Текст книги "Родиться вопреки. Сказочный роман"

– Ты это помнишь?

– Конечно, – улыбнулся он. – Ладно, не реви. Еще по баночке?

Я впервые видел, чтобы Лера за один день так много пила. Настроение у нее скакало от плюса к минусу: она то становилась грустной, то смеялась, как сумасшедшая. Когда уже стемнело, у Артема зазвонил мобильник:

– Привет, Юленька, – он встал с лавочки, голос его резко изменился. – Да, конечно, могу говорить, я сейчас в офисе, зашел немного поработать.

Лера на лавочке поперхнулась очередным глотком.

– Охранник кашляет, – ответил он на вопрос женского голоса из трубки. – Пил пиво и подавился сухариком. Бухает все время на работе, наверное, уволят скоро.

– Да-а, дела… – вдруг Лера повернула голову направо и посмотрела точно на то место, где сидел я, как если бы там сидел еще кто-то.

– Нет, вы себе можете такое представить? – обратилась она прямо ко мне.

Было уже совсем темно. Я замер. Она меня видит?

– Не могу, – ответил я.

– Вот и я не могу! И тем не менее это происходит, – сказала она и снова стала смотреть на Артема. Ситуация была похожа на ту, что бывает в кинозале, когда с соседом делятся впечатлениями во время сеанса. «Мачо» уже заканчивал разговор:

– Да, я завтра позвоню, вечером сходим куда-нибудь. Пока-пока. Целую.

– Ну ты даешь… Прямо врушка-виртуоз! – оценила Лера.

– Хочешь жить – умей в… рать.

– Ну да, ну да… И кто эта Юля? Не моя ведь подруга, с которой ты целовался тем летом, когда я на тебя запала?

– Когда это ты на меня запала?

– Тем летом, когда ты целовался с Юлей, – ответила она и сложила губы бантиком, карикатурно изображая их поцелуй.

– О, я уже об этом и забыл совсем! Нет, это другая Юля. Сексуальная блондинка с высокой грудью, – сказал он хвастливо.

– И крутыми бедрами? – продолжила Лера характеристику.

– С нормальными бедрами, – ответил он, будто обидевшись за Юлины бедра. – Мне нравятся.

Удивительно: я впервые видел, как Лера ревнует. Разум, затуманенный алкоголем, выдавал выводы в готовом виде с явным запозданием, и эмоции его опережали. Она встала со скамейки и, как купчиха Белотелова, взяла Артема за грудки:

– Ах вот, значит, как! Нравятся больше, чем мои? Что, и грудь тоже?! – голос ее звучал шутливо-угрожающе.

– Лерка, Лерка, тише, напилась! – он захихикал, как девочка.

Она первой поцеловала его, и он не сопротивлялся, несмотря на наличие высокогрудой Юли в телефонной трубке. Поцелуй получился долгим и страстным, – они оторвались друг от друга не меньше, чем через минуту. Оба прерывисто дышали, Артем смотрел на Леру со смесью чувств, в которой были и любовь, и горечь, и злость на самого себя:

– Черт, ну почему, почему меня к тебе так тянет?! – раздосадованно сказал он.

– Пойдем ко мне? – заговорила в ней Непреодолимая сила.

Но человеческий организм слаб, и любитель Юлиных бедер внезапно решил по малой нужде непременно отправиться за музей Суворова, который находился точно напротив их лавочки. Первой его мыслью было, в стиле крокодила Чуковского, перемахнуть через ограду Таврического сада, но он не осилил, и пришлось идти в обход. Я решил сопроводить Артема через дорогу: он уже тоже был пьян, и я боялся за его жизнь. «Погибнешь, дурень, под колесами. И то, ради чего я столько преодолел, сделать так и не успеешь!» – переживал я за нас обоих. Но, к счастью, ни одной машины на Кирочной улице в то время не было.

Проконтролировав переход Артема через дорогу на фоне старинной мозаики «Переход Суворова через Альпы», что украшала Музей Суворова, я заметил, что и Лера собирается сделать то же самое, и срочно устремился к ней. Было невероятно забавно наблюдать перемещения двух нетрезвых людей. Обойдя здание музея слева и обнаружив бывшего мужа, Лера искренне восхитилась увиденным:

– Боже мой, какая прелесть! Позволь полюбоваться на твой профиль в лунном свете! – изобразила она Кота Бегемота.

– Отстань, – огрызнулся он. – Дай человеку спокойно пописать.

– Не могу! Уж больно душа поет! – она решительно направилась к нему.

Я снова был вынужден отвернуться. Счастье, переполнявшее меня из-за того, что те, кого я мечтал сделать своими родителями, снова вместе, «сидело во мне пушистым котенком». Я смотрел на дом, где все спали и лишь в одном окне горел нежно-фиолетовый свет. Я представил, что, может быть, и там люди сейчас занимаются тем же, и душа их ребенка в этот самый момент готовится обрести свою будущую плоть.

Стоп! Так чего же я медлю? Ведь именно сейчас идет необходимый поток энергии! В том, что Лера по-настоящему любит Артема и хочет ребенка именно от него, у меня не было никаких сомнений: еще перед тем, как меня заточили в лечебницу, она сама призналась ему в этом. А Артем… Ну, в конце концов, что мне до того, если его не будет рядом, когда я появлюсь на свет? Главное – рядом будет моя мама. А я буду всегда напоминать ей того, кого она любила. И об этом необычном дне, когда она вернулась из Чехии, встретилась с бывшим ангелом и бывшим мужем и в ней зародилась будущая жизнь.

Пока я настраивал себя, пришло время действовать. Я резко развернулся к моим родителям и спикировал, в ту же секунду услышав звуки, после которых обычно возвращался в комнату. Но на этот раз одновременно.

Я успел. Дело было сделано. Я нарушил правила, и теперь надо мной уже не будет ничьей власти.

***

– Утро добрым не бывает, – проснувшись, произнес Артем. Первое, что он увидел, было оранжевое окно.

– Голова болит? – уточнила Лера.

Он кивнул и тут же поморщился от боли.

– У тебя есть что-нибудь?

– Парацетамол. Подойдет?

– Все что угодно подойдет. Я же не смогу работать с такой головной болью. И зачем мы вчера так напились…

– Это ты предлагал – давай еще, давай еще!

– А ты не отказывалась.

– Ну, у меня-то голова не болит, хотя до этого я еще приличное количество водки выпила у Вовки c Наташей.

– Это потому, что ты не человек… – сказал он, взяв из ее рук таблетку.

– Так, ну-ка отдай таблетку! Дольше будешь чувствовать себя человеком! – она в шутку попыталась ее отобрать.

– Это ж мы еще потом всю ночь сексом занимались… – к Артему пришли воспоминания, – и не предохранялись… А если ты забеременеешь? – в его голосе чувствовалась озабоченность.

– Не забеременею. Я недавно была у врача. У меня серьезные проблемы, надо целое обследование проходить и лечиться долго, чтобы забеременеть. Потом еще много читала в интернете про свой диагноз, – надеяться пока не на что.

– Ты меня успокоила, – сказал Артем и снова поморщился. – Ай, какой я сегодня работник? А у меня еще две важные встречи, первая в десять…

– Так собирайся скорее, уже девять. Я-то никуда не тороплюсь, мне к одиннадцати.

– Успею, встреча совсем недалеко, ты поселилась в удобном месте.

– Так приходи на ночлег, когда утром на встречу надо, – предложила она. – Из Колпина не наездишься, я вчера добиралась из Красного села, из-за этого на концерт и опоздала.

– Вряд ли воспользуюсь твоим любезным приглашением, но за заботу спасибо, – вежливо отказался он.

– Как хочешь, было бы предложено, – в ее голосе я почувствовал, что ей больно слышать такой равнодушный ответ после всего, что произошло между ними ночью, но она старательно делает вид, что ей все равно.

По их старой семейной традиции, они позавтракали яичницей. Артему было пора идти. Лера взяла ключи и открыла дверь:

– Юле привет.

– Да уж… – вздохнул он и нахмурился. – Не знаю теперь, как в глаза ей смотреть.

– Не парься. С бывшей женой не считается, – она по-дружески поцеловала мужа в щеку и закрыла за ним дверь.

Весь день – я теперь снова все чувствовал и слышал ее мысли – Лера была сама не своя, а вечером, вернувшись с работы, зашла в конференцию по семейным отношениям и стала писать, озаглавив тему «Бывший муж = настоящая любовь?»

«В сентябре исполнится два года нашему с мужем разводу, причин которого я называть не буду – слишком длинно получится. Да и, честно говоря, сама толком не разобралась, почему это произошло: имела место быть его болезненная ревность к моему прошлому, моя несдержанность на язык и т. п. В общем, он предложил развестись и просто жить вместе. Смешно, да? Брак наш продлился ровно девять месяцев – вот такое милое число. Но никого родить мы не успели.

Первое время после развода продолжали встречаться и расставаться, наши своеобразные «сходки», длящиеся около трех недель, всегда заканчивались каким-нибудь глупым конфликтом.

Потом в моей жизни появился другой человек, с которым мы планировали быть вместе, родить ребенка… Но – снова встретилась с бывшим мужем. И снова ровно на три недели. Тот, другой, понял и простил. Я тогда еще остро не чувствовала, что люблю моего, на тот момент уже бывшего, мужа. А вчера, когда мы совершенно случайно встретились снова, вдруг четко это поняла. Но уже поздно: у него все остыло и есть другая девушка.

И именно теперь, когда, похоже, ничего уже не вернуть, я вдруг осознала, что хочу быть рядом с ним. Мне наплевать на то, что у него нет своего жилья и есть куча проблем. Вместе все можно преодолеть! Но проблема в том, что этого «вместе» уже нет. На вопрос любит ли он меня, он честно ответил, что испытывает только теплые дружеские чувства.

Знаю, знаю пословицу «Насильно мил не будешь». И я даже не знаю, что я хочу услышать от вас, и могу предугадать некоторые ответы. Типа терпи, если уж хочешь быть с ним… Или – забудь и живи дальше… Но, может, есть какая-то надежда завоевать сердце собственного бывшего мужа в подобной ситуации? За эти два года я отчетливо поняла, встретив его вчера после очередного перерыва, что мне, кроме него, никто не нужен… Когда мы вместе, я как будто не вижу других мужчин: они мне не интересны ни эмоционально, ни физически. Физическая сторона всегда была очень важна для меня, а мне ни с кем не было так хорошо, как с ним. Поняла, что если я и дернусь опять и найду себе другого – все равно буду его любить.

Как быть? Биться ли головой в закрытую дверь? Может, есть более опытные женщины, пережившие нечто подобное, или просто мудрые люди, подскажите!

Извиняюсь, что длинно. Короче не получилось».

Она снова, как когда-то, не захотела подписываться своим ником и назвалась «Да так как-то всё…»

Ответы появились очень быстро.

«Было у меня такое. Правда, была я сильно юна, осьмнадцати лет от роду, но теперь, став старше на десять лет, понимаю, что тогда все было действительно всерьез.

Мы два года были вместе, потом я ушла, он страшно мучился, очень меня любил (он намного старше меня). А, когда я решила вернуться, он сказал, что у него все перегорело. Я приезжала к нему по выходным… Встречал меня со вздохом – ну, мол, раз ты так хочешь, но вряд ли мы что-то вернем… – раздевал, ну и… А я во время этого самого ревела в три ручья. Записала тогда в дневнике патетически: «Слезы – оргазм души». Ну и долго это тянулось. А потом надоело. Ну, не любит – и ладно, не помру. Встретила другого человека и, хотя ничего особенно важного для меня с этим другим не было, решилась на окончательный разрыв. Как он тогда взвыл, бывший мой, перегоревший! Я понял! Понял! Ты единственная! Как я мог тебя отталкивать!

Ну, тут уж мне так противно стало, что выворачивало просто от одного его вида. Терпеть не могу мужчин, которые любят за то и из-за того, что им отказывают. А я именно так это восприняла. И до сих пор мне о нем тошно вспоминать – хотя он все эти десять лет позванивает и, хотя и давно уже женат, намекает, что я таки единственная… Видела его недавно. Тошнит меня от него, вот». Сообщение было подписано «Буду сегодня анонимкой».

«Постарайтесь разобраться в ситуации непредвзято, без высоких, все оправдывающих понятий, если действительно хотите найти выход из ситуации. Мы очень любим называть любовью все, что неподвластно нашим мозгам, но на самом-то деле это далеко не так (могу даже сказать, это на 100 процентов не так, просто вряд ли поверите). Существует большое количество всяких влечений и т. п., которые говорят лишь о некотором разладе внутри вас.

Конкретно по вашему случаю ничего сказать нельзя – просто очень мало данных, чтобы посторонний человек мог ответственно посоветовать вам что-нибудь конкретное. Попробуйте взять чашечку чая и задать себе вопросы, что и зачем у вас в жизни происходит, ответы придут», – написал Vlad.

«Скажите ему все, а он сам примет решение», – советовал Эльф-4.

«Вы поняли, что готовы все вернуть, поэтому сходитесь с бывшим мужем, пусть даже на некоторое время. А вот он с какой целью идет на эти «сходки»? Не хотелось бы думать, что у него это «от нечего делать». До конца серьезные чувства не перегорают, хоть что-то, да остается. То, что он говорит, что не любит, возможно, просто от обиды на вас.

Вам могут сказать сейчас многие, что разбитые вазы не склеиваются и дважды в одну реку не входят. А знаете, я бы попробовала, как вы выражаетесь, побиться головой в закрытую дверь: вы будете бороться за свое счастье. Ведь вы сейчас уже знаете, что именно этот человек вам дорог и нужен, независимо ни от чего. Я думаю, что у вас все получится. Главное – не повторять ошибок прошлого, ну и стараться быть друг к другу терпимее…» Этот совет был от Будущей мамы.

Лера читала ответы, положив локти на стол и держа лицо в ладонях. Я чувствовал, как ей тяжело, – от ее груди будто протянулась невидимая ниточка, которая искала в пространстве то, за что она могла бы зацепиться, как тонкое вьющееся растение, что обнимает дерево и благодаря ему чувствует себя в безопасности. Но у маминой ниточки такого дерева не было.

Мне стало бесконечно жаль ее. Я вдруг осознал, на что я обрек Леру своим безумным желанием родиться именно сыном Артема. Понял, как ей будет тяжело, если он не захочет быть рядом с нами. Я начал бояться не только за ее будущее, но и за свое тоже. Надо мной больше действительно не было другой власти, кроме одной – маминой. Но и не было никакой гарантии, что Лера снова, как и в прошлый раз, не испугается рожать без поддержки моего отца.

***

Через неделю мы с Лерой приехали в Колпино и сели возле дома, где жил Артем. По ее расчетам, он должен был скоро вернуться с работы. Теперь, когда я хорошо слышал все ее мысли, я знал, что она загадала: «Если придет один – попытаюсь наладить отношения, если с девушкой – больше никогда не буду ему звонить». Мы просидели у дома больше часа, сделав своим наблюдательным пунктом детскую песочницу в соседнем дворе. Артем появился, держа за талию миниатюрную брюнетку с ультракороткой стрижкой. Они пили джин-тоник и смеялись. Лера проводила их взглядом, пока они не скрылись в подъезде.

После ночи с Артемом она не стала пытаться наладить отношения с Олегом, ей было очень стыдно перед ним. Очередную задержку Лера списывала на свои медицинские проблемы. Теперь, когда у нее никого не было, она не торопилась к врачу.

– А зачем лечиться-то? – сказала она Свете, когда та поинтересовалась, как идет обследование. – Чтобы потом снова нарваться на какого-нибудь придурка или, как ты, сразу на двух, и остаться матерью-одиночкой?

– Но ведь ты все равно когда-нибудь захочешь ребенка. Не стоит запускать такую серьезную проблему.

– Ладно, ты права, я пройду лечение. Только позже, может, в октябре, когда дожди начнутся. А сейчас такая чудесная осень! Не хочу портить настроение анализами крови и прочей медициной. Еще и уколы назначат, как пить дать, так вообще каждый день придется на работу опаздывать…

– Уколы, если что, и я могу тебе поделать. Я умею, – предложила Света.

– Замечательная ты соседка! Повезло мне.

– А ты тест делала?

– Когда с Олегом встречались, делала, отрицательный. А сначала был ложноположительный, даже думала, что беременна. Оказывается, тесты, бывает, врут.

– И после Олега ничего ни с кем не было?

– С Артемом. Но всего однажды.

– Так, может…

– Да перестань! – отмахнулась она от Светы.

– Слушай, сделай тест, а!

– Вот пристала! – рассмеялась Лера. – Хорошо, сделаю. Завтра. Или послезавтра. И чего я все время с тобой соглашаюсь?..

В течение недели она постоянно забывала зайти в аптеку. В это время я наблюдал за тем, как внутри нее растет мое будущее тело, приобретая все больше человеческих черт. Придя как-то вечером домой, она снова наткнулась на вопросительный взгляд Светы:

– Ну ладно, ладно, сейчас, несмотря на то, что уже поздно, схожу в круглосуточную! Только ради того, чтобы успокоить твое любопытство!

– Я оценила, – улыбнулась соседка и поспешила к себе в комнату, где захныкала дочка.

Лера, как полагается, дождавшись утра, сделала тест и, даже не взглянув на него, положила на стол и пошла умываться. Вернувшись, она оцепенела: на тонюсенькой бумажке отчетливо проступили две полоски.

Я занервничал и стал метаться по комнате, задевая углы. Я очень сильно волновался, какой будет ее первая реакция. Она взяла тест и, будто в ступоре, вышла в коридор. В этот же момент открылась дверь соседней комнаты и показалась Света, держа на руках девятимесячную Сонечку. Лера молча показала ей роковую полоску.

– Так это же здорово! – обрадовалась соседка.

– Чему ты радуешься? – спросила ее моя мама таким тоном, что я на ее плече сжался в маленький комочек.

– Так не я, ты должна радоваться! А ты вместо этого мрачнее тучи…

– Я не знаю, как реагировать, Светик. Я не понимаю, что я сейчас чувствую. Может, через часик мысли придут в порядок, но пока ничего не могу сказать.

– Подожди. Я сейчас Соньке быстро попу сполосну и зайду к тебе.

– Я пока поставлю чайник, – и она, как зомби, пошла обратно в комнату за чайником.

На кухне болтали соседки, пеклись блины, текла вода из крана… Жизнь в шестикомнатной коммунальной квартире в субботнее утро бурлила, как в общежитии имени Бертольда Шварца. Обычно Лера всегда с интересом присоединялась к разговорам, но сейчас, сказав «привет» и воспользовавшись открытым краном, просто молча поставила чайник на газ и вышла из кухни. Соседки удивленно переглянулись и продолжили обсуждение насущных проблем.

– Лера, если ты сделаешь аборт, знай: я перестану с тобой разговаривать, – первое, что сказала Света, глядя ей прямо в глаза.

Эта мужественная молодая женщина, с улыбкой переносившая все тяготы жизни матери-одиночки, в который раз вызывала мое восхищение.

– Я же еще ничего не сказала, не надо меня пугать такими страшными вещами, – как всегда, вооружившись чувством юмора, ответила Лера.

– Ты сейчас просто успокойся, сходи погуляй, в церковь зайди… Завтра, кстати, день Веры, Надежды и Любви. Может, это не случайно, что ты именно накануне такого праздника узнала о ребенке? – Света в надежде, что убедила, взяла Леру за руку.

– Погоди, – завтра день Веры, Надежды и Любви? – Лера как будто что-то вспоминала.

– Да.

– Ничего себе…

– Чего «ничего себе»?

– Ты себе не представляешь, какое это удивительное совпадение! Если бы ты не сказала, я бы, может, и не вспомнила…

– Да что за совпадение-то?

– Ровно три года назад в этот самый день не стало моего будущего ребенка, о котором я тебе рассказывала. Сегодня три года назад… – повторила Лера, сложив ладони, как крылья, и прижав их к лицу. Я смотрел во все глаза и ждал, что будет дальше, и мне на секунду показалось, что они правда превратились в крылья, – точно такие, какие отняли у Элиаса. Я ощутил, что это совпадение – его крыльев дело. Но как такое возможно?..

– Да, удивительное совпадение! Очень похоже на знак свыше, – Света выглядела озадаченной.

– Получается, будто тот ребенок вернулся ко мне спустя три года, в тот же день! Тогда, 29 сентября, я с ним рассталась, а сейчас мне дали второй шанс, – Лера уже не смотрела на Свету и говорила сама с собой. – И в точно такой же ситуации…

– Ну, ладно, я пойду. Стучи, если что, – я рядом, – видя, что с ней творится, мудрая соседка решила дать ей побыть одной.

Я слушал Лерины мысли: «Неужели душа моего ребенка снова вернулась ко мне? Это точно знак. И то, что его папа вряд ли захочет быть рядом – тоже знак. Та же самая ситуация в тот же самый день – знак, что я не должна поступить так, как тогда. Значит, это мой путь, который я должна пройти. Тогда я сказала „да“, а теперь должна сказать „нет“, – он непременно родится, вопреки всему… Я справлюсь! Но Артему все равно надо сообщить, раз он отец, и пусть решает сам. Ну почему, почему ребенок не получился раньше, когда еще были живы его чувства ко мне? Где же ты был раньше, малыш?»

«Где-где, в лечебницу меня законопатили, – ответил я мысленно. – Оттуда не вырвешься. Да и ты в этом тоже частично виновата, ведь именно из-за твоего поступка мне на два года запретили даже пытаться стать человеком, – я неожиданно поймал себя на том, что мои мысли напоминают упреки Артема. – Я что, уже становлюсь на него похожим? – с удивлением обнаружил я. – Мам, обязательно расскажи ему обо мне! Может, он не откажется быть рядом, пусть и не каждый день…»

«Расскажу, сегодня же позвоню, назначу встречу и расскажу, – мысленно ответила она. – И будь что будет. Что бы он мне ни сказал, ты все равно родишься».

Я обнял ее и зарылся в уже слегка отросшие рыжие волосы. С ними она постепенно возвращалась к образу счастливой девушки из солнечного дня, – той, что я полюбил с первого взгляда.

***

– Ну, и зачем ты меня вызвала? – Артем был уже в другом стильном костюме. – Таинственно все так, как в кино: надо срочно поговорить…

Они сидели в кафе на Караванной улице. Тест, подтверждающий мое материальное бытие, Лера захватила с собой, чтобы показать Артему.

– Посмотреть хотела, каким ты стал, северный олень, – ответила она.

– Издеваешься? – он сделал глоток пива.

– Ни в коем случае.

– Ну и как, нравлюсь?

– Очень. Такой мужчина, такой мужчина, это что-то!..

– Язва.

– Выздоравливай.

– Да… С цитатами и чувством юмора, как всегда, полный порядок, – оценил он. – А на личном как? Тоже?

– Полосами.

– Сейчас какая?

– Черная.

– А у меня, наоборот, белая. Никогда не было столько девушек, которым бы я нравился.

– Поздравляю. Юля обо всех в курсе?

– Юля уже в прошлом.

– Что так?

– Нашла себе какого-то женатого мужика и ждет от него двойню, – поморщился Артем. Ему явно было неприятно вспоминать об этом.

– А не твоя ли двойня-то?

– Ни в коем случае. Это невозможно. Я наверняка бесплоден.

– С чего ты взял?

– У врача был. Лечу одну давнюю инфекцию, ее побочный эффект – бесплодие. Не от тебя ли, кстати, взялась?

– Да вроде здорова, но спасибо, теперь проверюсь. А насчет бесплодия что, прямо так и сказали?

– Тебе же тоже сказали… Ты, кстати, чего пива-то себе не закажешь, подшилась? – ехидно спросил он.

– Вот так неожиданно мы и подошли к теме нашей сегодняшней встречи, – усмехнулась она и полезла в сумку.

– Чего там? Чего там? – деланно заволновался он. – Сейчас вытащишь гранату и дернешь за кольцо?

– Ну, почти… – она положила перед ним тест.

– Это что? – он вопросительно взглянул на нее.

– Это тест. На нем две полоски.

– Вижу. А чей это тест?

– Моей бабушки, Артем! – у Леры лопалось терпение.

– Поздравления твоей бабушке, у тебя скоро будет тетя или дядя? – продолжал он строить из себя Петрушку.

– А если серьезно? – спросила она.

– Что серьезно?

– Что делать будем?

– А я-то тут при чем? Разве я имею к этому какое-то отношение?

– Самое прямое.

– Докажи, – он скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула с важно-вопросительным выражением лица.

– Увы, смогу доказать только после того, как ребенок родится, – спокойно сказала Лера, ожидавшая подобную реакцию.

– Точно решила рожать?

– Точнее не бывает.

– А как же твой диагноз? Обманула меня?

– Нет, не обманула. Но, может, на УЗИ ошиблись, сама ничего не понимаю…

– Значит, надо прийти обратно к той врачихе и потребовать от нее компенсации: моральной и материальной.

– А ты-то материально будешь помогать? Или хотя бы морально?

– Слушай, это все так невовремя… Я только что от мамы переехал, квартиру снял, на девушек куча денег уходит… Погоди, а откуда такая уверенность, что ребенок мой? Ведь он может быть чей угодно!

– Для того чтобы он был чей угодно, надо было встречаться с кем угодно.

– Значит, ты хочешь сказать, что не встречалась… – он почти допил свое пиво и заказал еще.

– Ты, конечно, все равно не поверишь, но я таки скажу – нет.

– Ну да, ну да, верится с трудом… – он несколько раз, перебирая пальцами, постучал по столу.

Я сидел на краешке стола и переводил взгляд с одного на другого. И вы – мои родители! Во что превратились ваши чувства?! Что осталось от них? Воистину, непонимание между людьми возрастает, если они не знают, что любят друг друга. У вас все произошло точно так. Я понял, что эта встреча у моих родителей, скорее всего, последняя.

Я слышал мысли мамы о папе, и папы – о маме. Мне было и грустно, и смешно смотреть на этих двух детей, обсуждающих взрослую проблему. Они так и не поставили в ее решении ни одной точки. В конце разговора у мамы пошла из носа кровь. Наверное, давление или перенервничала, предположил я.

– Артем, у тебя случайно нет носового платка? – спросила она, слегка запрокинув голову и держа руку у носа.

– Держи, – он вынул из кармана платок и отдал ей. – Оставь себе, – добавил он снисходительным тоном. – Что ты за мать-то будешь, если у тебя даже для себя платка нет…

Лера ничего ему не ответила. Я слушал ее мысли:

«Так странно: что бы он мне ни говорил, мне все равно… Глупость какая-то, но я, похоже, буду счастлива родить похожего на него ребенка, даже если его не будет рядом. И, может, даже лучше, если не будет – такого, каким он стал сейчас… Что со мной? Это что – и есть любовь?»

«Да, мам. Это и есть», – мысленно ответил я.

Бывшие супруги вышли из кафе, чтобы пойти в разные стороны. На улице светило солнце, моя мама подняла глаза к небу и зажмурилась от яркого света. Мимо снова клином летели птицы, и снова был день Веры, Надежды и Любви.

Я прильнул к маминому животу и увидел, что тот, кем я стану через семь с половиной месяцев, мирно спит, и на душе у меня стало спокойно и хорошо.

***

Вернувшись от своей мамы с куском праздничного торта, Лера зашла в конференцию. «Создать новую тему или дописать в старую?» – задумалась она и решила прочитать сначала собственное сообщение двухмесячной давности. За это время там появился еще один новый комментарий, заставивший ее вздрогнуть. К ней, зашифрованной за ником «Да так как-то всё…», некто обратился по имени: «Борись за свою любовь, Лерик! Не слушай никого, он уже «подрос» и вполне может полюбить тебя во второй раз. Многое зависит от твоих слов и поведения». Подпись шокировала ее еще больше – Оранжевый.

«Что это? Откуда он знает мое настоящее имя? Я ведь даже не подписалась, – была первая ее мысль, а сразу за ней вторая: – Олег! Но как он нашел?»

Она тут же ответила Оранжевому, еще пытаясь шифроваться:

«Ни черта он не подрос… И почему Лерик?»

На следующий день в конференции появился ответ ее «тезки»:

«Значит, встряхни его, поживи с ним, а потом – оставь его, может до него и дойдет, что ты ему нужна. „Тащить“ на себе несколько лет человека, которому ты безразлична, сие есть дело непростое и может оказаться неблагодарным».

И тут Лера не выдержала:

«Ну как, как ты нашел эту тему? Я ведь не называла себя! Не надо было нам летом расходиться. Думаю, мы подходим друг другу. И тебя я тоже люблю, просто по-другому. Забацали бы бэбика, я бы осела и успокоилась. Ну, да что теперь об этом… А муж… Поживи… Легко сказать. Вопреки его желанию? Я так не умею. Самоуважения хоть немного, но осталось».

Она подписала свое сообщение Оранжевому «Раз уж узнал».

Всю следующую неделю ответа не было. Лера каждый вечер, приходя домой после работы, заглядывала в конференцию. Он появился еще через неделю:

«Зашел что-то сюда и понял – шестое чувство рулит! Я ни о чем не жалею, хотя и люблю тебя. Ну, или любил, чтоб тебе было легче. И мне».

Она ответила быстро, не думая:

«Глупо все ужасно вышло… Но ты это, как в том мультфильме: „Если что – заходи!“ Знаешь, похоже, я буду матерью-одиночкой, как ни грустно. Но ребенку очень рада. Видимо, так с тобой настроила свой организм на это, что он потом не сдержался. Любишь, говоришь? Ты вообще-то мне тоже далеко не безразличен».

«Рад за ребеночка, у него будет очень хорошая мама, – ответил Оранжевый через день. – Только Гришей не называй, хорошо? Все, извини, пообещал себе больше ничего не писать, все-все-все, ухожу полосатых и лупоглазых слонов озерных ловить…»

«Плюнь на слонов, не уходи! – она поставила смайлик. – Олег, ты, правда, думаешь, что из меня выйдет хорошая мать? Приятно, если ты искренне». Она подписалась – Оранжевая. Так виртуально они стали парой.

Олег, как и обещал, больше ничего не писал. Так прошла еще неделя. Лера поняла, что на этом все закончилось.

«Новая жизнь, – решила она. – А раз новая – надо избавиться от старого хлама. Убраться, наконец, в комнате и выкинуть все ненужное. Но это я сделаю завтра, а сегодня начну с того, что почищу почтовый ящик, спама накопилось – ужас!» Дойдя до третьей страницы, она удаляла все лишние входящие уже на автомате, пока вдруг неожиданно не наткнулась на недельной давности письмо с адреса Олега, которое чуть было не стерла:

«Лера, я не стал больше писать в конференции, это уже только наше дело. Я все хорошо обдумал и предлагаю тебе утвердить меня на роль папы своего ребенка. У меня, конечно, совершенно нет отцовского опыта, но я буду стараться. Родим девочку, а потом уже, как мы и мечтали, – мальчика…»

Лера сидела, обхватив голову руками и погрузив пальцы в волосы. Я пытался прочесть ее мысли, но ничего не слышал. Она была в ступоре.

Я еще раз перечитал письмо от Олега и ухмыльнулся. Папой моим, значит, хочешь стать? Ну-ну. Мы с мамой еще посмотрим на твое поведение! А вот девочкой я уж точно не буду! Людям, которые с такой убежденностью планируют пол будущего ребенка, мы, души, частенько делаем наоборот. Для профилактики самоуверенности. Вот полечу к своим и договорюсь с душой какой-нибудь девчонки, чтобы она годика через два стала моей сестрой. Вроде даже была одна желающая… Так-то, Черный папа!

Я удивился себе: чего это я? Этот человек не сделал мне ничего плохого, более того – предлагает маме поддержку. Какая мне, в конце концов, разница, будет у меня сестра или брат. Главное, чтобы мама была счастлива!

***

Через неделю народу в нашей комнате прибавилось: Черный перевез к нам из родительской квартиры все свои вещи. Он оказался идеальным мужем: ухаживал за мамой так, как будто она больна, а не беременна, – каждый день покупал соки и фрукты, говоря, что в ее положении нужно больше витаминов. Вечерами мама читала животу детскую книжку, сказав Черному, что плод все слышит и от этого лучше развивается. Мне было смешно и хотелось крикнуть: «А я все слышал и раньше!» В такие моменты Черный сидел рядом и держал руку на ее животе. Он относился ко мне нежно, как к своему ребенку: