Читать книгу "Время дождей"

«Повернись, Ру! Давай же, поговори со мной. Расскажи, что у тебя в голове».

Мальчик бежал, спотыкаясь о корни деревьев.

Бен засмеялся. Вспомнил, как учил его стрелять из арбалета мастер Марк. Раскрыл талант меткой стрельбы.

«Благодарить ли вас, господин мануфактурщик? Вы же не знали, что так вот все будет. Вы сейчас задыхаетесь от дыма там, на островке, вместе со всеми, а я тут, вспоминаю ваши уроки. И ваши, учитель Арчер. Где же вы все, когда так нужны мне».

Очень далеко, почти у самой воды Ру обернулся. Он смотрел на Бена, готовый в любой миг скрыться за деревьями.

«Я не герой, учитель Арчер. Я маленький мальчик».

Бен вскинул ружье. В стрельбе ему никогда не было равных, и расстояние вовсе не имеет значения.

«Я совсем не герой».

Выстрел.

16. Хроника

1 год Б.О.

– Вы же говорили, что все пройдет хорошо, в тестовом режиме при минимальной мощности генератора!

– Успокойтесь, Хоффман. Так и есть.

– А землетрясение?

Полковник смотрел на прыгающие стрелки приборов. Они ощутили сильный толчок несколько минут назад, но не поняли его природы. Электромагнитный экран, создаваемый гигантскими индукционными катушками, расположенными вдоль линии, образующей овал, большим диаметром в восемнадцать миль не мог вызывать сейсмических явлений.

– Да, это странно. Нужно посмотреть.

– Из Центра приказов не поступало! – напомнил Хоффман.

– Тут я тебе начальник. Поднимись по вентиляционной шахте и посмотри, что происходит. Я попробую связаться с Центром.

Хоффман влез в громоздкий костюм.

– Если тебя не будет четверть часа, отправляюсь за тобой.

Его не было дольше. Центр не отвечал, а подземные толчки, хоть и меньшей силы, следовали один за другим.

– Черт бы тебя подрал, Хоффман!

Полковник влез в защитный костюм и подошел к двери. Он вовремя заметил странный цвет окошка в шлюзовой двери, прежде чем успел ее открыть. За дверью плескалась вода.

– Это еще что такое!

Он оглядел комнату, заставленную мигающим оборудованием. Запасной генератор поля был на месте, продолжая вращаться, но сейчас вращение этих изогнутых восьмеркой стержней ускорилось втрое.

Полковник взглянул на дверь, ведущую к аварийному туннелю. Иного выхода не было.

После нескольких часов блуждания в темноте подземных коридоров, слегка подсвеченных аварийными лампочками, он выбрался на свет и тут же зажмурился от непривычно яркого солнца. Небо было белым с легким изумрудным оттенком.

– Что происходит?!

Внезапный удар швырнул его на землю. Это качнулась почва под ногами, небо заплясало и заискрилось множеством красок, а потом, словно раскаленный стержень вонзился в голову.

Он стоял на коленях посреди леса, и не помнил даже собственного имени. На нем был странный костюм, в котором было невероятно тяжело идти.

– Люди! Есть кто-нибудь здесь? Где я?

Он шел, пошатываясь, пока не дошел до поляны, за которой бурлила, накатываясь на берег, неизвестно откуда взявшаяся вода. Она поднималась все выше, и потоки ее бежали с запада. Возвышенность уже превратилась в остров.

Полковник вдруг понял, что идти становится невозможно. Опутывающие костюм защитные стержни больше не были пластичными, они рвали ткань костюма на каждом шагу.

– Ну, уж хватит!

Он дотянулся до застежки сзади и рванул ее вниз. Через открывшееся в костюме отверстие он пролез наружу и упал прямо в воду. Река поднималась, вода уже почти доходила до коленок безвольно замершему костюму. Полковник застегнул его обратно, чтобы не дать воде попасть внутрь (вдруг костюм еще будет нужен!) и побежал, почти не четвереньках к захлестывающим берег волнам.

Он плыл вперед, барахтаясь в безумном потоке, видя, как сзади наступают все новые и новые волны. Впереди маячил высокий холм.

Несколько раз он с головой уходил под воду и видел только мутную пелену грязной воды перед собой, а потом силы стали покидать его.

Он не помнил, кок оказался на берегу, но его явно вытащили сюда и оттащили подальше от беснующейся воды. Рядом сидели трое: мужчина лет сорока, девушка и маленький ребенок, смотрящий на него большими глазами.

– Спасибо! – прохрипел полковник. Во рту было полно песка.

– Кто ты? Где мы? – спросил незнакомец.

– Я не знаю, – сказал полковник, озираясь. Словно все стерли из головы. Последнее воспоминание – костюм и изумрудное небо.

– Понятно. Ну, а имя то у тебя есть?

– Да. Глен. Меня зовут Глен.

18 год Б.О.

– Кажется, все собрались.

– По крайней мере, все, кто хотел прийти.

В большом трехэтажном помещении, ранее использовавшемся как военный склад, было достаточно месть, чтобы вместить сто пятьдесят мужчин и женщин.

Ганн взял слово. Его молодое лицо казалось старше и почти незнакомым в свете принесенных членами собрания огарков свечей.

– Думаю, никто не будет возражать против того, что нашей основной задачей сейчас является – выжить. Мы прекрасно понимаем, что при наших возможностях, мы не в состоянии вернуться домой. Все, что мы имеем – маленький мир в восемнадцать миль длиной и несколько уцелевших ферм. Мы должны здесь и сейчас определить наш путь, по которому мы пойдем в будущее.

– Если оно у нас есть! – выкрикнул человек с длинными черными волосами с первого ряда.

– Это зависит он нас. Мы не должны забивать головы детей пустыми обещаниями вернуться домой, мы должны скрыть всю информацию о том, что было до катастрофы. Пройдет время и все забудется. Даже книги, если таковые найдут дети, будут для них бесполезны. Мы упростим письменный язык, мы перейдем на другую систему счета (я предлагаю метрическую, поскольку каждый из нас с ней уже знаком). Мы изменим шкалу времен. Передвинем ее на пятнадцать лет, чтобы создать путаницу. Предлагаю установить сегодня не третий, а восемнадцатый год со времен катастрофы. Все вопросы детей о событиях этих дней должны оставаться без ответа!

Человек с длинными волосами рассмеялся в голос.

– Вы сознательно возвращаете нас в средневековье, Ганн! Весь опыт веков как хлам отправляется на свалку знаний.

– У тебя другие предложения, Клаус? Может быть, ты знаешь, как нам выжить иначе? Земля, скот, урожаи – вот что должно занимать наших детей. Иные знания опасны!

Клаус встал. Он был высоким и худощавым.

– Нет, Ганн, в этом я участвовать не буду. Я приму ваше решение и дети ваши не услышат от меня ни слова, но я клянусь, я восстановлю все утраченные знания и если не я, то мои потомки вернут нас домой!

19 год Б.О.

Темный северный лес колыхался под порывами ветра. Человек в плаще и шляпе с короткими полями стоял в тени дерева на краю оврага. Позади горели огни ферм, возвышались недостроенные северные ворота.

На дне оврага мелькнула тень, затем нечто крупное на четырех длинных конечностях стремительно приближалось, с каждым шагом становясь все меньше и теряя сходство с гигантским пауком. В десятке шагов от незнакомца в плаще, он уже передвигался на задних конечностях плавной пружинящей походкой.

– Здравствуй! – низким глубоким голосом поздоровалось существо.

– Здравствуй безликий.

– Значит, так вы нас теперь называете, – широкий рот существа растянулся в улыбке, обнажив ряд маленьких острых зубов, – впрочем, не имеет значения. Вы пришли поговорить? Я слушаю.

– Меня зовут Арчер и вам нужна моя помощь.

Безликий молча покачивался в трех шагах от Арчера. Он был намного выше, а руки его напоминали тонкие прутья.

– Я слушаю.

– Вы что-то ищете на фермах. Я слежу за вами уже несколько месяцев. После резни, устроенной вам два года назад, за вами охотятся, хоть и побаиваются. Вы сильны, но вас осталось мало. И при попытке проникнуть за эти ворота, – Арчер кивнул в сторону забора, – первая же пуля разнесет ваши головы.

Безликий кивнул, слегка согнув тонкую длинную шею.

– Ты прав. Нас осталось мало. Мой брат, охраняющий нашу машину перемещений далеко отсюда, и я, но я этого хватит…

– Не хватит. Вы проиграете. А я могу помочь.

Безликий молча ожидал.

– Да, могу, – с запалом произнес Арчер, – я отыщу, что бы вы не искали, и принесу вам в обмен на одну услугу.

Безликий согласно кивнул.

– Можешь не продолжать. Да, мы можем перемещаться между мирами вдоль оси. Мы открываем окна в странные миры: холодные и раскаленные, болотистые и засушливые, населенные и пустынные. Да, это дает большую власть, доступ к невиданным ресурсам и возможностям. И все это вы хотите для себя?

– Именно!

Безликий улыбнулся.

– У нас с вами разные цели. Мы хотим лишь вернуться домой, в свой мир, а потом на свою Землю. Такие же, как вы жаждут власти над тем, что не в силах осознать, строят империи, лезут все выше. Конечно, мы научим вас всему и отдадим часть своих устройств и технологий, как только получим то, что ищем. А дальше, решайте сами, мы уже будем вне гиперпространства, оставив его вам для развлечений.

– Значит договорились?

– Один вы не справитесь.

– Я буду не один. Есть человек, который поможет мне в поисках, нужно лишь его немного заинтересовать. Разыщите книги, карты, чертежи, атласы – все, что сможете найти по старой Земле, а я поговорю с одним хорошим человеком!

37 год Б.О.

Стук в парадную дверь едва не перебудил всех в доме, только Клаус еще не спал, хотя было далеко за полночь. Он отозвался от бумаг, потер ладонями глаза, и побрел открывать замок.

– Арчер?

– Я войду?

– Не ожидал тебя так поздно.

Он пропустил его в дом и закрыл за ним засов. В глубине дома послышались шорох и детский плач.

– Мне следовало зайти утром, – сказал Арчер, косясь на разбросанные по столу бумаги Клауса, – но это не терпит отлагательств.

– Да, конечно, – рассеяно пробормотал Клаус.

Арчер сел в кресло и поставил на колени портфель.

– Я был в запасном командном центре. Эта дура Ли навела меня на мысль со своей «водичкой бессмертия». И знаешь, что я там обнаружил? То, что ты побывал там до меня. И продолжал бы ходить снова, думая, что я не знаю. Я там нашел твои очки, заметки, тапочки. Продолжать? Ты умница, Клаус, вот только мне следовало сказать, что ты нашел его. Как долго, Клаус?!

Он перешел на крик.

– Я не понимаю, – Клаус шарил за спиной в поисках кочерги, но ее не было. Ничего не было, он хватал руками пустой воздух.

– Прости, Арчер.

– Прощу. И мои друзья простят, если вернешь катушки с записями.

Клаус прикрыл лицо руками.

– Арчер, ты не понимаешь! Нельзя это им отдавать. Попытка вернутся на Землю, может уничтожить нас всех! Скорее всего, так и будет, я провел кое – какие расчеты…

– К черту твои расчеты! Где катушки, Клаус?!

Арчер выудил из портфеля револьвер. Точно такой, как тот, что Клаус видел в запасном командном центре.

– Арчер!

– Ты обманул меня, Клаус.

Когда в раскрытые двери дома ворвались трое, было уже поздно. Ганн присел над распластанным на бумагах трупом Клауса, потрогал вену на шее.

– Если бы городовые сообщили раньше, мы бы схватили убийцу.

– Думаете, безликие? – спросил Линквуд.

Ганн покачал головой.

– Нет. Это кто-то из своих. Клауса никто не любил, но не до такой же степени! Звери!

Он окинул взглядом сотни исписанных листов, устилавших стол и полы вокруг.

– Все это огромный труд, но представляющий большую опасность.

– Ганн!

Из темной комнаты вышел Китс с малышом на руках. Тот уже стал, но его личико еще было красным от слез и крика. К ноге Китса жалась маленькая Лиза.

– Она спряталась в подвале сама и спрятала малыша. Убийца не успел до них добраться, услышал городовых.

Ганн присел возле них, погладил по волосам испуганную Лизу.

– Остальные?

Китс сокрушенно покачал головой. Все мертвы.

– Значит, вот что. Фермы Клаусов никогда не существовало. Бумаги сжечь, дом заколотить, Клауса, его сестру с мужем и Маришу похоронить! Земли мы разделим между соседними фермами, а дом со временем разберем. Или используем как сарай. Лиза еще маленькая, отправьте ее на мануфактуры к своим родственникам, Линквуд, только дайте ей другое имя и фамилию. Келли, например или Джоди.

– А малыш?

Ганн долго смотрел в маленькое спящее личико.

– Китс, ведь у вас с супругой совсем нет детей.

– К сожалению, да, – тихо сказал Китс, – но врачи с мануфактур, возможно…

Ганн кивнул и протянул маленький сверток с тихо сопящим малышом.

– У тебя есть сын, Натан. Вы родили его месяц с небольшим назад на ферме.

Китс долго смотрел на завернутого в одеяльце малыша, который морщил нос и порывался чихнуть во сне, а затем улыбнулся.

– Я назову его Бенджамин. Бенджамин Китс.

50 год Б.О.

– Вот он, смотрите!

– Точно, это он!

Повсюду таял снег и тек ручьями в долину. Серая стена пустоты тихо гудела и несла потоки водяного пара от востока к западу, где скоро обещал пролиться дождь, ровная, словно и не было в ней зияющих окон в ледяной и водный миры.

На самом краю мира стоял остов странной машины, раскуроченной ударом тяжелого камня. Под останками машины лежал человек.

– А ну – ка взяли!

Четверо мужчин подняли его тело из холодной лужи. Курт слабо пошевелился, не открывая глаз.

– Живой! Испугал ты нас, приятель. Эй, несите его в лагерь. Потом переправим домой.

Они уложили его в палатку на мешки с сухой травой, влили в приоткрытый рот несколько ложек отвара.

– Нужна перевязка. У него ребра сломаны и пальцы на руках. И, похоже, он отморозил ноги.

Курт приоткрыл один глаз и шевельнул пересохшими губами.

– Да, ты живой, – улыбнулся Марк, – скоро отвезем тебя на мануфактуры подлечиться. Там много раненых, так что будет не скучно. Положим рядом с сестрой и этим ее здоровым болтливым приятелем.

Курт улыбнулся краешком рта.

– Да, обхохочешься. Мы искали тебя с того времени, как все закончилось. Керн убит, Арчер убит, безликий убит. Люди Керна тоже, почти все. Скоро будет большой суд над заговорщиками, но ты там не будешь и ничего не увидишь. Ты будешь пить отвары и лекарства, и слушать нытье Ллойда Ганн про сломанную руку.

Курт снова шевельнул губами.

– Понимаю, – сказал Марк, – да, мы нашли его. Бен сейчас с родителями, но пока его лучше не трогать. Немного не в себе мальчик. Мы подозреваем, что это он устроил бойню на холме. Сорвался, со всяким бывает. Ничего, он уже дома, время все лечит.

Курт попытался кивнуть, но провалился в теплую уютную пустоту.

51 (36) год Б.О.

– Отличная трость, Линквуд!

Курт улыбнулся и повертел в руках набалдашник с гравировкой. Своей тростью он гордился – лучшая работа Марка, который помимо арбалетов делал еще и трости. Хорошее дерево, лак, металл с аккуратно вырезанными на нем инициалами. С тростью он почти не хромал, а без нее вдруг начинал, словно совсем недавно получил перелом. Джоди говорила, что это пижонство, а он напоминал ей о ее выборе жениха и спор прекращался.

На ступенях здания Совета он немного задержался, окинул взглядом знакомую площадь. Тут снова теснились лавки, и мануфактурщики выторговывали у фермеров свеклу послаще за гвозди и глиняные горшки. А рядом со зданием школы появилась новая пристройка – учеников в этом году очень много, а классов будет целых семь. Видимо, скоро потребуется новое здание.

– Опоздаете, господин Линквуд! – окликнул его городовой.

– Без меня не начнут.

В зале Совета было людно. Кроме глав семей тут сидели и представители безземельных и мануфактур и даже один от изрядно поредевшей неприсоединившейся фермы.

– А вот и господин председатель. Начнем, пожалуй.

Секретарь кратко зачитал повестку дня. Курт осматривал зал. Все осталось прежним и в то же время заметно поменялось. Совсем недавно они были на грани уничтожения, доведенные до этого в большей мере неправильными действиями Совета, ошибками властвующих семей, чем угрозами извне. Отныне все семьи были представлены, и даже Колин отдельно от Фокс. Что-то не поделив, эти две семьи снова разделились, отгородившись друг от друга огромным забором.

– Вопрос безземельных, – объявил секретарь, – семья Ганн Ламбер предлагает установить период в два месяца, в течение которых каждая безземельная семья может определиться сохранить ли ей свой статус наемных работников у своего Семейства или перебраться на свободные земли Заставы с обязательством не занимать новых площадей под посевы. Прошу голосовать.

Подняв вверх набалдашник трости, Курт задумался о своем. Все так быстро забывалось. И жизнь возвращалась в прежнее русло. За ушедшими участниками войны и стариками пришли новые малыши, пашни снова распаханы, а договоры обновлены, работают мануфактуры, а лучший мед все еще у семьи Китс.

Однажды он наткнулся на него на рынке. Бен закидывал в телегу пустые фляги.

«Привет».

«Курт! Я тебя сразу не узнал. Новый костюм».

Они обнялись.

«Давно не заходил».

«Мед», – уклончиво пояснил Бен, – «сезон закончится, зайду».

«Хорошо бы».

Они постояли еще немного, потом Бен засобирался домой.

«Эй!» – окрикнул его Курт, когда тот почти уже скрылся за поворотом, – «все теперь будет отлично».

Бен улыбнулся и помахал рукой.

«Заплачено», – добавил Курт ему в след.

– Вопрос второй, – вывел его из раздумий секретарь, – экология. В результате экспериментов безликих с гиперпространством из открывшегося окна в другой мир к нам хлынуло большое количество воды. Благодаря действиям Курта Линквуда, – секретарь едва заметно поклонился председателю, – катастрофа была предотвращена, но в наш мир попало очень много воды, к счастью, пресной. Со временем большая часть воды ушла под землю, но затопленными еще остаются огромные пространства. На западе мира погибло много деревьев, луга превратились в болота. Нам совершенно необходимо восстановить лесной фонд, чтобы восполнить запасы кислорода в атмосфере. Предлагается высадить леса на территории между южными границами Конфедерации и Мануфактурами до Черного озера.

Единогласно.

– И еще два вопроса на сегодня. Точнее, два ходатайства к Совету. Прежде чем их рассмотреть, я напомню, что образовательная программа, принятая Советом семей в восемнадцатом году отныне отменена. Принято решение восстановить утраченные знания и освоить технологии, оставленные безликими. На это уйдет много лет, но не будем забывать, что от этого зависит наше будущее. Угроза сохраняется. Один из безликих так и не был найден. К тому же, не стоит забывать и об оставшихся в своем мире безликих, которые, вероятно, ищут своих собратьев. В связи с этим мы рассматриваем ходатайство Ричарда Ганн о назначении его директором начальной и высшей школ Конфедерации с правом преподавания.

Совершенно седой Ричард Ганн с улыбкой поклонился Совету. Никто не был против, тем более что, после ухода Корвина, школа уже почти год была без директора, а новые программы обучения нужно было реализовывать.

– И второе, – секретарь покосился на Курта, – ходатайство от председателя Совета семей Курта Линквуда о сложении с себя полномочий и назначении в совет его преемника Патрика Линквуда.

Курт покидал совет с улыбкой на лице.

В дверях он столкнулся со старшим Ганн, уступившем ему дорогу. Они синхронно поправили шляпы и взялись за трости.

– Чем же ты займешься теперь, Линквуд? – спросил Ганн как будто, между прочим.

Курт улыбнулся.

– Буду сажать деревья.

63 год Б.О.

Здесь не было ветра, но по зеркальной поверхности ручья бежала мелкая рябь. Здесь вообще не бывает ветров. Они бушуют наверху, на другой стороне мира, а тут тишина, шелест травы и листьев на деревьях. На холмах ютятся несколько домиков, а в долине ржавеют устройства хозяев, которые сюда уже не вернутся.

Девушка бежит по траве и ведет за собой упирающегося юношу.

– Ну что еще там?

– Посмотри, посмотри! Ты должен это увидеть. Я заметила совсем недавно, но решила, что мне показалась, а теперь уверена.

– Да что там?!

Они подбежали к старому телескопу.

– Ну, смотри!

– Надеюсь, не из-за какой-нибудь ерунды отвлекла меня!

Девушка улыбнулась и потрепала его по вечно взлохмаченным волосам.

– Какой же ты брюзга, Ру, хоть и молодой совсем.

Он не ответил. Он смотрел в телескоп и не верил своим глазам.

На самом юге мира, который висел над их головами кронами молодых деревьев, на много километров была выведена фраза: «Привет, Кристи».

Конец.