![](/books_files/covers/thumbs_240/knut-gamsun-gordost-norvegii-malenkie-rasskazy-obolshom-uspehe-294528.jpg)
Автор книги: Николай Надеждин
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)
Кнут Гамсун. Гордость Норвегии
Маленькие рассказы о большом успехе
Николай Яковлевич Надеждин
© Николай Яковлевич Надеждин, 2024
ISBN 978-5-0064-3995-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Николай Надеждин
«Маленькие рассказы о большом успехе»
Кнут Гамсун
Гордость Норвегии
2024
Введение
Однажды, много лет назад, ещё в мою бытность журналистом, мне посчастливилось познакомиться с настоящим норвежцем.
Он был геологом, сотрудником французской каротажной фирмы (что-то типа геологоразведки). Жил вместе с коллегами в симпатичном заграничном вагончике, установленном прямо посреди лесотундры. Места северные, дикие – после начала газовых разработок быстро превращённые в обжитые и даже уныло-замусоренные.
Мне было поручено взять интервью у какого-нибудь приличного геолога. Норвежец показался человеком очень даже приличным. К тому же он сносно изъяснялся по-русски. Короче, мы познакомились.
После набора стандартных вопросов (что такое «каротаж», чем тут занимаются бородатые люди в ярких спецовках, сколько кубических километров газа содержится в наших приполярных недрах и прочая ерунда) мы перешли к неформальному общению. Поговорили о том, о сём. Норвежец (вы не поверите – Педерсен!) показал фотографию своей семьи.
Потом я заметил на полочке у его кровати томик Гамсуна – на норвежском языке. И ещё один. И ещё. Целая библиотечка романов Гамсуна, словно это какие-то детективы.
На мой вопрос он ответил вопросом – что держу у своей кровати я.
– Библию с иллюстрациями Доре, – пошутил я (времена ещё были наполовину социалистические, начало 1992 года).
– А я – Гамсуна, – серьёзно сказал геолог.
– Почему? – не унимался я.
– Потому что это – Гамсун.
1. Где-то в Норвегии…
Во второй половине XIX века, в дивной северной стране Норвегии, на крошечном хуторе Гармутрет в Гудбрансдаленской долине, близ городка Лома, жило семейство Педерсенов – портной Педер и его супруга, домохозяйка, мать троих сыновей Тора. Семья была многодетной – детки рождались один за другим – и бедной. Денег, что зарабатывал Педер Педерсен, хватало лишь на самое необходимое. О своём доме, не говоря уже о полноценном хозяйстве, он не мог и мечтать. Мелкий сельский ремесленник, обшивающий всю округу – откуда у него деньги?
Впрочем, сельский портной – фигура особенная. К нему постоянно тянулись люди – кто ещё сошьёт юбку или даже парадный костюм, как не старина Педерсен? А расплачивались с портным не деньгами, а всякой всячиной – куриными яйцами, куском свинины, засоленной рыбой. Кто чем богат, от тем и платил. Прожить можно, да разбогатеть немыслимо.
И задумался однажды портной Педерсен о своём житье. Сколько же можно по чужим углам слоняться? Вон, хуторяне, возделывают потихоньку земельку, собирают урожай и продают на городском рынке в Ломе. И живут же, не в пример Педерсену…
Короче, решил Педер тоже стать земледельцем. Надоело ему просиживать вечера у допотопной швейной машинки. Захотелось нормальной крестьянской жизни. Чтобы был хороший дом. И ребята были сыты. И чтобы Тора не горевала у пустых горшков. И чтобы мог Педерсен подарить своей супруге на Рождество серебряное колечко…
2. Семья Педерсенов
Красавица Тора, которую Педерсен сватал долго и едва уговорил её стариков отдать девушку за портного, была родом из семьи Олсенов. А Олсены в северной Норвегии, в Нурланне, люди небезызвестные. Крепкие хозяева, настоящие земледельцы. Они и дочь-то отдали Педеру только лишь потому, что надеялись – портной скопит денег своим шитьём, купит приличный хутор и тоже будет копаться на земле, кормить себя, а заодно и народ горохом, да капустой, которые в здешних местах только и растут.
Свадьбу играли небогатую – за Торой Олдсдаттер родители дали скромное приданное. Но некоторое время молодые на этих деньгах держались. Потом один за другим пошли ребята. И жить стало трудней.
Педер откладывал каждый грош, стараясь скопить те несколько сотен крон, что нужны были для… покупки? Нет, всего лишь для аренды фермы. На приобретение хутора в собственность Педерсен и не рассчитывал. Слишком уж неподъёмна была эта ноша…
Но потом в семье Педерсенов родился четвертый сынок. Это случилось 4 августа 1859 года. Мальчика назвали Кнут. Хороший крепкий малыш – Кнут Педерсен. А спустя год Тора родила девочку. И на следующий 1861 год – ещё одну. И стало у Педерсенов шесть детей – четыре мальчика и две девочки.
Кому радость, а Педер в отчаянии хватался за голову. Как их всех прокормить? И как при такой ораве собрать денег на ферму? И как, вообще, дальше жить? Очень уж ему не хотелось прозябать в бедности, когда родной брат Торы Ханс живёт себе хозяином и даже процветает.
3. Маленький Кнут
Три первых года жизни маленький Кнут (кстати, по-норвежски его имя звучит Кнуд) прожил с братьями, сёстрами и родителями в Гармутрете. Роскошная природа Центральной Норвегии, мягкий климат, леса и поля, солнце и море… Маленькое счастье маленького человечка.
Никто особенно от трёхлетнего малыша ничего не требовал. Он целыми днями играл с собакой. Ходил с братьями в лес собирать ягоды и грибы. Путался под ногами у старших братьев, когда те играли в мяч. Старался не мешать матушке, когда та кормила сестричек. Что он мог понимать, это карапуз? Но был тих, мог целый день играть сам с собой, не привлекая внимания родителей. И не доставлял особых хлопот.
Старший брат уже ходил в школу. И Кнут сам собой потихоньку научился читать. Ему было всего три с половиной года, когда он впервые по складам прочитал свои первые слова из школьной книжки брата. Отец обрадовался, а матушка, напротив, испугалась. Кто-то ей сказал, что у детей, которые так рано привыкают читать, развиваются жуткие болезни. И Тора не нашла ничего лучшего, как отобрать у Кнута книжку. Но он словно и не заметил. Мал же был ещё, совсем крохе. И быстро переключился на другие, «безопасные» забавы…
Впрочем, было это уже не в Гармутрете. В сентябре 1862 года Педерсен собрал семейный скарб, погрузил его на телегу и вместе со всеми домашними покинул гостеприимный хутор. На лошади Ханса Олсена он отправился к брату жены по его приглашению. Где мог Олсен смотреть, как Педерсены всё глубже погружаются в нищету. И предложил им один из своих хуторов в норвежском Заполярье.
4. За Полярным кругом
Педерсены добрались до города Хамарой, в окрестностях которого их ждала ферма Гамсунд, принадлежащая Хансу Олсену, старшему брату Торы. Полей здесь не было – если не считать естественных лугов. В Северной Норвегии земледелие и впрямь – дело очень рискованное. Здесь в основном занимаются скотоводством. И Педерсенам досталась молочная ферма с полусотней коров. Ферма довольно большая, но не особенно ухоженная – у Олсена просто не хватало рук, чтобы уследить за всем хозяйством.
С переездом на север жизнь детей Педерсенов изменилась. Старшие ходили в школу, но после уроков брали в руки вилы, чтобы убрать навоз и задать коровам сена. Девочек с ранних лет приучали к дойке. А подрастающему Кнуту вместе с третьим сыном Педерсенов досталась работа помощников пастуха.
Летом каждое утро они выводили коров за околицу хутора Гамсунд. Потом старый пастух Олаф, который собирал коров с окрестных хуторов в большое стадо, разводил где-нибудь на опушке костерок. И начинался день, в котором была и беготня за отбившимися коровками, и жаренный на костре ломоть ржаного хлеба, и вдоволь парного молока, и лесные ягоды, которые с молоком превращались в роскошное королевское лакомство.
На третий год такой жизни, когда Кнут разменял седьмой год жизни, Олаф рассказал ему старую легенду о юноше по имени Пан, который умер от любви. Рассказ этот пастух рассказывал не впервые и всякий раз его немного переиначивал. И получалась новая история, но неизменно с грустным концом.
5. Дядя Ханс
В 1866 году Кнута отдали в начальную школу в Хамарое. Зимой отец Педер возил мальчика и его братьев в город – на лошадке, запряжённой в лёгкие санки, по заснеженной лесной дороге. Весной сани менялись на двуколку. И лесная дорога одевалась в дивный зелёный наряд. И пели птицы. И мальчики лежали на охапке сена и смотрели в небо…
А на следующий год старый Олаф внезапно умер. И дядя Ханс сказал Кнуту, что теперь он должен выводить летом стадо коров на пастбище. Не общее, только своё – хуторяне не очень доверяли мальчишке. Но всё же полсотни коров – не одна и даже не три. И бычок, которого Кнут ужасно боялся…
Понемногу Кнут привык к своим обязанностям. Ферма занимала всё свободное время ребят. Вместо игр и катания на санках им приходилось работать в хлеву вместе с отцом. И они не роптали, поскольку видели, как тяжело приходится отцу.
Когда Кнуту исполнилось 9 лет, дядя Ханс заявил Педерсену, что повышает стоимость аренды фермы. Трудами Педера ферма встала на ноги и стала приносить ощутимый доход. У Педерсенов скопились кое-какие деньги. Впереди замаячила перспектива выкупить у Олсена Гамсунд. Это-то дядюшку Ханса и испугало.
Педер хотел было воспротивиться. Да какое уж тут – старшие сыновья росли, как на дрожжах. Нужно было думать об их будущем. Кого выучить на сельского врача, кого на портного. А там, глядишь, и дочки подрастут, которым нужно приданое.
И смолчал Педер. И затянул потуже пояс. И… выбросил из головы мечту о своём собственном хуторе.
6. Пастушок
Лето 1868 года выдалось для Кнута особенно тяжким. Дядя Ханс заявил, что теперь Кнут уже большой и вполне может пасти стадо не только Педерсенов, но и его собственное. А это ни много ни мало 200 голов. Вдобавок к этому дядя не дал мальчику помощника. Когда могли, ему помогали старшие братья. Но всё чаще Кнут выходил поутру на луг в одиночестве. Он щёлкал бичом, бегал вокруг расползающегося стада. И часто не справлялся – коровы сворачивали на гороховое поле и уничтожали посевы.
А потом и вовсе приключилась беда – волки задрали одну из коров, как на грех одну из самых молочных. Педерсен впал в уныние. Взял Кнута и оба с ружьями отправились отстреливать волков. Но ни одного так и не загнали. А спустя неделю стая задрала ещё одну корову.
Узнав о беде, Ханс Олсен пришёл в бешенство. Все коровы, включая и тех, что доили Педерсены, были его собственностью. И над каждой бурёнкой он трясся, как над родным ребёнком. И тут такое головотяпство. Разъярённый дядюшка примчался в Гамсунд, схватил пастуший бич и так отходил несчастного Кнута, что мальчишка несколько дней не мог спать – спина была исполосована до крови. Самое ужасно, что за Кнута никто не заступился. Матушка приняла сторону брата. А отец лишь отводил глаза и помалкивал.
Спустив пар, дядюшка заявил, что нанимает настоящего пастуха. А Кнута желает видеть в своём доме – в пяти милях от Гамсунда.
7. В услужении
И началась для Кнута Педерсена другая жизнь. Утром он ходил в школу, а после занятий, во второй половине дня, брёл в дом дядюшки Ханса, чтобы вычистить безразмерный хлев, задать коровам сена, убрать во дворе, а потом ещё и в доме. Вечером мальчик без сил валился с ног. Но дядя не давал спать, поднимал и заставлял молиться. Потом скудный ужин – норвежец не должен быть толстым, разжиревшим. Потом сон в каморке за кухней, холодной и неуютной. Домой в Гамсунд Кнута отпускали лишь вечером в субботу – с тем условием, что после школы в понедельник он опять будет на хуторе дядюшки Олсена.
Был ли Ханс Олсен как-то по-особому жесток с племянником? Да, нет же. Суровый деревенский человек, Олсен ни разу в жизни не поцеловал и не приласкал ребёнка. Когда он гладил по головам сестричек Кнута, те сжимались, словно по к их волосам проводили рашпилем. Олсен часто дарил племянникам подарки – фартуки девочкам, рукавицы или носки мальчикам. И даже не замечал, что эти по-крестьянски практичные, но совершенно унылые подношения детей совершенно не радуют.
Он редко улыбался, ещё реже смеялся. А уж когда дело касалось наказания за провинность, был неумолим. Кнут, мальчик смирный и тихий, без конца стоял на коленях в углу комнаты на горохе – лишь за то, что как казалось дяде не слишком усердно молился. Другое наказание – избиение бичом, кожаной плетью, один удар которой оставлял на спине мальчишки багровые вздувшиеся рубцы. Но страшней всего было испытание голодом. Дядя мог лишить мальчика ужина, даже не подумав о том, что для растущего организма пытка голодом чрезвычайно опасна.
Нет, он не был жестоким. Он воспитывал детей так, как воспитывали его самого – плетью и лишением пищи.
8. Бегство в Лом
Четыре года длилось это издевательство. Четыре года Кнут терпел побои и бесконечные упрёки. Но однажды, это было в начале лета 1873 года, терпение мальчика иссякло. Никому ничего не говоря, он ушел с хутора дядюшки. И, не заходя в Гамсунд, отправился в Лом – пешком, за две с лишним сотни миль.
Это случилось после очередного наказания, когда Ханс Олсен так отходил племянника по спине, что сломал бич. Не выдержала старая обтёртая руками пастухов кожа. Не выдержал и мальчик.
Он ушёл к тётушке Оли, сестре отца. Женщина выслушала смертельно уставшего мальчишку, вымыла, накормила. И… написала письмо брату Педеру и его супруге Торе – чтобы те не беспокоились и оставили мальчика пожить в Ломе.
Здесь Кнут закончил седьмой класс средней школы. Жить вечно у тётушки Оли он не мог – женщина сама нуждалась, а Кнут был для неё лишним ртом. Он пытался подзаработать, но… что он умел? Помогал в крошечной бакалейной лавке, которую держала тётушка. Заваривал огромный титан, из которого тётушка наливала покупателям чай, подавая его с тминными булочками. Убирал в магазинчике. Колол дрова. Помощь небольшая и, что самое огорчительное, не приносящая никаких денег.
В начале лета 1874 года Кнут засобирался домой. Учебный год был позади. Мать писала их Гамсунда, что ужасно скучает по сыну. И клятвенно обещала больше не отдавать его дяде Хансу. Кнут ей поверил.
9. Торговец
Кнут матушке поверил, но, как оказалось, напрасно. Едва он добрался домой (снова пешком – у него не было денег на дорогу), как мать чуть ли ни с порога заявила, что назавтра он должен отправиться к дяде Хансу, который очень нуждается в помощнике. И чтобы Кнут ничего не вздумал выкинуть, потому что Ханс Олсен делает для Педерсенов столько добра, что не видеть этого может только неблагодарная скотина…
И Кнут не выдержал. На следующее утро собрал свои пожитки – пару белья, да стопку любимых книг. И попрощался с матерью и отцом. Матушка Тора словно окаменела. А отце Педер лишь грустно кивал – мол, иди, иди с богом, сынок. Сам бы ушёл, да семья не пускает.
Кнут отправился в Хамарой. Здесь держал магазин старый приятель отца. По рекомендации Педерсена-старшего Кнута взяли в помощники. Это был магазин готового платья. Кнут, к тому времени чуть подучившийся портняжному делу у отца (так, самая малость – пришить пуговицу, снять мерку), с обязанностями своими вроде бы справлялся. Но главное – он получал пусть и совсем небольшие, но всё же деньги. Мог спокойно учиться в школе, не быть обузой семье, которая всё больше увязала в долговом бремени перед Олсеном и едва сводила концы с концами. И Кнут был независим – насколько может быть независим пятнадцатилетний школьник.
В магазине его не обижали. Рано повзрослевший юноша был задумчив, замкнут и не по годам рассудителен. Хозяин магазина, Йорг Свенсон, даже немного побаивался этого парня. Сам человек малограмотный, он с уважением относился к познаниям этого парня. А учился Кнут, несмотря на все трудности своего отрочества, превосходно.
10. По Норвегии
Два года Кнут прожил в Хамарое. Но летом 1875 года, закончив обучение в школе и получив долгожданный аттестат, решил, что больше оставаться в магазине Свенсона мальчиком на побегушках не может.
Возвращаться в Гамсунд он даже не думал. Кнут уже привык жить отдельно от семьи и полагал, что родные вряд ли обрадуются его возвращению. Он решил пожить вольной жизнью. Путешествовать по Норвегии, останавливаясь там, где ему приглянется. Чем зарабатывать на жизнь? Кнут предложил своему работодателю Йоргу Свенсону стать торговцем с лотка. А что, варежки, носки, кофточки – всё это залёживалось в магазине годами. А так Кнут мог бы ходить по большим и малым селениям и предлагать товар всем желающим. Месяца три странствий – и Кнут вернулся бы к Хамарой с деньгами. И снова бы уходил с новой партией товара.
Свенсон парню поверил. Выдал всякой мелочёвки, которой в его лавке, действительно, скопилось больше, чем хотелось бы. И целый год Кнут Педерсен странствовал по Норвегии, продавая с лотка всякую всячину.
Спустя год, в 1876-м, бродячая жизнь так утомила Кнута, что он распрощался с Свенсоном и отправился в городок Буде на севере Норвегии. Этот город очень ему понравился. И Кнут решил здесь осесть. О заработке он особенно не задумывался. Жил впроголодь, нуждался в самом необходимом, но… Но в том 1876 году Кнут впервые начал писать. Он работал над своей первой повестью. И ему нужен был тёплый угол, где он мог бы сосредоточиться на этой необыкновенной работе.
11. Первая повесть
Добравшись до Буде (он расположен неподалеку от Хамароя, поэтому путь был недолгим и нетрудным), Кнут заглянул в первую сапожную мастерскую, которая попалась на глаза. Его башмаки давно «просили каши». Но денег на ремонт и тем более на новые ботинки не было. И Кнут попросил башмачника отремонтировать его ботинки в долг.
– Чем расплатишься? – спросил сапожник, с прищуром оглядывая долговязого и до невозможности худого парня.
– Отработаю, – просто ответил Кнут.
– Когда?
– Да прямо сейчас.
Так в первые же минуты пребывания в Буде Кнут нашёл новую работу.
Это была полуголодная и немного странная жизнь – без будущего и даже без настоящего. Целый день Кнут просиживал в мастерской, раскраивая полотнища кожи и распарывая старые голенища. А вечерами писал свою повесть. Свет его лампы освещал окно коморки, в которой жил Кнут, до самого утра…
Через год усердной работы повесть «Загадочный человек» была готова. В том же 1877 году Кнут отправил её в редакцию местной газеты Буде. И её опубликовали в воскресном приложении. Кнут Педерсен – так он подписал свою первую повесть – был ужасно горд. И заработал на ней пару крон. Правда, кроме него самого, редактора газеты и пары скучающих подписчиков никто этой повести, похоже, не заметил. Кнут, который ожидал, как минимум, мешка восторженных читательских писем, был ужасно разочарован.
12. Школьный учитель
С осени 1877 года Кнут жил в Сортланне, в небольшом городке Вестеролена, дистрикта (района) фюльке (области) Нурланна. Он перебрался сюда по объявлению в газете – местная школа искала учителя. Сам недавний ученик, Кнут устроился в среднюю школу учителем словесности и литературы.
Его детство и юность нельзя назвать лёгкими. Но удивительное дело, зарабатывая на жизнь с ранних лет, недоедая и недосыпая, Кнут Педерсен при этом учился только на отлично. И в свои 19 лет обладал познаниями выпускника приличного колледжа или даже института, хотя высшего образования так никогда и не получил.
В Вестеролене его ценили за усердие и серьёзность. Никто из соседей Кнута по общежитию, в котором он поселился, не видел юношу в обществе девушки, в подпитии или в какой-нибудь развесёлой компании. Кнут был всегда сосредоточен и серьёзен. И с детьми всегда общался, как с равными, снискав тем самым особую привязанность учеников.
Тем не менее учительство Педерсена продлилось недолго. В мае 1878 года закончился учебный год. И Кнут оставил школу, поскольку ему поступило лестное предложение от судебного шерифа Сортланна (нечто вроде городского прокурора) перейти в канцелярию, чтобы помочь привести в порядок архивы и делопроизводство. Кнут колебался лишь до того момента, когда переступил порог дома шерифа. Он увидел такую роскошную библиотеку, что тут же дал согласие на новую работу, при этом забыв обговорить денежные вопросы.
13. Помощник шерифа
В канцелярии шерифа Кнут провел всего три месяца. Но… это было счастливое время. Какие архивы, какое делопроизводство? Он днями и ночами просиживал в библиотеке почтенного старика, взиравшего на юношу, склонившегося над очередной книгой с грустной улыбкой. Когда Кнут вдруг вспоминал, зачем он здесь, он вскидывался, принимался перебирать бумаги судебного архива. И слышал за спиной:
– Оставьте, Кнут. Успеется. Почитайте, почитайте. Дела подождут.
В то лето Кнут открыл для себя стихи, пьесы и прозу Бьернстерне Бьернсона и Генрика Ибсена, при этом даже не предполагая, что спустя сорок с лишним лет войдёт в одну компанию с Бьернсоном – в компанию Нобелевских лауреатов. Кнут читал запоем всё, что попадалось ему из книг великих норвежских писателей, поэтов, драматургов. Читал и… писал! Именно в эти три месяца, в основном ночами, поскольку дня ему не хватало, Кнут Педерсен писал свой первый большой роман – «Бергер». Но всё же больше читал, учился, впитывал эту волшебную поэзию и прозу, а потом уже садился к столу, зажигал керосиновую лампу под зелёным матерчатым абажуром и исписывал кипы листов почтовой бумаги, что подсовывал ему старый шериф.
В эту пору Кнуту везло на сердечных, добрых людей, которые помогали начинающему литератору. Пройдёт немного времени и… это везение закончится. И Педерсен будет погибать с голоду. И никто не придёт ему на помощь…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?