказывали, скажет: «Вообще-то мама очень хорошая, только часто выходит из себя, и тогда я люблю ее не так сильно».

КАК ЭТО ВЛИЯЕТ НА РАЗВИТИЕ РЕБЕНКА

Отсутствие амбивалентности представляет собой искажение реальности и как таковое может в конечном счете помешать развитию ребенка, его благополучию и способности нормально жить в реальном мире. У большинства людей есть и достоинства, и недостатки, и считать, что люди либо все хорошие, либо все плохие, неправильно и упрощенно. Ребенок, который полагает, что менее совершенного следует отвергать, став взрослым, будет иметь мало друзей, с трудом поддерживать нормальные, зрелые отношения и должным образом общаться с окружающими.

Оказавшись в конфликте лояльности, ребенок может настаивать, что негативные чувства к вам – его собственные и никоим образом не зависят от вашего бывшего. Он может изо всех сил убеждать, что в его антагонизме к вам ваш бывший не сыграл никакой роли. Он может даже ссылаться на принцип «свободы воли», что, конечно, будет выглядеть очень уж по-взрослому. Тем не менее, как и в «Гамлете» (акт 3, сцена 2: «По-моему, леди слишком много возражает»[26]26
  «The lady doth protest too much, methinks» – глагол, употребляемый Шекспиром, в своем основном смысле действительно означает «возражать, протестовать». Но мы привыкли к другому варианту, который использовали наши известные переводчики (Пастернак, Лозинский, Кронеберг, Полевой) – «обещать» – и который более подходит по смыслу, особенно в контексте следующей реплики самого Гамлета: «О, но она сдержит слово!» – Здесь и далее примеч. пер.


[Закрыть]), из-за необходимости так яростно что-то подтверждать ребенок совершенно добровольно заставляет себя считать правдой именно это, а не истинное положение вещей. Другими словами, загодя страстно отрицая всякое влияние вашего бывшего, ребенок лишь обнаруживает его.

Отличительным признаком феномена «независимого мыслителя» является не просто отрицание влияния другого родителя в ответ на соответствующий вопрос, а энергичное опровержение, что кто-то вообще мог предположить подобное влияние, и настойчивое старание защитить любимого родителя от обвинений. Например, ваш ребенок заходит в комнату и говорит вам: «Мама, эта идея принадлежит только мне, поэтому не стоит злиться на папу или думать, будто он имеет к этому какое-то отношение, потому что он этого не делал. Это стопроцентно моя идея, и я сам ее придумал». Эту свою защиту вашего бывшего ребенок будет сопровождать потоком отрепетированных жалоб и заимствованных сценариев (позже в этой главе мы их обсудим), которые должны оправдать его жестокое и ненужное отторжение вас.

Все это поможет бывшему создать видимость стремления, чтобы ребенок наладил с вами отношения, в то время как в действительности он сделает все возможное, чтобы этого не произошло.

КАК ЭТО ВЛИЯЕТ НА РАЗВИТИЕ РЕБЕНКА

В процессе развития дети, как правило, учатся критически мыслить, решать проблемы и находить собственную истину. Если ребенок находится под чрезмерным влиянием вашего бывшего, его способность думать самостоятельно оказывается под угрозой. Он будет нуждаться (а этого от него, собственно, и ждут), чтобы решения, касающиеся его предпочтений, желаний и планов, принимались за него, и делал это ваш бывший. Его волей завладел другой. Теперь все решения, симпатии и антипатии, планы и цели пропускаются через фильтр потребностей и желаний другого родителя. Ваш ребенок, провозгласив, что сам принимает решения, на самом деле чрезмерно зависит от вашего бывшего, в ущерб своей способности испытывать собственные чувства и рождать собственные мысли.

Дети, втянутые в конфликт лояльности с участием родителей, к одному из них относятся, как правило, очень плохо. По сути, один родитель разрешил им разбить сердце другому. Если ваш ребенок оказался в конфликте лояльности, он может вести себя с вами грубо и холодно. Кроме того, вполне может быть, что он даже и не стесняется так обращаться с вами. Комментируя свое решение вычеркнуть вас из жизни, он может заявлять нечто вроде: «А ты и не заслуживаешь меня видеть». Признательность за подарки, услуги или привязанность отсутствует напрочь. Ребенок пытается получить от вас все возможное, полагая, что это ему причитается по праву, поскольку такой презренный человек, как вы, не заслуживает ни уважения, ни благодарности, ни даже простой учтивости. Ваш родительский авторитет низвергнут и вычеркнут, а ребенка побуждают относиться к вам так, словно ваших чувств не существует вовсе или они не имеют никакого значения.

Примером такого поведения может служить ситуация, когда ребенок солгал судье о своей матери и теперь с гордостью выходит из суда, заявляя: «Я сделал это!» – словно о грандиозном триумфе и торжествуя по случаю своего неблаговидного поступка, вместо того чтобы сокрушаться или сомневаться. Как мы уже говорили, некоторые дети могут вести себя заносчиво и бесчувственно и по другим причинам. Такое поведение является признаком конфликта лояльности только тогда, когда оно представляет собой реакцию на поступки, этот конфликт провоцирующие, и при отсутствии реальных для этого поведения оснований (например, в результате действительно жестокого обращения или пренебрежения со стороны отвергнутого родителя).

Исследование взрослых, которые так вели себя в детстве, показало, что некоторые из них в то время все же чувствовали себя виноватыми, но не могли показывать, боясь неодобрения любимого родителя. Многие ощутили вину позже, когда поняли, как плохо обращались с родителем, которого так жестоко отвергали (Baker, 2007).

Отсутствие чувства вины тоже служит признаком конфликта лояльности, поскольку дети, с которыми действительно жестоко обращались, как раз часто испытывают вину, когда им запрещают видеться с жестоким родителем, и всячески выкручиваются, стараясь увидеть ситуацию с точки зрения этого родителя, а не с собственной. Дети, подвергшиеся насилию, как правило, защищают родителя-обидчика и огорчаются, если делают или говорят что-то, из-за чего у этого человека возникают неприятности или он сердится на них.

КАК ЭТО ВЛИЯЕТ НА РАЗВИТИЕ РЕБЕНКА

Если ваш ребенок перестает заботиться о других, это помешает его здоровому духовному росту и развитию. Не пережив чувства вины за неправедные поступки, за неподобающее поведение, ребенок не обретет внутренних стопоров и противовесов, которые позволяют избегать поступков, способных причинить вред другим. Ребенок, не испытывающий эмпатии, став взрослым, будет помыкать другими, пользуясь их потребностями и чувствами, а значит, вряд ли сможет поддерживать здоровые серьезные отношения.

Разведенные родители часто расходятся в вопросах, касающихся обеспечения детей, а также изменений своего образа жизни и графика встреч. После того как в суде подписано родительское соглашение, в нем по-прежнему остается бесчисленное множество неясностей, которые создают почву для разногласий по поводу его осуществления. Как поступить, например, в год, когда День матери приходится на день рождения отца? Если один родитель возвращает ребенка другому по понедельникам, а в какой-то из понедельников у ребенка нет занятий в школе, кому «принадлежит» этот день: тому родителю, у которого ребенок находится всю школьную неделю, или тому, кто забирает его на выходные? Вряд ли в родительском соглашении можно учесть все возможности; всегда есть нюансы. Недоброжелательные родители, похоже, обладают особым талантом убивать всякое взаимопонимание. Излишне говорить, что каждый из них будет приводить самые убедительные доводы, почему именно в это время ребенок должен быть именно у него. Дети могут поддакивать им, повторяя их обоснования как разумные, даже если они заведомо абсурдны. Например, один отец заявил, что, хотя обычно он имеет право проводить с ребенком два выходных в месяц, если один месяц заканчивается в субботу, а в воскресенье начинается следующий, оно автоматически принадлежит ему, потому что «один месяц перетекает в другой». Невзирая на всю нелепость этого заявления, ребенок охотно соглашался и утверждал, что отец, конечно, имел право на это дополнительное время.

Время посещения, общения с ребенком – не единственная тема, по которой родители могут не сходиться во взглядах. У них могут быть разногласия и в том, как распределять средства, как относиться к знаковым событиям, в которых оба родителя имеют полное право (и надеются) участвовать, и во многом другом. В чем бы ни заключались расхождения, дети, которые попали в конфликт лояльности, будут на стороне любимого родителя. Особенно часто возникают споры между родителями о том, как поступать со сбережениями на учебу. В качестве примера рефлекторной поддержки любимого родителя приведем ситуацию, в которой небольшой еще ребенок обвиняет одного из родителей в присвоении денег, отложенных ему на колледж. Этот ребенок и сам-то не до конца понимает ни что такое колледж, ни, уж тем более, что такое деньги, но выдвигает обвинение, потому что услышал его от любимого родителя. Обвиняемый родитель, спеша доказать свою невиновность, роется в банковских выписках, чтобы продемонстрировать ребенку самую последнюю. Предполагает, что ребенок заинтересован увидеть доказательства ложности обвинения. И в своих предположениях очень далек от истины. Ребенок не посмотрит на цифры и не скажет: «Уп-с-с. Должно быть, я ошибся. Спасибо, что присмотрел за деньгами и не потратил их зря. Прости, я обвинил тебя незаслуженно», а продемонстрирует полное отсутствие интереса к любым банковским выпискам и будет дальше держаться за свое ложное убеждение. Ребенок «знает», что любимый родитель всегда прав, и ничто из того, что может ему продемонстрировать в свою защиту родитель обвиняемый, не исправит это неправильное представление.

Оказавшись в конфликте лояльности, ребенок может начать обвинять, используя фразы и идеи вашего бывшего. Складывается впечатление, что перед вами кукла: говорит-то ребенок, но слова и интонации поразительно напоминают вашего бывшего. Ребенка словно «зомбировали» или «запрограммировали» с помощью слов и формулировок, которых он даже не понимает, но произносит обвинения, которые не может обосновать, или использует слова, смысла которых не осознает. Например, ребенок жалуется, что «бабушка – неудобный гость». Вряд ли такую жалобу он сочинил сам, поскольку детей редко заботит, кто из гостей удобный, а кто неудобный. Ваш ребенок также может припомнить события, никогда не случавшиеся, или версии событий, выставляющие вас в дурном свете.

В одной неполной семье мать фактически расписывала для дочери сценарии, чтобы та их повторяла по памяти, когда в гости приезжал отец. Мать заранее разыгрывала с дочерью эти маленькие пьески, дабы убедиться, что дочь правильно повторит ее сочинения. Сценарий обычно заканчивался одинаково: дочь кричала на отца – дескать, он ужасный родитель и она его не любит.

В другой семье дочь как-то в пятницу, вернувшись домой из школы, сказала матери, что ей предложили перейти в специализированный математический класс. Математика никогда не давалась этой девочке легко, и для нее было большой честью получить такое предложение. Она объяснила матери, что учитель заверил ее: если ей там покажется слишком трудно, она сможет совершенно беспрепятственно вернуться в свой обычный класс. На следующее утро девочка отправилась на выходные к отцу. Когда в понедельник в доме матери вновь встал вопрос о специализированном математическом классе, девочка заявила, что решила отказаться, поскольку, по ее словам, именно в математике не очень хорошо себя зарекомендовала. И никакие материнские доводы и слова не смогли изменить мнение девочки. Излишне говорить, что она сказала, будто решила это самостоятельно, а не под влиянием отца, который-то зарекомендовал себя «отлично» – как человек, на самом деле мешающий дочери пробовать новое и добиваться успехов в учебе.