» » » онлайн чтение - страница 4

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 4 ноября 2013, 16:38


Автор книги: Неизвестный китайский автор XVI века


Жанр: Древневосточная литература, Классика


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Шрифт:
- 100% +
16. Указательный жест

Ни одно живое существо, кроме человека, не способно к указательному жесту. Те м не менее среди людей показывать пальцем считается чем-то неприличным, причем не только подданные Поднебесной избегают этого жеста, его избегают и люди степей и даже далекие северные варвары.

ТРЕБУЕТСЯ ответить, почему это исключительно человеческое достояние всюду подпадает под запрет?

Решение Лян Чу

Указательный жест находится у самых ворот разумности, задача же состоит в том, чтобы миновать ворота и пройти как можно дальше. Родители радуются, когда ребенок начинает указывать пальцем на предметы, но радость их не бесконечна, рано или поздно жест вызывает осуждение. Ничего удивительного, ведь и первая попытка ползать доставляла в свое время радость родителям.

Указательный жест подлежит последующей отмене по той же причине, по какой убирают строительные леса после того, как дом построен. Смысл культуры состоит не в том, чтобы обеспечить минимальные условия человеческого, а в том, чтобы раскрыть максимум возможностей, доступных человеку.

Решение Бао Ба

Искать смысл того или иного первичного запрета, – задача совершенно бесполезная. Смысл не предшествует таким запретам, а появляется как их результат. И на вопрос: «Почему постыдно показывать пальцем?» – следует ответить так: «Потому, что пальцем показывать стыдно». Сила стыда великая вещь, но стыду необходимо должное количество запретов, чтобы он мог набрать свою силу.

Почему-то принято считать, что все в мире имеет свои причины. Это не так, многое вызвано к жизни чужими причинами, а самые важные вещи мира – беспричинны.

17. Выбор

Погонщик Фао очень любил своего дрессированного слона и недолюбливал своего родного брата. Со слоном Фао виделся каждый день, проводя с ним немало времени, с братом же он встречался от силы раз в год и не испытывал желания видеться чаще. Однако нет никаких сомнений, что если бы погонщика поставили перед выбором сохранить жизнь лишь одного из них, он сделал бы выбор не в пользу любимого слона, а в пользу нелюбимого брата.

ТРЕБУЕТСЯ решить, можно ли обвинить Фао в неискренности? А если нет, то какова природа его несовершенства?

Решение Укротившего бурю

Если бы у Фао просто спросили: «Чью жизнь ты выбираешь?» – как это часто бывает в играх детей и простолюдинов, – его ответ стоил бы немногого. Ведь он мог бы быть продиктован самыми разными соображениями, например, минутным настроением или страхом потерять свое лицо.

Но из условий задачи следует, что мы должны рассматривать выбор погонщика как безусловно серьезный, то есть как искренний и противоречивый одновременно. С таким сочетанием мы нередко сталкиваемся в жизни, в особенности же, когда речь идет о странной природе любви.

Вряд ли погонщика Фао можно обвинить в неискренности – не больше, чем любого из смертных, кому случалось быть любимым или любящим. Во многих странностях виновен сам язык, который заставляет нас выражать одним словом «люблю» наше отношение к женщине, к родителям, к поэзии и к домашним животным. Язык неизбежно становится источником путаницы и препятствием для искренности – вот почему подлинное чувство немногословно.

Решение Отвернувшегося от милости

Возможно, что Фао говорил себе: «Я люблю своего брата, но не так, как подобает любить брата». Погонщик мог бы заметить, что и слона он любит не так, как подобает любить животное. Тогда, поразмышляв над сделанным выбором, он пришел бы к выводу, что решение было обусловлено не тем, как он любит, а тем, как подобает любить.

Может показаться, что если бы мы точно называли вещи своими именами, мы избежали бы многих противоречий и обвинений в непоследовательности. Однако вряд ли это помогло бы погонщику Фао. Попробуем задуматься над одним обстоятельством, которое представляется весьма странным. Мастер каллиграфии дает название каждой кисточке, а их у него десятки. Знаток лошадей различает более двадцати способов бега лошади. Но ничего подобного не происходит, когда мы говорим о любви, а ведь ее различия куда как очевиднее тонкостей каллиграфии.

И все же не будем слишком поспешно обвинять наш язык в нечуткости. Ведь даже если мы сохраним глагол «любить» только для описания отношений между мужчиной и женщиной, мы все равно не избавимся от затруднений. И при таком ограничении любовь будет состоять из множества разнородных явлений, она будет включать в себя и страсть, и заботу, и нежность, и ревность, и даже моменты забвения и многое такое, что вовсе не именуемо. Стоит отбросить хоть одну из этих частей, и мы не узнаем себя в любви, – да и любовь сама себя не узнает.

Поэтому во всякой любви, соединяющей любящих, есть нечто, сопоставимое с отношением к императору, и с отношением брата и сестры, есть также и тот самый момент привязанности, который Фао испытывал к своему слону. Соединяя все это в одном слове, язык остается искренним и точным, ибо такова сама любовь в отличие от бега лошади. И трудности погонщика Фао обусловлены трудностями и превратностями любви. Таков же удел любого смертного, с которым случается любовь.

18. Деньги

Однажды Гун заметил: «Принято считать, что различия между простолюдином и сюцаем заключаются не в предмете, на который направлен их интерес, а в способе рассмотрения этого предмета. В целом это справедливо, однако есть все же один исключительный предмет, сам разговор о котором способен указать нам, куда именно мы попали. Это деньги. Оказавшись в компании простолюдинов, мы рано или поздно непременно услышим о деньгах – и будем крайне удивлены, если этого не случится. Присутствуя при беседе мудрых, мы о деньгах не услышим ни слова, а если услышим, то, пожалуй, тут же усомнимся в мудрости собравшихся».

Речь Гуна столь понравилась правителю Шаньси, что он выделил философу щедрую денежную награду. Гу н принял вознаграждение без колебаний. Однако многие последователи Гуна посчитали, что тем самым учитель опроверг свое собственное утверждение.

ТРЕБУЕТСЯ решить, соответствует ли истине изречение Гуна, и если это так, то соответствует ли изречению его поступок?

Решение Верного Си

Слова Гуна достоверны, многие могли бы подтвердить их своими собственными наблюдениями. Там, где разговоры все время ведутся о деньгах, не присутствуют ни мудрые, ни хитрые. Мудрым такие разговоры скучны, а хитрые присутствуют там, где присутствуют деньги, а не разговоры о них.

Мы видим, что размышление наставника Гуна понравилось правителю. Правитель заплатил Гуну, а тот взял деньги. В том, как поступил наставник, нет никакого противоречия, хотя с первого взгляда поступок учителя вызывает некоторые сомнения. Но ведь если бы правитель уезда и не сделал такого жеста, содержание мыслей Гуна нисколько не изменилось бы. А вот если бы Гун отказался от вознаграждения, то, во-первых, его жест был бы слишком демонстративным для мудрого сюцая, а во-вторых, правителю была бы нанесена обида, которую этот достойный человек совершенно не заслуживал.

Деяние Гуна следует назвать соразмерным. Наставник как бы вводит пример для подражания во всех подобных ситуациях: брать плату для того, чтобы не смутить дающего. Тогда тот сможет выразить доступную ему благодарность и в мире одним хорошим поступком станет больше.

Классическое решение

Избегать разговора о деньгах не значит еще не думать о них. Бесконечные разговоры простолюдинов на эту тему легко объяснимы, ведь у человека недалекого что на уме, то и на языке. Но не столь легко объяснить упорное молчание на эту тему человека, владеющего культурой: можно ли, например, сказать, что у него на уме именно то, о чем он упорно молчит?

Для этого есть основания. Благородный муж вежлив и тактичен, ведь культурность собеседника прежде всего проявляется в том, что он не обидит собеседника даже невольно. Он не станет спрашивать женщину о ее возрасте, с незаконнорожденным не станет говорить о его отце, не заденет намеком и человека с физическими недостатками. Благородный муж и себя не поставит в смешное положение и воздержится от разговоров о деньгах, которых ему не хватает.

Однако человек не только культурный, но и мудрый, понимает, что упорное умолчание о деньгах может быть столь же красноречивым, как и непрерывный разговор о них. Следовательно, он будет избегать обеих крайностей: не поддержит пустопорожний разговор, но и не уклонится от ответа. В своих размышлениях взыскующий мудрости отведет деньгам подобающее место, однако он не станет уделять деньгам место, которое им не подобает.

И вот, размышляя, он может заметить следующее. Среди всех человеческих устремлений деньгам принадлежит срединная позиция. По своей интенсивности [чунь] стремление к деньгам родственно телесным вожделенииям, и оно – некоторым образом телесно – вызывает одышку, пот, оцепенение, а у иных и обморок. Но по своей форме тяга к деньгам родственна тяге к знаниям. В самом деле, подобно знанию, деньги, как наличные, так и отсутствующие, располагают к вычислениям, к совершению воображаемых операций. Общеизвестно, что новые знания быстрее и надежнее приобретает тот, кто уже владеет какими-то знаниями – в еще большей степени это относится к деньгам. И тут и там мы сталкиваемся с одинаковым вопросом: где приобрести и как лучше распорядиться. Таким образом, общего немало, хотя обычно принято указывать на моменты отличия: знание, в отличие от денег, если поделиться им с другими, не уменьшится, а даже возрастет. Правда, богатейшие купцы Поднебесной и владельцы крупнейших торговых домов ровно то же самое утверждают и о деньгах.

Срединная позиция денежного интереса делает этот интерес самым общим. В потворстве телесным вожделениям нет ни сюцаев, ни императоров, там все простолюдины. Стремление к мудрости позволяет пребывать в кругу людей, где все благородны независимо от рождения. Но общение посредством денег, это общение со всеми людьми, в том числе и с теми, кого мы никогда не увидим, и с теми, кого уже нет. Поэтому полное одиночество начинается с полного безденежья. Ибо, даже если у тебя не осталось ни родных, ни близких, но есть хотя бы один юань, ты еще не совсем одинок в этом мире. Ты еще можешь вступить в общение с первым встречным, купив у него что-нибудь, или, по крайней мере, поторговавшись.

Таково место, подобающее деньгам, что охотно признает мудрый, он будет противиться лишь тому, чтобы деньги не заняли чужого, неподобающего им места – места, где находится круг друзей, а не компания первых встречных. Гу н как раз и выразил то отношение к деньгам, какое и подобает мудрому.

19. Ань Сэй, чудак из Ухани

Ань Сэй потерял любимую жену, которая умерла внезапно, так как еще за день до смерти выглядела совершенно здоровой. Несколько месяцев Ань Сэй был безутешен, упрекая себя в особенности за то, что поссорился с супругой перед самой ее смертью. Не успело время залечить раны, как тяжело заболела дочь Ань Сэя – и лучший врач города лишь печально качал головой по поводу ее недуга.

И на этот раз отец решил подготовиться к предстоящему несчастью, – подготовиться так, как он это понимал. Он достал из ларцов все детские одеяния дочери – и сжег их, проливая слезы и вспоминая свою девочку в каждом из этих одеяний. Ань Сэй упросил соседей забрать кота, взятого в дом котенком в день рождения дочери. Он сочинил песню «Облетевшие лепестки», едва ли не каждый вечер он приглашал лучшего в городе мастера игры на цине, просил его играть эту песню и грустил под пронзительную музыку. Когда музыкант, ничего не понимая, спросил: «Разве можно так вести себя, если дочь еще жива?» – Ань ответил, что так легче избывать скорбь. «Я это знаю, мне есть с чем сравнивать», – добавил он.

Через некоторое время и дочь Ань Сэя умерла. Отец, похоронив ее, в тот же день продал дом и уехал из Ухани. Никто из знавших Ань Сэя больше ничего о нем не слышал.

ТРЕБУЕТСЯ решить, можно ли усмотреть в действиях Ань Сэя какой-либо смысл, и если да, то в чем он состоит?

Решение Ляна Безбородого

Искать смысл в действиях безумцев – задача бесполезная. Впрочем, человек устроен так, что во всем ищет смысл и, что самое удивительное, – находит. Однако, даже если мы честно признаем поведение Ань Сэя бессмысленным, рассказанная история позволяет все же извлечь важный урок. Урок же этот гласит: во всех тяжких и запутанных жизненных ситуациях лучшей поддержкой является ритуал. Если не знаешь, как быть, – поступай в соответствии с ритуалом, как поступали предки. Избежать страданий все равно не удастся, ибо таков удел всех, родившихся смертными, но страдания закаляют душу, а не разрушают ее.

Правда, Ань Сэй знал, что делать, ведь ему было «с чем сравнивать». Но знание безумца таково, что им может воспользоваться лишь он сам, и чем последовательнее он руководствуется открывшимся ему смыслом, тем глубже впадает в безумие.

Решение Кэ Тяня

Поведение Ань Сэя на первый взгляд выглядит нелепым, но если вдуматься, оно подчеркивает нелепость наших собственных действий, кажущихся привычными и правильными. Печали будущего легко проникают в настроения сегодняшнего дня, а завтрашние трудности затрудняют человека уже сегодня.

Ань Сэй демонстративно оплакивает горе, которое еще не случилось, и прощается с самым дорогим, имея возможность каждый день его приветствовать. Не нужно быть мудрецом, чтобы заметить: с таким же успехом можно было оплакивать дочь с первого дня ее жизни. Нечто подобное, вероятно, и думали соседи, покачивая головами. Но лучше бы они задумались: а так ли уж они сами отличаются от Ань Сэя? Странной жизнью живет человек – ему мало того, что он смертен, он еще и свою недолгую жизнь стремится превратить в непрерывную репетицию смерти. В каждом из нас есть свой Ань Сэй – вот чему учит эта история.

Стать мудрым – значит преодолеть в себе учение Ань Сэя. Стоит прислушаться к выводу великого Чжуан-цзы: «Пока я не обрел мудрость, я печалился о чужих печалях. Теперь я не печалюсь даже о тех, кто печалится о чужих печалях».

Решение Чин цзяо

Все привычное когда-то было новым и наверняка многим казалось безумным. Почему бы не допустить, что Ань Сэй открыл достойный и даже удивительный способ смягчения тяжелой утраты? Ведь известно, что болезнь, перенесенная в детстве или перенесенная в легкой форме, способна предохранять от тяжелого, губительного недуга. Возможно, что прививка легкого расставания способна сделать неизбежное вечное расставание чуточку более выносимым.

Наверняка поступком Ань Сэя больше всего возмущаются те, кто слишком дорожит неистовостью предстоящего им горя. А также и те, кто не способен на предусмотрительность, ибо, если мы что-то называем предусмотрительностью, то и действия Ань Сэя, пусть даже непривычные, должны быть безусловно включены в это понятие. Да и что плохого в том, чтобы посвятить часть своей жизни персонально любимому человеку?

Пожалуй, следует сказать, что предусмотрительность Ань Сэя была бы достойна любого благородного мужа, но только если расширить ее применение и не ограничиваться предчувствием неминуемой предстоящей утраты.

20. Природа мастерства

Правитель уезда Унэ посетил мастерскую прославленного ювелира Юнь Кэ, осмотрел браслеты и талисманы, понаблюдал за работой мастера. Проведя у ювелира несколько часов, правитель сказал:

– Я восхищен твоим мастерством.

– И я восхищен вами, – искренне ответил ювелир. – Нечасто столь высокопоставленные особы находят интерес в работе ремесленника.

Правитель уезда пожелал подробнее расспросить Юнь Кэ о его делах:

– Скажи мне, достопочтенный, часто ли тебе приходится слышать признание твоего мастерства и искусства?

Юнь Кэ ответил:

– По правде говоря, многие заказчики и покупатели выражают свое восхищение. Но даже и те, кто этого не делает, предпочитают все же покупать мои вещи, хотя они и дороже. Слышал я подобные признания и от других ювелиров нашего уезда, а уж им-то нет никакого резона нахваливать конкурента. Так что, господин, мне грех жаловаться. Скажу больше: самым строгим судьей своим изделиям являюсь я сам. За многие годы труда лишь несколько вещиц по-настоящему доставляют мне удовольствие.

Тогда правитель неожиданно спросил:

– Ты отдаешь много времени своему занятию и обрел заслуженное признание своего мастерства. Я тоже отдаю все силы управлению вверенным мне уездом, но слышу только слова лести. Каждый втайне уверен, что справился бы с этим делом лучше меня. И даже льстецы восхищаются только моими достоинствами, даже им не приходит в голову признать мастерство. Отчего же твое мастерство признано и оценено, а моего никто не замечает?

Юнь Кэ затруднился с ответом и развел руками.

ТРЕБУЕТСЯ дать ответ на вопрос, поставленный правителем.

Решение Удэя

Хорошо справляется со своими делами тот, кто принимает верное решение. С этим никто не станет спорить, но сказать так – значит ничего не сказать. Ведь в одних делах следует по-

лагаться на мастерство и опыт, в делах другого рода, однако, решающую роль играют совпадения, и успехом правит удача, а не мастерство.

Мастер рассчитывает на себя. При создании произведения мастерство незаменимо, и хотя материал оказывает ему сопротивление, это честное сопротивление, которое можно назвать также бесхитростным. Истинное произведение художника – если речь идет о художнике – создается только такими усилиями и действиями, которые никому невозможно доверить. Ювелир может позволить ученику закупить золото (да и то не всякому ученику), но он не станет поручать ученику чеканку той вещи, за которую отвечает сам. Произведение искусства возможно тогда и возникает тогда, когда мастер занимается им лично: принцип личного участия непременно входит в понятие мастерства.

Если взять правителя уезда, то в своей деятельности он вынужден доверять и поручать другим едва ли не самое главное, порой ему даже приходится поручать, не доверяя. Следовательно, поле для повышения мастерства у него отсутствует. Потому-то никто и не восхищается его мастерством – наличие или отсутствие способностей тут вовсе ни при чем. По той же причине мы не восхищаемся мастерством отца, который произвел на свет десяток здоровых детей.

Классическое решение

Есть вещи, в которых легко увидеть проявление мастерства, – они по большей части бесполезны в том смысле, что без них нетрудно обойтись. Это искусные изделия, предметы роскоши, вся прекрасная мишура, украшающая жизнь человека. Кажется, что единственное их назначение как раз в том, чтобы украшать. Но если вдуматься, можно усмотреть еще одно назначение этих безделиц: они призваны притягивать и размещать мастерство. Ведь, по-видимому, чистому мастерству больше негде и разместиться, вот оно и оседает в тех вещах, что именуются произведениями искусства.

Люди ценят изящные безделушки, не всегда отдавая себе отчет почему. Они восхищаются блеском, красотой, переливами света, но платят, конечно, не за блеск камня и металла, а за блеск мастерства. Так обстоят дела, когда речь заходит об избыточном и лишнем. Но все меняется, когда встает вопрос о необходимом и существенном – тут само наличие оказывается настолько важнее мастерства, что порой искусство мастера становится и вовсе неразличимым.

Наступившее утро, водоем с прозрачной водой, здоровье, сохранившееся вопреки невзгодам, – кому придет в голову искать проявления мастерства в этих вещах? Мы даже не ощущаем в них форму произведения. Обычная похвала мастерству, как уже было сказано, напрямую зависит от незначительности предмета, в котором мастерство воплотилось.

Управлять страной в соответствии с законом и целесообразностью, это вещь больше похожая на чудо ежедневно наступающего утра, чем на искусство Юнь Кэ, воплощенное в браслете, потому нет ничего удивительного, что мастерство правителя неразличимо. К тому же оно не сводится к последовательности звуков, красок или движений руки, а включает в себя соединение всех человеческих качеств. Поэтому и не говорят, что создатель таких произведений проявляет свое мастерство, – он проявляет самого себя, давая проявиться произведению.

Решение наставника Лю

Коль скоро речь идет о сравнении мастерства, будет весьма кстати вновь вспомнить слова Чжуан-цзы о том, что истинное мастерство не зависит от размеров ставки.

В нашем случае это означает, что мастерство, лежащее в основе любого частного умения, в сущности одно и то же, просто к нему по-разному причастны различные мастера. Без причастности к мастерству как таковому, нельзя преуспеть ни в каком конкретном умении вообще, характер же соприкосновения с этим высшим мастерством-без-мастера [чу дэ бинь] принято именовать способностью. Чья-то способность творить располагается ближе к корням вещей, чья-то иная – там, где сущее уже окаменело и присутствует в виде россыпи случайного многообразия. Но никто, кроме самого Неба, не способен творить так, как если бы мир вообще не был создан.

Вполне возможно, что ювелир Юнь Кэ чрезвычайно искусный выдумщик, однако и он полагается на камни и металлы, созданные для него природой. Эти минералы созданы вместе с подсказками – истинное умение в том и заключается, чтобы уметь к подсказкам прислушиваться. Всякий ювелир, кроме того, полагается и на закон спроса – он не может отойти слишком далеко от того, что хотят или могут захотеть покупатели. Следовательно, различия между ювелиром и правителем не столь уж велики, как может показаться; быть может, их суть состоит в том, что природа камня и металла хотя и сокрыта от беглого взгляда и подсказку требуется искать, но ложь не входит в состав минералов. Человеческая же природа то и дело предлагает подсказки, однако ложь проникает в нее до самых оснований и потому искусное произведение должно быть составлено так, чтобы выдумки обманывали друг друга – мастером здесь будет тот, кто сможет дать преимущество прямодушному, не тратящему силы на обман.

И еще одну вещь следует сказать: процветание всяких видов изощренности – идет ли речь о ювелирах, фокусниках или тех, кто разводит аквариумных рыбок, – не совсем безразлично для успехов в искусстве управления. Ибо слишком специализированное умение в конце концов истощает подлинное мастерство.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации