Текст книги "Родиться вопреки. Сказочный роман"

– А теперь разлюбила.

– Угу, понятно, разлюбила, значит. Ну что ж, бывает… Меня-то еще не разлюбила?

– Клим, в воскресенье к нам моя подруга зайдет, – ты не против? – Оля резко сменила тему.

– Что за подруга?

– Зовут Валерия. Она в газете работает, где я фотоконкурс в прошлом году выиграла, – помнишь?

– Не помню. Ну, пусть зайдет. А зачем?

– Я ей одну книжку обещала дать почитать. Да и просто пообщаться хотим.

– О чем пообщаться?

– Клим, ты здоров? – Оля смотрела на него с плохо скрываемым раздражением. – Люди иногда общаются между собой о чем угодно и, представь себе, не только по телефону.

– Ну, тогда конечно. Разве что люди… – Клим открыл бутылку с пивом. – Ладно, я поем, а вы идите лучше в комнату. А то разговор, гляжу, не складывается.

Ольга забрала с кухонного стола альбом с Петькиными рисунками, взяла сына за руку, и они скрылись в тесном захламленном коридорчике, где уже несколько дней из-за лопнувшей лампочки не включался свет.

Я смотрел на Клима и пытался почувствовать, что это за человек. Теперь, будучи в курсе его прошлого, я понимал, что с ним действительно нужно быть очень осторожным. Наверняка, если б Ольга знала о нем все, вряд ли бы согласилась выйти за него замуж. До этого она еще со школьной скамьи пять лет встречалась с другим человеком, но он предпочел жениться не на ней. А она, чтобы притупить боль от обиды, поступила согласно пословице «клин клином вышибает». Только в ее случае клином стал Клим. Он был старше, опытнее, красиво ухаживал. Оля так и не смогла полюбить его, как любила своего первого мужчину, лишь ценила и уважала. Но теперь эти чувства переродились в какой-то почти животный страх…

А Клим прикипел к ней и страшно ревновал. Он был не из тех, кто легко расстается с имуществом, а жену и сына он считал своей собственностью. Ему были нужны внимание и любовь, но, сам того не желая, он вел себя так, что не заслуживал ни того, ни другого. Ведь чтобы что-то получить, нужно сначала дать, а дать ему было нечего. Он был пуст.

Этот пустой внутри человек сидел на кухне и флегматично жевал картошку с грибами. Как у всех жующих людей, у него шевелились челюсти. И мне вдруг почудилось, что рядом – огромная машина с большими металлическими колесами, перерабатывающая в щепки все, что встречается на ее пути. Я испугался своей фантазии. Что со мной? Ведь это человек, а не монстр. У него тоже есть чувства, которые надо уважать. Мы ведь не знаем, как именно все произошло в его прошлом, хотя тому, что он сделал, конечно, нет оправдания. Может, все-таки есть у него кнопка, отвечающая за человечность? Знать бы только, где она…

Клим просидел на кухне до шести утра и о чем-то думал, непрерывно щелкая семечки. Ему не нужен был собеседник: этот человек был либо самодостаточен, либо очень несчастлив, или и то, и другое одновременно. Когда семечки закончились, он зашел в комнату и лег рядом с женой. Минут через десять я услышал его храп.

***

Если бы все на свете происходило так, как мы хотим, в первой половине следующего года на свет появились бы два мальчика и девочка: я, сын Маши и дочка Оли. И три наши мамы степенно и важно ходили бы с колясками по парку и обсуждали, каким питанием лучше кормить и сколько у кого появилось новых зубов. Хотя, честно говоря, я с трудом представляю Леру за подобными разговорами. Мне кажется, даже когда у нее будет ребенок, она положит его в детскую сумку и побежит по делам. Хотел бы я оказаться в этой сумке…

Слова Элиаса не выходили у меня из головы: я не должен был никому говорить о том, что мы снова встретились с Лерой. Я боялся, что болтушка Д-16121998 уже растрепала всем мою тайну. Что бывает за то, что душа ребенка стремится к матери, которая отказалась от него? Наверное, ничего хорошего. Судя по всему, начальство обо мне забыло, и я был очень рад этому: кому хочется слушать критику по вопросу, из-за которого и сам усыпал пеплом свою несуществующую голову…

До сих пор я видел Леру только на заданиях, и она уже стала для меня как наркотик: когда я не видел ее полдня, меня начинало со страшной силой тянуть к ней. Почему я должен себе в этом отказывать? Суббота. Все спят. В ближайшие несколько часов ни с кем точно ничего не случится. И я полетел к ней, снова поддавшись моему внутреннему зову. Дома Леры не оказалось. Постель оставалась незаправленной, но в этом не было ничего необычного: «А зачем заправлять? – парировала она при мне упрек Виктора. – Мы же вечером приходим так поздно, что почти сразу ложимся спать. К чему эти лишние телодвижения?»

Где же она может быть? Я почти потерял связь с ней, и мне пришлось потратить очень много сил на поиски. Я был как выжатый лимон, но ни на минуту не пожалел о своих усилиях, ибо не хотел бы пропустить то, что увидел: Лера и Артем в обнимку стояли в коридорчике ночного клуба, где музыка была не столь громкой. Разговор, что происходил между ними, поразил меня.

– Как бы смешно это ни прозвучало в наше время, но я тебе сразу скажу: если ты хочешь, чтобы между нами дело пошло дальше объятий – женись! – на одном дыхании выдала Лера. – Я с недавних пор твердо решила, что мне не нужны несерьезные отношения. Если между нами они все же будут, давай закрепим их штампом в паспорте. Мне так станет легче на душе. Если тебя это напрягает, не держу, – она сделала соответствующий жест рукой.

– А почему бы и нет? Давай прямо завтра пойдем и подадим заявление, – не думая, ответил ей тот, кого я недавно прочил себе в папы.

– Ты серьезно? – было видно, что Лера совершенно не ожидала и даже испугалась такой внезапной положительной реакции.

– Вполне, – кивнул он и наклонился ближе к ее лицу. – Теперь-то можно поцеловать?

– Нет, погоди, – Лера еще не могла прийти в себя от того, что ее полушутка приняла столь внезапный серьезный оборот. – Надо сначала все обсудить. А еще ты до сих пор не сбрил бороду, – засмеялась она.

– Поехали к тебе, обсудим. Бороду сбрею – обещаю.

– Ты помнишь насчет «никакого секса»?

– Естественно! Ну, то есть неестественно, конечно, что его не будет, но раз мы договорились…

– Ладно, поехали. Значит, я надеюсь на твою порядочность! – Лера многозначительно подняла вверх указательный палец.

По дороге они нашли в каком-то подвале маленький ночной магазинчик и купили бутылку красного вина. Последовав за ними, я во второй раз попал в питерскую подземку, на этот раз на станции метро «Лиговский проспект». Теперь здесь все выглядело совершенно иначе, чем когда мы ехали с Машей. Людей было крайне мало, всего человек двадцать на всей платформе. Мои несостоявшиеся родители зашли в пустой вагон и, как и после их первого свидания на концерте Шевчука, встали вплотную друг к другу, несмотря на полное отсутствие давки. Кроме них, в противоположном конце вагона сидел абсолютно пьяный господин и довольно забавно пытался бодрствовать, чтобы не проехать мимо свою остановку. Было ощущение, что голова у него держится на резиночке, благодаря которой ее кидает то назад, то вперед. Глаза то открывались, то закрывались, как у марионетки. Все же я лучше не буду употреблять алкоголь, когда у меня появится такая возможность. Не хочется выглядеть так глупо.

Я не слишком вслушивался в разговор Леры и Артема – колеса поезда сильно гремели, он шатался из стороны в сторону, будто был столь же пьян, как и один из его пассажиров. Я видел, как Лера смеялась, трепала Артема по волосам и один раз нежно провела тыльной стороной ладони по бороде, как будто прощалась с ней. Когда поезд несколько секунд стоял на станции «Новочеркасская», я, сидевший вверху на поручне рядом с рукой Артема, вдруг услышал, как тот сказал улыбающейся Лере:

– Только не сломай мне жизнь, – и добавил: – Пожалуйста.

Улыбка с Лериного лица тут же исчезла. Весь остальной путь они ехали молча и, когда вышли из метро, часть дороги прошли, не сказав ни слова. Наконец она произнесла:

– Ты знаешь, мне что-то вдруг так страшно стало, когда ты так сказал. Потому что я могу. И это может получиться у меня не нарочно, – она остановилась и посмотрела ему в глаза. – Может, тогда лучше сейчас все закончим? Вот прямо здесь разойдемся, как будто ни о чем и не говорили.

У Артема был крайне растерянный вид.

– Ну?.. – нетерпеливо проговорила Лера, ожидая ответа.

– Нет. Мы все решили. Идем к тебе. Я это просто так сказал.

– Не просто… – ответила она и, тем не менее, взяла его руку в свою, и молодые люди двинулись дальше, к ее дому, дорогу к которому я уже выучил так, что мог бы найти и в темноте, даже если бы мой внутренний навигатор отказался мне помогать.

То, за чем мне довелось подсматривать, ничем не напоминало процесс, который мы с Д-16121998 наблюдали дома у Владимира между ним и Ольгой. Занятием Леры и Артема была получасовая болтовня о разных пустяках и совместное распитие вина. Потом Лера, вдруг осознав, что утром в ЗАГС пойти не удастся, потому что в воскресенье приема заявлений наверняка нет и напомнив, что между ними пока ничего не будет, попыталась улучшить вид своей постели, взбив подушку.

– Чертовски хочется спать, – объяснила она Артему свои действия. – Надеюсь, ты не против?

– Я бы тоже прилег. Что, можно рядом? – в его вопросе звучало удивленное «неужели».

– Можно, раз ты будущий зять моей мамы, – хихикнула будущая невеста. – То-то она обрадуется!.. В последнее время только о моем замужестве и говорит. Как будто я старая дева и, если не выйду в ближайшее время замуж, меня можно уже будет списать в утиль.

– А зачем ты тогда торопишься?

– Праздника хочется. И белое платье. И чтобы люди вопросов глупых не задавали, когда да когда замуж выйдешь. У нас, знаешь, народ это любит, особенно пенсионеры. Просто мозг выносят такими вопросами. А так, поживем с тобой в законном браке, не понравится – разведемся, и я смогу с чистой совестью всем любопытным отвечать: «Да была я там, ничего, знаете ли, хорошего».

– Ого, целый план! А если не разведемся?

– Ты допускаешь такой вариант? – с удивлением обернулась Лера к сидящему на табуретке жениху. Теперь «неужели» послышалось в ее вопросе.

– Почему бы нет. Жена должна быть одна на всю жизнь, как мама, ну, или сестра.

– Артем, что за глупости ты говоришь, это так несовременно! Не повторяй этого больше при мне, ты меня пугаешь. А сестер, кстати, может быть больше одной.

– Хорошо, – он смотрел на нее глазами теленка.

– Да ты раздевайся, не в одежде же спать. Только трусы не снимай ни в коем случае! В предсвадебном мужчине должна быть загадка, – хихикнула она.

Артем снял футболку, Лера – джемпер. Смущенно глядя на ее полупрозрачный бюстгальтер, он разлил остатки вина по бокалам. Будущие супруги осторожно чокнулись, стоя на диване на коленях друг перед другом:

– За наше тревожное решение! – произнесла Лера.

– Дай Бог, не последнее, – отозвался Артем.

Потом они еще долго стояли в такой странной позе и минут двадцать обнимались. Наконец, он решился прикоснуться губами к ее губам, она опять хихикнула что-то насчет его кусачей бороды. Ощущение притяжения между ними было настолько сильным, что меня затягивало, будто в воронку…

В ту минуту я понял, что вот он – тот самый момент, которого я не дождался! Вот когда я должен был действовать, чтобы навсегда связать этих немудрых, любящих друг друга людей, которые даже не подозревали о том, как сильны их чувства друг к другу. Но даже если бы у меня был второй шанс, сегодня все равно ничего бы не получилось. Лера осталась верна своему слову: дальше поцелуев дело не зашло.

Молодец, мама! – думал я, направляясь к Владимиру, напуганному встречей со странным инспектором и метаморфозой с правами. Я был рад, что Лера не теряет времени даром. Оно и правильно: зачем сидеть и грустить, когда жизнь – она здесь и сейчас! Многие совершают ошибки, и у большинства из-за этого происходят личные трагедии, главное – постараться не выращивать их до невероятных размеров. Ведь больше важно отношение к ситуации, чем она сама. И я решил перестать ностальгировать по прошлому и жить настоящим.

Я рассуждал так. Я люблю Леру? Люблю. У нее теперь все хорошо? Кажется, да. Рядом теперь есть человек, который – я чувствовал – должен быть с ней: она возвращается на свой путь. Судьба для чего-то столкнула нас снова, значит, так тому и быть. Я просто буду рядом. И будь что будет.

***

Володя уже проснулся и готовил себе на завтрак глазунью, задумчиво глядя на два круглых желтых глаза на сковородке, которые, в свою очередь, смотрели на него. Я улыбнулся отсутствию людской фантазии, вспомнив, как Лера постоянно делала по утрам то же самое, только предварительно взболтав яйца вилкой в стакане и иногда добавляя помидоры. На свете столько разных полезных вкусностей, а люди регулярно готовят на завтрак неродившихся цыплят, – не понимаю… Д-16121998 поблизости нигде не было видно, очевидно, она уже покинула своего папу, если вообще не забыла его навестить, заболтавшись с подружками.

Семикомнатная коммунальная квартира, где жил Владимир, находилась в самом центре города, на третьем этаже в старом доме на Литейном проспекте. Это было очень шумное место. В кухонное окно круглосуточно врывались звуки человеческой брани, вползали запахи машинного масла и выхлопных газов. Снаружи оно было серым от грязи. А из-за того, что напротив стояли пятиэтажные дома, солнце попадало сюда совсем ненадолго и только во второй половине дня. Так что утро в квартире Володи было таким же серым и безрадостным, как и сам Литейный, где ему приходилось это утро ежедневно встречать. Единственное, что радовало его здесь – река Фонтанка. Владимир шел до нее ровно три минуты и потом долго смотрел на воду, оперевшись на гранит набережной. Вода его успокаивала и приводила в порядок мысли, особенно после вынужденного общения с соседями-алкоголиками. Сам Володя не пил вообще.

Похоже, сегодня его настроение изменилось, оно уже не было таким беззаботным, как вчера в машине.

– Доброе утро! – на кухню в пестром халатике с чайником в руках вышла бабушка, из тех, что называют «божий одуванчик». Она была маленькой, высохшей, как веточка, с добрым интеллигентным лицом, – такие на улице продают старые детские книжки. – Что, Володюшка, невеселый такой?

– Здравствуйте, Нина Геннадьевна, – кивнул он ей. – Да так, задумался.

– Олюшку свою вспоминаешь… – продолжала она поход в его душу. – Милая девушка, глаза хорошие, и сынок у нее воспитанный. Переезжали бы к нам, я могла бы с мальчиком оставаться, если вам отлучиться нужно будет… Правда, тяжело им, наверное, будет в коммуналке-то. Они ж, наверное, в отдельной квартире живут?

Володе не хотелось рассказывать соседке какие-либо подробности, несмотря на то, что это была замечательная старушка – самая милая и добрая соседка из всех, кто здесь жил. Ей уже исполнилось восемьдесят семь лет, но она – житель блокадного Ленинграда – сохранила здравый ум и прекрасную память. Во время войны молодая медсестра Нина выхаживала на фронте раненых, поэтому такое чувство, как сопереживание, с тех пор срабатывало в ней автоматически, даже если это никому не было нужно.

– Ну ладно, ладно, не буду тебя волновать своими расспросами, – быстро одумалась пожилая женщина и зажгла газ на своей конфорке. – Сам знаешь, как лучше поступить. А если не знаешь, в церковь сходи. Тут рядом совсем, на Белинского, очень старая и намоленная церковь Святых праведников Симеона Богоприимца и Анны пророчицы. Зайди туда, с батюшкой поговори, свечку поставь Николаю-угоднику, – попросишь его, он поможет.

– Да не приучен я в церкви ходить, Нина Геннадьевна, мне там как-то не по себе становится…

– Исповедоваться, значит, надо. Хочешь, вместе сходим? Я как раз сейчас туда собираюсь.

– Нет, спасибо, не готов я еще, может быть, потом…

– Потом так потом, главное, чтобы поздно не было, – неожиданно подытожила старушка, поставила чайник на огонь и ушла к себе в комнату.

Володя подошел к окну и стал смотреть на прохожих, которые спешили куда-то этим воскресным утром. Ему сегодня никуда не было нужно. Он работал сутки через двое охранником в той же редакции, где и Лера, а в остальные дни занимался заказами по подключению и обслуживанию бытовой техники. Свой свободный день он с удовольствием провел бы с Ольгой и Петькой, но вчерашний случай с инспектором ГИБДД не выходил у него из головы. На правах до сих пор значилась дата, которой там быть в принципе не могло, а с просроченными правами ехать было нельзя. Как объяснить Оле, почему он пешком, он не придумал, а рассказывать об этом странном эпизоде он не хотел, боясь, что она сочтет его сумасшедшим. Молодые люди встречались всего четыре месяца, и еще не слишком хорошо знали друг друга, – Олина беременность случилась после первой их близости. Из головы у Володи не выходил как будто свыше спущенный наказ о том, что Ольгу нужно срочно увозить к себе. Но как это сделать, если сама она противится и постоянно просит подождать? Не может же он сделать это силой. И он решил лишний раз не волновать ее.

Владимир только сейчас вспомнил о том, что должен был перезвонить Лере. В восемь утра делать это было еще рано – в выходные ей можно звонить не раньше полудня. Раньше она просто не снимет трубку, а если снимет – будет ворчать, что ей не дают спать.

Лера, несмотря на то, что была младше его на десять лет, стала ему настоящим другом. Он мог доверить ей практически все секреты, поделиться любой проблемой. Несмотря на возраст, во многих вопросах эта девушка была опытнее и мудрее его, потому что в свое время он слишком долго «сидел на печи» и толком и не жил. Даже нынешнюю подработку сантехником нашла ему она, когда он сидел без денег. Да и с Ольгой он познакомился на дне рождения Леры у нее дома. Она будто взяла его судьбу в свои руки. А он, замотавшись, даже не поддержал свою подругу в трудной ситуации, когда та рассталась с Виктором. Володе было стыдно, прежде всего перед самим собой. Он решил дождаться, когда Лера проснется, позвонить и обязательно встретиться. Ей он сможет рассказать обо всем, зная, что она поймет.

– Здравствуйте, Марина Ивановна, позовите Леру, пожалуйста, – честно дождавшись положенных двенадцати часов, обратился он к Лериной матери, которая сняла трубку.

– А кто ее спрашивает? Это Костя? – поинтересовалась та.

– Нет, Марина Ивановна, это Володя, – он внутренне посмеялся над ее манерой подобным образом уточнять, кто звонит дочери. За такое она уже была неоднократно ругана: «Мам, зачем ты так спрашиваешь? Человек будет думать, что я изо всех сил жду звонка от какого-то Кости, или Андрея, или Саши, в то время как сам он – Сережа!», – возмущалась Лера. Мать постоянно путала имена поклонников дочери, а некоторые и вовсе возникали как будто с потолка. Первые десять лет жизни Лера провела в другом городе с бабушкой, а когда родители, устав от бесконечных творческих поисков, забрали дочь к себе, им пришлось почти с нуля привыкать друг к другу, и процесс этот длился до сих пор.

– Ах, Володенька, что-то ты давно не был у нас, приезжай, я тортик испеку, – мама Леры была большим специалистом по домашним тортам, за что в институте ее прозвали Тортиллой.

– Да я как раз сегодня хотел это сделать, Марина Ивановна, вот только с Лерой думал согласовать.

– Володенька, а она еще спит. Ночью где-то была, и я даже не знаю, во сколько вернулась, – мама Леры неожиданно перешла на шепот. – А еще тут ботинки стоят мужские в коридоре, похоже, вернулась не одна…

– Ну, как встанет, наверное, увидите, чьи ботинки, – улыбнулся Володя волнению Марины Ивановны. – Главное, следите, чтобы не ушел! Вдруг приличный человек – надо брать! – пошутил он над мамой своей подруги.

– Это факт, Володюшка, приличных людей сейчас днем с огнем поискать, а некоторые под них маскируются, – поддержала она, не распознав шутку. – Знаешь же, как у нее вышло с Витей, а тоже поначалу казалось, что приличный. Жаль, что вы с Лерочкой только друзья, ты мне так нравишься!.. Приезжай, посидим, у меня бальзам есть, освященный, с Валаама привезла.

– Спасибо, Марина Ивановна, я же не пью. Но могу заехать часика через два к вам на тортик. А там, глядишь, и Лера проснется.

– Конечно! Буду ждать! – мама Леры была искренне рада.

– Ждите. Скоро выхожу. Я сегодня пешком.

Мука в квартире родителей Леры исчезала с космической скоростью. Марина Ивановна, зайдя домой и поскребя по сусекам, минут за пятнадцать могла приготовить пиццу, за полчаса – напечь пирожков с оставшейся от обеда гречневой кашей. На торт тоже уходило не слишком много времени. Это были «творческие торты», такие же, какой была сама Марина Ивановна, которая писала стихи и издавала их небольшими тиражами, чтобы дарить друзьям. А тортам, согласно ее собственному выражению, «нужно было смотреть в душу». «Мам, это не торты, это нервное», – шутила Лера, имея в виду их внешний вид. Но у Володи сейчас была потребность срочно с кем-нибудь пообщаться, и Марина Ивановна с ее активным духовным началом оказалась вполне подходящей кандидатурой. Да и выпечка, на его непритязательный вкус, была не так уж плоха.

– Посижу, подожду, пока проснется Лера. Заодно посмотрю, кого она там себе завела, – Володю разбирало любопытство.

Меня, внимательно слушавшего его переговоры, позабавил факт, что я, в общем-то, мог бы эти несколько часов провести у Леры и встретиться с Володей там. Какое все-таки удивительное хитросплетение судеб выпало мне наблюдать! Теперь я вспомнил Володю-Вовку, как Лера называла его в телефонном разговоре. А ведь он мог стать моим крестным… Лера радостно сообщила ему об этой перспективе, и он охотно согласился.

Я решил вернуться на исходную позицию. Мне хотелось посмотреть на спящую Леру. Я всегда любил наблюдать за ней во время сна. А еще мне было интересно увидеть, как они с Артемом спят вместе. Мне кажется, позы спящих людей по отношению друг к другу отражают их истинные чувства: если они вместе «во сне», то и в жизни не должно быть проблем. Увиденное только подтвердило мое убеждение, что эти двое вместе не случайно: голова Леры лежала на его плече, рука – на груди, его рука была под ее спиной на уровне талии. Артем уже не спал, свободной рукой он гладил Леру по светлым волосам и с нежностью смотрел на ее лицо. Его неожиданная невеста тоже начала пробуждаться, поскольку спать под грохот кухонной утвари, устроенным на кухне ее мамой, было непросто. Марина Ивановна готовилась к приему внезапных гостей.

– Моя мама снова что-то печет, – сонным голосом объяснила Лера Артему, откуда шум. – Сейчас пойдем знакомиться. Ты не передумал насчет ЗАГСа? Нам это вообще не приснилось?

– Не передумал, – улыбнулся он и поцеловал ее в лоб. – Как зовут маму?

– Как ее любимую поэтессу Цветаеву. Помнишь ее имя-отчество?

– Понял. Знаю. Красною кистью рябина зажглась… Дай отрепетирую: здравствуйте, Марина Ивановна! Я ваш будущий зять Артем, прошу любить и жаловать.

– Молодец! – Лера с восхищением посмотрела на будущего мужа. По ее взгляду я видел, что он нравится ей все сильнее. – Побольше эрудиции, мама это любит. Она у меня очень начитанная.

– Можем мы и сами шевелить усами, – ответил он ей. – Зубная щетка в доме найдется? А то неудобно как-то о Цветаевой с нечищенными зубами…

– Была где-то моя старая, давно ей не пользуюсь, хранила для торжественного случая. И вот – он настал! – Лера слегка дернула Артема за жидкую поросль на груди. – Ну, к знакомству с будущей тещей будь готов!

– Всегда готов! – по-пионерски козырнул Артем, уже почти подстроившийся под Лерину манеру общения. Похоже, у него был большой потенциал.

– Доброе утро, – встретила их на кухне радостная Марина Ивановна, вытирая руки о халат и протягивая правую, до локтя испачканную в муке и тесте, Артему. – А я – Лерина мама.

– А я Артем, – пожал он руку. – Позвольте, я угадаю ваше имя, – он, картинно сощурившись, в течение двух секунд смотрел на потолок. – Марина Ивановна?

– То-о-очно, – ошарашенно произнесла она. – А как вы догадались? – ее удивление было совершенно искренним.

– Мама, ничего удивительного, Артем – экстрасенс, – подхватила розыгрыш Лера. – Он даже может помочь тебе найти потерянный паспорт.

– Правда? Ой!.. Мне так нужно найти этот паспорт, без него я не могу уехать, а мне скоро нужно в Феодосию, там состоится конференция по Цветаевой, мне никак нельзя ее пропустить!

– Мам, я шучу, – когда уже у тебя проснется чувство юмора? Никакой он не экстрасенс, так что паспорт тебе придется искать самой. Мы вместе работаем, Артем журналист, а еще мы решили пожениться. Вот. Так что прошу любить и жаловать: это мой будущий первый муж.

Марина Ивановна приземлилась на табуретку с ошалевшей улыбкой на лице, окончательно запутавшись в Лериных шутках.

– Ну что ж, – она никак не могла научиться правильно реагировать на приколы дочери. – Если это опять не розыгрыш, то такое событие надо отметить… Скоро торт будет готов, у меня бальзам есть, освященный, с Валаама, где я побывала недавно. И Володя должен приехать. Он звонил, когда ты спала.

– Ну вот и отлично. Жалко, папа в отъезде, а то отметили бы всей семьей, – сказала Лера. – Ладно, мам, мы моем руки и садимся за стол.

Тут же раздался звонок в домофон.

– Кто там? – спросила Лера.

– Сантехник, – Володя, как только устроился на новую работу, теперь всегда так отвечал Лере на вопрос «Кто там?»

– Заходи, сантехник, – она, засмеявшись, нажала на кнопку.

Всем было ужасно весело. За последнее время, перегруженное проблемами, этот день получился самым легким и радостным. Володя очень удивился, увидев в доме Леры Артема, которого в свое дежурство выпускал из офиса последним: тот всегда засиживался допоздна. Охранник пожал журналисту руку и поздравил с перспективой жениться на самой позитивной девушке в мире. Все со смехом поглощали очередное чудо кулинарного искусства Марины Ивановны, на котором красовалась надпись, сделанная из кусочков яблок – «Артем+Лера» – каждый творческий торт обязательно имел посвящение. Через полчаса от него осталось только «ра».

– Я хотела бы произнести тост, – подняла очередную стопку с бальзамом Лерина мама, – за то, чтобы Артем стал для Леры тем, кого она давно ждала – другом, опорой… – Марина Ивановна вопросительно посмотрела на дочь. – А можно я стихи прочитаю?

Лера расхохоталась. Для того чтобы мать стала задавать этот вопрос, потребовались годы. Раньше поэзия начиналась внезапно и долго не заканчивалась. Как говорится, «Остапа несло».

– Да читай, мам, вроде никто не против, – Лера обвела глазами остальных, и все дружно закивали головами. – Итак, поэтическая пятиминутка!

– Это я написала про тебя и для тебя, когда ты была еще маленькой, – Марина Ивановна растроганно глядела на дочь:

Смотрит ясными глазами девочка моя,

Я хочу, чтобы счастливой выросла она:

Честной, умной, милой, доброй, скромной и простой.

Чтоб ей встретился красивый парень холостой.

Все, что не было, не спелось в жизни у меня,

Возвратится пусть с надеждой, чудо подаря,

Семилетнему созданью это суждено.

Таково мое гаданье – сбудется оно.

Артем зааплодировал. Володя тоже присоединился к аплодисментам, хотя слышал это стихотворение уже не в первый раз.

– Спасибо, мам, – поблагодарила Лера. – Душевные стихи, и к месту. Вот сидит как раз такой – красивый и холостой. – Она приобняла Артема за плечи. – Как говорится, и снова нет повода не выпить!

Все дружно звякнули стопочками с бальзамом, Володя – чашкой с чаем. Серьезных разговоров, несмотря на серьезный повод, во время их посиделок не велось. Когда Артем собрался домой, Лера и Володя проводили его до метро.

– Ну, пока, жених, – она чмокнула его в губы. – Значит, завтра вечером тестовый созвон с целью подтверждения серьезности намерений? Хотя маму обнадежили, жалко будет ее огорчать.

– Зачем огорчать? – улыбнулся жених. – Не будем огорчать. Реши до завтра, в какой ЗАГС пойдем, – или, может, ты хочешь во Дворец?

– Ох, Вовка, – не в силах скрыть своих эмоций, обратилась к другу Лера, – ты видишь, что делается?! Проблема какого приятного выбора наконец-то встала передо мной! Нет, определенно жизнь прекрасна и удивительна!

– Факт, – поддакнул тот.

Когда эскалатор поглотил Артема, Лера с Володей решили прогуляться по парку. Стояло бабье лето, погода была теплой, в голове шумело от выпитого бальзама…

– Вовка, как же здорово! – волокла она его под руку по аллее. – Неужели у меня будет настоящая свадьба и все такое?.. Даже не верится!

– Ты как вообще к этому относишься-то? Все-таки брак – дело серьезное.

– А если отнестись к серьезному делу несерьезно? Что тогда будет? – заглянула она в его бездонные глаза.

– Наверное, ничего серьезного. Как при умножении на ноль.

– Фу, какой ты зануда, Вов, – Лера сморщила нос. – Меня только отпустило, а ты!.. Ну, кому помешает то, что я схожу замуж? Никому. Артем относится к этому так же легко, как я. Да и все вокруг будут рады свадьбе. Я так устала хандрить, Вовка! Это не мое амплуа. Надо срочно все поменять, и я это сделаю!

– Ну, тафай, тафай, – коверкая слова, по-доброму поиздевался над ней Володя. – Кто не рискует, тот не пьет. А ты пьешь.

– А я пью! – рассмеялась она. – А кто не пьет, назови! Нет, я жду! Разве что ты, ибо ты у нас уникальный безалкогольный человек. Слушай, а давай пойдем обратно ко мне, фильм какой-нибудь посмотрим. Ты никуда не торопишься?

– Нет. И я сегодня без машины, если ты заметила. Приехал на метро специально с тобой поговорить.

– Об Оле? Мы вчера виделись с ней. Там все сложно.

– В том-то и дело. А со мной вчера такой случай вышел, если кому рассказать, подумают, наверное, что наркоман, раз такие глюки у меня.

– Что за глюки? – живо заинтересовалась Лера.

– В центре, на Колокольной, вчера инспектор тормознул, как раз когда ты мне звонила. Говорил весьма странные вещи, и еще права у меня оказались на год просрочены.

– Ты ж вроде менял их недавно…

– В том-то и дело. Три года назад менял. Такое ощущение, что я столкнулся с чем-то потусторонним. Он потом вообще исчез, после того, как сказал мне, чтобы сегодня я ни в коем случае не садился за руль и как можно скорее перевез бы к себе свою девушку.

Лера даже присвистнула от удивления:

– Ну, зная, что ты ничего не употребляешь, наверное, я должна тебе поверить, однако если бы я этого не знала… Слушай, Вов, а может… – она задумалась. – Может, это был твой ангел-хранитель?

Большие Володины глаза стали еще больше.

– Нет, знаешь, я слышала, бывают подобные истории, когда ангел-хранитель приходил и предупреждал об опасности. Правда, чаще это происходит во сне, а вот чтобы ангел был в форме сотрудника ГИБДД – что-то новенькое. Не иначе, как и там, – она ткнула указательным пальцем в небо, – новые технологии. Ничто не стоит на месте!