Читать книгу "Трибьют"

28

Хорошего понемножку, решил Форд. У копов есть кукла, они будут вести расследование. Но до сих пор они не смогли сдержать обещание и остановить этот поток угроз Силле.

Это не хулиганство, не шутки и не оскорбления. Это угрозы.

Сняв отпечатки пальцев с почтового ящика и с куклы, задав все необходимые вопросы и даже определив калибр пули, они не решат проблему. Все это не предотвратит тот ужас, который появится на лице Силлы в следующий раз. Завтра или послезавтра.

Все понимали, что следующий раз обязательно будет. И в следующий раз это может быть Силла, а не кукла.

Он остановился перед домом Хеннесси. Где-то все это началось, подумал он, и где-то должно закончиться. Он подошел к двери и постучал.

– Зря теряете время, – женщина в огромной соломенной шляпе подошла к штакетнику, обозначавшему границу соседних участков. – Там никого нет.

– А вы не знаете, где они?

– Всем известно, где он. Взаперти, – она покрутила пальцем у виска под полями шляпы. – Пару месяцев назад пытался убить женщину на дороге в Мидоубрук. Внучку Дженет Харди – ту самую, которая маленькой девочкой снималась в сериале. Если вы хотите с ним поговорить, вам нужно в центральную больницу штата, в Питерсберг.

– А миссис Хеннесси?

– Не видела ее последние пару недель. Продает дом, как вы смогли заметить, – она показала на объявление, а затем опустила маленькие садовые ножницы в кармашек на поясе.

Собирается посплетничать, понял Форд.

– У нее была нелегкая жизнь. Сын стал инвалидом еще подростком. Умер около года назад. Ее муж никому тут доброго слова не сказал. Все время кричал или грозил кулаком детям, если они слишком шумели, а людям, которые хотели помочь, говорил, чтобы они не лезли не в свое дело. Лично я развелась бы с ним после смерти мальчика, но она терпела. Может, сейчас она просто сбежала, но, скорее всего, уехала в Питерсберг. Не знаю, смотрел ли кто-нибудь дом. Надеюсь, его купят люди, которые умеют ладить с соседями.

До Питерсберга и обратно – это неблизкий путь, решил Форд.

– Вы, наверное, должны были заметить, если она уезжала. Я имею в виду мебель, вещи.

– Может, и заметила бы, если бы все время сидела дома. – Она внимательно посмотрела на него из-под широких полей шляпы. – Вы же им не родственник?

– Нет, мэм.

– Могу сказать, что не видела и не слышала ее уже четыре дня. Честно говоря, я поливаю цветы, которые она посадила. Не могу смотреть, когда что-то бросают на погибель.

Силла пыталась брать пример с Форда и находить во всем хорошее. Хорошо то, что кукла с простреленной головой в ее почтовом ящике не принесла никакого материального ущерба. Она ничего ей не стоила, за исключением нервов и времени.

К плюсам также можно отнести то, что полиция воспринимает все это очень серьезно. Правда, им пока не удалось проследить, откуда взялись эти куклы – с интернет-аукциона, из комиссионного магазина, магазина игрушек или чьей-то личной коллекции. Но она чувствовала себя немного спокойнее, зная, что полиция делает все, что может.

Ее рабочие тоже были возмущены. Хорошо, когда люди на твоей стороне – даже если они могут всего лишь выразить свое возмущение и сочувствие.

Кроме того, ей очень понравились столешницы и фартуки. Прожилки и крапинки теплого золотистого цвета, пятна белого и черного на фоне шоколадных шкафов. А медные краны будут просто потрясающими. Она была права, абсолютно права, когда выбрала каскадную окантовку.

Силла провела пальцами по витрине, как по теплой, бархатной коже любовника, и едва не замурлыкала.

– В кухне стало довольно темно, особенно с этой грудой мебели, что вы сюда понаставили.

– Бадди, – Силла едва повернула голову и ответила тоном, которым обычно разговаривают с капризными маленькими детьми.

Бадди сжал губы, но ему все равно не удалось сдержать улыбку.

– Выглядит нормально. В любом случае шкафы красивые. Такое впечатление, что ты в лесу, только стеклянные дверцы на некоторых немного мешают. Я пришел устанавливать мойки. Завтра займусь трубами, посудомоечной машиной и кранами. Не понимаю, зачем людям медные краны.

– Просто я помешалась на них.

– Точно, помешались. Вы поможете мне установить эти мойки или будете стоять и смотреть, как кот на канарейку?

Пока они устанавливали первое основание, Бадди насвистывал сквозь зубы. Через некоторое время Силла заметила, что подпевает ему.

– «Мне все нипочем», – сказала Силла. – Самая известная песня моей бабушки.

– Наверное, тут поневоле вспоминаешь о ней. Поставили зажим?

– Готово.

– Тогда проверим крепление. Второй раз ставлю мойку на этом месте.

– Правда?

– Первый раз менял ее для вашей бабушки. Думаю, прошло лет сорок или сорок пять. Наверное, пришла пора ставить новую. Хорошо, хорошо, – пробормотал он. – Стала на место. Хорошо, – он отметил места для крепежа.

– Давайте снимем ее.

Силла взялась за деревянный брус, прикрепленный к мойке.

– У вас с отцом было много работы в округе.

– И теперь тоже.

– Вы часто работали на Эндрю Морроу?

– Точно. Мы монтировали всю сантехнику для «Скайлайн Девелопмент». Тридцать три дома, – сказал он, доставая дрель. – Хорошо заработали, так что я смог купить один из тех домов. В октябре будет тридцать семь лет, как я живу в нем. У многих людей здесь появились дома благодаря Дрю Морроу. Я ставил унитазы почти во всех.

После того как две мойки были установлены, Силла вышла наружу, чтобы разыскать отца. Этим утром она сумела уговорить его «сделать ей одолжение» и не взбираться на леса, а покрасить ставни.

Он так расстроился, будто ему очень нравилось висеть на уровне третьего этажа с краскопультом в руке.

– Сделаешь перерыв? – спросила она и протянула ему бутылку воды.

– Можно, – он погладил ее по руке. – Как ты?

– Лучше – после того, как занялась делом. И еще лучше, когда с идиотской улыбкой разглядывала свои столешницы. Я помогала Бадди и кое о чем подумала. Он работал тут со своим отцом. И Добби тоже. Интересно, кто еще ремонтировал этот дом, когда он принадлежал Дженет, – тот, кто работает здесь теперь, или кого я не наняла, или кто ушел на пенсию. Может, они злятся, что я тут все меняю. Это не большее безумие, чем поступок Хеннесси, который пытался меня убить за то, что произошло еще до моего рождения.

– Я должен подумать. Тогда я был подростком, Силла. Вряд ли я что-то замечал.

Он снял кепку и провел ладонью по волосам.

– Разумеется, тут работали садовники. Участок был прямо картинка. Я спрошу Чарли, помнит ли он, кого нанимала Дженет. Помню, у нее были люди, которых вы называете смотрителями. Супружеская пара, которая присматривала за всем, когда ее не было. Они приводили дом в порядок, когда она должна была приехать, – что-то в этом роде. Мистер и миссис Йоргансон. Оба уже давно умерли.

– А плотник, электрик, маляр?

– Может, Карл Крогер. Тогда он занимался всеми этими мелочами. Я спрошу, но он вышел на пенсию и уехал отсюда несколько лет назад. Кажется, во Флориду. Я помню его только потому, что учился в школе вместе с его дочерью, а потом учил и ее дочь. Не представляю, чтобы Мэри Бет Крогер – теперь она Маркс – была способна на такое.

– Наверное, это глупая идея. Просто очередная соломинка, за которую я ухватилась.

– Силла, я не хочу нагнетать страсти или давать тебе еще один повод для волнения, но ты не думала, что тот, кто это делает, имеет зуб на тебя? На тебя, а не на внучку Дженет Харди?

– Но за что? Я бывший ребенок-звезда и неудавшаяся актриса, записавшая пару более или менее успешных дисков. С этим местом меня связывает только она и ты. Ты, Патти и Энжи – единственные люди, которых я знала, когда приехала сюда. И если честно, плохо знала. Я вложила несколько сотен тысяч долларов в местную экономику. Не понимаю, кому это может не понравиться.

– Ты права. Я знаю, что ты права. Но куклы. Это направлено против тебя. Это не просто вандализм, Силла. Кто-то уродует кукол с твоим лицом, какой ты была в детстве.

– Ты пришел сюда красить или охранять меня? – она пристально посмотрела на отца.

– Могу совмещать и то и другое. По крайней мере, до начала школьных занятий. Лето кончается, – сказал он, не глядя на нее. – Я буду скучать по проведенным здесь дням, по работе. Мы далеко продвинулись с июня.

Ты и я. Она поняла, что он хотел сказать.

– Ты прав. Несмотря ни на что, это лучшее лето в моей жизни.

Форд смотрел, как Силла навешивает ставни, покрашенные отцом, на окна, выходящие на сад. В воздухе стоял запах краски, смешиваясь с запахами травы, жары и гвоздики, которая росла в большом синем горшке на веранде.

– Я просто хотела закончить с этим. Тебе необязательно стоять у меня над душой.

– Я просто наблюдаю. Жарким летним днем так приятно сидеть и смотреть, как другие работают.

– Знаешь, – она покосилась на его ленивую позу, – я могу научить тебя вворачивать шурупы.

– Зачем мне это нужно, когда у меня есть ты?

– Ладно, прощаю, раз ты купил мне ту замечательную сеялку. И обещал пожарить стейки – на гриле, который собрала я.

– А также кукурузу с помидорами, купленными в палатке у дороги. Мы устроим настоящий пир.

Она проверила прочность крепления ставни, потом проверила уровень и принялась за следующую.

– Но прежде чем приступить к пиру, – продолжал он, – давай закончим с одним менее приятным делом. Сегодня утром я ездил к Хеннесси. Ее там нет, – прибавил он, увидев, что Силла замерла с отверткой в руке. – По словам соседки, она отсутствует уже пару недель. Предположила, что она могла уехать в Питерсберг, поближе к больнице, где его держат. Соседка оказалась права.

– Откуда ты знаешь?

– Обзвонил почти все гостиницы и мотели в этом районе. Она зарегистрировалась в «Холидей инн экспресс».

– Ты настоящий детектив, – заметила она.

– Это я научил Сыщика всему, что он умеет. Или наоборот. В общем, я сначала думал съездить туда, но потом решил, что это пустая трата времени. Больше ста миль, Силла. Трудно поверить, что она проехала двести миль среди ночи, чтобы положить в твой почтовый ящик эту чертову куклу, которой прострелила голову. Если она хочет достать тебя, зачем ей уезжать так далеко, когда у нее есть дом в двадцати минутах езды отсюда?

Он умеет мыслить логически, подумала Силла. Как в своих рисунках, которые он выстраивает в жесткой последовательности.

– Да, это похоже на правду. Жаль, потому что было бы проще и легче, если бы это была она. Значит, есть кто-то другой. И этот другой меня ненавидит.

Она сдвинула кепку на затылок и рассеянно смотрела, как Спок гоняется за одной из своих кошек на заднем дворе.

– Сегодня я подозревала Бадди, потому что он стал насвистывать одну из песен моей бабушки. И я подумала: а не он ли воспылал к ней безумной страстью в один из вечеров, когда она пригласила его устранить течь? Или она отвергла его притязания, и теперь он хочет отомстить мне? Я подумала о Добби, который был, конечно, слишком стар. Но у него есть сын, а у его сына тоже есть сын. У меня все перепуталось в голове, и я начала думать, что любой парень мог прострелить голову моему пластмассовому двойнику из-за того, что произошло между ним и моей бабушкой тридцать пять лет назад. А может, прав мой отец, и так проявляется чья-то жестокая и патологическая ненависть к Кэти.

– Твой отец считает, что тебя преследует человек, возненавидевший персонаж телесериала?

– Нет. Не совсем. Он предположил, что тот, кто это делает, испытывает неприязнь лично ко мне. Но это тоже бессмысленно, – она опустила отвертку. – И поскольку все это бессмысленно, я продолжаю ходить по кругу и от этого злюсь и нервничаю. Кроме того, через несколько дней я собираюсь принимать тут несколько десятков человек. Подавая человеку картофельный салат, я буду думать, не он ли это. Может быть, тот, кто улыбается мне и благодарит за отличное угощение, на самом деле с радостью прострелил бы мне голову.

Форд встал и подошел к ней.

– Возможно, в детстве меня немного замучили дисциплиной, но это – как говорит моя мама – воспитывает характер. А этот характер означает, что я могу тебе сказать, а ты можешь мне поверить, Силла, что никто не посмеет обидеть тебя, когда я рядом.

– До сих пор никто еще не считал своей главной задачей оберегать меня от обид. И я тебе верю. С тобой я чувствую себя в безопасности, и такого со мной еще никогда не было.

Он поцеловал ее, очень нежно, потом отстранился и спросил:

– Ну?

– О, черт! Я сама напросилась. Сама дала тебе повод, – она отвернулась и взяла шуруповерт. – Послушай, сегодня такой длинный день. Я просто не хочу сейчас об этом говорить.

Он взял ее за подбородок, слегка приподнял его и вопросительно заглянул в глаза.

– Я не знаю. Я не знаю. Я еще не составила списки.

– Какие такие списки? – он погладил ее по щеке.

– Аргументы «за» и «против». И я предупреждаю тебя, что, если сейчас ты начнешь настаивать, это закончится десятиминутным перечислением пунктов «против». Те, что я тебе уже называла, и еще многие другие.

– Назови мне один «за», – она тряхнула головой, но он не отпускал ее. – Всего один.

– Ты меня любишь. Я знаю, что любишь, и я знаю, что ты искренен. Но не зря же это называется «потерять голову». Ты будешь колебаться, когда очнешься, спрашивать себя, какого черта ты тут делаешь, и искать пути к отступлению. Это непрактично, – продолжила она, когда он улыбнулся и еще раз погладил ее по щеке. – Один из нас должен быть практичным. А что, если я скажу: да, давай уедем в Лас-Вегас – как поступили мои мать и бабушка – и там обвенчаемся? Что…

– Я скажу, что ты собираешь чемоданы, а я заказываю билеты на самолет.

– Не смеши меня, – она пыталась казаться раздраженной, но у нее не получалось. – Тебе не нужна эта пошлая поездка в Лас-Вегас. Ты серьезен. Ты серьезно относишься к дружбе, к работе, к семье. Ты серьезно относишься к «Звездным войнам», и ты действительно ненавидишь Джар Джар Бинкса.

– Но послушай. Каждый, кто…

– Ты серьезно относишься к тому, – перебила она его, – чтобы жить собственной жизнью, и твое добродушие нисколько этому не мешает. Ты серьезен, когда рассуждаешь о том, какой тип криптонита смертелен для супермена.

– Следует выбрать классический зеленый. Я уже объяснял тебе, что золото может временно ослабить его силу, но…

– Форд.

– Прости. Пропустим это и вернемся к Лас-Вегасу.

– Мы не поедем в Лас-Вегас. Боже, у меня голова идет кругом. Ты не думаешь о практических вещах, о реальности.

– Можешь проверить. Приведи пример.

– Отлично. Отлично. Где мы будем жить? Бросим монетку, спросим твой Волшебный шар. Или мы…

– Ради всего святого, Силла, мы будем жить здесь. Здесь, – повторил он, постучав костяшками пальцев по стене дома.

Его мгновенный ответ ошеломил ее.

– А как же твой дом? Ты любишь свой дом. Он замечательный. Приспособлен специально для тебя.

– Да, для меня. Но не для нас. Конечно, я люблю свой дом и много вложил в него. Но это всего лишь дом для меня и Спока, – он оглянулся как раз в тот момент, когда Спок поймал и прикончил ненавистную невидимую кошку. – Споку хорошо везде. Я не связан с моим домом так, как ты с этим, Силла. Этот дом для тебя. Я видел, как ты его строила, – он взял ее шуруповерт. – Это не только инструменты, гвозди и галлоны краски. Это твой дом. Я хочу, чтобы он стал нашим.

– Но… – ее голова была переполнена тысячами «но». – А как же твоя студия?

– Да, мне потребуется много места. Ты что-нибудь придумаешь, – он протянул ей шуруповерт. – Составляй списки, Силла, если хочешь. Любовь? Это зеленый криптонит. Он побеждает все остальное. Я иду на задний двор и начинаю жарить мясо.

Ошеломленная, она стояла неподвижно, сжимая в руке инструмент, и смотрела, как за ним захлопывается обтянутая сеткой дверь. Что? Любовь – это криптонит? Могла ли она себе представить такое?

Разве можно понять мужчину – не говоря уже о том, чтобы выйти за него замуж, – у которого так странно работают мозги? Который делает такие заявления, а потом идет жарить мясо? Где его гнев, страх, волнение? Это бессмыслица. Полная бессмыслица.

Конечно, если она пристроит домашний спортзал с южной стороны дома, как хотела вначале, то потом можно будет достроить второй этаж. Немного наклонить крышу, чтобы было интереснее. Туда прекрасно впишется винтовая лестница. Их рабочие кабинеты будут разделены, чтобы они не мешали друг другу. Плюс южная сторона обеспечит прекрасное освещение в студии. Тогда она сможет…

Боже, она строит планы. Радужные планы, добавила она, отложила инструмент и принялась расхаживать по веранде. Спок, выполнивший дневную норму по уничтожению кошек, присоединился к ней.

Это будет не только удобно и не испортит существующую постройку, поняла Силла, но, напротив, улучшит ее. Разорвет линию крыши, завершит ее маленьким балкончиком. Потайные окна.

Черт бы его побрал! Теперь она все это видела. Она этого хотела.

Она сбежала по ступенькам и обогнула дом с южной стороны. Спок весело трусил за ней. Да, да, это не только осуществимо, подумала она. Это должно стать именно так.

Она сунула руки в карманы, и ее пальцы нащупали коробочку с кольцом, которую она носила с собой. Криптонит, подумала Силла, вытаскивая коробочку. Это страшно, очень страшно. Она понимала его. И – это пугало и радовало ее еще больше – он понимал ее.

Доверял ей. Любил ее. Верил в нее.

Когда она пришла на задний двор, огонь в гриле уже горел. Кукурузные початки прямо в кожуре были погружены в большую миску с водой – Силла не поняла зачем. Форд принес вино. Она ждала, пока он нальет ей бокал, вдыхая аромат роз, сладкого горошка и жасмина. Солнце просвечивало сквозь деревья, отражаясь от поверхности пруда.

На мгновение она вновь подумала о празднике, который когда-то царил здесь, о разноцветных огнях, о красивых людях, скользивших по лужайкам, подобно облакам духов. Потом она подумала о нем, стоявшем на камнях, которые она помогала устанавливать, и протягивающем ей бокал вина, и о жизни, которой она не знала, но о которой мечтала.

Она подошла к нему, спрятав одну руку в карман, и сделала первый глоток из бокала.

– У меня несколько вопросов. Во-первых – чтобы больше не отвлекаться – зачем ты вымачиваешь кукурузу?

– Мама сказала, что так надо.

– Ладно. Откуда ты знаешь, что тебе всегда будет нравиться то, что я задумала?

– Если не понравится, – ответил он, подхватывая разговор, который будто бы шел давным-давно, – я знаю, как сказать об этом. Научился этому еще в детстве, хотя результат не гарантирован. Но если речь идет о строительстве и дизайне, то велика вероятность, что ты окажешься права.

– Дальше. Я могу причинить тебе боль?

– Силла, ты способна разорвать мое сердце на части.

Она это понимала, понимала, что он может сделать с ней то же самое. И разве это не удивительно? Разве это не чудо?

– Я не могла бы сделать это со Стивом или он со мной. Хотя мы любили друг друга. И до сих пор любим.

– Силла…

– Подожди. Еще один вопрос. Ты попросил меня носить кольцо с собой, потому что надеялся, что оно подействует как криптонит, постепенно ослабит мое сопротивление и я соглашусь выйти за тебя замуж?

Он переступил с ноги на ногу.

– И это тоже.

Кивнув, она вытащила руку из кармана и посмотрела на сверкавшее на пальце кольцо.

– Вероятно, сработало.

Его лицо расплылось в довольной улыбке. Он шагнул к Силле, но она уперлась рукой ему в грудь.

– Подожди.

– В этом и состоял мой план.

– Подожди, подожди, – тихо повторила она. – Все, что я говорила раньше, правда. Я дала себе слово больше никогда не выходить замуж. Зачем все это, когда так велики шансы на неудачу? У меня было много неудач. В некоторых я была виновата сама, а иногда просто так получалось. Брак казался мне ненужным, сложным делом. Со Стивом было легко. Мы были друзьями, мы всегда были друзьями. И как бы я его ни любила, это не было трудно или страшно. Никакого риска, ни для него, ни для меня.

Спазмы сжимали ей горло – чувства рвались наружу. Но она хотела – должна была – все сказать.

– С тобой все не так, потому что нам обоим будет больно. Если ничего не получится, мы не останемся друзьями. Если у нас ничего не получится, я буду тебя ненавидеть всю оставшуюся жизнь.

– Я буду ненавидеть тебя еще больше.

– И это все, что ты можешь сказать? Мы не едем в Вегас.

– Ладно, но я полагаю, что мы упускаем отличную возможность. А что ты думаешь о свадьбе на заднем дворе?

– Я думаю, что это было у тебя на уме с самого начала.

– С самого начала у меня на уме была только ты.

Она покачала головой, а потом прижала ладони к его щекам.

– Мне нравятся свадьбы на заднем дворе. Я бы хотела жить в этом доме с тобой. И я не понимаю, как то, что меня пугает, одновременно делает меня счастливой.

Он прижался губами к ее губам, и от этого нежного поцелуя, от насыщенного ароматами воздуха, от жарких лучей солнца, пробивающихся сквозь кроны деревьев, у Силлы закружилась голова.

– Я верил в нас, – он снова поцеловал ее и покачнулся вместе с ней. – Ты единственная, с кем я могу танцевать.

Она склонила голову ему на плечо и закрыла глаза.

Маленькая ферма

1973

– Я верила в любовь, – сказала Дженет, откинувшись на белые атласные подушки на диване цвета розовой губной помады. – Иначе зачем мне было так часто влюбляться? Но любовь быстро кончалась, и мое сердце оставалось разбитым или надтреснутым. Снова и снова. Ты знаешь. Ты прочла все книги, выслушала все истории, видела письма. У тебя есть письма, и ты знаешь, что я любила – до самого конца.

– Но это не делало тебя счастливой. По крайней мере, счастье не было долгим, – Силла сидела на полу, скрестив ноги, и перебирала фотографии. – Вот этот снимок сделан в тот день, когда ты вышла замуж за Фрэнки Беннета. Ты такая молодая, такая счастливая. И все рухнуло.

– Ему нужна была звезда, а не женщина. Этот урок мне пришлось усвоить. Но он подарил мне Джонни. Моего чудесного мальчика. Джонни теперь нет. Прошел уже год, а я все еще жду, что он придет домой. Может, теперь тоже будет мальчик.

Она прижала ладонь к животу, подняла низкий стакан и погремела льдом, охлаждавшим водку.

– Тебе не следует пить, если ты беременна.

– Это все равно, – она дернула плечом. – Скоро меня не станет. Что ты будешь делать со всеми этими фотографиями?

– Не знаю. Наверное, выберу те, что мне нравятся больше всего, и вставлю в рамки. Я хочу, чтобы в доме висели твои фотографии. Ты была здесь счастлива.

– Здесь я пережила и самые счастливые, и самые тяжелые минуты жизни. В этой комнате я дала отставку Карлосу – Чавесу, моему третьему мужу. Мы ужасно ругались, с такой страстью, что я даже начала думать, не простить ли его. Но мне надоело. Он ненавидел этот дом. «Дженет, – говорил он голосом испанского тореадора, перед которым я в свое время не устояла, – почему мы должны жить посреди пустыни? Здесь на много миль вокруг нет ни одного приличного ресторана». Карлос, – повторила она задумчиво. – Он мог любить как король. Но вне постели он был безумно скучен. Беда в том, что мы мало времени проводили вне постели до того, как я вышла за него замуж. Секс – это еще не причина для брака.

– С Фордом мне не бывает скучно. Он сделал из меня богиню, но когда он смотрит на меня, то видит меня. Многие из них не видели тебя.

– Я сама перестала себя видеть.

– Но в письмах, тех, что ты сохранила, он называл тебя Труди.

– Последняя любовь, последний шанс. Может, я хотела любить то, чего лишилась или от чего отказалась, и быть любимой им. На короткое время я опять могла стать Труди, – она погладила пальцами одну из белых подушек. – Но это тоже была ложь. Я не могла вернуть ее, и он ее так и не увидел.

– Последний шанс, – повторила Силла, глядя на разложенные перед ней фотографии и на Дженет, сидящую на ярко-розовом диване. – Почему последний? Ты потеряла сына, и это ужасная трагедия. Но у тебя оставалась дочь, которой ты была нужна. Ты носила в себе ребенка. Ты бросила дочь, и это не давало ей покоя всю жизнь – и не дает покоя мне. Ты бросила дочь и убила ребенка. Почему?

Дженет сделала глоток из стакана.

– Если ты что-то и можешь для меня сделать, так это найти ответ на этот вопрос.

– Как?

– У тебя есть все, что нужно. Это твой сон, черт возьми. Смотри внимательно.