Читать книгу "Аркус. Маг из низшей касты"

Начинать дружить с Синими, которые совсем недавно помыкали мною и моими близкими, мне не хотелось. Да и не будет настоящей дружбы между разными кастами, только притворство одно. Уехать в город, чтобы встретиться с Голубыми и найти новых друзей, значило бы безвозвратно распрощаться с жизнью старой.

Да ещё любой город полон Зелёных, которые просто обязаны напомнить мне, что мир Аркуса – мир разноцветных рабов. Хотя «раб» и «рабство», считай, запрещённые в Аркусе слова. Белые жрецы, наши отцы и хранители, чётко дали понять, что раб – это когда ты в чьей-то собственности, а мы все – свободны. Лишь выполняем поручения высшей касты. Зато приказываем нижней. Любой волен переехать в другой город или деревню и выбрать ремесло. Правда, вопрос о Фиолетовых, отдающих все силы, чтобы просто выжить, всегда очень ловко обходится. А Фиолетовых в Аркусе больше всего.

Может, завести собаку или кота? Уже не так скучно. Или коня! И освоить верховую езду! Не унылую клячу, которая лениво тащит плуг, а настоящего коня! Да только где его взять? Кони стоят дорого и продаются только в городах.

А собаку или кошку завести – много ума не надо. Пробежится Синий по деревне и точно найдёт, у кого недавно появились щенки или котята. А избавиться от прекрасных малышей – первая задача всех, кто держит кошек и собак.

Мда-а, пока от голубого браслета никакой пользы. Может, приказать Рэю добыть для меня коня? Он-то точно сможет найти и деньги, и людей, которые приведут животину ко мне. Позже решу.

Единственный, кто мог помочь по-настоящему, – медр. Но я сам откладывал встречу, тайно боясь, что она не оправдает ожиданий. Хозяин леса был моей последней надеждой. Возможно, именно он подскажет, как мне снова видеться с родными, ведь он сильный маг и при этом может общаться с кем угодно.

А если он скажет, что я потерян для родных, тогда, может, попробовать рвануть дальше? Вернулась мысль, что по документам у меня голубой браслет с рождения. И я могу попробовать стать Зелёным.

Я потряс головой и, чтобы отвлечься, принялся за новое письмо для Алисы.

«Алиса, привет.

Ты написала про Лайлу, вот я и подумал: может, мне тоже завести кота или пса? Или даже коня. Правда, для него придётся строить конюшню, а на зиму запасать много еды.

Сейчас моё единственное занятие – чтение.

Узнал, как из Хаоса бесцветности появился Аркус.

Сто великих, самых сильных магов отдали свои силы, исчерпали себя до капли во время создания двух артефактов. Ты уже догадалась каких? Радужной сферы и Радужного жезла. Все сто магов стали Белыми жрецами, отцами и хранителями Аркуса. И медленно, год за годом распространяли длань Радуги над континентом, шаг за шагом изгоняя Хаос. И так уже тысячу лет.

Ещё одна интересная история из начала времён. Знаешь, как прятали Радужный жезл?

Трое Белых шли через горы, подземелья, переплывали озёра, неся Радужный жезл в дикие, ненаселённые земли. Затем один повернул назад, а путь продолжили двое. Ещё несколько недель они искали самое укромное место в мире, преодолевая дремучие леса и топкие болота, но потом и второй повернул назад. И только последний в полном одиночестве доставил Радужный жезл в неприступное место, где не бывают ни люди, ни животные, ни птицы. Оттуда Белому, по уговору, вернуться было не суждено. Он выполнил великую миссию и похоронил тайну нахождения Радужного жезла вместе с собой. Вот такая самоотверженность!

Рад, что тебя никто не обижает в школе. Но чуть что – сразу пиши мне!

Дед говорит мне привыкать и искать заклинание или зелье для общения с Фиолетовыми. Завтра собираюсь навестить медра, может, он что-то подскажет.

Синий из Траектуса вернул Анну живой и здоровой, с подарками. Родители и сестра счастливы.

Всё, больше и рассказать нечего.

Кстати, хотел напомнить: я люблю тебя.

Обнимаю, Марк».

Я положил листок в конверт, который кочевал туда-сюда от меня к Алисе, и вышел на улицу.

Помня, что именно благодаря заклинанию щита скуутум я стал Синим, решил испробовать новое заклинание защиты – кокона-скорлупы. Я представил, что меня окутало плотное облако белого тумана, затем вокруг меня выросла каменная стена, и я проговорил:

– Тегминтеста.

Заклинание сделало жадный глоток силы из моего браслета… и не случилось. Я усмехнулся. О бесцветные, я так привык, что у меня всё получается, что даже удивился, когда заклятие не сработало с первого раза.

Я сделал три глубоких вдоха и сильнее сконцентрировался на двойном мыслеобразе заклинания.

– Тегминтеста, – повторил я.

Никакого эффекта. Хотя нет, эффект был. И сильный. Я почувствовал, что на третий раз у меня просто не хватит сил. Что ж, хороший способ проверить испытанный отвар, находясь в новой касте.

И снова неудача: зелье из мяты и подорожника не действовало. Я выпил полфляги и только тогда почувствовал, что браслет немного пополнился. Это были жалкие крохи энергии. Похоже, даже прекрасное зелье, подарившее мне столько сил, осталось в сине-фиолетовом прошлом.

По-моему, слишком многое в нём осталось. Пора бы появиться чему-то новому.

* * *

К медру я не пошёл ни «завтра», как обещал Алисе, ни «послезавтра»: грязно, дождливо, тоскливо. Зато прочитал за три дня ещё пару книг: «Аркус и Стена» и «Хаос бесцветности». Какие-то отдельные идеи в обеих книгах навязчиво повторялись по десять раз, и я начал подозревать, что они ложь и пропаганда.

Я начал мечтать снова стать Синим или даже Фиолетовым, чтобы быть с Алисой. Весело поболтать с Гаем, послушать деда и отца. Обнять маму и сестру… Глупая сентиментальность!

В следующую секунду я начинал мечтать о зелёном браслете, великих делах, походе к Стене и борьбе с Хаосом.

Я крутил в руках Цертус, гладил каменную рукоять и в который раз дивился никогда не тупившемуся лезвию.

– А ты, Цертус, готов пойти к Стене?

Зелёный самоцвет мигнул. От неожиданности я едва не выронил нож.

– Ты что, слышишь меня? – я чувствовал себя ненормальным. Разговариваю с ножом!

Магический камешек снова на миг потускнел, а затем продолжил мягко светиться ярко-зелёным светом.

– Скучно тебе всё время дома?

И снова ответ «да».

– Тебе что-нибудь нужно?

Самоцвет продолжал гореть, и я понял: Цертус ответил «нет».

– Тогда давай прогуляемся в лес.

Писем мне никто не писал, верный нож заскучал, значит, время пришло. Я вложил Цертус в ножны, во флягу налил свежей воды. Не желая оставлять письма без присмотра, я сложил их в подсумок.

Шагая по мокрой траве, я направился к стене деревьев.

В лесу было спокойно. Звери, попрятавшиеся от недавнего дождя в норы, выходить не торопились. Молодые листья, умытые небесной водой, зеленели ярче обычного. А вкусным сырым воздухом с далёким запахом хвои хотелось дышать бесконечно. Неудивительно, что медр любит свой лес.

Не успел я пройти и сотни шагов, как услышал, что за мной кто-то бежит. Я оглянулся. Ко мне, сломя голову, нёсся мой Синий слуга.

– Что случилось? – издалека спросил я.

– Письма, – сильно запыхавшись, ответил мальчик. – От вашего деда очень срочное. Он так сказал.

Второе письмо было от Алисы.

Я начал читать письмо деда, и уже после нескольких строк перед глазами всё расплылось от злости и неверия. Я сел на пень и под взглядами десятков деревьев начал читать письмо заново.

«Марк, ты, к сожалению, был прав.

Мне повезло узнать, что Рэй настучал на тебя. Кресло управляющего зашаталось под ним, когда в деревне появился Голубой, да ещё именно ты, с кем у него был конфликт! Синий подонок испугался, бесцветные его забери, что ты его свергнешь с паршивого места управляющего деревней! Можно подумать, он король!

Не обошлось и без зависти. В первый же день, когда ты получил голубой браслет, Рэй написал в столицу и Траектус, что Фиолетовый за полгода каким-то образом стал Голубым, подорвав основы кастового общества мира Аркуса.

И Рэй уже получил ответ!

Воины Радуги, хранители порядка или даже охотники за головами могут приехать завтра, через неделю или через три минуты!

Но они приедут. И арестуют тебя.

Беги, мой дорогой внук, пока не поздно. Хотя вряд ли в целом Аркусе тебе найдётся место.

Прости меня».

Что делать: вернуться домой или броситься в гущу леса? Да и куда теперь вообще идти? Меня сделают Фиолетовым. Хотя вряд ли наказание этим ограничится. Я стал думать о худшем варианте. Меня, бесцветного, отправят за Стену.

«Подрываю основы, – с грустью вспомнил я слова из письма. – Вот же урод. Может, пойти и приказать этому Рэю убиться об стенку?» Хотя вряд ли это поможет, а повредит – точно.

– Хозяин леса, – слабо позвал я, совсем забыв, что рядом со мной стоит Синий мальчишка.

Затем потряс головой и распорядился:

– Если кто-то будет обо мне спрашивать – ничего не говори. Где я, что я делал – ничего не рассказывай, никому.

«А может, сдаться на милость жрецов, наших отцов и хранителей? Рассказать правду, и вдруг хотя бы синий браслет оставят?» Вспомнив все прочитанные за последние дни книги, осознавая непогрешимость Белых жрецов, я сам легко пришёл к ответу: «Не оставят. И из деревни выгонят. Накажут публично и увезут. Ещё скажут, что внук пошёл по стопам нерадивого деда, которого в своё время тоже низвергли за потакание Хаосу».

Вот и разбилась мечта Фостера-древнего, вынашиваемая десятилетиями, о зависть мелкого чиновника, а заодно и моя жизнь. Вдребезги. Как слетевшая с высокого шкафа ваза. Сотни осколков, которые не склеить.

Что толку возвращаться домой? Ну побуду я там день или два, и что? Встретиться я все равно ни с кем не могу. Да ещё буду сидеть, как на иголках, ждать облавы. Хорошо, что дед предупредил: сдаваться я не собирался.

Рвать когти мне не привыкать, но масштаб теперь другой. Был Фиолетовый паренёк, ослушавшийся дурацкого приказа деревенского управляющего, а теперь – представитель голубой касты, обманувший самих Белых жрецов. Да-а, для моей поимки, наверное, соберут отдельный отряд. Хотя сейчас они уверены, что я ничего не подозреваю и наслаждаюсь потоком силы, который дарит голубая полоса Радужной сферы.

– Сложи в заплечный мешок мой свитер, две пары белья, котелок из печки и тетрадь, она на столе лежит, – распорядился я. – И еды, сколько влезет. Картошку, хлеб, сухарей побольше.

Синий протянул мне чернильницу, перьевую ручку и клочок бумаги.

– Что это?

– Ваш дед передал, сказал, вдруг вы захотите ответить, а будете не дома.

«Всё продумывает старик, – подумал я с усмешкой, – а в самом главном у него просчёт».

Я накарябал на клочке:

«Я ухожу. Придумаю что-нибудь».

– Отдай деду и беги за моими вещами, – сказал я Синему. – И постарайся никому не попадаться на глаза. Я буду ждать здесь.

Мальчик кивнул и, не обращая внимания на мокрую траву и хлеставшие ветки, побежал прочь из леса. Почему-то это мне напомнило, как я искал вонючих коз, утратив надежду вернуться в деревню. Как бы сложилась жизнь, пропади хоть одно парнокопытное? Ничего, скоро для Синего мальчика наступит прежняя свобода. А у меня сейчас и без него полно проблем.

Я развернул письмо Алисы.

«Марк, привет.

Интересные истории о Белых жрецах, наших отцах и хранителях. Я краем уха слышала эти легенды, но в подробности не вдавалась. И правда, великие дела требуют великих жертв!

Предлагаю тебе начать с менее великих дел – заведи кота. С ним мороки меньше. А то конь – это слишком сильно.

Марк, я никогда не слышала о заклинании или зелье, для того чтобы люди разных каст были вместе. Прости, но я думаю, что дед просто тебя утешает.

Что сказал медр? Ты встретился с ним?

За Анну рада. В школе всё в порядке, но есть и плохие новости.

Из-за них я так долго не отвечала.

Мама болеет четвёртый день, и лучше ей не становится. Все дела на мне.

Боюсь, не вернулась ли в нашу деревню эпидемия. Помнишь, я рассказывала? Тогда полдеревни вымерло. И дети, и взрослые. Думаю, эту болезнь река принесла. Или у кого-то скот заразный. Да что толку гадать? Пою маму отварами ромашки, шалфея, чабреца и шиповника. Что ещё можно сделать?

Твоя Алиса».

Лист, на котором писала Алиса, наполовину пустовал. Я аккуратно оторвал чистую полосу и начал писать.

«Алиса, похоже, у меня снова проблемы.

Возможно, какое-то время нам не получится даже переписываться: я снова бегу из деревни. Наш управляющий Рэй написал Белым жрецам, что я подрываю основы кастового общества, шагнув на две ступени по радужной лестнице. Бред! Но на моё мнение всем плевать, и, скорее всего, за мной снова устроят охоту.

При первой же возможности я тебе напишу.

Медра я так и не видел.

И конь, и кот отменяются.

А насчёт деда и общения с Фиолетовыми – не знаю, может, ты и права. Но, думаю, теперь это не так важно. Может, меня скоро вообще бесцветным сделают. И будешь ты мною командовать. Шучу. Я просто так не сдамся.

Алиса, сочувствую тебе и твоей маме, пускай скорее поправляется. Сходи к моему деду, он что-нибудь посоветует.

И будь аккуратней! Не вздумай сама заболеть!

Лёгкой недели!

Обнимаю, Марк».

О том, что я сейчас в лесу, я решил не писать. Мало ли кому в руки попадёт письмо. Мои преступные приключения наверняка затронут Алису и всю семью Фостеров. Да-а, дед тот ещё советчик.

Я встал с пня. Кажется, это дерево пошло на строительство моего дома. Мой ли он теперь? И смогу ли я в него когда-то вернуться?

Синий прибежал спустя двадцать минут.

– Никто про меня не спрашивал? – забирая набитый вещевой мешок, поинтересовался я.

– Только ваш дед.

– Хорошо. Отнеси это письмо Алисе и можешь быть свободен.

– Да, господин, – ответил мальчик и потопал к реке.

Я проводил его взглядом, лихорадочно соображая, чем он ещё мог бы мне помочь. Так ничего и не придумав, я побрёл вглубь леса.

Я прошёл мимо ощетинившихся, ненавидевших весь мир ежовых деревьев. Ягод на них не было, даже прошлогодних. Пахло свежестью, птицы на разные голоса пытались друг друга перекричать, а отдельные таланты – перепеть.

– Хозяин леса, – позвал я и начал искать глазами вихрь, из которого появится медр.

Но вихря не было, как и медра.

Я не стал даже оглядываться назад, только пожал плечами и зашагал дальше сквозь лес.

Я шёл на запад, надеясь уйти подальше от находящейся на севере столицы и от Траектуса, лежащего на юго-востоке, около моря. И от деревни, которая с рождения всегда стояла в центре моего мира.

Каждый час я останавливался и звал хозяина леса, но то ли он перестал меня слышать, то ли был занят.

С голубым браслетом я чувствовал себя увереннее. Думаю, сейчас я смог бы справиться со стаей волков, которая бесконечно давно – не прошло и года – загнала меня на ежовое дерево, вплотную познакомив со смертью.

Я пульнул бы в них стрелами страха. Накрыл бы заклинанием тоски и бесцельности. Парочку особо матёрых хищников заморозил бы. А если кто-то и успел бы на меня броситься, то защитился бы заклинанием скуутум или вовсе, поднапрягшись, завернулся бы в кокон-скорлупу.

Я так увлёкся битвой в собственной голове, что не заметил, как вышел к озеру – дому водяного. А от него и до дома медра рукой подать.

Но к медру я не пошёл.

На илистом берегу, около самой кромки озера, лежало заросшее водорослями бревно. А на нём сидел водяной.

Словно ждал меня.

Глава девятая
Западня на западе

– Смотритель озера, здравствуйте! – издалека крикнул я.

– Чего рыбу пугаешь? – пробулькал похожий на тюленя водяной, когда я подошёл ближе.

– Спешил поздороваться, – оправдался я.

– Ну здравствуй, Марк. Какими судьбами?

– Шёл с медром поговорить, – начал я, – он не отзывается. Теперь иду на запад – решил срезать через лес.

– Медр устал, прилёг отдохнуть, – печально поведал смотритель озера, – хорошо если к лету проснётся.

– Передайте ему привет от меня, когда проснётся, – сказал я. А сам подумал: «Вокруг жизнь расцветает, весна только началась, а медр, бедняга, захандрил. Тяжело, наверное, столько лет лес поддерживать». – Он всегда подолгу спит?

Водяной махнул рукой-ластой, мол, и не спрашивай. Сквозь перепонки между пальцами пробивался мутный солнечный свет. Я на миг задержал взгляд на его руке, а затем спросил:

– Как вы относитесь к рыбалке?

– Паршивенько, если честно, – ответил водяной, потом заметил: – С другой стороны, крупная рыба без раздумий съест человека, окажись он в водоёме. Каждый кормится как может. – Через секунду молчания он с возмущением быстро забулькал, что я едва разобрал слова: – Или ты хотел порыбачить в моём озере?!

– Нет-нет, что вы, – ответил я, хотя думал именно об этом. – Подскажите, пожалуйста, если я дальше пойду. – Я показал рукой на запад, через озеро. – Смогу пройти? Нет там болот каких-нибудь?

– Лес как лес, – ответил водяной немного обиженно. Кажется, он продолжал подозревать меня в желании порыбачить в святая святых.

– Спасибо, что рассказали про медра, – поблагодарил я, – рад был вас видеть, смотритель озера.

Водяной встал с бревна и пошлёпал вглубь озера. Через пять секунд я увидел его гладкую серую макушку, а затем исчезла и она. Я скривил губы. Ясно, у них тут своя лесная фишка – уходить, не прощаясь.

Я взглянул на солнце, до сумерек оставалась пара часов. Я обошёл огромное лесное озеро и остановился, решив тут и заночевать. Слишком устал. И здесь хорошее место, чтобы обдумать, что делать дальше.

От воды веяло холодом, и я отошёл подальше. Я был рад, что могу развести костёр, который отгонит хищников и не спалит к бесцветным весь лес.

Я набрал среди молодой травы и прошлогодней листвы большую кучу хвороста. Ветви были влажные, и я решил начать с магического огня. Я присел, прижал браслет к земле и произнёс:

– Игнисинбулла. – Затем ещё раз. – Игнисинбулла.

Теперь мой бездровный костёр мог сойти за обычный.

Вначале я занялся почти бесполезным занятием: стал думать, что я сделал не так. С другой стороны, такие размышления могут уберечь от ошибок в будущем. Я же знал, что Рэй – та ещё змея. Надо было идти в первую же минуту не к Алисе, а к нему. И приказать ни с кем меня не обсуждать ни устно, ни письменно. Но кто ж знал…

А может, и вовсе надо было переехать на полгодика в другое место или даже сюда, в лес. Построил бы хижину… Хотя зиму в лесу я бы не пережил, слишком уж холодно было. Это летом здесь живи не хочу.

А теперь ждать – не вариант. Что толку? Хоть год я здесь проживу, потом выйду, и меня заграбастают. Такие обвинения не забываются. Нужно как-то поменять о себе мнение, доказать, что я достоин небесного обручья.

Я лег на бок, повернувшись к огню спиной. Стена деревьев глядела на меня мрачно, свысока, без всякой доброжелательности. Жаль, что медр ушёл в спячку, теперь в лесу мне приходится надеяться только на себя.

Спустя час я приготовил нехитрый ужин из печёной картошки. И, когда снаружи и внутри стало тепло, лёг спать.

* * *

Да, это не на тёплой печке валяться! Отвык я от ночёвок под открытым небом. Из носа текло, глаза слезились. Я оглушительно чихнул, разбудив пол-леса.

Я развёл костёр, умылся ледяной водой озера и начал разминаться, прижимаясь как можно ближе к костру. Посмотри на меня кто-нибудь со стороны, подумал бы, что я исполняю ритуальный танец. После плясок в сумерках я выпил литр горячего травяного чая. Болеть сейчас – гнилая затея. Я усмехнулся, представив, как лежу на мягкой постельке из вонючей влажной листвы, и водяной носит мне чай с малиновым вареньем.

Закинув на плечи мешок, я ещё пару минут погрелся у затухающего костра и отправился в путь. Вскоре я оказался в сердце дремучести, деревья стояли сплошь толстенные и старые. Думаю, самые молодые из них вгрызались в землю уже лет по триста. Корни торчали из земли, словно гигантские закостеневшие змеи. Листья, несмотря на начало весны, выросли размером с ладонь. Среди таких деревьев чувствуешь себя маленьким, слабым и очень-очень уязвимым. Чтобы избавиться от противных ощущений, я ускорил шаг.

Немного запыхавшись, я поднял с земли палочку, с одной стороны счистил Цертусом кору и положил её на ладонь. Представив металлическую коробочку, под стеклянной крышкой которой колебалась стрелка, я произнёс:

– Септентрио коллинио.

Слава жрецам, я двигался строго влево от направления, указанного деревянной стрелкой.

Стали попадаться поляны с кустами, деревья помолодели и стояли реже. Возле родника, неустанно бьющего из-под земли, я снова попил чай с сухарями и набрал полную флягу.

Много бы я отдал за такую прогулку с Алисой. Надо было сразу, как стал Синим, забрать её да уйти в Траектус или в другой город, где не так много Ярких. Мечты. Теперь я преступник, а у неё болеет мама. Так что чеши, Марк, куда глаза глядят, и попробуй построить такую новую жизнь, чтобы всё-таки когда-нибудь вернуться к старой.

Я вздохнул и затопал по ярко-зелёной траве дальше на запад.

То ли медр всё-таки предупредил зверей не трогать меня, то ли я такой везунчик, но с хищниками в этот раз мне посчастливилось не встретиться. А может, судьба наконец решила, что и без мохнатых убийц у меня достаточно проблем.

Я застыл среди последних деревьев, вдохнул напоследок свежего воздуха и вышел на бескрайний степной простор. Хорошо, что ещё не лето, иначе долгая дорога сквозь траву по пояс мне была бы обеспечена.

Приглядевшись, я увидел среди травы лысую полосу – дорогу. Проследив за изгибом грунтовки, я рассмотрел на горизонте дымку. А может, померещилось.

Я огляделся – ни души.

Сделав пару сотен шагов, я услышал крики. Люди орали заклинания. Многие думали, что чем громче выкрикнешь заклятие, тем лучше оно сработает, я и сам этим грешу.

Ноги уже несли меня вперёд. Оглянувшись, я увидел бегущих от леса четверых мужчин. Браслеты не светились – мы были из одной касты. Я почувствовал боль под левой лопаткой, запахло горелым – кто-то метнул в меня огненное копьё. Благо издалека и не самое сильное.

Я завёл руку с браслетом за спину и произнёс:

– Скуутум.

Я надеялся, прикрывшись щитом, уйти от преследования. Я – здоровый шестнадцатилетний парень – обязан убежать от каких-то мужиков, которые к тому же отставали на пару сотен метров.

Спустя две минуты я понял: мой план пропащий. Они догоняли. Не кричали, экономили дыхание и наподдавали, словно от этого зависела их жизнь.

Похоже, у них был опыт в поимке преступников. Или они сделали ставку, устроив засаду на западе леса, и выиграли. Я, конечно, ждал, что меня буду искать, но чтобы так! Единственным утешением могло стать одно: я важная личность, раз на мою поимку брошено столько сил.

Я остановился, поняв, что последняя надежда на спасение – бой. Развернувшись, я прицелился в ближайшего и огласил приговор:

– Фригус.

Мужчина резко выпрямился, покрылся коркой льда и, словно подпиленное у основания дерево, рухнул на спину. Тратить силы на защитную скорлупу, когда передо мною было ещё три противника, я не рискнул.

– Скуутум, – обновил я щит. Выбрал вторую жертву и, представив копьё с искрящимся от огня наконечником, я прочитал заклинание:

– Сцинтилла миссиле.

Искра, подобная той, что недавно ранила меня в спину, разбилась о щит Голубого. Я повторил заклинание дважды, усилив последнее копьё громовым голосом и дополнительным мыслеобразом – древко копья обмотано пылающей, пропитанной маслом тряпкой на манер факела.

– Сцинтилла миссиле, сцинтилла миссиле!

Едва не охрипнув, я с радостью заметил, как короткое пальто преследователя вспыхнуло, словно горн кузнеца Брута после порции воздуха из мехов.

Мой щит отразил полдюжины заклинаний, но в следующий миг я почувствовал, что едва стою на ногах. Их опутывали полупрозрачные верёвки. Они быстро ползли вверх, обматывая меня всё выше и выше, сковывая движения. Я чувствовал, что мой щит по-прежнему действует, но что мешает верёвкам забраться под щит?

Я знал заклинание рассеяния чар – диссипатио малефисен, но сил и так осталось мало. Я понимал, что это бред, но всё равно попробовал разрезать магические верёвки Цертусом. Они, словно древняя паутина, рассыпались в труху и исчезли!

– Спасибо, Цертус, – не забыл поблагодарить я верный нож.

Думаю, причиной моего возрастающего успеха была неожиданность. Мои враги, которых я видел впервые в жизни, не ожидали столь яростного сопротивления.

В третьего я пустил стрелу страха, за ней использовал зонное заклинание тоски и бессмысленности ангореус, надеясь, что оно заденет и других. Но мужчина со сдвинутыми широкими бровями и бороздами морщин на лбу отметал все мои атаки, словно я швырял в него пуховыми подушками. Практически обессиленный, я переключился на четвёртого. Но ненадолго. Я услышал высвобождающие слова, о которых никогда даже не читал.

– Паралисис реус, – произнёс третий и рухнул на колени, словно из него в один миг выкачали все силы.

Мои руки и ноги начали деревенеть, горло словно сковал металлический ошейник, не дающий произнести и слова. Едва удавалось дышать.

Уже позже я узнал, что это жутко сложное и энергозатратное спецзаклинание – паралич преступника. Учили его только хранители порядка и одобренные жрецами охотники за головами. В обычных книгах такого не найдёшь.

Я предпринял последнюю попытку произнести заклинание рассеяния чар. Прохрипел что-то невразумительное и едва не задохнулся. Я начал падать лицом вниз, но четвёртый, которому я так и не причинил вреда, подхватил меня – очень заботливо с его стороны.

Да-а, недолго мне пришлось скрываться. Четверо Голубых, хоть и с трудностями, всё-таки превратили меня в пленника. Что со мной сделают? Может, у них приказ прочитать приговор и сразу казнить меня? Умирать вообще не хотелось. Некстати вспомнился призрак из склепа, звавший на чашечку чая в фамильную гробницу.

– Из-за этого бесцветного сброда теперь три дня колдовать не смогу, – пожаловался самый старший, обезвредивший меня заклинанием-параличом, – все силы выплюнул в паршивца, ещё и взаймы взял.

Вот и думай: «бесцветный» – это фигура речи или вопрос решённый.

– Хорошо ты его скрутил, – с восхищением сказал мужик, спасший мой нос от перелома о землю. – Вон Фрасу вообще не повезло. То ли щит не поставил, то ли пацан мощный попался.

– Сними с него чары, – распорядился, как я понял, главный среди них. – Первый удар принять – тяжёлое дело.

– Да он уже шевелится, сейчас сам очухается.

– Бром, иди и сними с Фраса чары, – процедил сквозь зубы Главный – так я его теперь называл.

Бром попробовал перевести всё в шутку.

– Иду-иду, но не забывай, я сейчас сильнее тебя.

– Я тебя голыми руками прибью, если не заткнёшься.

Я лежал на спине и смотрел в чистое весеннее небо. Я почувствовал на лице прикосновения ветра, трава защекотала шею – добрый знак. Ноги покалывало, словно я их безнадёжно отсидел, а теперь решил немного размяться.

Ко мне подошёл человек с закопчённым лицом. Сгоревшее наполовину пальто теперь напоминало несуразную жилетку. Он перевернул меня на живот. Послышались звон цепи, щелчок замка и хруст проворачиваемого ключа – мои руки оказались за спиной, а запястья – в кандалах.

Затем он посадил меня и больно надавил на челюсть. Я распахнул пасть, словно злобное животное. В следующую секунду я почувствовал грязный вкус чужих слюней – мне впихнули в рот кляп, чтобы я не мог колдовать.

Очухавшийся Фрас брёл ко мне. Судя по лицу, он был на меня в крепкой обиде. Вздёрнув меня на ноги, Фрас от души приложился ногой по мягкому месту. Я едва не улетел вперёд, утробно ойкнув от боли, но мороженный придержал меня за цепь, словно рвущуюся исследовать новые места собаку. На миг я увидел его лицо и понял: мужику конкретно полегчало.

– Будь у нас лошади, не пришлось бы стрелять на ходу, – возмутился Фрас. – Окружили бы, и всё.

– В этой бесцветной дыре ни одного коня не купишь! – зло заметил Главный.

– Давайте хоть парой кляч с повозкой разживёмся, не пешком же до столицы топать.

Я едва не вздохнул от облегчения, казнь отменялась. По крайней мере на несколько дней. Хотя довод «что-нибудь придумаю» меня больше не вдохновлял. Вчера я обещал деду и себе то же самое. Результат налицо: за меня придумал кто-то другой.

Я стоял, как плохо вкопанный столб, переминаясь с ноги на ногу. С пояса сняли ножны с Цертусом и флягу, с интересом покопались в вещевом мешке. Я надеялся, что если освобожусь, то Цертус найдёт путь ко мне. Он ведь не просто волшебный нож, он ещё и живой.

– Смотри, какой у пацана нож! – воскликнул Фрас.

– Украл, – буркнул Главный. Затем добавил, качнув головой: – Зверёныш.

Я расслышал нотки уважения. Чего точно не было – вражды. Мужики просто выполняли свою работу. Мешок мне повесили обратно на плечи, пихнули в спину, и я услышал:

– Потопали.

Мы направились на северо-запад, к поселению. В той же стороне, за сотни километров, высились столица Аркуса, Храм и Великая башня с Радужной сферой. Там ждал и приговор.

Когда меня делали Синим, я думал, что вижу Белого жреца, нашего отца и хранителя, в первый и последний раз. Похоже, я ошибался. Но вряд ли новая встреча будет столь приятной.

– Хорошо, что в его деревню не попёрлись, – заметил Бром, – не люблю лес.

– Я с самого начала знал, что мы его либо в лесу возьмём, либо здесь, – ответил Главный и снова сдвинул брови. Казалось, сейчас они съедят его нос.

«Интересно, как они собирались брать меня в лесу? – с недоумением спросил я сам себя. – Это же не огород». Позже я пожалел, что не подумал об этом вплотную.

От здоровенного кляпа болела челюсть, я же не крокодил, в конце концов. Звенела за спиной тяжёлая цепь. Чем чётче я осознавал, что со мной произошло, тем медленнее переставлял ноги. Апатия застилала глаза и мешала думать. По кругу, словно на крысиных бегах, метались одни и те же мысли. Как освободиться? Как сбежать? Что со мной сделают? Как долго ехать до столицы? Забрали нож и флягу… Алиса и родители скоро узнают, что я пойман… Как сбежать? Что со мной сделают?

Хотелось сплюнуть, но тогда я рисковал задохнуться, потому послушно всё проглатывал. Мы вышли на вытоптанную дорогу и не меньше часа брели по ней. Меня подгоняли, толкали в спину, обожжённое плечо отзывалось болью.

– Шевелись, – говорил, как камни бросал, Главный.

– Сам виноват, – добавил Фрас. – Полез в нашу касту из Фиолетовой помойки.

– А как ему такое удалось? – встрял Бром. – Может, поболтаем с ним?

– Хочешь, чтобы мы потом на тебе подзаработали? – засмеялся Фрас. – Он приспешник Хаоса! Бесцветные его забери, какая разница, как он обманул Радужный жезл и жрецов, наших отцов и хранителей? Он преступник.

– Бром хочет, чтобы его тоже подморозили, – хмыкнул Главный.

– Я… – начал Бром.

– Да заткнись уже, а то и для тебя кляп найдётся.

Бром послушно замолчал. Жаль. Я с удовольствием поделился бы кляпом.

Поселение оказалось убогим и сплошь Фиолетовым. Моя родная деревня по сравнению с ней – оплот яркости. Сразу пришла мысль: «Тут жить лучше. Меньше Синих – меньше приказов».

У нас немели языки и, как у слепых, стекленели глаза. Все Фиолетовые, которые оказались на улице или из любопытства подошли к окнам, застыли в оцепенении. Я не мог видеть их лица, но представлял, что на них написано: страх и изумление.