Текст книги "Родиться вопреки. Сказочный роман"

– Тебе бы все обсмеять…

– Ты что, я совершенно серьезно! Я считаю, тебе нужно обязательно прислушаться к тому, что он сказал! Если в твоей жизни уже дошло до того, что ангелу-хранителю даже некогда тебе сниться, и он тормозит тебя на перекрестке, значит, надо срочно принимать какие-то меры! Я б на вашем месте вывезла вещи, пока мужа Оли нет дома, но раз ей на это никак не решиться, я хочу попробовать принять участие в вашей непростой судьбе. В общем, завтра я иду к Оле в гости и попытаюсь обаять ее супруга.

– Вот это новости!

– Вот, – Лера кокетливо повернулась из стороны в сторону. – Скажи мне «спасибо».

– Скажу, когда обаяешь, – улыбнулся Владимир. – А вообще я б его уже собственными руками… обаял… – его голос стал жестче.

– Так а за что его руками-то? Он больше всех пострадавшая сторона. У вас семья будет, а он один останется. Мне его по-человечески жаль, хоть он и мудак. Но в каждом мудаке, я уверена, сидит человек, вопрос только в том – насколько глубоко.

– Ну, может, тебе и удастся увидеть этого человека. Если тебе с твоей непосредственностью все-таки удастся его расшевелить.

– На самом деле, я не слишком уверена в успехе этого предприятия, ибо имеется категория мрачных типов, которым я в принципе не могу понравиться, и есть опасение, что он как раз к ней и относится. Так что на всякий случай большой ставки на меня делать не стоит.

– Ставки делать и не будем, тут же нам не ипподром, – пошутил Володя. – Да и ты не лошадь.

– Точно. Не лошадь. Слушай, а давай с парашютом прыгнем, а? – вдруг резко сменила тему Лера. – Начнем жизнь заново. Вот так взять и представить, что он не раскроется, а потом он – раз! – и раскроется. И как будто бы вторая жизнь начнется. Это ж, наверное, здорово – родиться заново!

Я слушал ее и думал, что она рассуждает о том, чего совсем не знает. Чтобы заново родиться, не достаточно просто сменить прическу, цвет волос и прыгнуть с парашютом. Для этого нужно внутренне пережить свою смерть, и это вовсе не страх перестать существовать физически…

Я почувствовал потребность поговорить с Элиасом, но тот не выходил на связь, несмотря на всевозможные внутренние сигналы, которые я ему посылал. Любопытно, чем он так занят? Этот ангел был полон секретов.

***

Весь оставшийся день Володя провел у Леры. Когда Марина Ивановна ушла на вечер бардовской песни, друзья, наконец, остались наедине и смогли спокойно поговорить. Со всех сторон взглянув на ситуацию, они решили попытаться убедить Ольгу поставить себе срок, например, две недели. Если за это время ничего «само не рассосется», действовать с учетом обстоятельств: объявлять официально или – что безопаснее – уходить тихо, оставив записку «про принца».

– Не дай Бог оказаться в такой ситуации, – заключила Лера. – Как посмотришь со стороны, во что может превратиться брак, страшно замуж выходить. Какие необратимые метаморфозы происходят с супругами во время семейной жизни! Надеюсь, у нас с Артемом такого не случится. При первых же предвестниках одностороннего или обоюдного выноса мозга немедленно разведемся. Контракт брачный, что ли, составить…

– Ага. Про то, сколько раз в неделю сексом можно заниматься, – пошутил Володя. – Имущества у вас никакого нет, ни у тебя, ни у него, – чего делить-то? Контракт нужен для решения материальных вопросов.

– Ну да. Тогда он нам вряд ли пригодится, – согласилась она. – А уж с сексом что-нибудь решим и без контракта. Ненормированным будет.

– У вас было уже что?

– Не-а. Целовались только. Мне ведь пока нельзя.

– Почему? А, ну да… А ты ему рассказала?

– А зачем? Это лишняя информация. Да к тому же он излишне впечатлительный. Недавно на работе пришел ко мне за советом: давать или не давать другу в долг на аборт для его девушки. Ситуация у ребят аховая: обоим по двадцать лет, работы нет, денег тоже, еще учатся… Переживал, что если даст денег, будет причастен к убийству живой души.

– И что ты посоветовала?

– Сказала, надо выручить, ведь тот и в другом месте найдет, если они точно все решили, а ему, как другу, будет минус: мог помочь, и не помог. И что ответственность за чужое решение совершенно не обязательно брать на себя.

– Прислушался?

– Да. Так что, видишь, разве ж он поймет? Может быть, позже… Или вообще ничего не надо говорить. Я и так разболтала ему кучу лишнего о себе. А ведь далеко не каждый мужчина настолько мудр, чтобы принять женщину такой, какая она есть, со всем ее прошлым и ни разу не упрекнуть… Тем более такой начинающий, как Артем. Тебе повезло! – вдруг неожиданно громко добавила она, хлопнув его по коленке.

– В чем? – не понял Володя.

– Ну как в чем? В том, что у тебя есть такой замечательный друг противоположного пола, который в нужный момент все тебе объяснит с женской стороны баррикад, отведет от ошибки и вообще… Цени, блин! – она слегка ударила себя по груди ладошкой.

– Ценю, блин! – засмеялся он. – Дай пожму твою руку, мой верный друг!

– Жми, – она протянула ему правую руку. – А если бы я была Карлсоном, который живет на крыше твоего дома на Литейном, то провела бы к тебе в комнату колокольчик, и ты звонил бы в него три раза, когда хотел бы сказать: «Как замечательно, что есть свете такая прекрасная, в меру упитанная девушка в самом расцвете сил, такая, как ты, Валерия! Ты настоящий друг и почти сестра». Недавно с Петькой как раз читали…

– Я могу отправлять тебе такое сообщение каждый раз вместо колокольчика, – подхватил Володя.

– Давай! Это сейчас как раз то, что мне нужно – для повышения самооценки.

Друзья от души дурачились, им уже не хотелось говорить на серьезные темы. Я смотрел на них и радовался тому, что у Леры есть такой друг, и у Володи, соответственно, тоже. Чувства между ними были без тени фальши, они были друг с другом совершенно искренни и могли рассказать все без утайки, не боясь быть непонятыми. А что может быть прекрасней, когда рядом есть понимающий человек, готовый всегда прийти на помощь!

– Вовка, как же я по тебе соскучилась! – сказала она, уже устав смеяться. – Люблю тебя, – она поцеловала друга в щеку и положила голову ему на грудь.

– И я тебя люблю, – ответил он ей.

Прижавшись к нему, Лера вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, и тщательно загнанные в угол чувства неожиданно хлынули через край, – смех внезапно сменили слезы:

– Вовка, мне на самом деле так плохо… Когда уже перестанет быть больно?

– Со временем перестанет. Не плачь. Просто подумай, что и это тоже пройдет.

– Да… Наверное, пройдет. Но не забудется. А вдруг у меня больше никогда не будет детей? – с ужасом предположила она.

– Будут! Захочешь – и будут. Ты же знаешь – у тебя все получается, когда ты сильно захочешь.

– Да, видишь, не все…

– Ну, как говорится, если от судьбы удалось уйти, значит, не судьба. Вот выйдешь скоро замуж, жизнь постепенно наладится… – он гладил Леру по голове, утешая, как в детстве это делала ее бабушка. – Правда, не понимаю я этого Артема, что-то в нем есть такое, не мужское. Странный он тип, непрочный какой-то…

– Да? Еще не разобралась. Мне он нравится, и внешне симпатичный, и чувство юмора хорошее. Прикольный, общительный, умный. Надо попробовать, чего я теряю? Уже все потеряла…

– Перестань, не накручивай снова. Давай лучше чаю попьем, да я уже поеду. А фильм в следующий раз посмотрим. Насчет парашюта обещаю узнать. Сам давно хотел прыгнуть, да один не решился бы. А вместе с тобой я на что угодно подпишусь.

– Спасибо тебе, друг! Давай будем чаще встречаться!

– Да я не против, все работа проклятая, будь она неладна. Фигаро здесь, Фигаро там…

– Сама тебе ее нашла, а теперь жалуюсь на недостаток внимания. Бессовестная, да? Ладно, беги, вижу, торопишься уже. На следующей неделе позвоню, скажу, когда свадьба.

– Хорошо. Будем с Олей искать вам подарок.

– Ищите-ищите, – хихикнула Лера.

На прощанье друзья обнялись.

Когда Володя уехал, я решил еще немного побыть с Лерой. Она осталась совсем одна и, как только за другом закрылась дверь, включила компьютер и зашла на свою любимую семейную конференцию, где посторонние люди в форме советов высказывали свои «единственно правильные» мнения по разным вопросам сугубо личного характера.

Каждый раз, прочтя в комментариях что-то, на ее взгляд, неправильное, Лера вступала в спор с автором. Ей всегда хотелось расставить точки над «i» так, чтобы последнее слово осталось за ней. Вот и на этот раз она с головой ушла в спор о том, может ли человек кардинально измениться с годами к лучшему: сам, под влиянием кого-то другого или жизненных обстоятельств. Лера настаивала на том, что это иллюзия и что если люди со временем и меняются, то чаще всего не в лучшую сторону. Благодаря ярким примерам из жизни стараниями участницы под ником Оранжевая в конференции образовался безнадежный спор, разрулить который было практически невозможно.

Потом Оранжевая, которой в конференции была Лера, нажала «Создать новую тему». Я внимательно читал все, что она пишет. Пока мы еще бесплотные души, мы можем все, а когда рождаемся – забываем и всему учимся заново. В общем, читать я умел. «Исповедь из пустоты» – так назывался ее пост.

«Неделю назад по моей собственной воле не стало моего будущего ребенка. Предыстория этого очень длинная, могу сказать лишь то, что отношения с его отцом зашли в тупик, и он настоял на том, чтобы ребенка не стало. Теперь внутри меня образовалась такая ужасная пустота, что, кажется, в меня, как в вазу, можно запросто налить воду и поставить цветы. Только, боюсь, они быстро завянут.

Я очень хотела этого ребенка, еще до того, как он был зачат. Когда забеременела, встала на учет в женскую консультацию, начала набирать вес, все было в порядке. А теперь во мне килограммов на пять меньше, – костюм, который купила месяц назад, висит, как на чучеле. Но главное не в том, что «костюмчик не сидит», а в том, что я была уверена, что через семь месяцев стану мамой, и теперь никак не могу свыкнуться с мыслью, что этого не произойдет. Это ужасно больно. И еще больнее осознавать, что человек, имевший непосредственное отношение к созданию ребенка, рад, что он не родится. Ему стало легче: нет ребенка – нет проблемы. А я ненавижу себя за то, что внутренне почти сразу простила его, и теперь уже сознательно настраиваю себя на то, чтобы никогда ему не звонить.

Иногда я думаю (или мне кажется?), что душа моего ребенка где-то рядом, смотрит на меня и не понимает, почему я так поступила. Я и сама не знаю почему. Все решила какая-то вспышка, всего одна негативная мысль о его отце. А ведь до этого я приняла совсем другое решение!

Говорят, время лечит. Прошло две недели, а легче не становится. Помните ту, что идет по жизни, смеясь? Испытанный способ решать вопросы, как будто их нет… Будто про меня сочинили. Я даже решила выйти замуж, чтобы начать все с нуля. А правильно ли я поступаю? Может, это очередная ошибка?

А теперь можете забросать меня гнилыми виртуальными помидорами, как вы это умеете. Мне больнее, чем сейчас, наверное, уже не будет».

Она подписалась по-другому – Потерянная душа.

Если бы я мог, написал бы ей ответ: «Мам, не казни себя! Я люблю тебя такой, какая ты есть. Вопреки всему. Твой Мир». Но настолько новые технологии нашему непродвинутому в делах компьютерных небесному департаменту были неподвластны.

После Лера что-то делала по работе, исправляя данные в каких-то таблицах, потом пересмотрела в который раз свой любимый фильм «Осторожно, двери закрываются» и легла спать, так и не дождавшись, что кто-то из родителей вернется домой. В их семье в порядке вещей было, не предупреждая, задержаться за полночь или не прийти вовсе. Поэтому никто ни за кого не волновался.

Я лег рядом с ее головой и тоже уснул. Какой хороший получился день! Как приятно было прочесть о себе в Лерином сообщении! Значит, она тоже обо мне думает и, может быть, в самом деле чувствует мое присутствие.

***

На следующий день мы оба были разбужены звуком нового сообщения: «Доброе утро, моя будущая женушка, – какие планы на день?» – Артему хотелось общения.

«Доброе, иду в гости к крестнику. Вернусь – позвоню», – ответила Лера.

Она тщательно приводила себя в порядок, готовясь к выполнению непростой миссии по обольщению чужого мужа на глазах у жены, пусть и с ее разрешения. «Обольстительница» долго выбирала подходящую одежду, что обычно никогда не вызывало у нее затруднений. На этот раз она особенно тщательно подкрасила глаза и сделала маникюр, накрасив ногти лаком, – это тоже был своего рода подвиг, ибо маникюром Лера никогда не увлекалась.

– Дело, конечно, отнюдь не во всем этом, а в харизме, но никуда не денешься: встречают-то по маникюру! – Лера скорчила себе рожу в зеркале. – Неотразима и свободна! – спародировала она булгаковскую Маргариту и тут же, улыбнувшись, добавила. – Хотя нет, отражаюсь же. Значит, не настолько, – она шутила даже с собственным отражением.

Я, тоже невидимый и свободный, мысленно надеялся, что Лере удастся наладить контакт с Климом, а мы с Элиасом будем вмешиваться в дальнейшие события уже «по ходу пьесы».

Подойдя к двери подъезда Ольги, дом которой находился всего в одной автобусной остановке, «женщина-вамп» остановилась, вытащила пудреницу и еще раз посмотрела на свое лицо. Cудя по его довольному выражению, она осталась удовлетворена увиденным и решительно нажала на кнопки на домофоне, откуда почти сразу же донесся голос хозяйки:

– Лерик, ты?

– Yes, it’s me.

– Третий этаж.

– Окей.

На маленькой пятиметровой кухне все было накрыто к обеду. Оля приготовила рыбу в кляре с вареной картошкой и капустный салат. Жили они скромно и разносолами были не избалованы. На табуретках за столом уже сидели Клим и Петя.

– Привет, Петь, – Лера потрепала по затылку крестника. Сегодня им нельзя было афишировать то, что она крестная, ибо глава семьи до сих пор не был в курсе этого священного события. Крестик Петя не носил по той же причине.

– Валерия, знакомься, это Клим, – представила Оля мужа.

– Очень приятно познакомиться, удивительное имя у вас, Клим. Когда полное, это как будет – Климент? Или Климентий? – начала она «стратегическое очаровывание».

– Климент.

– Первый раз лично встречаю человека с таким именем. А отчество к нему какое прилагается?

– Можно без отчества, я еще не настолько стар.

– Я вовсе не это имела в виду, – улыбнулась Лера. – Просто хотела узнать, как сочетаются имя и отчество.

– Он Климент Игоревич, – вмешалась Оля. – А сына хотел назвать Серафимом. Его дело назвать, а ребенок потом живи как хочешь. Хорошо, я отговорила, предложив имя Петр.

– Ну почему… Хорошие устойчивые имена, – возразила ей Лера, продолжая играть роль. – Зато отличаются от общей массы. А то везде, куда ни плюнь, сплошь Саши да Андреи.

– Вот именно, – Клим с интересом посмотрел на Леру. – Да вы садитесь, в ногах правды нет. Оля, положи гостье картошечки.

– И рыбки не пожалей, – засмеялась Лера, придвигая к себе табуретку.

– А вы, Валерия, чем занимаетесь? – спросил он ее, когда все уселись.

– Я работаю в пиар-отделе той самой газеты, где ваша жена победила в фотоконкурсе. Я лично вручала ей приз, и она мне так понравилась, что мы неожиданно подружились.

– Что же раньше не заходили в гости?

– Да как-то никто не приглашал, – Лера с улыбкой вопросительно взглянула на Олю.

– Дорогой, я уже давно стараюсь к нам никого не приглашать. Ты же не слишком любишь гостей, – оправдалась та.

– Олечка, ну, это смотря кого! Такую симпатичную девушку, как Валерия, давно надо было позвать, – Оля с удивлением посмотрела на мужа. Такая реакция была для него весьма необычна.

– Осторожней, Клим, а то я возьму и поверю, что симпатичная. И приду сюда навеки поселиться, чтобы слышать это каждый день. Для повышения самооценки, – продолжала флиртовать Лера.

– А что, есть проблемы с самооценкой? – без тени улыбки поинтересовался Клим.

– Да скачет периодически, в зависимости от жизненных обстоятельств.

– Берите пример с меня. У меня все стабильно, – без тени юмора заявил он, поднося ко рту вилку с кусочком рыбы.

– Тогда мне нужен мастер-класс. Можно к вам записаться?

Оля переводила взгляд с одного на другого, наблюдая за тем, как Лера пытается выполнить данное обещание. Петька ел молча, при отце он никогда не встревал во взрослые разговоры, ибо помнил, как за такое дважды получил ремня.

– Это будет очень дорого стоить, а индивидуальные занятия оплачиваются вдвойне, – опять очень серьезно произнес Клим.

Лере было трудно. Когда во время первых десяти минут общения ее собеседник ни разу не улыбался, она теряла к нему интерес. Ее напрягали скучные люди с серьезными лицами. Клим оказался одним из них.

– Мам, можно я пойду в комнату? – Петька слегка потянул Олю за рукав.

– А чай пить не будешь с нами?

– Не хочу, спасибо.

– Ну, беги.

– А давайте, когда чаю попьем, пойдем по парку прогуляемся. Чего ребенок будет в духоте сидеть, погода сегодня отличная! – предложила Лера. – Клим, Вы с нами?

– Что-то не хочется, но за чаем обдумаю это предложение.

– А мне кажется, идея хорошая, пойду Петьку одевать. А вы, – обратилась Оля к Лере и Климу, – заканчивайте уже на «Вы». А то прямо как учитель и ученица.

Оля вышла из кухни. Лера смотрела на Клима, не зная, о чем с ним говорить. Она могла найти общий язык с любым человеком, но в нем чувствовалась какая-то преграда, и она никак не могла подобрать ключик к этой закрытой двери.

– Может, и правда на «ты»? – прервала она молчание.

– Но мы же еще не пили на брудершафт, – с сомнением пожал он плечами.

– Так что нам мешает? Жаль, я с собой бутылку вина не принесла. Но можно чаем!

Клим неожиданно повеселел.

– Необычно. Давайте попробуем.

Они встали и, скрестив руки с чашками, сделали по глотку. Клим поставил чашку на стол, решительно и крепко обнял Леру и поцеловал самым настоящим проникающим вглубь поцелуем. Это было настолько неожиданно, что, несмотря на боевой настрой, девушка растерялась.

– Ого! – выдохнула она, стараясь как можно быстрее прийти в себя. – Ну, после такого поцелуя точно на «ты».

– Скажи потом Оле, – облизывая губы, произнес Клим, – что я хорошо целуюсь, а то она забыла уже, наверное…

– Что, все так плохо?

– Не будем об этом, – Клим вышел из-за стола. – Давайте погуляем, в самом деле. Пива купим и погреем кости на солнце, пока оно есть. Выходя, он провел ладонью по заднему карману ее джинсов и слегка сжал то, что находилось под ним. Лера, всегда с возмущением реагировавшая на подобные вещи, улыбнулась нахалу. «Обещала – терпи», – подумала она.

В парке стояла настоящая золотая осень. Петька бежал впереди и бороздил ногами шуршащие кленовые листья. Те, что еще остались на деревьях, были пронизаны осенним питерским солнцем, и от этого весь парк светился удивительным теплым светом. Лера шла, вдыхая запах опавшей листвы, думая, стоит ли ей рассказывать Ольге о том, что произошло на кухне в ее отсутствие. Клим отлучился в магазин за пивом. Оля отказывалась, но он все равно купил три бутылки, сказав, что, если она не передумает, он выпьет сам. Про то, что можно было бы купить сыну сок, он даже не подумал.

– Прекрасная погода, не правда ли? – попыталась Лера разрядить напряженную атмосферу.

– Да, погоды стоят чудесные, – отозвалась Оля и вопросительно кивнула Лере, поведя взглядом в сторону Клима.

Лера в ответ ей пожала плечами.

– А что, Ольга, – неожиданно заявил Клим, который не видел их переглядываний. – Давай я, как на Востоке, возьму себе еще одну жену? Секс пополам, составим график. Ты будешь старшей – любимой женой! – он внимательно смотрел на «старшую» жену, та не улыбалась, – или ты против? Может, ты планировала завести второго мужа? Так ты только скажи, мы все вместе обсудим.

– Ну, мужские гаремы пока не в моде, а за многоженство могут и посадить, – вставила реплику Лера.

– О, этого я не боюсь. И захотят посадить – не посадят.

– Откуда такая уверенность?

– Я застрахован, – загадочно пошутил он. – Вот ты, Валерия, согласилась бы выйти за меня замуж? – вернулся он к своей теме. – Чем я плох? Деньги, пусть не огромные, но зарабатываю, с потенцией тоже порядок.

– Это сейчас о вакансии второй жены, как я понимаю, идет речь? – уточнила Лера.

– Именно так.

Увидев побледневшее Ольгино лицо, она решила срочно свести все к шутке:

– Ну, если разрешение от первой будет получено, то могу прислать резюме и рекомендации от предыдущих мужей. Оля, да приди уже в себя! – она толкнула подругу в бок. – Втроем даже веселее. Я и с Петькой помогать буду, и готовлю, говорят, неплохо.

– Да я в порядке, в порядке, – отозвалась та. – Просто обдумываю, куда мы в нашу маленькую квартиру поставим еще одну кровать. У Леры поселиться нельзя – она вообще с родителями живет.

– Ну, девочки, – обнял обеих захмелевший Клим. – Вы уж тут как-нибудь бытовые вопросы решите, а финансирование я беру на себя.

– И на новую квартиру хватит? – съязвила вдруг Оля.

Видимо, это был их больной вопрос, потому что Клим резко помрачнел и опустился на ближайшую скамейку.

– Как ты умеешь, дорогая, подрезать человеку крылья. Вот так – бац! – и нету. «Где твои крылья, которые нравились мне?» – казалось, Клим был уже пьян с одной бутылки. – Знаете что, дамы, вы идите, а я тут посижу. Что-то вдруг захотелось одному побыть.

– Пойдем, пойдем, – подтолкнула Оля вперед растерявшуюся Леру. – Когда он такой, лучше ничего не говорить.

– Да, тяжелый случай… – произнесла Лера, отойдя на несколько метров. – Слушай, я теперь еще больше за тебя боюсь. Оля, ты разве не видишь – он бесится из-за того, что между вами секса давно нет. Может, даже догадывается о чем-то. Вот почему он про второго мужа вдруг сказал?

– Не знаю.

– Черт, даже страшно вас наедине оставлять… Может, тебе сначала к родителям переехать? И потом уже, когда муж успокоится, к Вовке. А он пока квартиру бы снял. Я с трудом представляю, как вы будете жить с двумя детьми в его четырнадцатиметровой комнате. На Литейном ведь гулять с ребенком вообще негде, – жуткое место, дышать нечем.

– Я уже думала о таком варианте. Но дело в том, что мама моя еще ни о чем не знает. Она правильная такая, всегда за то, чтобы семью сохранить.

– Ну, Ольчик, уж маме-то можно все рассказать. Она же твоя мама, а не мужа. Должна понять. Прямо куста боишься, честное слово!

– Скажу, все скажу – и ей, и папе. Завтра у меня выходной, вот прямо с утра и поеду к ним в Сиверскую, это от Балтийского вокзала на электричке. Можно было бы сразу с Володей на машине поехать, но лучше их сначала подготовить. Как он, кстати? – перевела она разговор. – Вчера звонил, рассказал, что весь день у тебя провел.

– Вовка в порядке, надеется и верит. А я вот, знаете ли, замуж выхожу, – неожиданно сменила тему Лера. – И вовсе не за твоего Клима. А буду первой и единственной женой одного в меру упитанного и не в меру симпатичного журналиста! – похвасталась она. – Завтра утром договорились заявление подать.

– Вот это новость! И ты молчала!

– Ну а как я могла не молчать, если я придумала это вчера ночью!

– То есть как так… придумала?

– Да вот так, сказала: хочешь – женись, не хочешь – не женись. А он взял да и согласился жениться. Значит, хочет, – расхохоталась она.

– Ох, Лерка! Вот тебя кидает! Парень-то хоть ничего?

– Да вроде ничего.

– На свадьбу пригласишь? – настроение от такой новости у Оли заметно улучшилось.

– Ты сомневаешься?

Подбежал вспотевший Петька, до сих пор нарезавший круги по парку, и подарил каждой из своих мам по букету осенних кленовых листьев.

– Это, мам, тебе, – вручил он букет побольше. – Это – крестной, а это, – он сунул один листик в карман Олиного плаща, – для моей сестренки. С восьмым марта! – засмеялся он.

Девушки расхохотались.

– Ах ты умница! – потрепала Лера крестника по макушке. – Восьмое марта нам в октябре устроил! Какой у тебя, Оль, мужичок растет, цени! С таким можно ничего не бояться!

– Видишь, – сказала ей Оля, – он даже не спросил, куда делся папа. Для него его как бы нет…

– Вижу, – ответила Лера. О поцелуе на кухне она все же решила не рассказывать, чтобы еще больше не напугать Олю, ведь это было сделано явно из ревности и мести.

***

От Клима, оставшегося в одиночестве на лавочке, шел такой поток негативной энергии, что мне сразу стало понятно – один я сегодня не справлюсь. У людей такое, кажется, называется «дошел до точки кипения»: в этом закрытом человеке бурлили эмоции. Он просидел в одной позе больше часа, когда «жены» уже разошлись по домам. Опустошив вторую бутылку пива, Клим сходил еще за одной и вернулся на то же место.

Похоже, домой он не торопился, и у меня еще было время все обсудить с шефом. Но вечером обязательно кто-то из нас, а лучше оба, должны находиться рядом с Ольгой, чтобы помочь в случае неконтролируемых эмоций со стороны обманутого мужа.

– Привет, Мир, – ты улетаешь? – услышал я голосок Д-16121998. – А я целые сутки провела с девочками, было безумно весело! Мы отмечали рождение одной нашей подружки и так много танцевали, что, если бы у меня были ноги, они б, наверное, сейчас болели.

– Я уже догадался, что папу ты так и не навестила… Ладно, у меня сейчас дела, позже расскажешь, кто родился и у кого.

– Пока, я буду тебя ждать!

Мы с Элиасом договорились встретиться через полчаса на нашем месте. Ангел снова опоздал, он был растрепан, крылья запылились, взгляд рассеянно блуждал.

– Шеф, у вас все в порядке?

– Я бы так не сказал…

– Случилось что-то?

– Ох, Мир, маленький ты еще, чтобы я с тобой делился такими вещами. Скажем так, любовь – сложная штука. И от нее бывает как радость, так и грусть.

– А разве ангелы могут влюбляться?

– А чем мы отличаемся от людей? Бессмертием и наличием крыльев? Конечно, мы можем влюбляться! Вот и я влюбился.

– А она?

– Она?

– Ну да, ваша возлюбленная…

– Мир, милый мой Мир, – медленно произнес Элиас и тяжело вздохнул, – если бы это была она… Так что ты хотел мне сообщить? – он как будто проснулся. – Давай к делу.

– Я хотел попросить вас сегодня побыть со мной вместе дома у Клима и Оли. У меня нехорошие предчувствия.

– Что, мое напутствие Владимиру не дало никакого результата? – нахмурился он.

– Лишь то, что он на следующий день поехал в гости на троллейбусе и в эти выходные с Олей не виделся.

– Дурак! – в сердцах выпалил Элиас и тут же осекся. – Ой, ты снова ничего не слышал…

– Ничего, шеф. Ровным счетом ничего.

– Ты склонен доверять своим предчувствиям? Они тебя раньше не обманывали?

– Если бы я раньше к ним прислушивался, сейчас меня бы здесь не было.

– Понял. Ну, полетели, что с тобой делать. У меня есть и другие срочные дела, но чувство служебного долга неожиданно перевесило, – подмигнул он.

Это был наш первый совместный полет. Меня охватил какой-то щенячий восторг, когда ангел расправил свои огромные крылья, встряхнул ими, и рядом родилось небольшое облачко из мелких перышек. Потом мы долго-долго летели. Полет с Элиасом совсем не походил на те, когда я летал в одиночку. Один я делаю это гораздо быстрее, а тут был настоящий процесс! От взмахов ангельских крыльев меня обдавало волнами теплого воздуха, а вокруг нас, будто снег, разлетались маленькие перышки, как во время линьки у птиц. Я не знал, что и у ангелов бывает то же самое. Наверное, это от несчастной любви, решил я. Ужасно любопытно, что за объект удостоился его внимания и почему все складывается так, что мой шеф несчастлив. Вернее, все отнюдь не складывается. Но душе лезть в душу как-то не пристало. И я решил не лезть.

***

Мы с Элиасом вели себя как настоящие шпионы. Это будто была наша общая шпионская игра. На кухне в квартире Ольги и Клима горел свет, одна рама окна оказалась открыта, и мы решили наблюдать с подоконника через второе стекло. Элиас, заглянув и увидев, что в кухне кто-то есть, прислушался и подал мне знак, чтобы я сделал то же самое. Оттуда раздавались звуки льющейся воды и звяканье посуды. Одна тарелка вдруг разбилась. Мы прильнули к стеклу: Оля подметала осколки разбитой тарелки. Похоже, она нервничала, потому что постоянно закусывала губу – я и раньше замечал у нее такую привычку. На столе лежал большой разделочный нож и сырая курица, предназначенная для ужина. Бедному созданию было уже все равно, что происходит вокруг.

Но нельзя сказать, что Ольга была на кухне одна, – у нее на плече сидела довольная жизнью Д-16121998 и озорничала, вытаскивая из-за ушей матери пряди волос. Молодая женщина никак не могла понять, почему они постоянно падают на глаза, несмотря на то, что она их тщательно убирает за уши. В конце концов, Оля помыла руки, вышла из кухни и вернулась с заколкой в волосах. У Д-16121998 сделался обиженный вид.

– Что-то ничего не происходит, – повернулся ко мне Элиас. – А эта милая мордочка на плече у Ольги и есть твоя подружка?

– Она не моя подружка, мы просто иногда разговариваем, – смутился я.

– Рассказывай сказки… – хитро улыбнулся Элиас. Похоже, к нему возвращалось доброе расположение духа.

Я вдруг почувствовал себя тревожно и посмотрел вниз. К подъезду нетрезвой походкой шел Клим с бутылкой в руке. Черная туча, созданная им самим из негативных эмоций, так низко висела над его головой, что казалось, будто сейчас польет дождь.

– А вот и наш герой, – Элиас тоже увидел его одновременно со мной. – Готовимся к операции «Захват врасплох»? – ангел рассмеялся и тут же, пряча улыбку, нахмурился. – Так, все, все. Нужно быть серьезней, я же как-никак ангел-хранитель! А это большая ответственность, вплоть до отстранения за недосмотр.

– Правда? Что, могут отстранить? – заволновался я.

– Легко!

– А чем занимается отстраненный ангел-хранитель?

– Он становится простым смертным, таким же, как этот придурок, с тучей над головой, – Элиас похлопал себя ладонью по губам. – Да что же это такое, никак не справиться со сквернословием. Прости, малыш. Я буду стараться!

– Не переживайте так, босс, я плохих слов не повторяю. И даже не запоминаю.

– Молодчина, – он снова посмотрел на меня с отеческой нежностью.

В эту минуту на кухню зашел Клим.

– Привет, Ляля, – громко сказал он жене. – Что у нас сегодня на ужин – курица?

Ольга похолодела и превратилась в восковую фигуру. Нож, которым она собиралась отрезать куриную ногу, замер в воздухе. Кроме Володи, ее никто больше Лялей не называл. Клим всегда звал ее только Олей, или просто женой, – никаких ласкательных прозвищ. «Он знает, он все знает!..» – сердце ее застучало так громко, что ей показалось, его можно услышать.

В один миг внутри нее будто остановились все физические процессы и билась только одна мысль: что теперь будет? Оля подумала, как же хорошо, что она включила Петьке мультфильм «Чип и Дейл спешат на помощь» и в ближайшие двадцать минут ребенок точно не зайдет на кухню. И дверь закрыта – не услышит скандала.