Текст книги "Родиться вопреки. Сказочный роман"

Они зашли в маленькое кафе в подвальчике неподалеку, заказали пиво, орешки и что-то горячее. Под курткой у Олега оказалась черная рубашка. Безнадега какая-то, вздохнул я. Лера, в отличие от него, была одета в полное разноцветье: оранжевые шапка и шарф, пестрая куртка, под ней – полосатая кофта всех цветов радуги и штаны в черно-красно-белую клетку.

– Знаешь, а мы с моей подругой Настей в Чехию на неделю летом едем. А в это воскресенье собрались с Вовкой с парашютом прыгать, давно собирались, уже года два, если не больше, – рассказывала Олегу Лера, пока они ждали заказ.

– Ого, сколько новостей! – мучительно пытаясь разгрызть фисташку, сказал он. – С парашютом я, если ты не против, к вам присоединюсь, тоже всегда хотел. А в Чехию куда? И что за Настя, почему не знаю?

– В Прагу, в Карловы Вары, в Кутну гору, в Чешский Крумлов, еще куда-то, – весь маршрут пока не запомнила. Настю давно пора куда-нибудь вывезти: сидит дома, как мешок с пылью, никуда не ездит, никуда не ходит. Я еле уговорила ее поехать. Кому расскажи – девице двадцать пять лет, ни разу даже не целовалась!

– Ого! – присвистнул он, сделав большой глоток пива. – А такое в наше время еще бывает?

Я тоже присвистнул. Вот! Вот он – идеальный вариант для подставной мамы! Мне нужно как можно быстрее увидеть эту Настю и отправить в нашу «душную» канцелярию информацию, что я определился. И тогда можно спокойно, без ограничения во времени, делать все, что захочется. Главное, чтобы они были уверены: я терпеливо жду, пока моя мама встретит и полюбит достойного человека, и прикладываю к этому все усилия. От радостного возбуждения я стал нарезать круги вокруг Лериного бокала с пивом.

– Как видишь, бывает, – ответила Лера, продолжая рассказ о своей несовременной подруге. – Она работает в библиотеке, страшно нерешительная, несмотря на то, что довольно симпатичная и даже похожа на куклу Барби – ноги просто длиннющие! И, несмотря на это, все время во всем сомневается, прямо куста боится. Вот я и хочу расширить для нее мир: вдруг ее по дороге кто-нибудь полюбит, – рассмеялась она. – А уж дальше я помогу ему связать Настю ради первого поцелуя. Там, глядишь, ей понравится, и мы ее развяжем, – расхохоталась она. – Главное – начать! – в слове «начать» она нарочно сделала ударение на первый слог. – В общем, завтра мы с ней идем в турфирму оплачивать путевки.

– Вечно ты в заботах о своих подругах, – как будто с легкой ревностью произнес Черный. – А с вами нельзя?

– А разве у тебя есть отпуск? Ты же вроде на работу совсем недавно устроился.

– Отпуска нет… – грустно вздохнул он.

– Мы с тобой в день моего приезда на концерт Земфиры пойдем в Ледовый дворец, наша газета – информационный спонсор, билеты халявные будут, – она погладила его по руке. – Не расстраивайся, пожалуйста, поездка же всего на неделю. Надеюсь, ты не будешь ревновать меня к Насте?

– К Насте – не буду. А что если «кто-нибудь» по дороге полюбит не ее, а тебя?

– Ну что-о-о ты… – деланно произнесла она. – Рядом с Настей моя красота меркнет! Такие ноги, куда мне до нее!

– Главное – не ноги, а харизма, а у тебя ее в избытке, – со знанием дела заявил Черный.

– Кстати, – вдруг сказала Лера, – хочешь, подскажу надежный способ сделать так, чтобы мужчины перестали обращать на меня внимание?

Олег с интересом вопросительно смотрел на Леру.

– Нужно сделать меня беременной! – рассмеялась она. – Тогда все мои мысли будут только о будущем материнстве, и флюиды, притягивающие противоположный пол, значительно ослабеют.

– А мысль не лишена… – улыбнулся Психолог-неудачник. – Могу хоть сегодня вечером!

– Сегодня, увы, не получится, по техническим причинам. Но дней через десять вполне можно попробовать, – сказала Лера.

– Договорились, – будущие родители со смехом пожали друг другу руки.

Я был озадачен. Значит, моим папой станет Черный? Хм-м… Черный папа… Я очень смутно представлял его в этой роли. Заглянув в его глаза, я ничего не понял. Посмотрел на его руки: надо же, какие у него пальцы – длинные и тонкие, как у пианиста. Хочу ли я, чтобы эти руки держали меня? Не уверен. Олег не вызвал во мне теплых чувств, из них двоих я однозначно любил только Леру. Жаль, что у нее все так получилось с Артемом. Какая же загадочная сила непреодолимо тянула их друг к другу, и что так быстро отталкивало? Я мог лишь предположить, быть может, судьбе угодно, чтобы у них был общий ребенок? Но что до сих пор мешало ему родиться? А что если их ребенком должен стать именно я, но мы разошлись во времени? Спросить об этом я не мог, ибо сразу бы нарвался на встречный вопрос, зачем я этим интересуюсь, если Лера для меня – табу.

И я решил положиться на волю воздушных волн и плыть по течению их потока. Я ведь хочу, чтобы именно Лера стала моей мамой? Да, да и еще раз да! Тогда какая мне разница, благодаря кому произойдет зачатие?

Будь что будет, решил я. Нужно лишь быстрее познакомиться с «последней в мире» 25-летней девственницей по имени Настя и отправить наверх ее данные. И еще слетать к своим, рассказать, что я нашел себе новую маму, и отпраздновать это событие, станцевав со всеми наш традиционный танец. Да, пожалуй, так будет убедительнее.

***

Настя оказалась симпатичной высокой особой с пепельными волосами, которые она с помощью резинки убирала в хвост. Она действительно напоминала куклу Барби и даже была похоже одета: узкие джинсы и розовый в обтяжку свитер. Но у Барби был Кэн, а у Насти Кэна не было. Но зато у Барби не было очков в изящной оправе, какие были у Насти.

– Привет, Насть, чего опаздываешь? Пойдем быстрей, я уже с утра позвонила в турфирму и обо всем договорилась, нас ждут, – Лера еле дождалась подругу на выходе из метро «Чернышевская».

– Я вот все сомневаюсь, ехать, не ехать… Лера, я же никогда не летала на самолете! – за то время, пока Настя произнесла эти два предложения, Лера сказала бы пять.

– Значит, это будет твой дебют! – она потянула девушку за руку.

– Ну, не знаю… Я вообще ни разу не была за границей, как-то боязно, я же не знаю английского. И еще у меня нет загранпаспорта, – продолжала та искать причины отказаться.

– Значит, побываешь! Английский знаю я, а мы постоянно будем вместе – обещаю, – упрямо твердила Лера, крепко держа ее руку. – Кстати, в Чехии и на русском тебя прекрасно поймут. Паспорт тебе оформят в турфирме, времени еще вагон. Это же надо же – дожить до 25 лет и не иметь загранпаспорта! Я уже не говорю обо всем остальном, что ты еще не успела!

– Как у тебя все легко… – вздохнула Настя и покорно пошла за ней.

Да, это точно был идеальный вариант. С Настиным подходом к жизни, забронировав ее себе в мамы, я мог надолго расслабиться. Да еще полететь вместе с ней и Лерой в Чехию, что было бы здорово, ведь я раньше никогда не бывал в других странах.

Выяснив из анкеты Настину фамилию, я оставил их в турфирме оформлять путевки, а сам полетел к своим. От радости, как я все здорово придумал, на душе у меня было легко-легко! Теперь они от меня отстанут, и я буду совершенно свободен. От нахлынувшего счастья мне даже захотелось петь. Но я сдержался.

Первым делом я сообщил о принятом решении вышестоящим, чем вызвал их похвалу за оперативность. Затем, согласно своему плану, полетел к «коллегам». Души, знавшие о моей печальной истории, окружили меня и потребовали подробностей. Какими глупыми они мне казались! Особенно души девочек. Они постоянно щебетали, шушукались и хихикали над какими-то сплетнями. Одарив любопытных минимумом информации, я уже собрался лететь, но две будущих девочки догнали меня.

– Мир! – крикнула одна из них. – Эй, ты что, не слышишь? Мир!

Я вздрогнул и обернулся. Откуда она знает мое имя помощника ангела?

– Ты ведь Мир? – поравнялась со мной она.

– Был до недавних пор… – осторожно ответил я.

– Тебе передавал большой привет М-09071999!

Машин сын? Так он же почти два года как должен был родиться! Я напрягся в ожидании услышать самое худшее.

– Он родился!

Уфф. Меня сразу отпустило.

– Я случайно оказалась рядом, потому что моя будущая мама – акушер-гинеколог, – продолжала она. – Я познакомилась с М-09071999 как раз когда она принимала роды у его мамы. И он очень просил меня, если я увижу душу по имени Мир, передать привет и огромное спасибо за жизнь.

– А ты что-нибудь знаешь о том, что стало с ребенком?

– Нет, просто видела, что родился здоровенький мальчик с темными волосиками.

– Отличная новость! – я был очень рад узнать об этом. – Спасибо, что сказала.

– Удачи тебе с твоей Настей! Пусть на этот раз все получится! – пожелала мне она.

– А ты хорошо знаешь Валерию, подругу Насти? – встряла в наш разговор душа ее подружки. У нее был очень звонкий голосок.

– Мне очень нравится Олег. Как думаешь, стоит взять ее в мамы?

Я похолодел.

– Знаю столько же, сколько Настю. В мамы, думаю, не надо, я слышал, у нее серьезные проблемы с зачатием. Она как раз недавно рассказывала об этом моей, – сочинил я на ходу.

– Жалко… Олег ее так любит! Может, она займется своим здоровьем и все наладится? – с надеждой сказала она. – Давай знакомиться, Я – Д-15012002.

По номеру мне сразу стало понятно, что это совсем молодая и наивная душа. Я постарался быстрее закончить разговор и полетел прочь, думая о том, как же все-таки надоедливы будущие девочки.

***

Теперь я все время проводил с Лерой: провожал на работу, сидел на ее мониторе в офисе, наблюдал, как она обедает в кафе в компании коллег и вместе с ней побывал на дне рождения ее крестника Ромки, который за это время превратился в забавного трехлетнего малыша. Вместе с Лерой мы ходили в кино на фильм «Куда приводят мечты», в котором – это удивительно! – люди очень похоже изобразили место, где собираются души, и правдиво рассказали о том, что они могут представлять друг друга такими, какими им хочется.

Лера, вняв совету Светы, все же отправилась к врачу. Вновь увидеть голубоглазого профессора я был даже рад. Ни он сам, ни окружающая обстановка ничуть не изменились: он все с той же милой улыбкой встретил Леру в своем кабинете.

– Здравствуйте, Сергей Александрович, вы меня помните?

– Помню, милая, конечно, помню, – ответил он, взглянув на нее и дописывая что-то в карточке предыдущей пациентки. – Танюша, найди мне карточку… – попросил он медсестру и вопросительно посмотрел на Леру.

– Воробьева, – громко сказала она медсестре, улыбнувшись маленькой хитрости своего любимого доктора. – Валерия.

– Что беспокоит, Валерия? Давай, рассказывай.

– Да вот наконец-то встретила человека, с которым хотим завести ребенка, а с организмом творится что-то странное: критических дней иногда полгода нет. Очень не хотелось бы проблем с зачатием. Решила прийти к вам обследоваться, вы же для меня уже как семейный доктор, – с нежностью заключила она, – хоть семья моя пока и состоит всего из одного человека. Но потенциал большой! – пошутила она.

– Молодец, молодец, все правильно делаешь, – ему явно было приятно слышать ее слова. – Перед таким важным шагом всегда лучше посетить врача. Беги на кресло, я тебя посмотрю.

Я отвернулся к окну и стал смотреть во двор, где на детской площадке у соседнего дома играли дети. Мне казалось, что с Лерой все должно быть в порядке и ей сейчас сообщат, что она совершенно зря волнуется. Но этого не произошло, – доктор взял мазки и отправил ее на УЗИ.

Мы снова находились в таком же кабинете, в каком она побывала со мной два с половиной года назад. Но на этот раз радости на лице Леры не было.

– Что-то не так? – спросила она врача-диагноста, которая водила ей прибором внизу живота.

– Похоже на склерокистоз яичников, – не прерывая процесса, ответила та.

– Что это значит? У меня не будет детей? – я прикоснулся к ее руке, – она была совершенно холодной. Через нее я почувствовал ужас, сковавший Леру в ожидании «приговора».

– Нет, почему, дети будут, – ответила та таким тоном, как будто просто не хотела огорчать пациентку, – но не в ближайшее время. С такой проблемой обычно около года сначала лечатся, на все гормоны анализ обязательно надо сдать. А через год – на контроль.

Из кабинета Лера вышла в полной прострации, держа в руке бумажку с заключением специалиста. Профессор, увидев диагноз, подтвердил ей все, что она уже слышала, и, заметив ее потерянный вид, попытался утешить свою давнюю пациентку:

– Да не переживай, Валерия, это лечится! Все непременно будет хорошо! Будет у тебя ребенок. Может, не так быстро, как тебе хочется, но обязательно будет! А вообще, – неожиданно добавил он, – не всегда медицина отвечает за эти вопросы. Детей посылают оттуда, – и он поднял указательный палец к потолку. – Так что…

– Я поняла, – грустно улыбнулась Лера. – Надо надеяться на чудо, – и она тоже показала пальцем наверх.

– Ну перестань! Не так страшен черт, как его малюют. Летом отдыхай, набирайся сил, а в сентябре придешь ко мне, сдадим анализы, пролечимся, и все будет в порядке!

– Спасибо, Сергей Александрович, за то, что вы есть, – вздохнула Лера и, попрощавшись с профессором, вышла из кабинета.

Вот это да! – подумал я. Выходит, я, сам того не зная, сказал Д-15012002 правду? Получается, мне нужно ждать год. Я ждал дольше, и еще один год совершенно не сыграл бы никакой роли в принятом мною решении. А Настя была гарантом стабильности моего положения.

Вечером Лера со Светой снова вместе чаевничали, и та посоветовала соседке ничего пока не сообщать Олегу о диагнозе:

– Расстроится парень, а может, это вообще ошибка. Сначала попробуйте, вдруг все получится и без лечения?

***

На воскресенье у Леры был запланирован прыжок с парашютом в компании Владимира и Олега. Друзья договорились встретиться в десять утра у станции метро «Московская». Выбравшись на поверхность из нелюбимой подземки, я вдруг все здесь узнал: именно отсюда мы шли на крестины Ромки в тот день, когда меня забрали наверх. На этот раз мы собирались отправиться в Гатчину, где после двухчасового инструктажа любой желающий мог прыгнуть вниз с высоты восемьсот метров.

Мы с Лерой приехали раньше всех. Володя позвонил и сказал, что уже подъехал к метро и ждет в машине. Начинающий психолог опаздывал. Он появился в 10:15 не один: его спутник, весьма упитанный брюнет с творчески длинной прической, выглядел старше Олега лет на десять и имел немного потерянный вид. Увидев его, я вздрогнул: этот человек был двойником Элиаса! Сходство было просто поразительное! Я даже дважды облетел вокруг него, чтобы убедиться, нет ли у него под одеждой сложенных крыльев.

– Лера, познакомься, это Илья. Мы вместе работаем. Он тоже хочет прыгнуть с нами.

– Здравствуйте, Илья, – протянула ему руку Лера.

– Извините, Лера, за опоздание, это произошло из-за меня. Я слишком долго искал вчерашний день, а без него я мерзну, – Илья, похоже, обладал врожденной галантностью и весьма необычным чувством юмора.

Я все еще не мог прийти в себя от удивительного сходства Ильи с Элиасом, – даже голос похож! Но ведь это не может быть Элиас. Прошло столько времени! Да и люди с потерей памяти наверняка должны находиться в больнице, а не разгуливать по улицам с намерением прыгать с парашютом.

– Давайте пойдем, нас Вовка в машине уже заждался, – потянула Лера Черного за рукав.

Они подошли к давно знакомым мне «Жигулям». Володя вышел из машины, чтобы соблюсти традицию мужских рукопожатий.

– Владимир – Илья, – познакомила их Лера.

Когда они пожали друг другу руки. Илья вдруг повел себя странно: он не отпускал руку Володи и очень пристально смотрел ему в лицо.

– А вы меня раньше нигде не видели? – спросил он, наконец отпустив ее.

Володя с недоумением взглянул на Леру, как будто ждал, что та ответит за него, но она только удивленно пожала плечами.

– Да вроде нет, – ответил он после паузы. – Вот это вопрос! Илья, это вы так шутите? Я просто не сразу понял, – и Володя немного напряженно засмеялся.

– Нет-нет, он не шутит, – вмешался в разговор Олег. – Просто у Ильи ретроградная амнезия – полная потеря памяти. Мы познакомились месяц назад в реабилитационном центре, где я консультирую, а он помогает как волонтер.

– Простите, меня, ради Бога, если я вас испугал, – обратился Илья к Володе. – Просто при виде вас передо мной вдруг возникла картина, будто мы с вами вместе были на войне.

– На войне? – встряла в разговор Лера. – Ничего себе! А что именно вы увидели? – ее разбирало любопытство.

– Увидел, как Володя лежит на земле в крови и рядом еще какие-то раненые люди… Может, это воспоминание из прошлой жизни, в которой я, вероятно, был медсестрой во время Великой Отечественной? – он засмеялся, вопросительно глядя на Черного. – Я совершенно запутался, ребята. Простите, Владимир, простите меня еще раз. Олег, как такое может быть? – обратился он к другу-психологу.

– Наверное, Володя просто напомнил тебе кого-то, кого ты раньше знал, но забыл. Вот если бы он тебя помнил, то сейчас мы могли бы распутать твою историю, – здраво рассудил Олег. – Но, как я понял, он тебя не знает. Верно, Володя?

– Не припомню, чтобы мы были знакомы, – подтвердил тот. – Хотя ситуация, похожая на ту, что вы описали, в моей жизни два года назад была, и с тех пор я немного хромаю. Но это была не война, а всего лишь сражение, и оружие было только у одного участника. Вас там точно не было. Вы меня тоже простите, что не смог помочь, – он сел за руль и повернул ключ зажигания. Я видел, как Владимиру тяжело от внезапно нахлынувших воспоминаний.

Во время разговора Владимира и Ильи я никак не мог прийти в себя. Милый, милый Элиас, ты вернулся! Как бы тебя сейчас ни звали, ты для меня всегда останешься ангелом-хранителем, который перевернул мою жизнь. Когда все сели в машину, я прижался к его груди и ощутил, что совершенно счастлив: мои любимые люди были рядом!

Лера и Илья сидели сзади. Всю дорогу она болтала, не переставая. Как выяснилось, в прошлом году во время поездки в Геленджик она уже успела полетать с парашютом:

– Там есть такой аттракцион: на берегу привязывают уже раскрытый парашют одним концом веревки к человеку, а другим – к лодке. Лодка отъезжает, стропы натягиваются и – опля! – ты уже в небе. Лодка едет медленнее – летишь ниже, меня так чуть в воду не макнули. И – что самое интересное – я совершенно не помню момент между тем, как я была на берегу и как очутилась в воздухе. Видимо, организм удалил стрессовый момент из памяти. Эх, жаль, что невозможно сделать так со всеми событиями, которые хотелось бы забыть. Я бы непременно воспользовалась. Как в фильме «Люди в черном» – щелк, и нету. Будто и не было. Ой, Илья, извините, ради Бога! Я, как всегда, ляпнула, не подумав.

– Ну что вы, Лера, все нормально! – он похлопал ее по колену, как когда-то меня в день нашей последней встречи. – Мне бы тоже хотелось иметь такой прибор, но чтобы он был перепрограммирован на восстановление событий. Неважно, каких. Просто ужасно хочется вспомнить, кто я и откуда.

Я пересел к нему на плечо:

– Вы ангел! – прокричал я в его ухо, зная, что он все равно меня не услышит. Я просто хотел хотя бы попытаться… – Но у вас забрали крылья и стерли память!

– Что-то уши заложило, как в полете, – сказал вдруг он. – Какая скорость, Владимир?

– Не превышаю, – лаконично ответил мой потенциальный крестный. – Вы прямо как инспектор ГИБДД, Илья. Такие вопросы задаете… – шутка Володи попала точно в цель, но он так и не узнал его.

– А что, Илья, вы прямо вот так совсем-совсем ничего не помните? – не отставала Лера.

– К сожалению, нет. Вот только раза три встречал на улице людей, которых будто бы раньше видел, но все они от меня шарахались. Видимо, внешность моя слишком выдающаяся, – он выпятил грудь вперед и откинул со лба прядь черных волос: – Не располагает людей к разговорам. А может, думают, что наркоман, раз вопросы такие странные задает. Я еще сны постоянно вижу, как будто летаю, – добавил он. – Очень интересные сны.

– Летаете? – в голосе Леры звучал явный интерес. – Как именно летаете? Я просто тоже иногда летаю во сне.

– Только обещайте мне не смеяться, и, кстати, давно пора перейти на «ты», – на этот раз он уже не похлопал, а погладил ее по коленке. К счастью, сидевший на переднем сиденье Олег ничего не видел.

– Хорошо, – согласилась она, с удивлением покосившись на его руку. – Обещаю не смеяться.

– Во сне я часто вижу себя ангелом с огромными белыми крыльями. И пикирую откуда-то сверху. Один раз даже снилось, будто бронзовые ангелы, что стоят на Исаакиевском соборе – мои друзья, и мы разговариваем.

– Какие удивительные сны! – восхитилась Лера. – Даже завидно, в моих все намного прозаичнее.

– Да, но они, увы, совершенно не помогают мне вспомнить ничего о себе. Я же точно не мог быть ангелом! – расхохотался он. – Врачи даже не смогли определить причину, по которой я потерял память. Меня никто не бил по голове. Такое ощущение, что память просто стерли, как ненужный файл. Одним словом, мистика!

– Представляешь, Илья, если ты, прыгнув с парашютом, встретишь на высоте других ангелов, и они узнают в тебе своего? – с юмором поддержал разговор, обернувшись с переднего сиденья, Олег. – Весьма неплохо иметь знакомого ангела!

Они проболтали всю дорогу, и я видел, что Лера в полном восхищении от нового знакомого.

– У тебя замечательное чувство юмора, Илья! – сказала она ему. – Я уверена, что до потери памяти ты явно был творческой личностью. Господин психолог, – вдруг обратилась она к жениху, – а если прыжок с парашютом поможет Илье все вспомнить, мы сможем запатентовать это как метод нетрадиционного лечения амнезии?

– Было бы здорово! – отреагировал ничего не помнящий.

– Почему бы и нет, – сказал Черный.

– Ты памперс-то взяла? – не отвлекаясь от дороги, вдруг спросил Володя.

Лера расхохоталась:

– Не только взяла, но и надела!

– А это еще зачем? – удивился бывший ангел.

– Да на работе достали, когда рассказала, что иду с парашютом прыгать: купи да купи, а то от испуга всякое может cлучиться. Вовке рассказала, а он – а и купи. Ну, я пошла и приобрела детский подгузник. На всякий случай… – она будто оправдывалась перед Ильей, который смотрел на нее с удивлением.

– Я понял, Валерия, – улыбнулся он. – Сразу понял, что ты весьма необычная девушка.

Я с интересом наблюдал, как они общаются. Между ними явно проскочила искра обоюдной симпатии, и Черный тоже не мог ее не заметить.

После инструктажа всех распределили по весу, кто за кем должен прыгать: сначала самый тяжелый, потом – легкий, затем – легче легкого и в конце должен был выпрыгнуть самый легкий. Илье выпало прыгать первым. Забавное зрелище: бывший ангел, намеревающийся без крыльев вышагнуть в пропасть на высоте птичьего полета. Инструктор открыл дверь, и мой любимый шеф, ни слова не говоря, исчез в воздушном пространстве. Я видел, что он совершенно спокоен: Элиас возвращался в свою стихию.

Пришла очередь Черного, и он тоже храбро сделал шаг в бездну. За ним из самолета выпрыгнул еще один мужчина. Подошла очередь Леры. Давай, мама, вперед! Я видел, как она волнуется. Подойдя к открытой двери «АН-2» и посмотрев вниз, она тут же отпрянула назад:

– Нет, я не прыгну, не прыгну… – забормотала Лера себе под нос.

– Давай! – у инструктора явно лопалось терпение.

– Не могу! – в ее глазах было столько ужаса, что, казалось, он вот-вот выплеснется на пол. Я никогда не видел Леру такой испуганной.

– Отойди назад, к стенке, – буквально прошипел инструктор и закрыл дверь. Дуть в самолете перестало.

Я видел, что Лере ужасно стыдно, но разум ее ничего не мог поделать с организмом, который упорно отказывался сделать шаг в никуда. Я вспомнил то роковое утро, когда она приняла решение не родить меня. Возможно, тогда ею овладел такой же неконтролируемый страх перед неизвестностью, боязнь взять на себя ответственность за важный шаг? Мне стало жаль ее. Ты моя трусиха, с нежностью подумал я, вспомнив, как в полумраке перед зеркалом она просила у меня прощения.

Володя должен был прыгать следом, но из-за Леры самолет пошел еще на один круг. Лучший друг смотрел с немым укором, его большие глаза словно говорили «Эх, ты…», а ее взгляд отвечал: «Вовка, миленький, прости, не могу!» Но я видел, как она изо всех сил борется с собой. Инструктор снова открыл дверь, в которую бесстрашно вышел Володя, а следом за ним самая легкая из их группы девушка. Лера осталась наедине с инструктором и своим страхом. Вдруг она сделала шаг вперед:

– Помогите мне, пожалуйста! – Лера умоляюще смотрела на него. – Мне очень нужно прыгнуть, но я ужасно боюсь.

Инструктор кивнул.

– Вставай, – скомандовал он.

По дороге домой Лера рассказывала, что последнее в ее памяти, это – открывшаяся дверь. Следующий кадр – когда над ее головой начали натягиваться парашютные стропы. Я летел рядом и видел, как она отключилась, и парашют через три секунды раскрылся сам. С ней снова произошло то же самое, как в полете за лодкой над морем. Поборов свой страх и медленно опускаясь под куполом парашюта, Лера кричала:

– Вовка-а-а, я прыгнула! Вовка, ты слышишь? Я лечу-у-у! – но расстояние между ними помешало Володе ее услышать.

Удачно приземлившаяся, полная впечатлений компания возвращалась обратно. Ничего не изменилось: память к моему бывшему шефу так и не вернулась, купленный на всякий случай памперс остался сухим. Но Лера преодолела свой страх, и это было самое главное.

Прощаясь, Володя пригласил всех смельчаков на день рождения своего сына Петьки. Его дата выпадала как раз на день возвращения Насти и Леры из Чехии.

***

Весной время летит быстрее. Снова попав на землю, я обратил внимание, что настроение у весенних людей лучше, чем у осенних и зимних, коих я видел в изобилии, когда был помощником Элиаса. Наверное, потому что чаще светит солнце, впереди – лето, у всех какие-то планы на отдых… Мне нравилось летать по городу, слушать смех и ловить весенние улыбки. Иногда я встречал такие же души, как сам, которые занимались тем же, но я – из любопытства, а они – из целеустремленности, ведь им были нужно искать себе родителей. Заметив друг друга, мы делали приветственные знаки и разлетались в разные стороны. Мне иногда казалось, что я ощущаю незримое присутствие еще одной души. Даже тогда, когда мы были с Лерой наедине.

Несколько раз я навещал Настю в библиотеке Лермонтова, что находилась совсем рядом с прежним домом Владимира. Девушка работала здесь библиотекарем. В этом удивительном старом здании, полном книг, всегда стояла приятная тишина, и я, убедившись, что в Настиной жизни все по-прежнему, катался по широким скользким перилам мраморной лестницы со второго этажа на первый и представлял себя хулиганистым мальчишкой.

Так постепенно подошло время нашей поездки. Я впервые собирался лететь в самолете, и мне все было ужасно интересно.

– Лера, я боюсь, – ныла Настя в аэропорту. – А вдруг он упадет? По телевизору так часто показывают катастрофы!

– Наш – не упадет, – отрезала Лера.

– Почему ты так уверена в этом? – Настино лицо выражало такое сильное беспокойство, что мне стало жаль ее. Это была крайне милая, но ужасно неуверенная в себе девушка: она постоянно в чем-то сомневалась, чего-то боялась. Ей точно был нужен хороший психолог.

– Потому, что сегодня утром узнала, что, скорее всего, беременна, – улыбнулась та, ради которой я был готов на все. – И этот ребенок обязательно родится, – добавила она.

Если бы я мог упасть, я бы упал. Беременна?! Как я мог это пропустить? Рядом с нами ни одной живой души, кроме меня самого. Хоть у меня иногда и возникало странное ощущение, будто за мной наблюдает кто-то из наших, но ведь я, как ни старался, так никого и не увидел! Как могло случиться, что я пропустил момент зачатия? Кто в моей маме? Я? Или кто-то другой, кого я почему-то не вижу? Где ты, появись! Зачем ты прячешься? Давай поговорим!

– Лера, да ты что? – Настино лицо расплылось в умилении. – Вот это новость! А тебе точно можно лететь на самолете? Может, не полетим? – ухватилась она за последнюю соломинку.

– Насть! Если что-то там и есть, то срок такой маленький, что даже смешно об этом говорить. А полетим мы непременно, потому что отпуск уже взят, деньги за путевки отданы и сумки собраны. И вообще, если ты еще не заметила – мы уже в аэропорту! – Лера слегка повысила голос.

– А кто отец ребенка? Олег? – проявила любопытство Настя.

– Насть, а как ты думаешь, кто еще может быть его отцом, если встречаюсь я только с Олегом и ребенок, в общем-то, запланированный?

– Но ты же мне ничего не говорила, – растерянно повела плечами подруга, – о том, что вы ребенка планировали.

– Да я сама точно не знаю, получилось или нет, чего говорить-то. Вторая полоска совсем слабая, может, тест бракованный, а за вторым бежать было уже некогда. Через недельку еще один сделаю.

К девушкам подошел запыхавшийся Олег. Он по-прежнему был одет во все черное, несмотря на то, что на улице стояла июльская жара:

– Привет, девчонки, простите, что опоздал, не смог пораньше уйти с работы, а потом в пробке простоял полчаса.

– Да уж, да уж, – с укором сказала Лера. – Мы вообще-то надеялись, что ты нас подвезешь.

– Прости, родная, не получилось, – он наклонился к любимой и чмокнул в губы. – В следующий раз исправлюсь. Здравствуйте, Настя, – Олег галантно поцеловал руку покрасневшей от смущения девушке.

– Когда он будет, следующий-то раз… – отозвалась Лера. – Если все подтвердится, то теперь я буду становиться все толще и толще, и так – до следующей весны. А потом памперсы, пеленки, распашонки, детские врачи, бутылочки, лифчик для кормления… – уже не до поездок! Но из роддома, надеюсь, ты нас забрать не опоздаешь? – она легонько щелкнула его по лбу. – А то меня вместе с харизмой и ребенком заберет оттуда кто-нибудь другой.

– Этого я не допущу, – обнял ее Черный. – Заберу лично и сам перевяжу Гришу голубой ленточкой.

– Ого, уже и имя придумали! А вдруг девочка будет? – вставила свою реплику Настя. – Тогда розовую ленточку надо.

– Будет мальчик, – уверенно заявил Черный, и с этого момента даже начал мне нравиться. Но ведь я не мог пропустить момент зачатия, я непременно должен был его помнить! Может, встреча с потерявшим память Элиасом оказала на меня такое странное воздействие? Вдруг это заразно?

Лера с Олегом – я все никак не мог даже в мыслях назвать его папой – поцеловались на прощанье. Девушки, помахав горе-провожающему, скрылись за специальной дверью, где пассажиры проходили какие-то процедуры с документами, сумками, переобуванием и обыском. Женщин обыскивали женщины, а мужчин – мужчины, мне в этом показалось что-то нелогичное. Но, видимо, таковы правила.

Самолет на взлетной полосе набрал скорость и с шумом взмыл в воздух. Вот здорово – мы летим! Радостное ощущение, которое я испытал, напомнило мне наш полет с Элиасом. Через стекло иллюминатора я видел, как мы прошли слой облаков и оказались на мушке у солнца. Оно ярко светило прямо в глаза бедной Насте, которая от страха буквально вжалась в кресло.