Читать книгу "Время дождей"

– А Ру?

Грач покосился на меня.

– Так ты не знаешь? Руперт Кимберли исчез в тот день, когда Совет заявил на площади об изъятии земель.

Я вспомнил тот момент. Кто-то выдергивает Ру из толпы (я полагал, что госпожа Кимберли, или кто-то из братьев Ру) и я теряю его из виду.

Мне казалось, что я знаю Ру с самого рождения и помню лишь два – три дня в жизни, когда рядом не семенил тощий мальчишка в льняной рубашке с мешочком цветных стеклышек на шее. Все эти два месяца я, не слыша новостей о Ру, тешил себя мыслью, что он успел сбежать со своей семьей в безопасное место.

– Что теперь будешь делать? – спросил учитель.

Я только пожал плечами. Я и в самом деле не знал.

– Возможно, отправлюсь на мануфактуры.

Арчер покачал головой.

– Я бы не советовал этого делать. По крайней мере, сейчас. Четыре семьи ищут тебя, чтобы истребовать согласие на отчуждение земли и закончить начатое. Мануфактуры сторонятся наших внутренних конфликтов, но есть и такие, кто первым донесет о том, что ты объявился. А есть и те, кто выкрадет и сдаст семье Ганн марок за сто.

Я обхватил колени руками и вжался в стул. По щекам сами собой побежали крупные капли.

– Вот что, – сказал учитель, взглянув на меня, – во вторую субботу приезжает посыльный с мануфактур. Он хороший человек и я передам через него записку твоей матери и отцу. А ты пока останешься здесь, отдохнешь и наберешься сил. Я буду помогать, сколько смогу, а потом мы что-нибудь придумаем.

Я кивнул. Учитель Арчер сообщит родителям о том, что я жив, а это самое главное.

– Я принесу тебе новые вещи и все, что тебе будет необходимо первое время. Приходить часто не смогу, потому еду придется экономить. Завтра принесу тебе чего-нибудь съедобного на пару дней и немного чистой воды.

Арчер поднялся и пошел к входной двери, прихватив с пола пустой мешок. Я окликнул Арчера, когда он был уже на пороге.

– Спасибо вам!

Он обернулся и ответил невеселой улыбкой.

Учитель Арчер приходил редко, иногда не появлялся по три – четыре дня, но того, что он приносил, мне хватало надолго. Я начал поправляться, вернулась энергия и любопытство, и я снова взялся за исследование дома; продолжил читать книги, найденные на втором этаже.

Однажды учитель Арчер сказал, что мне пора продолжить образование, раз уж у меня теперь так много свободного времени. К тому же, по его словам, я очень сильно отстал. Он принес кое – какие старые учебники, но я не нашел книг по земледелию и замерам, и по животноводству. На мой вопрос, учитель только сердито скрипнул зубами и промолчал.

– Ты должен научиться хорошо читать и хорошо писать. В нашем языке больше букв, чем я говорил вам в начальном классе. Точнее их двадцать шесть.

Я удивленно поднял брови и вдруг вспомнил те незнакомые символы, которые встречал в найденных здесь книгах. Учитель Арчер взял листок, нарисовал короткую вертикальную палочку, а затем пририсовал к ней еще две наискосок.

– Это буква называется «си». Мы все неправильно заменяем ее в некоторых словах на «кей», это неграмотно и не красиво. Смотри, а вот это «дабл ю».

Он объяснял и объяснял, намного интереснее и энергичнее чем в школе. Его глаза светились, и он переходил от буквы к букве, объясняя мне их значения. Я, будучи всегда уверенным, что в нашем алфавите не более девятнадцати букв, учился с не меньшим энтузиазмом. Только громкое урчание в моем животе заставило нас прерваться. Мы поужинали соленым мясом с сыром и кукурузным хлебом, при этом учитель Арчер почти не ел и продолжал объяснять, как пишутся те или иные слова. Я даже немного попрактиковался – благо в доме Клаусов было много чистой бумаги, которую я все-таки по обыкновению экономил.

Потом я рассказал учителю Арчеру, что немного читал сам, пока жил один, но почти ничего не понял. Я показал ему «Тома Сойера» и его глаза округлились, он бережно взял книгу из моих рук и погладил пальцем переплет.

– И что ты понял тут, – спросил он осторожно.

– Ну, то, что это было задолго до нас, до Конфедерации Ферм и даже до наших родителей. Тут жили такие же люди как мы, только у них было больше странных вещей. А еще тогда не играли в стрит…, – я осекся и взглянул на Арчера, но тот промолчал, – и озеро было несколько больше, а островок на ней даже имел название. Так все было, учитель Арчер?

Учитель кивал, плотно сжав губы.

– Продолжай, что еще понял.

– Скорее, что не понял. Куда все делось, учитель Арчер? Где городок, где эти люди? Я не помню ни у кого из наших семей фамилию Сойер. И что такое «пароход» и «церковь».

Учитель Арчер покачал головой и подумав некоторое время, осторожно сказал:

– Ты не должен был читать ничего из тех книг, что здесь нашел. Но если уж так вышло, то ты имеешь право знать. Зато уж путь домой тебе теперь точно закрыт. Ты понял все почти правильно, за одним исключением – ни тех людей, ни города, ни этой реки, ни многого другого никогда не было здесь. Это вообще не наш мир. Это Земля.

Незаметно наступил август. Второго числа этого месяца мы обычно отмечали День семьи. Отец готовил на костре огромного, купленного у семьи Линквуд поросенка и запах жареного мяса растекался по фермам, созывая гостей к праздничному ужину. Мы украшали выставленные во двор столы огромным количеством свечей, так, что было светло даже глубокой ночью. А дядя Глен приносил один за другим бочонки свежей медовухи. Было весело и можно было не ложиться до самого утра. Всё это было слишком давно и навевало грусть. Я смотрел из окна в ту сторону, где находился мой бывший дом, но его отсюда, конечно, видно не было.

Скрипнула дверь, и я обернулся. На пороге стоял учитель Арчер с толстой книжкой в руках. Он покосился на стол, где были разложены несколько бутербродов и кусок пирога.

– Чего не ел? – спросил он.

– Сегодня день семьи Китс, – пояснил я, – ждал гостей.

– А, понятно. Ну, тогда давай ужинать. Может, тогда занятия отложим?

Я отрицательно покачал головой.

Все предыдущие дни я много спрашивал Арчера о тех вещах, которые никак не мог понять. Но, увы, во многих вопросах даже учитель Арчер был плохим помощником.

– Я не помню Землю, Бен, я всего лишь обладаю знаниями по ней, не более. Я был совсем маленьким, когда мы попали сюда в наш мир, совсем растерянные и не помнящие почти ничего – горстка людей: мужчин и женщин, стариков, детей. Почти никто ничего не мог вспомнить, только обрывки воспоминаний, и сны. Нам было трудно, нам было страшно. Мне было десять, когда мой отец Лайонел Фокс построил новый дом на обломках старого, разрушенного неизвестной силой. А потом был тяжкий труд, непосильный труд. Мы пытались выжить, и у на это, как видишь, получилось. Но сны, Бен… Я вижу огромное зеленое поле, которое не кончается. Кажется, что можно бежать по нему сотни лет, и оно не закончится никогда. А на огромном небе множится звезда и заполняет все собой от горизонта до горизонта. Звезд так много, что свет от них освещает ночь, а одна из них, особенно большая восходит над горизонтом и светит мягким ровным светом. Красиво. Было ли все это или это только детские фантазии – я не знаю, но мне известно одно – Земля существовала и, возможно, существует до сих пор. Она огромна как тысячи наших миров. В ней сотни рек и сотни гор и мануфактур тоже сотни. Ну и ферм, наверно, тоже. И море конечно.

– А что такое море, – спрашивал я.

– Это как… Ну, в общем, это очень много воды.

– Как залить водой ферму Ганн.

– Нет, больше.

– Как два озера?

– Больше. Знаешь, Бен, давай не будем гадать, а просто представим, сколько воды может быть в мире в тысячи раз большем, чем наш. Там воды как в сотне озер. И людей там больше. У меня сведения есть из книг, что миллиарды!

– А что такое миллиард?

Учитель Арчер почесал затылок.

– Ну как бы объяснить. Это если бы все люди встали плечом к плечу, то они заполнили бы наш мир от края до края и еще и не поместились бы.

– Ого!!! – я пришел в ужас от такого сравнения, – как же их всех прокормить?

– Ну, на Земле, больше ферм, чем у нас.

– Там тоже есть конфедерация?

Учитель задумался.

– Да, можно и так сказать. Только они больше и называются государствами. Они настолько велики, что меньшее из них величиной с наш мир.

– Какие же у них тогда семьи! – удивился я.

А сегодня учитель Арчер молчал. Мы сели за стол, устеленный красивой шторой. Арчер повертел темную от времени вилку в руках, а затем сказал:

– Знаешь, Бен, я не забыл про твой День семьи. И у меня даже есть подарок. Надеюсь, что он тебе понравится, хотя он немного необычный.

Я торжественно поднялся из-за стола, довольно улыбаясь. Я надеялся, что это будет еще одна книга, желательно с иллюстрациями, хотя и от новой куртки я тоже не отказался бы. Старую я несколько раз неудачно зацепил за гвоздь. Но учитель Арчер, почему-то подошел к двери и, вздохнув, резко открыл.

На пороге стоял Курт. Курт Линквуд. Он стал выше и шире в плечах. На его обычно суровом лице светились радостью глаза. Некоторое время он смотрел на меня, а я смотрел на него. Линквуд! Сын человека, уничтожившего мой дом. Курт с которым я шел в опасный дом.

Мы молча смотрели друг на друга.

– Если тут ты, а не твой отец, значит ты все еще Курт, а не Линквуд младший, – сказал я.

Курт нахмурился, а затем улыбнулся косой улыбкой и протянул мне руку.

– Бен?

Я улыбнулся в ответ и сжал его ладонь.

– Здравствуй, Курт, здравствуй!

10. Северные земли

Экспедиция на север была секретной кампанией, но к концу марта о ней знали все жители Ферм без исключения. Не был секретом и состав экспедиции, возглавляемой Анри Ламбером – младшим братом главы семьи Ламбер, в него входили: Габриель Фокс, Нэд Хоффман и Курт Линквуд. Из всех участников экспедиции только Курт был добровольцем, остальные же были отобраны Советом из списка нейтральных граждан нейтральных семей.

Подготовка заняла чуть больше двух месяцев, в течение которых мануфактуры готовили по заказу Совета снаряжение, а Сам совет разрабатывал план опасной вылазки за пределы Конфедерации, уточнял маршрут и определял задачи похода.

Задачи, по сути, были просты: определить причины резкого похолодания, признаки которого неумолимо надвигались с севера, уточнить границы северной территории и площадь лесов (по результатам Совет мог высчитать, достаточно ли распространена флора для выработки необходимого количества кислорода и очистки воздуха от загрязнений, которые в избытке давали мануфактуры), определить масштабы размножения диких зверей на северных землях и возможность угрозы с их стороны для границ Конфедерации. Но была и четвертая задача, секретная, о которой, к слову, тоже знали все. Экспедиция должны была стать пробной вылазкой в лагерь врага. Совет жаждал узнать, остались ли на севере признаки присутствия безликих и насколько серьезны их силы. Происшествие в доме Клаусов частично отвечало на последний вопрос, но существовала и вероятность того, что похищение Кристи было отчаянным шагом вымирающих безликих напомнить о себе.

Случилось так, что экспедиция откладывалась дважды по разным причинам, а, наконец, отправилась на север, когда и власть на фермах и их границы были уже совсем другими.

Май в этом году был странным – холодным. Они стояли на мосту, недалеко от озера, одетые в теплые куртки с увесистыми вещевыми мешками за спиной. На плече у каждого висел на шнурке короткий арбалет и новенький монокль с улучшенной системой линз, а на поясе длинные ножи, способные рассечь и вдоль и поперек небольшое деревце с одного удара.

Долговязый Нэд стоял немного в стороне, его шея была обмотана широким теплым шарфом. Фокс был невысоким и сутулым, в общем, очень сильно походил на Грача, только моложе лет на двадцать. Он опирался на палку, что усиливало сходство с учителем Арчером. Анри получал последние наставления от Линквуда и отца. Они стояли рядом – старший и младший Ламберы и были невероятно похожи. Оба стройные с острыми чертами лица и слегка прищуренными глазами. Однако, сходство это было не только внешним. Курт знал Анри достаточно, чтобы понять, насколько идентичны они по характеру с отцом. Замени сейчас в Совете Ламбера старшего на младшего, никто и не почувствует разницы.

Курт застегнул куртку на двойной ряд пуговиц до самого горла и натянул на голову меховой капюшон. Карманы слегка оттягивали всевозможные припасы, которые лучше держать под рукой, а не в мешке: короткий нож, кремень, фляга с водой и немного сухого мяса. В нагрудном кармане лежал блокнот и угольный карандаш.

Остальные тоже начали проверять карманы, а Нэд задумчиво уставился на кусочек сухого мяса.

Озеро было совсем рядом. По холодной темной воде бежали гребешки, с севера на юг. Теперь с севера постоянно дул ветер и приносил пелену облаков, которая уже не развеивалась. Вдалеке темнел остров. А справа от моста блестели смолой новые ворота поместья Китс – нового владения семьи Ганн. Опоры нового моста, который должен был соединить два берега фермы, Ганн уже успели заложить, но еще не положили настил.

Курт вспомнил Бена, о котором уже неделю ничего не было известно. Он исчез сразу после собрания на центральной площади, как и его друг Руперт. Многие считали, что он подался на мануфактуры, а кто-то думал, что он пропал в неизвестных лесах за границами Ферм, был разорван дикими собаками или медведями или же утонул, пытаясь незаметно добраться к себе домой через озеро вплавь. Курт так не считал. Бен был смышленее, чем думали другие и рисковать собственной жизнью, покидая фермы, он не стал бы. А вот спрятаться где-нибудь вполне мог. Например, на безымянном острове.

Курт снова взглянул на остров. Сквозь лысеющий лес местами просвечивали скалы и холмы. сколько там можно продержаться, если научиться ловить рыбу и знать, какие растения можно есть? Неделю? Две?

Анри подошел к ним и махнул рукой.

– Идем!

Они не спеша двинулись вдоль ограды бывшей фермы Китс. Анри шел на два шага впереди, остальные следовали за ним, на ходу поправляя неудобные мешки. Забор тянулся справа. вдалеке виднелась крыша дома, а сразу за оградой сарайчик дяди Глена. Из трубы на плоской крыше уже не валил дым.

Но вот ограда кончилась. Перед ними были большие ворота в высоком частоколе, соединявшем фермы Китс и Колин – Фокс. Сразу за ними начинались неизведанные и опасные северные земли.

Граница сразу заметна и дело тут не в высоких воротах и частоколе. Земля за пределами ферм дикая, не тронутая подошвами сапог и плугом. Впереди высокая желтеющая трава до самого леса. Анри первым шагнул на чужую землю и пошел вперед, прощупывая траву перед собой тростью. Курт заметил, что никто и не подумал установить предупредительный знак, а, значит, экспедицию можно было смело назвать вторжением.

Шли не торопясь, в траве скрывались глубокие канавки и норы. они обогнули большой покинутый муравейник, который доставал Курту до плеча.

«Похоже на Фермы», – подумал Курт, рассматривая безлюдное сооружение. Он всерьез подумал о том, что если война не закончится к концу их похода, то вернутся они к такому же пустому поселению, как этот муравейник.

Периодически Анри останавливался и всматривался в близкий лес через монокль.

Группа продвигалась на север и с каждой минутой широкая и плотная полоса северного леса становилась все ближе. Ничто в этом маленьком мире не внушало большего ужаса и трепета, чем северный лес. Он был одним из самых больших лесных массивов на овале мира. Могучие дубовые рощи запада занимали лишь второе место, да и то, то тут то там на западе виднелись широкие луговые прорехи, а северный лес был густым и темным. По утрам оттуда ползли туманы, а последние месяцы – неумолимый холод. И все же северный лес давал жизнь. Кислород, которым дышали пять сотен граждан Конфедерации и Мануфактур, зарождался здесь.

Курт стоял и смотрел на плотную стену леса. Высокие сосны были неподвижны.

– Тут много хищников, – предупредил Анри, – держимся вместе и идём по тропам. Увидите медведя, отходите, не нападайте.

В лесу действительно водились медведи. Иногда они подходили даже к берегу озера, где охотились на крупную рыбу, но в границы Ферм не забредали никогда. Однажды Совет даже рассматривал вопрос о необходимости открытия охоты на них с целью сокращения популяции. Медведи без естественной угрозы могли бесконтрольно расплодиться и истребить все другие виды в лесу, а затем, от голода двинуться на Фермы. Но этот закон отложили, поскольку возникли более насущные проблемы – в тот год фермеры впервые почувствовали проблему истощения земель.

Лес обступил их. Тут было холодно и сыро, под ногами огромными изумрудными пятнами стелился мох, покрывая так же старые пни, стволы деревьев, кочки. Анри шел впереди, держа наготове арбалет. Изредка с земли вспархивала птица, заставляя настороженно замереть в поисках опасности. Но Анри на такие мелочи внимания не обращал. Только однажды он остановился, когда под ногами прошмыгнула змея и долго всматривался заросли папоротника. Пожалуй, змеи представляли большую угрозу, чем медведи, которых можно было заметить с безопасного расстояния. Однажды им показалось, что впереди они видят огромную бурую тушу, но это была всего лишь большая кочка, покрытая лишайником.

Справа открылся огромный и глубокий овраг, на дне которого тоже росли деревья, а в самой глубине журчала вода. А слева тропа поднималась на возвышенность. Деревья тут были реже, а земля почти голой, без вездесущего папоротника.

– Привал, – распорядился Анри и опустил на землю сумку.

Фокс развел огонь, а Курт выудил из мешка небольшой котел.

– Нужно согреть воду, – объяснил он.

Возражений не последовало. Становилось холодно и каждый мечтал о чашке чего – либо горячего, пусть даже просто кипятка.

– Воды не так много, – задумчиво произнес Анри.

– Не важно. Я наберу в овраге.

Анри на минуту задумался. Разделяться в незнакомом лесу было плохой идеей, но овраг был не так уж далеко К тому же, он тоже не отказался бы от кружки горячей воды.

– Возьми с собой Хоффмана и бегом.

Повторять дважды не пришлось. Курт подхватил котелок и через мгновение они с Нэдом уже спускались вниз по склону.

Склон оврага был не очень крутым, но и не настолько пологим, чтобы спускаться, не держась за стволы деревьев и корневища, выглядывающие на поверхность. Местами склон покрывала скользкая влажная трава, а где-то на ней выступал даже иней. Курт заметил, что при дыхании изо рта вырывается прозрачное облачко пара.

– Становится холоднее, – сказал он.

– Верно. Почти как перед рассветом. Хотя уже почти полдень. Думаю, для продвижения на север у нас слишком мало теплой одежды.

– Набьем подкладку мхом, – предложил Курт.

Вода журчала совсем близко, но ее скрывали заросли папоротника.

– Нэд, ты правда делал часы? – вдруг спросил Курт, когда они остановились передохнуть, держась за ствол дерева.

– Нет. Не правда. Я делал не просто часы, а очень хорошие часы.

– Я так и подумал. Отец считает, что из-за тебя мануфактурщики разорвали с нами договор об охране границ.

Нэд только кивнул. хотя еще месяц назад его приводили в бешенство такие вопросы.

– Все верно. А еще говорят, что я сделал это специально, потому что ненавижу Конфедерацию, ну или агент Неприсоединившихся, например.

Курт засмеялся.

– Если это так, то ты очень плохой агент.

– Ну почему? – флегматично ответил Нэд, – я же добился своего.

Курт покачал головой.

– Мне не верится, что из-за каких – то часов мануфактурщики способны отменить договор, которому не один десяток лет.

– Каких – то часов?! – воскликнул Нэд, но в глазах его была не ярость, а, скорее, насмешка.

Он залез в карман и выудил оттуда круглую металлическую коробочку.

– Посмотри на них, Курт, и скажи, что они не прекрасны!

Часы были великолепны. И верхнюю и нижнюю крышку украшала резьба по меди: карта фермы Хоффманов и здание совета под звездой с длинными косыми лучами. А под выпуклым стеклом неспешно ползли тонкие стрелки. Маленькие змейки обозначали цифры. На внутренней поверхности крышки была странная гравировка: имя владельца, а выше несколько кружком, соединенных тонкой косой осью.

– Что это, Нэд?

– Просто рисунок. Как тебе часы?

Курт с улыбкой вернул их владельцу.

– За такие я бы отдал четыре пастбища.

– Вот, то-то же!

Место долговязого Нэда было явно не в этом походе, и не на Фермах. Он был бы счастлив в маленькой мастерской на берегу Черного озера в мануфактурах, где соревновался бы сам собой в искусстве создания механизмов, раз за разом одерживая победу.

– Не думал перебраться на мануфактуры?

– Думаю каждую минуту.

На Мануфактурах со дня на день должны были появиться новые рабочие места. От гражданской войны на Фермах мануфактурщики только выиграли. Новый передел земель должен был дать более богатые урожаи, хотя и менее разнообразные, новые заказы на оборудование для вспахивания земли, возможно, и новый договор на охрану. А, значит, должны были появиться новые мастерские, а часть мастеров уйти в наемные дозорные. Ну и, конечно, оружие! Заказы Совета на оружие превзошли самые смелые ожидания мастеров.

Ручей обнаружился под самым склоном. Небольшой, скорее родник, который бил прямо из-под камня. Небольшое, в метр диаметром, озерцо просачивалось через каменную запруду и бежало узким ручейком вниз.

Курт набрал котелок и передал его Нэду.

– Подожди меня здесь. Я пройду вниз и посмотрю, что за запрудой.

– Ламберу не понравится, – сказал Нэд.

– А мы не скажем. Я вернусь через пару минут.

Не дожидаясь согласия Нэда, он побежал вперед, ловко прыгая по кочкам. Впереди, метров через сто, было видно, что овраг раздваивается, оставляя в середине высокий узкий холм. На дне правого ответвления клубился туман и слышалось журчание воды, а слева овраг сужался. На его крутом склоне зияла огромных размеров дыра, словно нора исполинского сурка. Подойти ближе мешали завалы старых веток и поваленных деревьев, но даже отсюда Курт слышал отчетливый свист засасываемого в гигантскую нору воздуха. В пещере гулял ветер, а значит, она имела выход на поверхность, как минимум еще один.

Если безликие и прятались в северных лесах, то явно скрывались в подобном месте от хищников и холода. И где-то в подобном месте они держали Кристи. Следовало непременно отправиться к пещере, но не сейчас. Вернуться он планировал позже, на исходе экспедиции, когда все подобные подозрительные места будут им обнаружены и отмечены на карте.

Курт вернулся к тому месту, где оставил Нэда, но не обнаружил его.

– Нэд! – негромко позвал он, но услышал шипение совсем рядом.

– Тише! Пригнись!

Нэд лежал в папоротниках за камнями, наблюдая за чем-то в глубине оврага.

– Что там, Нэд? – Курт присел рядом.

– Смотри сам.

В овраге царило абсолютное спокойствие. Ветер гулял наверху, а здесь не шевелились даже листья на деревьях, только на противоположном краю оврага за стволом высокой сосны явно различалось какое – то движение. Темная полусфера по показывалась из-за ствола, то исчезала, словно кто-то высокий высовывал и прятал голову. Выглядело это настолько неестественно, что становилось жутко.

– Отходим.

Нэд принялся быстро карабкаться вверх по склону, хватаясь за кочки и пучки травы, Курт следовал за ним, пытаясь сохранить в котелке остатки воды. На середине спуска он обернулся и вновь посмотрел на странное явление. На этот раз половинка лица, если это была она, больше не скрывалась, а просто скользила вверх и вниз вдоль ствола, изредка поднимаясь на высоту более трех метров.

Они выбрались на верх. Курт подошел к костру и молча водрузил на горящие бревна котел.

– Вас долго не было, – заметил Анри.

– Склон крутой, – пояснил Курт.

Ели они не спеша, зная, что после обеда сразу двинутся в путь. Фокс накидал в кипяток припасенных из дома трав и еще некоторое время они пили вкусный, но слегка горький настой. Он разливался по телу приятным теплом и заставлял забыть о холоде.

Курт вдруг почувствовал, как немеют ноги, а затем тяжесть в веках и легкое головокружение. Рядом у костра опустился на колени и замотал головой Нэд. Курт едва успел позвать на помощь, как провалился в глубокий сон.

* * *

Под вечер поднялся холодный ветер. Они медленно приходили в себя у потухшего костра, подползая ближе к еще тлеющим углям. Анри дотянулся рукой до котелка и перевернул его, вылив содержимое на землю.

– Все живы? Нэд!

– Тут! – Нэд сидел на земле, обхватив голову руками.

Курт попытался встать на ноги, но его еще шатало и сильно кружилась голова. Он облокотился на ствол дерева и замер, тихо постанывая от головной боли.

– Я здесь, – отозвался он, не дожидаясь вопроса.

– Габриель!

Тишина. Фокс не отзывался и по близости его тоже не было видно.

– Вот тебе и травки, – простонал Нэд, – вот тебе и нейтральная семья.

– О чем ты? – спросил Курт, понемногу приходя в себя.

– А о том! Что он нам подсыпал? Куда он пропал? Проверьте, все ли на месте.

Они разворошили мешки, сложив все в общую кучу, затем проверили остальные вещи. Все было на месте, кроме арбалетов и длинных ножей.

– Вот тебе и нейтральная семья…

Анри сидел возле вороха мешков, пытаясь продумать дальнейшие действия. Экспедиция пошла совсем не так, как планировалось. Уже в двух километрах от дома они потеряли все оружие и одного члена группы.

Нэд был в ярости.

– Отравить нас хотел! Хорошо, что я пил мелкими глотками, а не все сразу.

– Да угомонись ты, – сказал Курт, – если бы он хотел нас убить, расстрелял бы из собственных арбалетов. Похоже, что кто-то не хочет этой экспедиции, заставляет повернуть назад.

– Фокс?! Зачем?

– Не обязательно. Ты помнишь, что мы знаем о безликих. Они могут частично принимать облик других людей, хотя и не мгновенно. Возможно, что один из них прикинулся Габриелем Фоксом, чтобы войти в группу и повернуть нас назад.

Нэд замолчал. Это объясняло исчезновение Фокса, но не объясняло куда делся настоящий Фокс.

– Мы идем дальше, – сказал Анри, начиная упаковывать вещи.

Курт и Нэд переглянулись.

– Послушай, мы совсем без оружия, а дальше будет только опаснее. Не лучше ли повернуть обратно и вернуться позже.

Анри покачал головой и кивнул в сторону мешков.

– У каждого из вас в мешке была часть снаряжения для установки палатки, а среди них детали для складного короткого арбалета. Об этом, кроме меня, никто не знал. Папа хорошо готовил эту экспедицию. Арбалет понесу я, дежурить будем по очереди.

Он поднялся и закинул мешок за плечи.

– Выдвигаемся через пять минут.

Они шли через лес, пока не настала ночь. Нэд предложил заночевать на деревьях, привязавшись тросами, но Анри напомнил, что от медведей это не спасет, скорее напротив. Развели большой костер, способный отпугнуть хищников. Анри сжал в руках арбалет и накинул на плечи теплое одеяло.

– Дежурить буду я. День был тяжелым.

Ночь прошла в тревожном забытьи, а на утро, наспех перекусив холодным мясом, они снова двинулись вперед. Оказалось, Анри до самого утра не сомкнул глаз. Иней лежал на его одеяле серебристым налетом.

– Становится все холоднее! – сказал он.

Лес казался бесконечным, но отчасти потому, что шли они медленно, постоянно сворачивая на примыкающие тропы. Овраг справа от них стал настолько широким, что противоположный край уже не был виден за деревьями. Тропа шла вверх. Уже не делая привала, они шли вперед, надеясь к полудню выйти из леса. Курт отметил про себя, что лес все еще оставался огромным. В этом плане Совету не стоило опасаться. Вот только надвигающийся холод мог исправить это положение не в лучшую сторону. Успокаивало лишь то, что умереть от холода предстояло раньше, чем от удушья.

Впереди между деревьями образовался просвет, тропа пошла вверх по склону возвышенности, а через четверть часа они вышли на вершину огромного холма.

Лес колыхался за ними. Справа, километрах в трех от них был виден второй холм – противоположный склон оврага. А прямо перед ними не меньше чем на километр раскинулась серебристая равнина. Она лежала внизу и простиралась до самого близкого горизонта, где упиралась в серую стену пустоты, издалека похожую на пасмурное небо.

– Край мира, – произнес Анри и указал вперед арбалетом.

Жителям Ферм край мира всегда казался чем-то мифическим, не существующим на самом деле, хотя в его существовании и не приходилось сомневаться. Почти никто не видел его вблизи. Край скрывали высокие леса на севере, неизведанные пустоши и далекие дубовые рощи на западе, обширные владения Неприсоединившихся и кленовые леса на востоке и цепь холмов за мануфактурами на юге. Никто не подходил к краю близко, даже мануфактурщики, чьи мастерские ютились у холмов в паре километров от края мира.

И вот он раскинулся прямо перед ними во всем своем пугающем великолепии. Он не был просто стеной, скорее гигантским плотным и почти осязаемым ветром, закручивающим и оборачивающим воздух вокруг мира, словно мир был в центре огромной воронки. Тут на краю все время дул ветер, устремленный к Краю.

Безжизненная равнина, покрытая тонким слоем снега, ждала их внизу, метрах в семидесяти – настолько высоким был холм. На спуск ушло почти полчаса.

Курт натянул на голову теплый капюшон и пошел вслед на Анри, зачерпывая сапогами снег. Ветер становился все сильнее. Он пронизывал насквозь, кидал ледяную пыль и снег прямо в лицо. У большой скалы, словно огромный палец возвышавшейся в центре равнины, они присели, пытаясь хотя бы ненадолго уберечься от ветра. Анри достал из куртки маленькую фляжку и предложил остальным.

– Не хочу пить, – отозвался Курт.

– А я и не воду предлагаю.

Они сделали по глотку, а потом некоторое время сидели неподвижно, чувствуя, как возвращается тепло. Анри достал монокль и осмотрел горизонт, затем протянул его Курту.

Позади остался гигантский овраг. Отсюда он казался огромной долиной между холмов, на вершинах которых колыхался лес. Вдалеке у второго холма он заметил движение. Кто-то шел, согнувшись под порывами ветра, часто падая в снег и снова поднимаясь.

– Ждите здесь! – Анри поднялся и перехватил арбалет. Он торопливо направился в сторону, где брел через ледяную пустыню незнакомец, прежде чем Курт успел его остановить.

Порывы ветра подняли настоящую пургу. Анри скрылся из виду, а снег быстро замел его следы.

– Откуда же этот холод?! – ругнулся Нэд, пытаясь еще сильнее закутаться в куртку.

Курт осторожно выглянул из-за скалы. Край был совсем близко – огромный вихрь, несущий потоки ветра с востока на запад. Обгрызенный край мира упирался в пустоту, местами вдаваясь в нее острыми утесами. а местами и пустота узкими лагунами врезалась в край мира. Там на краю было еще что-то, кроме нескончаемого урагана. Курт посмотрел в монокль, но заметил лишь мерцание, быстро скрывшееся за налетевшей пургой.

– Идем, там что-то есть!

– Эй, Анри велел тут ждать.