Текст книги "Родиться вопреки. Сказочный роман"

– Какой ты нелюбопытный! А я читаю все, что пишет Лера и что пишут ей.

– Лера, которая была с мамой у врача? А что ты у нее делаешь? Тебе же нельзя находиться рядом, – М-09071999 с интересом ждал моих объяснений.

Я, поняв, что ляпнул лишнее, растерялся.

– Ну, это было всего один раз. Летел мимо, решил навестить, вижу – сидит, пишет… – неправдоподобно сочинял я, не зная, как оправдаться. Похоже, я совершенно не умел врать.

К счастью, М-09071999 отвлекся, увидев Машу уже у двери обувающей кроссовки.

– Все, Мир, я полетел, удачи тебе и спасибо еще раз! А насчет Леры не беспокойся, я никому не скажу! Разве я могу подставить того, кто спас мне жизнь?

– Спасибо, – я проводил взглядом Машу и душу будущего талантливого художника, которая прицепилась к ее желто-голубому клетчатому рюкзаку, как детеныш коалы к спине своей матери. Когда за ними закрылась дверь, я вылетел в открытую форточку.

***

– 11.11.1999. Вот это круто! – поразилась Лера. – Не иначе, какой-то знак, – предположила она, написав дату на заявлении рядом с фамилией, которую решила оставить себе на память.

– Носить фамилию мужа – это пережиток, – категорически заявила она. – Разве только если тебе захочется взять мою – тогда я не против.

– Нет, спасибо, останусь лучше Голубковым, я так привык. Не могу представить себя Воробьевым.

У них обоих были «птичьи» фамилии.

– Забавно, – только сейчас обратив на это внимание, сказала Лера. – Прикольно бы было сделать из наших фамилий двойную. С трудом могу себе представить, что бы я чувствовала, стань я Голубковой-Воробьевой. Сразу хочется взять батон и накрошить вокруг себя крошек, – засмеялась она. – Кстати, подмечено: воробьи в отношении крошек ведут себя гораздо шустрей голубей. И уж тем более – голубков. Тем-то вообще не до того, – продолжила она дружеское глумление.

– Куда уж нам, голубкам, до вас, шустрых воробушков, – качая головой, отреагировал Артем. За последние две недели ежедневных вечерних походов в кино или в гости к друзьям он уже привык к ее шуткам и даже начал что-то перенимать.

Молодожены держали в руках бумажку, где значилась дата их торжественного бракосочетания – 24.12.1999.

– Католический сочельник, – подметила Лера. – Кстати, праздновать-то свадьбу будем? Или придем вдвоем, в джинсах и свитерах, с обручальными кольцами из бутылочных горлышек?

– Будем, наверное, если деньги найдем, – неуверенно сказал Артем. – Разве можно во Дворец в непраздничном виде?

– Вспомни Кису Воробьянинова – практически моего однофамильца. Во Дворец можно как угодно! Все фигня, кроме пчел!

– Тогда давай закажем футболки с такой надписью, наденем на головы сетки пасечников и придем, – внес рацпредложение Артем. – Дурить так дурить!

– Сотрудникам Дворца будет непросто сличать наши лица с фотографиями в паспорте, – в шутку проявила сочувствие Лера. – Хотя это их проблемы. Ну, время есть, еще обсудим. Пошли уже на работу, скоро нас там с собаками искать начнут. В редакции, чур, молчок! От метро идем огородами, в офис заходим порознь. Скажем всем, когда поженимся – пусть будет сюрприз.

Они вышли на Фурштатскую и пошли по аллее. Я видел, как Лера все с большим интересом глядит на Артема. Она как будто изучала его, вглядываясь в каждую черточку лица. Присматривается, довольно хмыкнул я.

«Странно. Скоро этот совсем чужой мне человек станет моим мужем, – думала она в эту минуту. – Зачем я делаю этот шаг? Зачем он его делает? Ужас какие глупости мы творим в своей жизни. И особенно ужасно, что мы понимаем, что это глупости, и все равно их делаем».

– Тёмкин, – она впервые назвала его так нежно, как ребенка, – ты уверен, что мы поступаем правильно? Мы точно придем сюда двадцать четвертого декабря?

– А куда нам деваться – придем! Только сначала я хотел уговорить тебя на бета-тестирование.

– На что? – не поняла Лера.

– Ну, это когда нужно убедиться, что все работает нормально, например, только что написанная программа, проводят бета-тестирование. Вот и я предлагаю такое же сделать. А то поженимся, и выяснится, что мы совершенно не подходим друг другу…

– Ты про секс, что ли? – уточнила она.

– Ну да… Про него, – немного смутился Артем.

– Ну, мы же вроде решили, что все такое – потом.

– Это нерациональное решение.

Лера задумалась. В словах Артема присутствовал голос разума, и с ним нельзя было не согласиться:

– Я подумаю, хорошо? Как надумаю, назначим дату, и будешь ждать меня в гости, наполнив ванну шампанским и розовыми лепестками. Надо, чтобы все получилось красиво. Если, не дай Бог, что-то не заладится, будет хотя бы о чем вспомнить. Вот как я все здорово придумала! – последнее предложение она произнесла так, будто стояла на сцене в ожидании аплодисментов. Артем засмеялся, но немного напряженно. Видимо, он боялся того же самого и, может, назначил тестирование больше для самого себя.

Будущие молодожены зашли в метро. Я, как существо небесное, не слишком любил этот вид транспорта и решил остаться на поверхности.

***

Время до свадьбы Леры и Артема пролетело как один миг. Элиас так и не давал мне новых заданий, видимо, он справлялся со всем сам. За эти полтора месяца я видел его всего несколько раз и всегда в разном настроении. Ангел был то в необычной эйфории, много шутил и рассказывал мне всякие забавные случаи из своей обширной практики, то впадал в уныние и почти не слушал новости из жизни Маши, Оли и Володи. Хандра поглощала его целиком, и он как будто отсутствовал, хотя его крупное ангельское тело сидело рядом со мной и кивало головой. Я чувствовал, что с ним что-то происходит, но не мог спросить прямо. К счастью, за это время с его подопечными не случилось никаких неприятностей.

Ольге все-таки удалось собрать вещи, пока Клима не было дома. Вместе с Володей они погрузили часть в багажник, часть на заднее сиденье и увезли в свою комнату. Оля, несмотря на то, что теперь жила в многонаселенной коммунальной квартире, чувствовала себя по-настоящему счастливой. Она сменила номер телефона и подала заявление на развод. В комнате они успели сделать небольшой ремонт, и здесь стало уютно и чисто. Даже елка, что росла на подоконнике, выглядела пушистее. Ольга начала уговаривать соседей скинуться на ремонт в общественных местах: кухне, ванной, туалете и коридоре. В квартире появился новый, не равнодушный человек, и даже алкаш дядя Коля перестал выходить на кухню в одних трусах – ему было неловко перед этой милой интеллигентной девушкой с округлившимся животиком.

Душа будущей дочки Ольги и Владимира все время находилась при маме и сидела на ее шее, как маленькая обезьянка. Будущие родители уже точно знали, что родится девочка – это показало ультразвуковое исследование. Ребята ждали Олиного развода, чтобы пожениться. Заседание в мировом суде было назначено на конец декабря. Клим так ни разу и не объявился.

Маша тоже регулярно посещала врача в женской консультации, выполняя все рекомендации. Ей постоянно хотелось есть, и она изрядно прибавила в весе, из-за чего однокурсницы, не зная об истинной причине, в буфете подтрунивали над ее зверским аппетитом. Маша не хотела ничего сообщать «этим курицам», как она их называла, хотя понимала, что скрывать сей факт долго не получится. Их развод с Колей случился ровно через месяц после ее визита к профессору Жигалову. Она поклялась себе никогда не звонить бывшему мужу. Меня умиляло, как Маша периодически разговаривает с ребенком, рассказывая ему разные истории из собственного детства. Лера сказала подруге, что с ребенком надо общаться уже сейчас, и с того дня будущая мать стала это делать регулярно и даже купила книгу со сказками, чтобы читать вслух. M-09071999, который неотлучно находился при ней, окончательно расслабился и пребывал в полном блаженстве.

Ситуацию омрачало то, что Маша никак не могла найти работу, а лишь перебивалась мелкими заказами на переводы. Денег катастрофически не хватало, и иногда ей даже приходилось просить у соседей в долг на проезд. Еще девушка продолжала мучиться от жестокого токсикоза: читая сказки своему животу, она могла вдруг вскочить и умчаться в туалет с рвотными позывами. Она чувствовала себя настолько плохо, что считала дни до того, как все закончится. Ребенок должен был появиться на свет в середине мая. «Всего каких-то полгода…» – настраивала себя Маша.

Элиас слушал мои доклады, считая, что это «пустяки – дело житейское».

– Лишь бы не было войны, – заключил он с присущим ему оптимизмом в конце одной из наших редких встреч и, что было в его манере, дружески хлопнул меня по плечу, которое видел. – Ну, а ты-то как сам? – вдруг поинтересовался ангел. – Все торчишь у Валерии?

– Торчу, – насупился я. – У нее, кстати, завтра свадьба. Приглашены и Оля, и Володя, и Маша. Все там перезнакомятся.

– Свадьба – дело хорошее, – со знанием дела заявил Элиас. – Может, и мне залететь на свадебный торт? Представь себе, все танцуют, тут захожу я, весь в белом! Знаешь такой анекдот?

Элиас был большим знатоком анекдотов и иногда рассказывал их мне, чередуя с забавными историями из жизни.

– Это анекдот про ангелов? – уточнил я.

– Нет, про цирк. Подслушал у одного из моих подопечных, который сейчас сидит в тюрьме. Недавно навещал его. Ему осталось сидеть еще три года.

– А что он сделал?

– Ничего криминального он не сделал. Его подставили. А я не успел помочь и за это получил последнее предупреждение. Теперь, если произойдет что-то серьезное – меня сразу отстранят от дел.

– И что тогда?

– И тогда без выбора, мой юный друг. Отстраненных ангелов отправляют на землю, стерев им память. Ты думаешь, откуда берутся люди, о которых периодически объявляют, что вот – обнаружен мужчина, ничего о себе не помнит, помогите узнать, кто такой? Многие из них – бывшие ангелы. Я даже знаю одного, в больнице сейчас лежит. Ничего о себе рассказать не может. И хочется ему помочь, но ведь я не приду и не скажу – да наш ты, наш! Разве он мне поверит? Да и в любом случае его назад не примут. Как подумаю, что и меня такая участь может постичь, так страшно делается… – Элиас подпер рукой подбородок и глубоко вздохнул.

– Да все хорошо же сейчас! А за что могут отстранить?

– Ну… Если, например, опекаемый вдруг погиб, а я должен был его спасти, но не спас. Недавно автобус опять разбился, и пять ангелов сразу на землю отправились! Ибо у некоторых людей судьба была погибнуть в том автобусе, а кто-то должен был спастись, но их хранители опять в лото заигрались…

– А вы тоже любите играть в лото, Элиас?

– Нет, Мир, я вообще не слишком люблю общаться с остальными. Можешь считать меня ангелофобом, – он откинул со лба длинную челку, которая постоянно падала ему на глаза.

– Мы в этом похожи. Я тоже не испытываю удовольствия от общества себе подобных. Мне гораздо больше нравится быть одному. Был у меня один друг, но он уже родился, и с тех пор я сам по себе, – открылся я ему. – А у вас никогда не было друга?

– Был. И есть. Но там все так сложно, Мир, что в двух словах не расскажешь. Вдруг, когда ты родишься, меня назначат твоим ангелом-хранителем, – казалось, он верил в то, что говорил, – и, когда ты подрастешь, мы с тобой обо всем поговорим. Влечу как-нибудь к тебе в окно, – ты будешь уже взрослым и поначалу испугаешься, а когда я попытаюсь напомнить тебе о нашем знакомстве, тебе будет невероятно трудно поверить, что это – правда… Ты все забудешь, когда родишься, Мир! Всё-всё!

Мне стало грустно, и я чуть не заплакал, хотя и так уже знал об этом:

– Всё-всё-всё? – на всякий случай уточнил я у Элиаса.

– Начисто! – ангел сделал жест рукой от груди так, как будто что-то отрезал. – Будешь немного помнить только первые несколько дней, и с каждым днем меньше и меньше…

– Что ж у нас за служба такая?! Ангелов отстраняют, память им стирают, отправляют на землю, новорожденным – тоже начисто! – возмутился я. – Произвол! – я так раздухарился, что топнул бы ногой, если б она у меня была.

– Ничего удивительного, – Элиас ко всему относился намного спокойнее, чем я. – На земле ничего не должны знать о том, что делается наверху. Представь себе, какой бы в мире начался хаос, если люди узнали бы все наши тайны! Так что все правильно… все правильно… – я видел, что его мысли уже где-то далеко.

– Сейчас я могу быть свободен?

– Конечно! Лети на все четыре стороны, хотя тебе, я вижу, хочется только в одну. А где свадьба-то будет? Буду пролетать мимо – загляну.

Я объяснил Элиасу, где находится Дворец бракосочетания и кафе, куда собрались отправиться молодожены с компанией друзей и родственников. Ангел, махнув мне на прощанье крылом, остался сидеть на том же самом месте. Это было очень необычно для него – никуда не спешить.

***

Ночь перед свадьбой Артем и Лера решили провести порознь, чтобы соблюсти традиции. Все это время ребята жили вместе на съемной квартире Артема. Бета-тестирование прошло настолько удачно, что невеста решила поступиться принципами и немедленно прекратить хранить себя до свадьбы. Каждый день ребята возвращались с работы вместе, часто ходили в кино, перезнакомились с друзьями друг друга, – в общем, как говорится, ничто не омрачало: все было за то, что шаг хоть и поспешный, но правильный.

Утром свадебного дня Лера стала больше походить на Валерию. В родительскую квартиру пришла ее бывшая одноклассница, выбравшая профессию визажиста и парикмахера, и сделала из невесты дивную красавицу с жемчужинками в волосах и глазами женщины-вамп. Но все равно это была Лера, моя Лера – девчонка в лодке солнечным июльским днем – рыжеволосая, кудрявая и смеющаяся. От необычного макияжа и праздничной прически сущность ее не изменилась.

– Эх, коньячку бы сейчас, чтобы поверить в то, что все это правда! – крутясь вокруг своей оси и упиваясь отражением в большом зеркале, говорила она. – Разве ж это я? Какая-то посторонняя красавица…

Прямо к подъезду за ними подъехал автомобиль с двумя кольцами на крыше.

– Боже мой, какая пошлость! – поморщилась Лера. – Мы же просили – только без колец! – умоляюще обратилась она к водителю. Тот пожал плечами. – Понятно, понятно, не отрывать же… – пошутила она. – Ладно, с кольцами так с кольцами. Мам, пап, садитесь!

У Дворца уже ждали гости. Среди них я увидел Машу и чуть поодаль – Олю и Володю, который держал в руках просто огромный букет цветов. За полу Олиной дубленки прятался Петька, смущенный таким количеством незнакомых людей. Артем тоже приехал раньше и, когда невеста подъехала, с торжественным видом открыл дверь свадебного авто. И тут, как в анекдоте, что так и не рассказал мне Элиас, вышла Она… вся в белом! Жених подал ей руку, и они важно проследовали внутрь. Лера все время хихикала: происходящее явно забавляло ее. Она будто наблюдала процесс со стороны, а не участвовала в нем.

Попав внутрь Дворца, откуда только что вышла уже окольцованная пара, я поразился смешению совершенно разных энергий, которые здесь витали: как светлые, так и темные, – видимо, их создавали те, кто завидовал чужому счастью вместо того, чтобы радоваться.

На первых стульях в торжественном зале посадили родителей: маму и папу Леры, маму Артема и высокого господина с усами, с любовью смотревшего на нее. Сзади сидели и стояли нарядные гости – с цветами и без. Заиграла музыка, и на ковер из-за двери, улыбаясь, торжественно вышли жених и невеста. Какие же они были молодые и красивые!

Я смотрел на них и пытался представить, каким был бы я, если бы они все-таки стали моими родителями. Наверное, таким же обаятельным, как Лера, и красивым, как Артем. И хотя для мальчика это не так уж и важно, но все равно приятно, – если уж красота спасет мир, то почему бы Миру не быть красивым? Я остался доволен внезапно пришедшим в голову каламбуром и от радости уселся на букет невесты. Вернее, на букетик. Он состоял из маленьких зелененьких веточек, похожих на елочные, крошечных белых цветочков и нескольких малюсеньких розочек. А еще у него была ручка. Когда молодым пришло время обменяться кольцами, Лера, не зная, куда деть букет, который ей мешал, сунула его этой самой ручкой подмышку.

– Объявляю вас мужем и женой. Поздравьте друг друга! – пафосно объявила женщина-регистратор с указкой в руках. Указка помогала ей показывать молодоженам и свидетелям, где нужно ставить подписи. Со стороны невесты свидетельницей выступала Маша, а со стороны жениха – неизвестный мне тощий бородатый брюнет. Сам жених с бородой, как и обещал, расстался, от чего выглядел неузнаваемо юным.

– Поздравляю! – повернулась Лера к Артему, чмокнула его в гладко выбритую щеку и расхохоталась. Но, увидев, что женщина-регистратор смотрит на них удивленно-вопросительно, поняла, что, наверное, нужно еще что-то… Новобрачные целомудренно поцеловались в губы и обернулись к гостям в ожидании цветов и поздравительных объятий. Мама Леры вытирала слезы. Как выяснилось позже, в ту минуту у нее родилось стихотворение.

Свадьба получилась забавная. Платье цвета чайной розы, которое Лера взяла напрокат, заявив, что не понимает, зачем нужно покупать вещь, чтобы надеть всего раз, рвалось целых два раза. Сначала от рукава отлетел бантик, а когда жених нес украденную, но спасенную невесту на руках вверх по лестнице в банкетный зал, он умудрился наступить на длинный подол, и от него частично отделился лиф. Если бы не найденная у кого-то булавка, приколотая вместе с оторвавшимся бантиком к месту разрыва, гости смогли бы лицезреть новобрачную в неглиже. Из-за инцидента с платьем молодые чуть не поссорились, поскольку в этот момент чувство юмора ненадолго покинуло Леру.

В конце вечера я с грустью осознал, что Элиас уже не прилетит. Жаль, что он так и не увидел, как теперь уже все трое опекаемых им и мной, как он их называл, «бедолаг», перезнакомились между собой.

– Маша, это Оля и Володя, мои большие друзья, – притащила Лера за руку смущенную подругу к ребятам. В другой руке у невесты был бокал с шампанским. – Вас обеих, дорогие мои, объединяет то, что вам нельзя пить, а также то, почему вам нельзя пить, – она сделала большой глоток шампанского. – Оля, на этой замечательной свадьбе не ты одна – будущая мать, у Маши тоже весной будет ребенок. Так что вы непременно должны подружиться, дабы регулярно обмениваться опытом и давать друг другу полезные советы! – заключила она и вприпрыжку побежала танцевать, но тут же вернулась и договорила: – А может, две беременные женщины на моей свадьбе – это хороший знак, а? – она снова убежала, не дождавшись подтверждения.

Лера пребывала в эйфории от того, что происходило вокруг, и отплясывала за двоих. Вскоре к ней присоединись Артем, все их родители и даже я. Я был очень рад тому, что она в таком хорошем настроении и перестала грустить.

– Еще немного, и будет стриптиз невесты, – пошутила Оля. – А ты, Маша, уже знаешь, кто родится: мальчик или девочка?

– Рано еще, может через месяц будет видно. А вы уже знаете? – обратилась она к обоим родителям.

– Да. Девочка, – ответила Оля и погладила себя по животу. – Должна родиться в конце марта.

– Ну, я, значит, пропущу вас вперед, – Маша в шутку сделала соответствующий жест рукой. – Мой месяца на полтора позже обещал. А пока мучает маму жестоким токсикозом, вот, сижу тут, вокруг столько вкусного, а есть боюсь. Хотя так хочется!

Благодаря актуальной для обеих теме, девушки действительно быстро нашли общий язык и проговорили до конца вечера. Володя послушал их первые десять минут и покинул место обсуждения проблем будущих рожениц, пересев ближе к Марине Ивановне, которая собрала вокруг себя небольшую группу гостей и читала стихи, написанные к свадьбе дочери.

Рядом общались Лера, Артем и его мама Надежда Петровна. Та в деталях рассказывала невестке, как сын появился на свет. Услышав это, я не мог не улыбнуться, потому что на эту же тему очень любила поговорить и Марина Ивановна. Может быть, все мамы любят вспоминать этот важный момент своей жизни?

– Лерочка, ты знаешь, я ведь, когда рожала Артема, чуть не умерла… – покачала головой Надежда Петровна, ожидая реакции.

По лицу Леры я видел, что она совершенно не знает, что ответить. Она смотрела то на Артема, то на свекровь. Та снова покачала головой, видимо, для убедительности.

– Что говорят в таких случаях? – так ничего и не придумав, обратилась Лера за помощью к своему мужу.

– Сожалею, – сообразил Артем, и все дружно расхохотались.

Атмосфера этой свадьбы мне нравилась. И не только мне. М-09071999 и Д-16121998 тоже познакомились, как и их мамы, и, подружившись, весело кружили под потолком, как два маленьких светлых облачка.

Во время свадебной прогулки Артем и Лера навестили Поцелуев мост, чтобы – это была идея невесты – проверить, соответствует ли действительности информация из известной песни о том, что пара, поцеловавшаяся на этом мосту, никогда не разведется. Лера не была настроена на брак на всю оставшуюся жизнь и рассматривала это просто как новый отрезок жизни, одинаково легкий и приятный для них обоих. Ей представлялось, что Артем – ее друг, которому она может рассказать все, что угодно. Он со свойственной ему журналистской докопучестью задавал много вопросов, а она со своей чрезмерной открытостью поведала ему обо всех, с кем встречалась до него, умолчав лишь о недавнем печальном событии в своей жизни. До свадьбы Артем поддерживал в Лере иллюзию, что все, что они затеяли, для него так же не всерьез, как и для нее. Но, когда они остались наедине в комнате, заваленной цветами и подарками, после исполнения первого супружеского долга, еще не оправившись от воздействия шампанского, смешавшегося в его организме с водкой, он вдруг среди ночи решил открыться жене:

– Я не знаю, что со мной творится, но я очень, очень боюсь тебя потерять! У тебя такой большой опыт общения с мужчинами, а у меня очень мало опыта с женщинами… Я не дотягиваю и боюсь, скоро перестану тебя интересовать.

Он еще говорил, говорил… Я находился совсем близко к Лере и чувствовал, как она буквально оцепенела, не зная, как реагировать на такой внезапный шквал эмоций. Она даже предположить не могла, что Артема душат комплексы о неравнозначном распределении между ними опыта общения с противоположным полом. Она не нашла ничего лучшего, чем просто погладить его по голове и шепотом сказать «чи-чи-чи». Такими звуками успокаивала Леру ее любимая бабушка, когда внучка была еще совсем маленькой девочкой.

Артема такой ответ вполне устроил, он почти сразу уснул и даже тихонечко, как-то по-женски нежно, захрапел.

***

Питер активно готовился к празднованию долгожданного Миллениума, благодаря которому человечество надеялось перейти в двадцать первый век. В городе уже с ноября стояли елки, украшенные огромными шарами и звездами, на лотках продавалась мишура, разноцветные лампочки и бенгальские огни. Люди шныряли по магазинам, затариваясь подарками и алкоголем на долгие двухнедельные праздники.

– Как-то мы с тобой не продумали момент со свадебным путешествием, – утром после свадьбы сказала Артему Лера. – Что будем делать эти две недели? Здесь болтаться?

– Да, поболтаемся, походим по друзьям…

– А можно было бы куда-то поехать, например, в Египет. Или в Париж! – неожиданно придумала она, обрадовавшись собственной идее.

– Эк тебя кидает, – улыбнувшись, он потрепал ее по коротким блондинистым волосам. – Так в Египет или в Париж?

– Даже не знаю… – со вздохом протянула она. – Везде охота. Кто бы только денег нарисовал.

– Ну, у тебя же есть знакомые художники, попроси их, и полетим.

– Сейчас позвоню, – тоже пошутила она и сделала вид, что набирает номер. – А если серьезно, может, горящую путевку возьмем? Бывают иногда весьма гуманные предложения.

– Перед Новым годом? – Артем покачал головой. – Очень сомневаюсь.

– Ну а вдруг кто-то отказался, например, а мы – бац! – пришли и перехватили, потому что вылет завтра утром.

– А финансы наши еще не поют?

– Сейчас посчитаем, что нам надарили и что осталось. Если не хватит, возьмем кредит, заработаем и отдадим! Зато останутся воспоминания о встрече Нового года в Париже!

– Что, после этого праздника жизни, устроенного тобой, что-то еще осталось? – с большим сомнением в голосе произнес он.

– Почему мной? – немного обиделась Лера. – Ты в его организации разве участия не принимал?

– Принимал, конечно. Но все равно это была твоя свадьба, а я был на ней лишь твоей тенью. Признаюсь, когда ты назвала меня идиотом из-за порванного платья, я подумал, что нам стоит сразу же развестись.

В его словах звучала сильная обида. Он надулся, как маленький ребенок, и мне снова стало жаль его. Я представил себя его сыном, и в голове нарисовалась картинка, как мы гуляем по парку, он держит меня, двухлетнего малыша, за руку, и вдруг мы оба спотыкаемся о кочку и падаем, больно ударившись. И плачет он, а не я. А я его, взрослого дяденьку, утешаю, как Лера: «чи-чи-чи». Мне стало смешно, но веселье тут же сменила озадаченность, а потом грусть. Ибо до меня вдруг дошло, что у них начинаются проблемы. Но почему?! Ведь я был уверен, что на этот раз у Леры, наконец, все сложится хорошо, особенно когда Артем ночью после свадьбы признался ей в своих чувствах. Что изменилось за эти несколько часов?

– Развестись в день свадьбы?.. – Лера произнесла это таким тоном, будто жалела, что не ей пришла в голову столь замечательная идея. – Надо же! А что ж не предложил? – наученная горьким опытом с Виктором, она решила свести разговор к шутке.

– Хотел. Но тебе было так весело, ты все время танцевала, и я решил не портить тебе настроение, – продолжил Артем без тени улыбки.

– Гуманно, – улыбнулась Лера. – Спасибо за то, что заботишься о моих чувствах, – она приблизилась к его лицу и поцеловала его в губы. Ответа на поцелуй не последовало. – Ну все, Тёмкин, давай будем дружить, прости меня, пожалуйста! Я была груба, но ты же помнишь анекдот, как мама спрашивает мальчика: «Что говорил папа, когда падал с лестницы?» А он: «Плохие слова можно говорить?» – «Конечно, нет!» – «Тогда ничего!» Я же не нарочно, правда! Ляпнула механически. Конечно, я не считаю тебя… – она побила себя по губам. – Хочешь, ты побей? – предложила она, взяв его руку и поднеся ее к своим губам.

– Боюсь, не поможет, – буркнул он.

– А вдруг?! – она смотрела на него любящим взглядом. – Так что, в Париж попытаемся проникнуть?

– Сначала надо сосчитать казну, – по его лицу я видел, что он изо всех сил борется со своими обидами, поняв, что разговора, как на приеме у психоаналитика, с Лерой не состоится. – Внесите казну! – громко приказал он.

– Бягу, бягу! – пародируя старушечий голос, откликнулась Лера. – Чичас, батюшка барин, чичас!

Оба рассмеялись, и она, радуясь, что муж «отошел», уселась к нему на колени. Дальнейшие их действия описывать не буду по причине природной скромности. Обычно в такие моменты я либо отворачивался, либо навещал кухню, где ждал, когда раздастся два голосовых сигнала: сначала отрывистый женский, а после – протяжный мужской. Тогда – я уже это точно знал – через полминуты можно обратно.

Когда я вернулся, в комнате уже не было того напряжения, которое случилось во время разговора о поездке в Париж, но маленькая трещина между мужем и женой все равно появилась…

Новый год молодоженам все-таки удалось встретить в Париже: случилась та самая горящая путевка, о которой загадала Лера. Видимо, она настолько сильно этого хотела, что ее запрос попал к ее ангелу и та помогла. Лерин ангел-хранитель был женского пола, – помнится, Элиас в самом начале нашего знакомства обмолвился о том, что они знакомы. Но я тогда еще не знал, о ком идет речь. Все женщины мечтают о Париже, и ангел Леры помогла ей не только из женского понимания, но, видимо, еще и поняв, что ребятам необходимо сменить обстановку и побыть наедине. Ведь она не могла не заметить появившуюся между ними трещину, если только не была такой же рассеянной, как Элиас.

В Париж я не полетел. Мое пребывание там могло вызвать недоумение высокого начальства, и я не смог бы оправдаться тем, что решил найти себе родителей в другом государстве, ведь мне еще долго нельзя заниматься их поисками. Я включил воображение и представлял, как Лера и Артем встречают Новый год в уютном парижском кафе, пьют шампанское с маленькими пирожными и смотрят на мерцающую Эйфелеву башню. Еще в моей фантазии почему-то обязательно падал снег. Чистый такой, белый-белый французский снег. Он все падал и падал…

***

В семье Ольги и Владимира празднование Нового года было омрачено тем, что Клим не явился на судебное заседание по разводу. Ребята искренне надеялись, что в январе Оля получит решение суда и они успеют пожениться до того, как родится дочка. Будущие родители уже продумывали варианты с продажей комнаты и доплатой, чтобы купить хотя бы маленькую квартиру-студию. Но заседание из-за грядущих праздников отложили на месяц. Позвонить Климу Ольга не решалась.

Новый год они встретили втроем с Петькой в своей обновленной комнате в коммуналке – как говорится, в тесноте, да не в обиде. Володя впервые за все время, что жил здесь, купил новогоднюю елку. Она стала второй – после той, что росла у него в горшке на подоконнике, – их подарили всем сотрудникам редакции на прошлый новый год. Ему тогда кто-то сказал, что у плохих людей елки растут плохо, а у него она росла, как на дрожжах.

– Исключительный ты, однако, человек, в отличие от меня, – пошутила Лера, увидев, как сильно выросло Вовкино деревце: – Даже елки это чувствуют! А моя вот очень быстро завяла. Вообще растения у меня долго не живут: я забываю их поливать, а когда вспоминаю – уже поздно.

На новогодний огонек в уютную комнатку Оли и Володи заглянули студенты-художники и подарили рисунок с обнаженной беременной женщиной, сделанный карандашом с натуры, для которого специально приобрели рамку. Зарулил «никакой» дядя Коля и был осчастливлен непочатой бутылкой шампанского. Нина Геннадьевна отмечала праздник не дома – она уехала к внучке и правнукам в Купчино. «Временные» дамы закрылись в своей комнате, смотрели телевизор и заливисто хохотали.

Такой вот получился коммунальный новый год.

Маша уехала отмечать праздник в Великий Новгород к тете, что жила совершенно одна и всегда очень радовалась визитам племянницы. Со своей сестрой, мамой Маши, они были в давней ссоре. В юности сестры не поделили жениха и с тех пор не общались. Именно он и стал Машиным отцом, но активно пробыл им всего три года, а после бесследно ушел к другой женщине. Все, что запомнила Маша – это его спину и себя, бегущую за ним, уходящим, под дождем с криками «Папа! Папа!» С тех пор в ней жило чувство, что каждый мужчина в ее жизни рано или поздно повернется к ней спиной и уйдет. Может, поэтому у них с Колей именно так и случилось. Если б я мог посоветовать ей, да и вообще человечеству в целом не привлекать к себе неприятных событий и не думать о том, что с ними может произойти что-то плохое, я бы обязательно это сделал. Ведь подсознательное переходит в уверенность и, как следствие, начинает происходить на самом деле.