Читать книгу "Аркус. Маг из низшей касты"

«Теперь Алиса будет защищать меня от Синих, – невесело подумал я. – Хотя Фиолетовый браслет обрадует всех намного больше, чем наскоро вырытая могила где-то под Стеной».

– Спасибо за вашу милость, – почтительно сказал я. – Обещаю больше не ослушиваться Радужного жезла и не пытаться менять цвет браслета.

– Клянёшься?

– Клянусь.

Вспыхнул свет такой мощи, что я на целых полминуты ослеп. Пятеро жрецов одновременно забубнили длиннющее заклятие из трёх десятков слов.

Когда мои глаза снова стали видеть, я посмотрел на браслет. Что?! Почему?! А как же Алиса?! Жрецы ошиблись?!

Браслет стал зелёным.

– Мы умеем убеждать по-хорошему, – засмеялся разговорчивый жрец, – завтра поговорим ещё. Ты нужен Аркусу, Марк. Кстати, Алисе мы уже сказали, что ты Зелёный. Теперь можешь ей это повторить сам. Дать перо и бумагу?

* * *

Том привёз ответ на моё письмо спустя пять часов.

«Стоило нам немного побыть вместе, побыть счастливыми, и ты снова рвёшься куда-то ввысь, прочь от меня! Я стала Синей, бросила дом, приехала ради тебя к Стене… Зачем тебе зелёный браслет? Я не верю, что ты не мог отказаться!

Сделай уже что-нибудь… Зелёный!

Кстати, познакомилась с твоим командиром.

Твоя терпеливая Алиса».

Я трижды перечитал письмо. И каждый раз становилось тоскливее, а злость на Белых жрецов усиливалась. В середине лета Алисе исполнялось семнадцать – хороший же подарок я ей подготовил. И тут я понял, зачем Белые жрецы так поступили. Они хотят, чтобы я поставил им условие! Что ж, сыграем по их правилам. Я написал о своей догадке Алисе и отдал письмо Тому. В этот раз он не стал его читать. Зелёный браслет на моём запястье вызывал в надсмотрщике священный ужас. Нечасто каторжников делают ярче. Точнее, никогда.

Не желая ждать следующего дня даже в роскошной комнате Белой резиденции, я побежал на аудиенцию к жрецам. Они остались в той же комнате, в том же составе. Мне показалось, что трое сидевших даже не поменяли позы.

– Я помогу Аркусу, – я сделал ударение на слове «Аркус», – если Алиса станет ярче.

– Не уверены, что сможем сделать девочку голубой прямо сейчас, – задумчиво сказал жрец, – но, когда ты выполнишь наше поручение ради Аркуса и Белых жрецов, мы обязательно поработаем над этим вопросом.

Я хотел возмутиться, но он не дал мне вставить слова.

– Не все, как ты, могут прыгать из касты в касту. Тело и душа могут просто не выдержать хлынувшей энергии.

– В крайнем случае, сделаете мой браслет голубым, – пожал плечами я.

– Хорошо, вы сможете снова быть вместе, – пообещал жрец, – но мы хотим, чтобы ты занялся делом добровольно. Сейчас ты, наконец, осознаешь, что кастовая система – благо.

Я терпеливо ждал.

– Не думал же ты, что все Белые лишь корыстные властолюбцы? – Белый заходил по залу ещё быстрее. – Зачем нам так много силы?

Я развёл руками, даже не пытаясь предполагать.

– Белым и Красным нужна сила, чтобы сдерживать реальное, иррациональное зло. Хаос – настоящая немыслимая сила, а не бесцветные людишки. Она сотрёт весь миропорядок, выпьет всю магию и не оставит в живых ни животных, ни людей: ни бесцветных, ни Белых, ни Фиолетовых. Поверь нам. Ты теперь знаешь такое, о чем даже некоторые Белые не догадываются.

Я стоял, и что-то говорить не торопился.

– Далеко за Стеной есть портал, через который в мир может ворваться Хаос. Мы запечатываем его каждый год, на расстоянии. У нас хватает сил только для этого. Но наши печати гниют, как деревья в болоте, ржавеют, как старые вёдра. Нам нужно больше сил, намного больше, чтобы закрыть его навсегда. Мы подобрались ближе, но всё равно опасаемся, что в ближайшем будущем печать не выдержит. Через её трещины просачивается и так слишком много страшной силы – именно ею пользуются многие бесцветные маги. Такие, например, как некромант Зот. Слышал о нём?

– Слышал, – глухо сказал я. Снова я видел мир по-другому. А Белые жрецы, действительно, стали в моей голове нашими отцами и хранителями. – Но причём здесь я?

– Твои реальные магические силы не так велики – как раз на уровне голубой касты, – как всегда издалека начал жрец, – но заклинания бойцов Хаоса на тебя не действуют, а портал – той же природы.

– Действуют, конечно, – возразил Белый жрец постарше, – но иммунитет к бесцветной магии у тебя сильный. Помнишь, как схватил огненный шар и даже ожога не получил? Мы хотим, чтобы ты подобрался к порталу вплотную и изучил его – ты парень смышлёный. Нам нужно узнать его слабые места… Да что угодно!

– И почему вы не сделали этого давным-давно? – я приподнял брови.

– Не могли найти человека с сильным иммунитетом к бесцветной магии. Если я увижу портал – сгорю за секунду.

Я скривил губы.

– Опасное дельце.

Жрец развёл руками. Рукава его балахона были такими широкими, что я мог поместиться полностью в любом из них.

– Ещё мы узнали, что ты так, между делом, создал заклинание подзорной трубы. Не самое простое, кстати. Создатель заклинаний – отдельная профессия, очень уважаемая. Ты мог бы попробовать себя и там. Мы поможем.

– Если вернусь? – с улыбкой уточнил я. Я был уверен, что меня в любом случае отправят к жуткому порталу.

– Если вернёшься, – легко согласился жрец.

Зал на несколько минут погрузился в тишину. Слышались только шаги двух неугомонных Белых.

У меня было столько вариантов: спокойно жить с Алисой, забыв обо всех страшных перипетиях, смириться с кастовой системой и делать карьеру в мире Аркуса, увидеть этот непонятный и страшный, бесцветные его забери, портал или даже стать бойцом Хаоса и разрушить тысячелетний мир, созданный войной и унижением…

Разве теперь у меня есть выбор?!

Я слишком многое видел. Слишком много знал.

Как жить дальше?

Я так люблю магию и силу. Люблю Алису. Мне очень жаль Фиолетовых. И я не допущу, чтобы что-то вылезло из портала и уничтожило весь мир.

Вот мой выбор: я хочу всего.

– Марк Фостер, время не ждёт. Кажется, на печати появилась ещё одна трещина, – обеспокоенно сказал жрец. – Нужно идти за Стену прямо сейчас.

– Я пойду туда один? – спросил я, в душе зашевелился страх.

Белые жрецы засмеялись.

– Нет. Собирай отряд.

* * *

Шут, Сорняк, Таратор, Роланд, Уршула и я – шесть человек, чьи судьбы странным образом переплелись и легли на один путь.

И плевать, что путь этот – в сердце Хаоса.

Они идут туда – ради меня и Белых жрецов. Я – ради Аркуса и Алисы.

На лучших конях, с запасом всего необходимого мы ступили в другой мир.

За Стену.

Часть III
Портал Хаоса

Глава тринадцатая
Конная прогулка

Я оглянулся, ища глазами Орлиную крепость. Как-никак, а потрёпанный форпост с гордым названием на несколько месяцев стал для меня домом. И чуть не стал местом смерти.

Пролом в Стене, который сделали Зелёные маги для прохода коней, почти исчез. Брёвна, комья глины, валуны причудливой и, надо признаться, уродливой кладкой отделили мир Аркуса от Бесцветных земель. Ещё три вспышки заклятий: подъёмного, связующего и защитного, и брешь пропала совсем.

Сегодня был первый по-настоящему летний день. Может, потому что мы продолжали двигаться строго на юг? Или Радужная сфера высасывает энергию ещё и из солнечных лучей? Я усмехнулся собственному предположению и расстегнул куртку до последней пуговицы.

В седле я держался пока неуверенно, но невысокая поджарая лошадь подо мною ступала настолько мягко, словно я ехал на телеге с рессорами. Рядом с чёрной зверюгой Роланда, которым можно было деревья валить, моя серая в яблоках кобыла, с чёрной чёлкой и белым хвостом, выглядела утончённой принцессой.

Яблоки на боках не успели полностью побелеть – лошадка была достаточно молодой, но не норовистой. Может, пока присматривалась ко мне, а может – характер такой. Хотя коневод заверил меня, что при необходимости – стрелу обгонит.

– Ладно Роланд за Стену хотел, – сказал я, – вам-то что в крепости не сиделось?

– Не отпускать же вас без присмотра! – мгновенно среагировал Шут.

– Я, значит, и так там долго скучно был, надоело, вы поняли?

Все как по команде кивнули, чтоб не дай жрецы Сорняк не начал пытаться объяснить свою мысль более подробно.

– Неодномужтамсидеть, – пожал плечами Таратор.

Уршула посмотрела на меня и тут же отвела взгляд. Я хотел ей подмигнуть, но вовремя остановился. «Позвал Уршулу заодно, из вежливости, – с запозданием осознал я, – а что теперь про меня думает Алиса? Завершающая фраза в письме: «Кстати, познакомилась с твоим командиром» прямо-таки сочилась ядом. Да и подпись «Твоя терпеливая Алиса» недвусмысленно намекала, что и у терпеливых терпение кончается. Ой, дурак я».

Кругом ни построек, ни дорог, ни людей – свободная ничейная земля, за которую столетиями идёт война. Ещё и суток не прошло, а я весь в сомнениях. Если этот портал Хаоса такой опасный, неужели нельзя как-то договориться с тем же некромантом Зотом? Не идиот же он! Какой ему толк от уничтожения всего мира? Или Белые жрецы снова темнят, и я тот самый посол?

Год за годом Стена продвигалась вглубь Бесцветных земель, а магические печати сдерживали Хаос. Стабильность всегда усыпляет внимание. Наверняка ещё лет сто назад Белые жрецы, наши отцы и хранители, решили, что займутся порталом, когда весь континент станет Аркусом. Не успели.

Словно решив мне помочь, а может, и правда ему было интересно, Роланд спросил:

– Так тебя всё равно скоро отпустили бы. И весь Аркус – твой. А, Уршула?

– Одну меня не оставили бы, – сдержанно ответил бывший командир Орлиной крепости. Я чувствовал, спроси любой, кроме Роланда – послала бы к бесцветным. – Прислали бы каких-нибудь придурков, и терпи их два года.

– Придурочней этих? – засмеялся Роланд.

Уршула сощурила серые глаза.

– Согласна, – вздохнула она. – Вряд ли.

– Как показало нападение, бесцветные не с камнями и палками приходят к Стене, – сказал Шут. Как редкое исключение, в словах не было даже тени иронии.

– Всё равно здесь опаснее, – встрял в разговор я, – спасибо, что пошли со мной.

– Марк, а что пообещали Белые? – дотронувшись двумя пальцами до полы шляпы, спросил Роланд. Каждую значимую фразу он сопровождал этим жестом. А значимым, в его понимании, было как минимум каждое второе сказанное им предложение.

– Все силы Аркуса брошены в наступление. Жрец очень гордо вещал: «Пришло время дойти до резиденции главнокомандующего войсками Бесцветных земель. А при успехе кампании – занять её».

Роланд подмигнул Уршуле:

– Так что армия некроманта Зота нас не потревожит.

Я вспомнил другого разговорчивого старичка в некогда белом, а теперь, из-за старости и пыли, сером плаще: «Резиденция Зота, как и он сам, это символ Хаоса, надежда Бесцветных земель. Если растоптать их вместе – никто не посмеет сопротивляться воле Белых жрецов».

Я со скепсисом продолжил его мысль. Весь материк станет Аркусом, а уродливая Стена заслуженно превратится в многокилометровый холмик из мусора. Но загвоздка осталась, и это не какая-то там укреплённая резиденция внутри горы, и даже не сам Зот. А так, мелочи: рушащаяся печать на портале Хаоса. Не зря же разобраться отправили Зелёного шестнадцатилетнего парня?

Я оглядел свой отряд. Я, недавний Фиолетовый, предводительствовал пятёркой Голубых магов. Шут, Сорняк, Таратор, Роланд, Уршула – Голубые, я – Зелёный.

К вечеру прерия преобразилась в настоящую степь. Лошади ступали осторожно, боясь провалиться в звериные норы. Совершенно непуганые грызуны шныряли буквально в нескольких метрах от конских копыт.

– По-моему, для первого дня достаточно, – подал голос Шут, – у меня от седла уже булки болят.

– Прогулочкачтонадо, – согласился Таратор и поёрзал на конской спине.

Сорняк, мучительно хмуря лоб, думал, что сказать, Уршула, как и положено сильной представительнице слабого пола, гордо молчала, а Роланд, казалось, и вовсе мог жить на спине чёрного гиганта, которого, словно по ошибке, тоже называли конём. Сам я, как неопытный наездник, порядком устал.

– Да, пора готовиться к ночлегу.

Запасённая еда, лёгкие, но тёплые одеяла, и заклинание костра без дров сильно экономили нам время. Стреножить коней, протереть им бока влажной губкой – вот и все дела.

– Можетвсё-таки набратьсушняка? – Таратор любил костры.

– От дров дым, – покачал головой Роланд. – Чем меньше внимания – тем лучше. Разогреем еду и потушим.

– Первая ночь в Бесцветных землях, – улыбнулся я. – Всю жизнь боялся бесцветных.

– Зато нет ни светящихся браслетов, ни приказов, ни оцепенения, – сказал Шут и с блаженством ленивого кота вытянулся на одеяле. – И еда вкуснее.

– В крепости тоже не было, – возразила Уршула. Мне показалось, что она и сама начала сомневаться: «Стоило ли идти за Стену?»

– А уроды Курт и Том? – возразил Шут. – И ещё этот Красный. Пришёл раз за год и «заморозил» меня в весьма щекотливом положении.

– Не надо гадить с открытой дверью, – поморщилась Уршула.

– Стыдное оцепенение даже для Шута, – засмеялся Роланд. Затем добавил с гордостью: – Наконец-то и я попал за Стену.

– Ана островах тыбывал?

– Смерч боится моря, – сказал Роланд таким голосом, словно дал исчерпывающее объяснение.

– Смерч? – переспросил я. И догадался: – Зверюга твоя?

Роланд хмыкнул и таинственно произнёс:

– Мы не всегда с ним были так дружны.

Отряд расположился вокруг костра. Подсоленный пшеничный хлеб, запечённое мясо гуся, ароматный морс – трудности первых дней пути с лихвой обещала покрыть гастрономия. Старались лучшие повара Белых жрецов, наших отцов и хранителей.

Как-то сами собой все настроились на историю. И Роланд не стал скупиться, даже перестал на время трогать шляпу – боялся испачкать гусиным жиром.

– Так вот, не всегда мы со Смерчем были так дружны, – повторил Роланд. Конь, перемалывающий огромными зубами овёс, повернул голову, словно подтверждал сказанное. – Торговец, который мне его продал, найти бы падлюку, не соврал только в одном: преданней друга у тебя не будет.

Уршула вздохнула, Сорняк громко чавкнул.

– Похоже, он его то ли перекормил, то ли одурманил как-то, но Смерч в тот вечер был послушен, как никогда. Денег я отдал немало, торговец, уходя, ещё пошутил: «Всегда на мясо можно продать, и шкура что надо». Мне б тогда насторожиться. На следующий день за завтраком я познакомился с прекрасной девушкой, и мы условились вместе пообедать. До сих пор думаю, что тот день – развилка Судьбы.

– А как-то и с конём, и с девушкой не получилось управиться? – спросил я.

– Не перебивай, умник, – шикнула Уршула.

– Подхожу я к нему, он ждёт, не шевелится, – продолжал Роланд, – подпругу подтянул, поводья поправил, а он стоит, гад, и смотрит глазом хитрым. Только начал я ногу через спину перекидывать, он ка-а-а-ак взбрыкнёт! И я полетел! Я! Даже бык без седла не мог меня сбросить со спины! Смерч знал, с кем имеет дело, потому застал врасплох. Чуть шею не свернул. Очнулся я с полным ртом пыли и сломанным запястьем. Хорошо наружу кость не вылезла, а то кровью истёк бы: на весь городок нормального костоправа не нашлось, только лекарь из Синей касты.

– Кошмаркакой, – Таратор дёрнул плечом. – А девушка?

– Уехала, – отмахнулся Роланд гусиной ногой, – на нормальной лошади.

– Так как ты его приручил? – поторопила Уршула.

Роланд усмехнулся.

– Месяц рядом ходил, как с подружкой. Люди как на дурака смотрели, бесцветные их забери.

В который раз я убедился, что даже ради необычного коня требуется сломать руку, упустить понравившуюся девушку и месяц побыть дураком. А я из Фиолетового превратился в Зелёного и смею жаловаться?

– Теперь твоя судьба эта зверюга, – поддел я.

– Что есть, то есть, – усмехнулся Роланд, – и ты, Марк, со своим дебошем на весь континент.

– Может, ещё встретитесь, – бездумно ковыряя косточкой землю, печально предположила Уршула.

Я вспомнил давнюю мечту Роланда о собственном доме и оседлой жизни. Столько денег он выручил с моей поимки – терем мог поднять.

– Лучше не надо, – покачал головой Роланд и всё-таки дотронулся двумя пальцами до шляпы. Без кожаной перчатки, даже в сумерках, этот жест смотрелся непривычно. – Если увижу её с мужиком и в окружении детишек, порадуюсь, но себе потом месяц места не найду. Я вон и так уже три года брожу как неприкаянный.

– За вечер о Роланде узнал больше, чем за всё время! – сказал я.

– Твою историю мы знаем, – кивнул Роланд, – так что завтра вечером жду откровений от вас.

Он по очереди показал пальцем на Таратора, Уршулу и Шута. Затем с сомнением вздохнул и, с некоторым запозданием, ненадолго показал на Сорняка.

За время нестрогого заключения в Орлиной крепости я успел отвыкнуть от ночёвок под открытым небом. Даже сытный ужин и тёплое одеяло не помогали уснуть. Всё-таки провалившись в дрёму, я, словно в бреду, то выскакивал в реальность, то вновь проваливался в сон. Мысль трансформировалась в сон, а затем, испытав мутацию, сызнова пыталась стать осознанной. Портал Хаоса, бесцветная магия, Белые жрецы летают, взявшись за руки, и у каждого в зубах бордовая роза, корка льда на озере трещит от ударов топора, и рубака этот – подо льдом, трещины расходятся мелкими нитями, словно паутина гигантского кругопряда, лёд, понимаю я, это печать, и из центра паучьей сети, куда трижды попал топор, сочится чёрная маслянистая вода.

Продрав глаза и кое-как усевшись, я посмотрел на серую в яблоках лошадь с благодарностью – тащиться пешком после изнурительной ночи не было никакого желания. Я вспомнил, как буквально наугад, зная только направление, шёл к Траектусу. А ведь на тот момент весь мой мир – четыре деревни, в одной из которых я даже не бывал. Дом, школа, двор Алисы. Так себе кругозор. Ещё лес. Интересно, а сейчас медр меня видит? Или его птицы так далеко не залетают? Да, лошадь это замечательно. В деревне у каждой уличной собаки кличка была, а тут, можно сказать, походно-боевой товарищ – и безымянный. Так как тебя назвать? Я посмотрел на «неспелые» яблоки на боках лошади и махнул рукой:

– Яблоня, – я встал и погладил лошадь по морде, – теперь тебя зовут Яблоня.

Вертевшийся поблизости Шут с серьёзной миной оценил:

– Лучше и не назовёшь. Хотя… можно Скалой назвать, она ж серая, или Копыто, у неё их вообще аж четыре штуки.

– Своего называй как хочешь, – поморщился я.

– А я и назвал, – пожал плечами Шут, – позвольте представить – Король.

– Мне у вас совета просить? Или сразу повеления? – голосом, полным благоговения, спросил я.

– Не переживай, даже если не спросишь – всё равно посоветуем.

В этом я не сомневался. Советовать все умели даже лучше, чем обещать. Больше всего человек любит есть, спать и советовать. А совет с критикой – и вовсе десерт.

За ночь трава, которую не успели слопать кони, стала вдвое выше. Плодородная, никем не занятая земля. Ни разноцветными рабами, ни свободными бесцветными. Хотя последнее время, после объяснений Белых жрецов, наших отцов и хранителей, я перестал чувствовать себя рабом. А может, я лукавлю и обманываю сам себя? И дело просто в том, что я в зелёной уважаемой касте, в самом центре радуги? Уже обдуманные мысли вновь залезали в голову, уверяя, что я упустил нечто важное.

– Я, значит, хотел и свою историю рассказать, – начал Сорняк.

Роланд заржал:

– Боишься до ночи не успеть?

– Я, значит, думаю, что будет интересно, а идти вроде скучно. Я, значит, тоже влюблён был.

Уршула покачала головой и провела ребром ладони по шее.

– И ты сам только сейчас это понял? – подхватил глумёж Шут.

– Да хватит вам, – осадил я друзей. – Вот чем Сорняк раньше занимался? До Стены?

– Делал надгробные памятники, – ответила Уршула.

– Правда? – я с трудом мог себе это представить.

– Я, значит, не хотел так, я так деньги зарабатывал, чтоб жить, вы поняли? Я, значит, эти выбивал, как их, эпитафии ещё, а она, ну любовь моя, их того, сочиняла, очень красиво, и сама красивая, поняли?

– Работа вас свела, – подвёл я промежуточный итог рассказа.

Сорняк с довольным видом кивнул, аж с коня чуть не свалился.

– И, значит, помогал ей, – зажмурился Сорняк, – она так смеялась, так смеялась, как этот, звенит который… вы поняли?

Мы кивнули.

– И, значит, её какой-то важный Зелёный обидел, и она, это, попросила сделать уродливый камень, большой, но я, значит, не понимал, что он уродливый, совсем. И эпитафию на нём написала, вот в ней я как бы сомневался, вот её я помню, да: «Мы скорбим, что ты жил так долго, отравляя мир своим присутствием». Поняли?

– А он умер? – спросил я. – Зелёный этот?

– Я, значит, не знаю точно, но вроде до сих пор жив…

– В то время точно жив был, – перебил я.

– Ну я, значит, из-за него и оказался на Стене, понял?

– А она?

– Я, значит, ничего же объяснить нормально не могу, а она наплела им с три короба, так и растак, и, пока они думали, сбежала куда-то. А виноватый нужен, поняли?

– Грустная история, – вздохнул я.

– И идиотская, – не выдержала Уршула.

– У этого Зелёного совершенно нет чувства юмора, – хмыкнул Шут, – я бы спасибо сказал. Подкорябал чего надо в эпитафию, а местечко уже забито, одной проблемой меньше.

Все опустили головы ещё ниже. Но вряд ли от печали. Мы двигались строго на юг, а летнее солнце жаркими лучами, как плетьми, разогнало хилые облачка. Деревья встречались так редко, что в тени каждого мы останавливались на пять-десять минут. Постоянно слышалось заклятие охлаждения Алгор, и следом звук вытаскиваемой пробки.

Уршула убрала куртку ещё с утра, а теперь в седельную сумку отправился и лёгкий свитер. Как всегда, мой взгляд приковала чёрная татуировка кинжала на правом плече.

Из травяного моря, сливавшегося с небом на линии горизонта, проступили тёмные точки. Я приложил ладонь козырьком – не помогло, затем зажмурил левый глаз и соединил большой и указательный пальцы. С непроходящей гордостью от собственного творения произнёс:

– Спугласс.

Как и в мыслеобразе, изображение резко наскочило на меня, и я рассмотрел дома. Ни людей, ни животных, ни дыма. По крайней мере, на первый взгляд.

– Селение, – через минуту констатировал Роланд без всякой подзорной трубы, – брошенное.

– К Стене рекрутировали? – спросил я и поморщился, поняв, что каждый знает не больше моего.

– Или, наоборот, идейный болтун всех в Аркус увёл, магами становиться, – пожала плечами Уршула, снова приковав взгляд к татуировке.

– Илисбежали вглубь Бесцветныхземель, – продолжил гадание Таратор.

– Ночевать рано, обойдём стороной, – решил я и сменил направление с южного на юго-западное.

Портал Хаоса находился между Стеной и морем, в сердце Бесцветных земель, и на сотни километров западнее резиденции некроманта Зота. Я ещё раз вспомнил нападение на Орлиную крепость. Скорее всего, бесцветные маги маршем, по прямой от резиденции Зота, добрались до Стены. А Орлиная крепость располагалась почти на самом востоке континента. Теперь понятно, как выбиралось расположение дворца Белых жрецов – это самая близкая точка Аркуса к порталу Хаоса.

– Селение брошенное, но не до конца, – доставая лук, сказала Уршула.

К ним, со всех восьми ног, приближались трое. Два человека и собака. У одного из них в руках было оружие.

– Попробуем оторваться, – сказал я, разворачивая Яблоню.

– А потом ночью ждать, что они придут знакомиться?! – возмутился Роланд. – У них собака! Вряд ли они потеряют след полдюжины коней!

– В галоп! – как можно грубее приказал я и хлопнул лошадь пятками.

Яблоня всего миг была удивлена поведением нового хозяина, а затем рванула вперёд. Остальной отряд, кто как умел, поскакал следом. Вскоре Роланд и Уршула поравнялись со мной. Ещё через минуту я оглянулся: Сорняк безнадёжно отстал, рискуя в любой момент принять бой в одиночку, Таратор прямо на моих глазах едва не свалился с коня.

– Яблоня, рысью, – сказал я. – Разворачиваемся.

Я, Уршула и Роланд вернулись немного назад. Шут уже остановился и повернулся к нападающим – страховал отставших. Таратор, с безумным взглядом, всё-таки совладал с управлением тёмно-коричневого коня, а может, это конь совладал с Таратором.

«Надо было сразу на них в подзорную трубу посмотреть», – мелькнуло у меня в голове, когда нападавшие приблизились. Оба человека – зомби, у одного на руке был синий браслет, у другого – зелёный. Третий мертвец – здоровенная собака, густая шерсть осталась только на морде и хвосте, всё остальное – сплошной ожог. Браслеты не светились и не были тусклыми – они мерцали, как свечи на ветру, словно Радужный жезл пребывал в замешательстве.

– Скуутум, скуутум, – наложил я заклятие щита на себя и на Яблоню.

Синий держал в руке длинный обломок меча. Я перевёл взгляд на побитое пращой лицо и выдохнул от омерзения и жалости: передние зубы выбиты, вместо правой брови – чёрная лепёшка, из щеки вырван кусок плоти. Никакого оцепенения Синий не испытывал ни от меня, ни от Зелёного напарника. Тот выглядел не так жутко. Из солнечного сплетения торчало полусгнившее древко обломанной стрелы. На лице застыло выражение столь глубокой задумчивости, что, казалось, Зелёный погиб не в бою, а во время написания книги. Длинная серая накидка, застёгнутая на десяток пуговиц, была бурой до самых колен, словно мага убил не меткий выстрел, а тяжёлые роды. В правой руке он держал наконечник стрелы. Зомби резко поднял мерцающее зелёное обручье и, мучительно пытаясь разлепить губы, прохрипел:

– С-к-х-х.

Высвобождающие слова не получились, но огненная стрела всё равно полетела в отряд. Далеко. Мимо.

«Глупая Радужная сфера!» – подумал я. Стрела пролетела хилая, словно её выпустил Фиолетовый маг. Такая не убьёт, но из боя выведет! И это зомби, которым никто не управляет! Я невольно зауважал Бесцветных магов, в частности – некроманта Зота.

Уршула пустила стрелу. Белое оперенье закачалось в пяти сантиметрах над обломанным древком. Свежей крови не появилось, а звук раздался, словно стрела воткнулась в дерево.

– Этих тварей только на куски рубить, – покачал головой Роланд.

– Илисвязать, – уточнил более гуманный Таратор.

Адверсартор пурус – заклятие против нежити и потусторонних сил, я разучил перед самым походом за Стену. Проблема в том, что отработать его возможно только в реальном бою. Шут, конечно, предлагал сделать мишенью Сорняка, когда тот говорит, или Уршулу с утра пораньше. Но факт оставался фактом – могло ничего не получиться.

Я слез с коня, боясь, что из-за движений Яблони могу промазать. Обгоревшая псина, заметив спешившегося, стремглав понеслась на меня без рычанья и лая. От этого жуткого, противоестественного молчания я почувствовал холодок в груди, на пояснице затанцевали мурашки. Хотелось обновить щит, а для надежности ещё и кокон-скорлупу наложить, но я чувствовал, что скуутум действует. Цель была меньше обычного и двигалась вдвое быстрее – пришлось подпустить близко.

– Фригус, – произнёс я.

Вмиг парализованная собака замерла в прыжке и рухнула, пропахав траву мордой и подогнутыми лапами. Животное, когда-то получившее страшный ожог, сковало льдом.

– Фригус, фригус, фригус, – подхватили Таратор, Шут и Роланд. Уршула добавила: – Фригус.

Синий упал сразу, а Зелёный умудрился наложить на себя щит – заклятие подействовало лишь с третьего раза. Сорняк, напуганный неудачным конным забегом, тоже спешился и навёл на врагов сразу две руки, забыв, что браслет опоясывает только левую. Я вспомнил, как он метал заклятия, когда защищал Орлиную крепость – всё косноязычие тогда испарилось, а сегодня Сорняк сплоховал: ни разу не сколдовал, даже щит забыл на себя наложить. Мог погибнуть.

Я наставил браслет на замершего Зелёного, полагая, что он самый опасный:

– Адверсартор пурус.

Заклятие сделало приличный глоток силы, но ничего не произошло. Я ещё раз сосредоточился на мыслеобразе: свет входит в чёрный сгусток, и начинает светить внутри него, медленно, лоскут за лоскутом, испаряя ткань тьмы и пробиваясь наружу.

– Адверсартор пурус, – повторил я.

Время для мертвеца на несколько секунд ускорилось в миллион раз. Кожа высохла, приобрела жёлтый оттенок, тело уменьшилось в размерах, появился гнилостный запах, исчезли глаза.

– Фу-у, – вырвалось у Уршулы. Весь отряд отпрянул.

Меня всего передернуло. Я направил браслет на собаку – теперь заклятие сработало с первого раза.

– Отдохни, – прижав два пальца к шляпе, сказал Роланд.

Я забрался на Яблоню и поспешил прочь.

Роланд нервничал. Заклятие требовало много сил, а первые две попытки провалились. Я хотел вернуться, но охотник за головами сосредоточился и всё-таки помог упокоиться и Синему зомби. «Молодец, – отвернувшись, подумал я, – для голубого браслета это предел возможностей». За спиной ещё трижды прозвучало заклинание игнис.

Смерч поравнялся с Яблоней. Лоб Роланда покрывала испарина. Он качнул головой назад и тихо сказал:

– Пепел.

Я кивнул:

– Спасибо.

Несколько минут все молчали, словно осознавали, что произошло. Бесцветные земли, зомби с браслетами из Аркуса, тление и сожжение.

– Я, значит, думаю, какой смысл защищать такой брошенный городок, вы поняли?

– После битвы отбились от отряда, а капля воспоминаний в мозгах осталась, вот и поселились в пустых домах, – уверенно сказала Уршула.

– Но ослушаться приказа мочить всех, у кого на руке браслет, они не могли, – добавил Шут. – И вообще, сколько ж в них магии засадили, раз они тут месяцами бродят!

– Нам такая сила и не снилась, – сказал я. И подумал: «Хорошо, что такого нет в Аркусе».

– Некромант Зот, – произнёс Роланд, словно объяснил всё.

«Чего ты умничаешь, – зло подумал я, – ты знаешь о нём столько же, сколько и все остальные».

– А зачем мы убегали, если ты всё равно собирался давать бой? – подливая масла в огонь, всё-таки возмутился Роланд.

– Мы на конях, они – пешком, если б это были не мертвяки, то наверняка сильно измучились бы! – словно тупице объяснил я. – Ты же охотник за головами! Тебе ли не знать?!

– Ух какой ты, Марк, – захихикал Шут, – надо тебе жертву помучить перед тем как прихлопнуть.

– Шутки шутками, а поработать есть над чем, – мрачно начал я, – был уверен, что я – худший наездник. Но Таратор и Сорняк переплюнули меня. Да и ты, Шут, со своим Королём так себе команда. – Я продолжал. – Почему-то я не услышал, чтобы каждый наложил два щита: на себя и лошадь – это первое, что нужно делать при любом намёке на опасность. А когда от кого-нибудь сбегаешь, кто может ударить в спину – колдуйте кокон-скорлупу!

Все как-то сжались, нахмурились, даже губы по-детски надули. Я едва не рассмеялся – они напомнили школьный фиолетовый класс, когда нас ругал Синий учитель.

– Каждый день будем учиться скакать галопом, разворачиваться, останавливаться. Очень хорошо останавливаться, полностью, чтобы не спешиваться перед каждым заклятием.

– Ещё стоит попробовать скакать в широкую линию, например для наступления, – встрял Роланд, – и гуськом – вдруг придётся улепётывать по узкой дорожке.

Я глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. Роланд самый опытный, и он, даже когда я был пленником и главным преступником Аркуса, был ко мне добр, вёз на любимом коне, не пихал кляп, ругался с напарниками, чтобы меня кормили и не били. Уже за это стоит его уважать. Да и сейчас он сдержался. Или он всё-таки хочет стать лидером отряда? Я мотнул головой: какая разница? Когда для меня это стало важным?