Читать книгу "Время дождей"

Бен обернулся. Местность вокруг напоминала неглубокий песчаный овраг, тянувшийся справа от озера. «Тут была река», – догадался он. Высохшее русло ползло прямо к краю мира, до которого оставалось не больше пары сотен метров и обрывалось трещиной в земле, косо и под наклоном пересекавшей русло. Они нырнули туда и сразу оказались в невысокой, но протяженной пещере, дно которой покрывал толстый слой песка. Когда-то бурный поток воды врывался сюда и исчезал в глубине, пока не нашел другое русло. Видимо, после катастрофы целый пласт земли поднялся в этом месте, и река послушно нырнула под него, а, значит, тут есть и подземные ходы, уже не заполненные водой.

– Пёс бы вас побрал, Арчер, с вашими идеями! – выпалил Курт, кидая себе под ноги полупустой мешок.

Господин Арчер вздрогнул и открыл рот для встречной тирады, но Курт уже скрылся в темноте пещеры.

– Простите его, господин Арчер, – сказал Бен, подойдя к учителю, – ему здорово досталось.

Арчер сухо кивнул.

– Нужно идти. Будет погоня.

Пока мягкий свет продолжал литься из расщелины, они не зажигали факелы, но вскоре их обступил совсем плотный мрак. Откуда – то из глубины пещеры доносился протяжный и оглушающий рев. Это подземный ветер свистел в огромных туннелях, принизывающих весь их маленький мир с запада на восток.

13. Бен и изнанка мира

Перед нами лежала каменистая равнина, изрезанная сетью глубоких трещин, в которых чернела стоялая вода. Скалы, острые как ножи дяди Глена, хаотично громоздились друг на друга под низким серым небом. В воздухе висел затхлый запах протухшей воды и сырости, источаемый покрытыми бурым мхом валунами.

Мы стояли на большом камне на самом краю огромного озера и смотрели вдаль. Мелкий, но широкий ручей бурлил под нами и собирая свои воды, резко уходил на север, а там, насколько было видно, проваливался в котлован и уже двумя потоками вновь сворачивал к юго-западу, огибая огромную черную скалу.

Над безжизненной землей нависли низкие серые тучи.

– Я уже был здесь, – сказал Курт, – значит все это мне не приснилось. Не прямо здесь, конечно, севернее. Та же пустота, те же скалы и затхлый воздух. Добро пожаловать на изнанку мира, господа.

Тяжелее всего было осознать, что это безжизненная долин перед нами – тоже часть мира, а привычные фермы, леса и озера прямо у нас под ногами под километром прочного камня.

– Нужно идти вдоль ручья, – сказал Арчер, указывая палкой на южный, менее изрезанный трещинами берег.

Я шагнул вперед, но Курт остался стоять. Он снял с плеча мешок и опустился рядом с ним на холодный, но сухой камень.

– Думаю, следует подождать здесь, – сказал он, смотря мимо нас на близкий горизонт, – вряд ли нас будут искать тут, на обратной стороне мира. Многие вообще сомневаются, что она существует, не говоря уже о том, чтобы пытаться на нее проникнуть. И если уж мы здесь, то почему бы просто не переждать и не попробовать найти другой выход из пещер к Фермам, ну или, по крайней мере, просто в наш мир.

– Сидеть и ждать пока нас найдут и пристрелят? – Арчер сверкнул глазами и стремительно преодолел расстояние между мной и Куртом, насколько позволяла больная нога. Мне показалось, что Арчер вот – вот схватит его за грудки и, как следует, встряхнет, но, видимо, учитель трезво оценивал свои силы. Он просто нагнулся за ним, гневно стуча палкой по гладкому камню, – нет, Курт, кроме тебя и твоей сестры, есть еще Бен и я, и мы не собираемся…

– Вы можете спокойно идти дальше, – невозмутимо ответил Курт, – и если вы, Арчер, абсолютно уверены, что там (Курт неопределенно махнул курой в сторону горизонта) абсолютно безопасно, а также есть уютный и обустроенный проход к Фермам, то я вас не задерживаю не секунды.

Лицо Курта не выражало ничего, ни злобы, ни страха, ни отчаяния и это пугало больше, чем запустение, царящее вокруг и даже вооруженные люди Алена. Я вдруг понял, что Курт больше не последует за нами, поскольку больше не верит нам, не верит учителю.

– Если у тебя есть более удачный план действий, выкладывай, мы с удовольствием послушаем! – кричал Арчер, все так же постукивая палкой по валуну.

– Как же так, – усмехнулся Курт, – ведь мы обычно слушаем только вас. Мы многого добились, благодаря вашим идеям.

Курт кивнул на голые бурые валуны.

– А, значит, ты, Курт, знаешь, как решить все проблемы!

– Я просто хочу найти сестру!

Я отвернулся от них и осмотрел южный берег. Спуститься к нему можно было в сотне метров от нас, там, где бурлящий поток уже не был таким глубоким и стремительным. Обогнув это странное озеро, мы могли выйти к каменистому, но относительно пологому берегу. С юга к реке тянулся бурый гребень острых скал, за которым можно было укрыться, а за ним еще более высокий гребень, скрывающий от нас то место, куда тек ручей. Я не предполагал, что люди Алена будут преследовать нас, скорее всего они потерялись в лабиринтах пещер и, решив, что мы выбрались раньше их, рыщут сейчас по лесам и скалам у поселка. Но, возможно, был прав и Арчер. Всегда оставался шанс, что вооруженная шайка вынырнет из пещер. После нашего побега, я не был уверен, что они намерены вести с нами переговоры, учитывая, что нашим единственным оружием является посох Арчера.

Мне хотелось верить, что в Курте говорит усталость и злость, но вовсе не решимость покинуть нас. Он все еще был плохим стрелком и неважным переговорщиком, однако дальнейший путь без него я представлял себе с трудом. Курт всегда был упрям, однако большую радость мне доставляло наблюдать за их перепалками с Ллойдом. Спор с учителем был более чем неуместен сейчас.

– А что если там, – Курт снова махнул рукой в сторону реки, – ничего нет? Тут вам не леса, Арчер! Тут голые камни – ни еды, ни места для ночлега. Утром эта долина станет куском льда.

Курт многозначительно потрепал полы потертой тонкой куртки.

– Утром мы сами можем стать кусками льда, – произнес я, как можно спокойнее, – ты прав, Курт, нам нужно вернуться в пещеры, но не в эти.

Курт молча смотрел на меня с полуулыбкой, не обещающей ничего хорошего, но я продолжил:

– Курт, даже если мы заблудимся там и останемся в недрах мира навек, у нас будет масса времени для споров.

Курт вдруг рассмеялся, неожиданно и громко. Он смеялся, вытирая грязной рукой слезы, и не мог остановиться. Я вдруг обнаружил, что тоже смеюсь, медленно оседая на камни. Курт пытался что-то сказать, но получались только булькающие невнятные звуки, как, впрочем, и у меня. Арчер некоторое время смотрел на нас, а потом стал медленно, тяжело опираясь на палку, спускаться с высокого валуна.

* * *

Повсюду царил хаос и страшное запустение. Скалы сменяли собой другие скалы и с каждым разом они были все выше, а пройти между ними становилось все сложнее. Поначалу казалось, что тут нет ничего, кроме камней и бурого мха, но один раз я спустился к реке и заметил траву и ростки каких – то неизвестных мне растений прямо у воды на каменистом берегу. Я позвал остальных.

– Ручей приносит семена и немного почвы от пещер, а туда их, возможно, задувает ветер, – объяснил Арчер.

Пока жизнь была только возле ручья, но со временем она неминуемо распространится дальше, на скалы и голый камень равнин, покроет гранит тонким, поначалу, слоем почвы, травой, кустарником и цветами. Через сотни лет тут появятся первые леса и распространятся на всю обратную сторону мира. Возможно, однажды и здесь будут жить люди, ходя вниз головой по отношению к другим фермерам и по этому поводу придумают немало шуток. Интересно, как их будут называть. Возможно – «обратники» или «изнаночники». Но пока тут была только серость гранита.

К полудню мы вышли на ровное плато. В мире под нами, на Фермах, была глубокая ночь, и потому сильно клонило в сон. Лишь Арчер еще держался, вдохновленный неизведанными землями, он спешно зарисовывал наш путь в свой видавший виды блокнот. Солнце едва проглядывало сквозь плотные облака, предвещая прохладный день и, возможно, дождь. Отсюда открывался прекрасный вид: долина казалась вогнутой чашей, рассеченной на две неровные части широкой извилистым ручьем. На северо-западе тянулись к низким облакам и почти задевали их две ровные вершины одной большой горы. Ручей здесь сильно изгибался на север, его берега покрывали странные мелкие растения, многие из которых Арчер так и не смог распознать. Трава успела отползти от берегов на многие метры и сейчас усеивала почти весь полуостров, образованный речной петлей, пучками торчала из-под камней, там, где начала зарождаться почва, из расщелин в скалах. Над нами нависли зубчатые скалы. Арчер скинул мешок, знаменуя привал, и вынул оттуда несколько сухих поленьев и веток. Не удивительно, что его мешок казался таким огромным.

Нам удалось развести скудный костер не без помощи листа бумаги из драгоценного блокнота учителя. Поленья радостно затрещали, подбодренные сухими ветками, и просили еще собратьев, но тут вряд ли можно было найти сучья для костра. Мы сидели вокруг поленьев, неумолимо превращающихся в горячую золу.

– Когда я был молодым как вы, мы жгли костры каждую ночь, – улыбаясь произнес Арчер, шевеля золу своим посохом, – убегали с фермы, садились под дерево на самом краю пашни и мечтали о будущем. Твой дядя, Бен, таскал еду с общей кухни, и мы пировали всю ночь, а утром отказывались завтракать и с трудом продирали глаза. Потом нас поймал твой дедушка. Ох и взбучку устроил, до сих пор помню. Только Ганн успел убежать, но в темноте не заметил новый столб из ограды, поставленной отцом и братом, и набил себе шишку величиной с кулак.

– После этого вы, видимо, перестали устраивать ночные пикники, – сказал я.

– Еще чего, – возмутился Арчер, – просто уходили дальше в лес. Пока младший Ли не пропал, так и было. Ему было лет семь. Пошел за ветками к кустам в десяти шагах от костра и больше мы его не видели.

Арчер шумно вздохнул и закрыл глаза. Через некоторое время мы поняли, что он спит.

Курт отозвал меня в сторону.

– Ты это всерьез насчет других пещер?

– Курт, я тоже тут в первый раз. Откуда я знаю, существуют ли они?! В любим случае, лучше побродить здесь, чем вернуться в подвалы старосты.

Курт угрюмо кивнул.

– Значит, выжидаем и ищем новый проход к фермам. Если не найдем, то…

– Вернемся обратно, – подытожил я, – тут безопаснее чем где бы то ни было, сейчас, по крайней мере. Не думаю, что Ален бросит затею поймать нас.

– Думаешь, он настолько глуп, что отправится сюда за нами?

– Но мы же отправились.

* * *

Арчер стоял на уступе и смотрел на реку.

Последнее время Арчер часто говорил странные вещи, но сегодня он и вовсе не был похож на себя – рассудительного и мудрого.

– До самого последнего момента, дорогой мой Бен, я надеялся, что мы не найдем выход из этих пещер сюда на обратную сторону мира. Я мечтал совсем о другом: о том, что мы выйдем за гудящий барьер и окажемся на Земле. Я всегда думал, что мы все еще на Земле, сидим под большим куполом и думаем, что навсегда отрезаны от мира.

– На Земле?! Вы правда в это верили?! – Бен не верил ушам.

– И захламлял тебе этим голову, Бен. Зачем все это – рассказы о Земле, старый алфавит, которому я пытался тебя научить, чтобы хоть ты не был дикарем среди нормальных людей, когда мы пройдем барьер. Зачем это? Бен, оказалось, что мы живем в мире, в котором даже физики нет. На таком клочке земли мы должны были бы долетать до неба при каждом прыжке, но тут свои странные законы гравитации. Мы как масляное пятно в воде – живем по земным меркам, но плывем в чуждом пространстве и не смешиваемся с ним. Холод космоса должен был превратить нас в лед в первую же ночь, атмосфера улетучиться, а вода впитаться в землю и прекратить течь, но этого не произошло. Мы словно в огромном аквариуме, где все чудесным образом обустроено и предусмотрено, просто живи и не задавай вопросов. Потому и не удивительно, Бен, что я рассчитывал оказаться на Земле и увидеть наш купол снаружи, увидеть чудесный две тысячи третий год, где люди летают на Юпитер, живут в воздушных домах над облаками и путешествуют во времени. Чудесный две тысячи третий, где счастлив каждый, где нет границ и врагов, а человечество давно победило болезни и даже устремилось к звездам. Наверно, тебе кажется, что я несу полный бред, Бен, но я просто старик, который вспомнил слишком много.

– Мы не на Земле, – сказал я. Умнее ничего в голову не пришло. И половина сказанных Арчером слов для меня не значила ровным счетом ничего. Учитель улыбнулся.

– Нет, Бен, не на Земле. Мы в диком странном мире, о котором ты знаешь гораздо больше, чем я, потому что воспринимаешь его таким, какой он есть без законов гравитации, сохранения энергии и постоянной Планка. Ты счастлив тому, что этот мир есть, а мне этого мало. Я хочу домой, Бен, на Землю. Мне нет тут места, увы.

В этот момент мне впервые стало страшно от слов учителя. Мимолетной была мысль о том, что я что-то теряю, не видев мир под названием Земля, который мне и не суждено, впрочем, увидеть. Но есть Фермы, где живет мама и отец и дядя Глен, и соседи и даже братья Ганн, есть солнце и озеро, и звезда, пусть одна, а не россыпь как в рассказах учителя. Это и правда мой мир, но страшно было от того, что этот мир не нужен учителю и он готов был бы принести все это в жертву ради мифической Земли.

– Нужно возвращаться, – сказал я, – полагаю, люди Алена уже вернулись в пещеры.

Арчер усмехнулся и покачал головой.

– Один из них уже минут десять наблюдает за нами с вершины вон той скалы, – он указал на противоположный берег, – уходить нужно и как можно скорее.

* * *

Ален и его охотники нашли, вероятно, лишь остатки костра и обидное слово сажей на валуне, оставленное Куртом. Курт аккуратно выводил буквы, представляя, как воет от бешенства Ален и раздает нелепые приказы. Вероятно, так и было. Мы уходили на юг, по дну глубокого ущелья, стараясь держаться его стены. Шли медленно – был риск сломать ноги в нагромождении камней.

Ночь здесь не совсем такая, как в мире Ферм. Дома ночи теплые, наполненные запахами полей и леса и отголосками зноя ушедшего вечера. Ночную тьму скрадывает ровный свет звезды и отблески факелов и фонарей, предусмотрительно выставленных фермерами на случай, если любопытный зверь будет пробегать мимо поселений. Тут все иначе. Звезда тусклее, а небо наполнено глубокой темнотой, сливающейся с горизонтом. Скалы быстро остывают, и с неба спускается холод, под утро становящийся почти нестерпимым. Но этой ночью мы не разводили костер.

Курт заметил слежку еще под вечер, когда серая тень метнулась между скал и затаилась в одной из расщелин. Мы замерли. Курт стоял впереди, рукой давая знак к отступлению, и мы почти бесшумно отходили к ручью. Самым неприятным и страшным было то, что люди Алена находились сейчас за рекой и могли легко заметить нас, а еще – тень, скрывшаяся за скалой, вовсе не принадлежала кому-то из охотников с Застав. В тот момент я вновь почувствовал ледяной ужас, сковавший меня, словно многократный утренний холод, подобный тому, что однажды я ощутил на ферме Клаусов, видя перед собой хищное острозубое нечеловеческое лицо. Одно дело готовиться к встрече с вооруженным противником и совсем другое знать, что какая – то неведомая тварь крадется за тобой в темноте, ожидая, что ты заснешь, отвлечешься или просто окажешься в опасной близости.

Шаг за шагом мы пятились прочь от расщелин, пока не оказались на самом берегу. К счастью, охотников Алена и самого Алена в поле видимости не было. Вероятно, они искали безопасный брод либо выдумывали другой способ попасть на наш берег. Арчер отметил, что безопаснее всего будет заночевать на берегу, на открытом пространстве.

– Под носом у Алена, – фыркнул Курт, пристраивая к поясу только что заточенные об камень ножи. С ножами Курт управлялся даже лучше, чем я с арбалетом, вот только мой арбалет без стрел был бесполезным грузом в вещевом мешке.

– Брода здесь нет, – спокойно ответил учитель, словно не заметив резкий тон Курта, – плот сделать им точно не из чего, разве что из камней. А путь назад займет не меньше десяти – двенадцати часов, учитывая изрезанность местности на том берегу. Раньше, чем через сутки они нас не отыщут.

Курт промолчал.

Скалы отсюда казались обманчиво дружелюбными и не выказывали признаков опасности.

– Возможно, нам показалось, – буркнул Курт.

Но ответом на его слова стал дикий скрежет, словно сотня когтей одновременно царапала стекло.

Половину ночи мы шли в темноте, стараясь держаться берега. Я почти падал от усталости и голода, и даже Арчер шел заметно медленнее. Через полчаса он попросил привал. Мы втиснулись в глубокую нишу, образованную двумя скалами. В проеме перед нами неспешно тек ручей.

– Отдохнем до утра, – сказал Арчер, то ли спрашивая, то ли предлагая, – но кто-то должен дежурить.

Мы молча согласились. Курт раздал нам по одному сухарю и по кусочку сушеного яблока. Я не спеша жевал скудный паек и все больше осознавал нелепость нашего положения. Не могу сказать точно, когда остатки романтики странствий и беззаботность детства покинули меня окончательно. Возможно, в подвалах Заставы или в тот момент, когда мы оказались здесь в странном месте без жизни, но полном опасностей. Три изможденных человека, у которых больше нет ни дома, ни цели, ни, даже, возможности спасти себя. Только оставшийся сухарь на троих и призрачная надежда, что за следующим поворотом реки откроются новые пещеры, безопасные, ведущие к Фермам. Вот только на Фермах их не ждут. Нас не ждут.

«Интересно, как там Джоди и Ллойд», – подумал я, но вслух не сказал. Думаю, каждый из нас молча спрашивал себя об этом, искренне надеясь, что с ними все в порядке. А еще в глубине души мы знали, что, скорее всего, это не так.

Еще вчера, как мне иногда казалось, я бегал смотреть соревнования по стриту и мечтал накопить денег на карманные часы, грыз яблоки, сидя на заборе с лучшим другом Ру и болтал ногами. А сейчас за мной холодная скала, а впереди неизвестность. Но больнее всего было признать правоту Курта – все это время мы слепо шли за Арчером.

В мыслях я снова и снова возвращался в тот злополучный день, когда мы с Рупертом рискнули порыться в бумагах учителя и обнаружили то, что не следовало. Раз за разом я отодвигал от себя проклятые бумаги, отшвыривал прочь и они с шорохом разлетались по деревянному полу, но снова, как наваждение, они раскрывались передо мной черно – белой паутиной контуров, и я уже стоял на крыльце дома Клаусов перед зубастой тварью, держащей Кристи в руках. Я не сразу осознал, что сплю.

Перед глазами плавали остатки кошмара, а я вдыхал холодный ночной воздух и пытался разглядеть хоть что-нибудь вокруг. Учитель забился вглубь ниши и мерно сопел, рядом сидел у стены, уронив голову на грудь Курт, не выпуская из пальцев короткий нож. А в проеме стояло нечто. Сперва я решил, что это неизвестное чудовище, массивное настолько, что закрывает собой проход. Я приготовился закричать, но легкие не слушались меня, а страх (а может и голод) сковал меня изнутри, заставив медленно осесть по стене вниз. Но существо в проеме чудовищем не было, да и существом тоже. Плечом к плечу и глядя на нас стояли двое, и в одном из них я без труда узнал Алена.

– Сучьи дети!

Он рванул к нам, и едва я успел что – либо сообразить, как покатился по земле, задыхаясь от боли в груди. Пытаясь встать, я видел, как он бил Курта, вновь и вновь занося кулак, а Глова Курта безвольно болталась на шее, словно тряпичная.

– Факел сюда! – рявкнул Ален, – и вытащите эту старую рухлядь из угла. Мне и с ним побеседовать нужно.

Арчер отползал в сторону, царапая пальцами камень.

– Добегались, свиньи фермерские, – торжествовал Ален. В его руке сверкнул нож, и я узнал клинок Курта.

Позади вспыхнули в темноте два факела. Один, впрочем, тут же погас.

– Эй, что за…

Раздался выстрел, и пуля скользнула в стороне от моей головы, высекла сноп искр из камня. Я решил, что Ален застрелил Курта, но потом понял, что в руке Алена нет ружья.

Началась странная неразбериха. Вспыхнул и погас второй факел.

– Энди ты где? Да что б тебя…

Затем были только крики, ужасные, словно от нечеловеческой боли. Я мало успел заметить в коротких вспышках загорающегося и пропадающего факела. Я видел, как Ален стоит на четвереньках и трясет головой, словно пытается сбросить с себя что-то невидимое, а от него летят темные брызги. Тот, кто видимо был Энди, завис в паре метров над землей и вдруг перестал быть Энди. Арчер пытался выползти из пещеры, но Ален все время отталкивал его и пытался встать, а потом рухнул сам, придавленный телом Энди. Я не мог видеть Курта, он затерялся где-то в темноте, но, зато, на долю секунды я увидел это!

В глубине души я надеялся, что нас преследует безликий. Полагал даже, что Курту удастся изловить его, но действительность была страшнее моих фантазий. Это не был безликий. Это существо вообще не походило на человека и ни на что иное, из того, что я видел в нашем маленьком мире. Хотя Арчер говорил, что на Земле живет немало кошмарных существ, и наш ночной гость вполне мог быть одним из них. Оно нависало над Арчером как раскрытый зонт, а один блеклый глаз уставился на меня.

– Бен, беги!!

Я, наконец, увидел Курта. Он держал в руках выроненное кем – то ружье. Я не успел опомниться, как он швырнул меня к себе за спину и шагнул вперед, паля наугад в темноту.

Вероятно, я потерял сознание от удара. Когда я открыл глаза, над горизонтом уже висело солнце. Голова раскалывалась от боли. Возле меня сидел Курт, ковыряя ножом камень. Он протянул мне бутерброд с настоящим сухим мясом и фляжку.

– Поешь и поможешь мне немного. Наши дела совсем плохи, старина.

Неожиданный завтрак вернул мне силы, и немного прояснилось в голове. Я вспомнил события минувшей ночи, до последнего надеясь, что это был сон, но пятна крови на камнях и разбросанные вокруг вещи говорили об обратном.

Курт успел перенести теля двоих охотников в лощину и наспех закидать камнями, с третьим я ему помог. Мы собрали вещи охотников, теплую одежду и оружие. Следов Алена нигде не было.

– А где Арчер? – вдруг спохватился я.

Дела наши действительно были плохи. Неизвестно насколько глубоко ночная тварь ранила учителя, но куртка его и свитер были насквозь пропитаны кровью. Курт, как мог, промыл рану и даже обработал найденным у охотников спиртным, но сделать чистую перевязку, кроме как из порванных рубашек, было не из чего. Арчер сидел у скалы и смотрел на разлившийся ручей, увидев меня, он попытался улыбнуться.

– Как вы, учитель? – спросил я, присаживаясь рядом.

– Учитель, – Арчер покачал головой, – я ничему не научил вас, Бен. Вот что с нами случилось по моей вине.

К обеду ему стало хуже. У него поднялся жар, и я едва успевал бегать к ручью смачивать компрессы, сделанные из рукавов изодранной куртки.

Арчер бредил и мотал головой, выкрикивал какие-то имена, которые я не мог разобрать.

– Плохо дело, – сказал Курт.

– Мы не уйдем без него! – сказал я, но Курт только развел руками:

– Ясное дело – не уйдем. Будем ждать здесь. Еда и силы пока есть.

Мы совершенно забыли про Алена. Но, я полагал, что сейчас он, скорее всего, возвращается за подмогой, на что уйдет никак не меньше двух дней. Впрочем, наши прошлые расчеты оказались неверны – никто не мог предположить, что люди Алена найдут брод ниже по течению.

Мы так же не нашли никаких следов ночной твари, кроме бурых пятен на камнях. Я надеялся, что мы серьезно ранили ее или хотя бы сильно напугали. В любом случае ее возвращение означало бы для нас гарантированную гибель.

Арчеру не стало лучше к вечеру. Мы смотрели на желтый закат и слушали, как шумит ручей. Молчали. Курт не торопил, за что я был ему безмерно благодарен, но и я и он понимали, что запасов не хватит надолго и нам нужно идти дальше. Смастерить носилки, было предложено из ружей. Арчер смотрел на наши действия с безучастным интересом в те моменты, когда боль отпускала, и возвращалось сознание. Затем он снова проваливался в беспамятство.

Он ничего не ел, не смотря на наши уговоры, только пил и просил не тратить на него время.

К полуночи стало ясно, что Арчер умирает.

Не знаю почему, но я быстро смирился с этой мыслью, хотя мне было нестерпимо тяжело видеть учителя в таком состоянии. Но он сидел ровно, насколько позволяла рана, и даже пытался улыбнуться. В свете двух факелов мы видели его изможденное лицо со слабой попыткой изобразить жизнерадостность.

– Бен, я хочу сказать тебе кое-что. Ты, Курт, тоже можешь послушать, но это касается в первую очередь Бена.

Курт кивнул и похлопав меня по плечу скрылся в темноте.

– Я виноват перед тобой, Бен, я думал, ты исправишь ошибки, – голос Арчера стал совсем тихим, я с трудом разбирал слова, – ошибки, Бен, так много ошибок.

– Но, как же дневник Клауса, – вспомнил я.

– Написан мной до последнего слова. Прости, Бен, прости старика. Я хотел, чтобы ты стал нашей новой надеждой.

Я молчал.

– Бен, ты должен идти за младшим Линквудом, он выведет вас отсюда. Недооценивал мальчика. Ошибся. Выведет, – голос Арчера сорвался на кашель, – я думал, что ты, Бен, ты будешь нашей надеждой, что я научу… что ты как я…

У Арчера снова начиналась лихорадка. Я попытался накрыть его курткой, но Арчер вдруг подался вперед, протянув руку, взглянул на меня и сказал:

– Я хочу, чтобы вы просто оставили меня здесь. Вам нужно идти дальше, не теряйте времени.

* * *

Учитель Арчер лежал на камнях, дышал очень тихо, почти бесшумно. Мы положили ему под голову свернутые мешки, раскидав все вещи по каменистому берегу. Я собрал только уцелевшие бумаги Арчера, а Курт сжигал остатки сухих веток.

– Он прав, нужно идти дальше, – сказал Курт.

Я промолчал.

– Мы не можем нести его, будет только хуже. Я не могу оставить тебя тут одного и отправиться за помощью, но и тебя послать одного за подмогой тоже не могу.

– Понимаю, – тихо сказал я. Не хотелось принимать никаких решений.

– Хотя, знаешь, ты прав. Мы не можем его бросить. Я понесу его сам, а ты потащишь вещи.

– Хорошо.

Ветки быстро догорели, в темноте только тускло тлели несколько угольков, совсем не давая ни тепла, ни света.

– Ты слышишь? – Курт резко поднялся на ноги и схватил ружье.

Этот звук мы слышали последнее время слишком часто – шорох камней, потревоженных чьим – то присутствием, совсем рядом, за скалой. Курт мгновенно распалил факел и сунул его мне, а сам стал осторожно продвигаться вперед, вскинув ружье.

– Смотри, учитель!

Арчер исчез. В том месте, где он лежал лишь мешки и небольшое пятно крови на камнях.

Но Курт уже исчез за скалой. Я поспешил следом с факелом на вытянутой руке. Курта за скалой не было. Он стоял в расщелине и молча целился в кого-то.

– Курт?

– Дай факел и отойди за меня!

В тусклом свете я различил силуэт, стоящий к нам спиной с поднятыми вверх руками.

– Спускайся оттуда! – приказал Курт.

В свете факела я увидел, что на незнакомце была куртка учителя.

– Что вы сделали с Арчером! – крикнул я, готовый запустить в его голову факелом.

В темноте раздался тяжелый вздох.

– Тихо, Бен, – сказал Курт, продолжая целиться, – это и есть Арчер.

Я не мог поверить глазам. Учитель уверенно стоял на двух ногах, не опуская рук и в свете факела было видно, что он улыбается, прищурив оба глаза.

– Болваны, ну почему вы не можете просто оставить меня в покое! Оставить в покое!

Его голос сорвался на крик, а я все еще пытался отыскать в озлобленном лице черты мудрого доброго и тяжело раненного старика.

– Во все нужно свой нос сунуть, да Линквуд?

– Арчер? – неуверенно позвал я.

– Арчер! Учитель! – взвизгнул он, явно передразнивая меня, – еще один писк от тебя, сопливый Китс, и меня вырвет. Неужели нельзя было просто оставить меня здесь? Тебе, Курт, так хотелось меня тащить на спине, или просто не хотел огорчать плаксу Китса?

Курт молчал, продолжая целиться.

– Подожди! – Арчер вдруг просиял лицом и неприятно осклабился, – ты догадался! Хотел спровоцировать меня! Ты же перевязывал меня и, видимо, понял, что пара поцарапанных ребер дают лужу крови, но никак не приводят к смерти, верно, Линквуд?

– Медленно возвращайся к берегу, – прошипел Курт.

– А что, если нет? – Арчер помахал в воздухе ладонями, – пристрелишь старика?

– Это не он! – сказал я Курту, громче чем следовало.

– О нет, мальчик, – засмеялся Арчер и шагнул к нам, – это как раз я. И всегда был я! Я не безликая тварь, я такой же человек, как и ты, мелкий Китс, вот только я старше, а проживу подольше.

Курт выстрелил в тот момент, когда Арчер сделал второй шаг, но стрелком он был не важным. На мгновение мне показалось, что Арчер упал, а потом я услышал грохот камней и смех уже далеко внизу в расщелине.

– Выкинь свое ружье, Линквуд и жди ночного гостя!

В полной тишине Изнанки мы еще долго слышали удаляющиеся в темноте шаги и шорох камней, а потом все стихло.

– Тварь! – сказал Курт и спустился к ручью.

После я еще долго сидел у ручья, слушал плеск воды в темноте. Потом подошел Курт и сел рядом.

* * *

Над горизонтом дрожал холодный воздух, небо заметно светлело, но солнце еще не взошло. Мы набили вещами дорожные сумки, взяв то, что еще могло пригодиться в пути. Над нами сгущались тучи, грозя вот – вот пролиться холодным ливнем. Некоторое время мы шли дальше на запад, поднимаясь все выше на каменистую возвышенность.

А перед нами простиралось море. Точнее, я предполагал, что так должно выглядеть море – огромное пространство до самого горизонта, залитое темной глубокой водой. Даже Курт не сдержал громкого возгласа. Море колыхалось перед нами и, как говорил дядя Глен, «одному Создателю известно» насколько оно глубокое и как далеко тянется на запад. Возможно до самой гудящей стены, а может и не касается ее, а лишь заполняет огромный котлован и где-то в глубинах медленно стекает в подземные пещеры гигантской воронкой, чтобы вновь вырваться на поверхность, или медленно испаряется под лучами солнца, готовясь пролиться дождем и замкнуть круг.

Ручей плавно втекал в это море, уже почти мертвый, растерявший по пути траву, семена и остатки ила.

– Ты понимаешь, что это значит? – произнес Курт, разглядывая на водный горизонт.

– То, что нам придется возвращаться, – сказал я.

– Точно!

Эта вода, появившаяся здесь после Катастрофы, уже никогда не стечет вниз, но если бы это произошло, мир, на котором находится мой дом, исчез бы. Вода заполнила бы все низины, озеро вышло бы из берегов и затопило весь запад и юг. Медленно погибли бы деревья, а затем бы кончился кислород. Нет, еще многие месяцы мы бы дышали его остатками, пока не иссякли бы и они. Верхний мир стал бы гигантским болотам с остатками жизни, в котором не будет места нам, людям.

– Мир хрупок, не правда ли, старина Бен? – словно прочитав мои мысли, сказал Курт, – пойдем, нам нужно найти дорогу домой.