Читать книгу "Время дождей"

Но Курт уже вскочил на ноги и побежал вперед.

Идти было трудно, под ногами скользил ледяной наст, но шаг за шагом он приближался к тому, что было трудно представить и объяснить.

Стена была прямо перед ним, огромная, уходящая на восток, запад и вверх на много километров, стремительно несущиеся серые и белые полосы на ней были потоками воздуха, перемещающегося вдоль края мира. Здесь же, на утесе, почти утопая в вихрях, возвышалась странная конструкция, почти в три его роста, похожая на шпиль, у основания которого медленно вращался серебристый диск. Второй тонкий диск скользил вдоль оси, то поднимаясь к вершине шпиля, то опускаясь до середины. Под основанием мерцали два красных огонька.

Курт обошел непонятное устройство вокруг. оно издавало странный гудящий звук, то нарастающий, то убывающий. А впереди, за краем утеса в серой пелене облаков зияли огромные разрывы. Они походили на рваные отверстия, прямо в пустоте. Один из низ был огромным, протянувшимся от утеса на запад на добрый километр. Он светился изнутри тусклым красным светом, будто что-то тлело в его глубине. Вторые два были поменьше: белый – метров десять в длину, но очень узкий и светло серый, почти неразличимый в пелене потоков воздуха, внизу, почти за краем мира.

Под ногами Курта мир обрывался и устремлялся вниз на многие сотни метров, а в самом низу он терялся в клубах поднимающегося розового тумана. Оттуда раздавался ужасающий гул.

От тускло – красного разрыва тянуло нестерпимым холодом. Казалось, что вблизи от него можно мгновенно замерзнуть, не успев даже вдохнуть ледяной воздух, потоком струящийся из его глубины.

Позади хрустел снег, так громко, что было слышно сквозь завывания ветра и гул смерча за краем мира. Курт обернулся.

– Это ты? Я думал, что ты у скалы остался.

Нэд молчал. Он прятал руки в карманы куртки и молча надвигался на Курта.

– Осторожнее тут, Нэд. Край совсем близко, а камень очень скользкий.

– Я знаю, – спокойно ответил Нэд, – мы можем сорваться.

Курт замер, повернувшись спиной к крутящейся пустоте, и всмотрелся в лицо Нэда. Тот засмеялся.

– Это я, Линквуд, действительно я – Нэд Хоффман. Я не принявший его облик безликий, а самый настоящий Нэд Хоффман.

– Тогда зачем?!

Нэд достал руки из карманов. В правой блестел короткий нож.

– Ты не поймешь.

Он почти прыгнул вперед с удивительной для своего роста ловкостью. Курт был готов к нападению, но все равно, это было слишком неожиданно. Короткий нож воткнулся в куртку, но скользнул по ней и распорол подкладку в сантиметре от тела. Курт почувствовал, что падает под весом налетевшего на него Нэда и попытался удержаться на ногах, но ледяной наст предательские пополз под подошвами сапог. Еще мгновение и ледяной камень утеса пролетел мимо, больно царапнув по подбородку. Курт хватался руками за воздух, но под пальцы попадались только одежда и длинные волосы Нэда. Оглушительный свист ворвался в уши, а потом стало тихо.

Они стояли на утесе, но это был не тот утес. Совсем рядом вертелась вихрем пустота, окружающая мир, но разломов в ней уже не было. не было и снега под ногами. Только каменистая равнина на сколько хватало глаз и первые лучи поднимающегося над краем мира солнца. Это было необъяснимо. Курт точно помнил, что еще пару мгновений назад был закат и снежная буря. Нэд опустился на землю и принялся шарить руками по голым камням, видимо в поисках потерянного ножа.

– Нэд, где мы?!

– Изнанка. Ты никогда не задумывался о том, что у нас под ногами, на обратной стороне диска? Ну, вот смотри.

Это казалось невероятным. Курт даже забыл о грозящей опасности. Он долго смотрел на равнину, на скалы, на предрассветное небо, а потом заметил то, что никак не могло быть реальным. В самом центре неба сияла звезда, точно такая же, как на привычной им стороне мира.

– Тут тоже есть звезда.

Нэд осклабился.

– Конечно, кретин! а сразу за ней – еще одна.

– Множество дисков на косой оси! – воскликнул Курт, пораженный внезапной догадкой, – это не звезды – это такие же миры как наш, один над головой, а другой под ногами, а остальные…

Но Нэд уже летел на него, занеся над головой камень. на этот раз Курта было уже не застать врасплох. Он легко уклонился и выбил землю из-под ног Хоффмана. Тот растянулся на камнях, выронив булыжник.

– Ты отравил воду из ручья. Котелок – то все время был у тебя. Зачем, Нэд?

– Так нужно! Ты не сможешь понять!

Он снова бросился вперед, но оступился, на этот раз сам, и сорвался с утеса. Двумя руками он в последний момент вцепился в рукав Курта, увлекая его за собой. Снова падение и грохот, а потом беспамятство.

* * *

Ветер выл с новой силой, а за пургой уже не было видно тропы. Курт приоткрыл глаза. Кто-то тащил его за воротник короткими рывками, кто-то укутанный в куртку и капюшон. Их было двое.

– Смотри, очнулся, – пробубнил один из них из-под капюшона. Курт узнал голос Фокса.

Второй (лицо его было обвязано шарфом, но глаза выдавали Анри Ламбера) только кивнул.

– Сможешь идти? У тебя сильный ушиб головы.

– Смогу. Где Нэд?

Анри промолчал, только покачал головой.

Солнце почти село, а до леса оставалось еще несколько километров.

11. Исход

Наверное, я всегда буду вспоминать этот день, как один из лучших дней в своей жизни. Мы сидели втроем, склонившись над ужином и огарками свечек, и разговаривали не прекращая. Курт рассказывал последние новости, через предложение, создавая интригу коротким молчанием, попутно задавая вопросы. Много вопросов. Арчер улыбался и молча смотрел на нас, покачиваясь на стуле. Оказалось, что привел он Курта не специально, а значит, сдержал слово не выдавать мое место нахождения. Но, Курт, заметив однажды крадущегося вдоль забора Господина Арчера, установил настоящую слежку. Сначала Курт убедился в наличии в доме Клаусов Бена, осторожно заглянув в окно большой комнаты, а уже затем подкараулил учителя у двери и с присущей ему практичностью предложил взаимовыгодный договор.

– Я рад, что ты жив, Бен. В это уже многие не верят, к счастью для тебя, но я ни минуты не сомневался, что ты нашел способ всех обхитрить. Чем же ты тут занимался столько времени.

Я развел руками и улыбнулся.

– Стрелял.

Я рассказал про арбалет и про то, как именно его получил.

– Да, заварушка была что надо, – сказал Курт, – Ганны до сих пор залечивают раны. Признаться, мне даже жалко старика. Он интриган, но вояка из него никудышный.

– Я считал, что ты будешь держать зло на меня, – вдруг признался я, – из-за Кристи.

– Ты виноват ровно столько же, сколько я или учитель, разбрасывающий секретные бумаги там, где не следует.

Арчер сидел, сложив руки перед собой, и не вмешивался в разговор, правда, изредка напоминая о себе глухим кашлем.

Курт протянул мне ладонь, вдвое больше моей.

– Мы найдем ее, Китс. А на тебя я вовсе не злюсь. Я злюсь на тех, кто вместо поисков сестренки, затеял передел земель. На то, что не сделал то, что хотел, отправляясь в экспедицию. Но никак не на тебя, Бен. Мир за пределами этого дома сильно изменился, Бен, и я имею в виду не только новый Совет и новые границы Конфедерации.

Курт рассказал о надвигающихся снегах и жутком холоде, который уже на поступях к северным границам. Он умолчал лишь о предательстве Нэда и изнанке мира – все это я услышал от него гораздо позже.

– Здесь тоже оставаться нельзя. Особенно тебе, Бен. Тут есть несколько человек, готовых покинуть границы ферм и поискать ответы на вопросы далеко за их пределами.

– На вопросы? – не понял я.

– Как остановить зиму, как остановить безликих, как остановить войну.

– И найти Кристи, – добавил я.

Курт медленно кивнул, неотрывно смотря мне в глаза.

– Да, Бен, и найти Кристи. Вот те, кто готов идти со мной: учитель Арчер, Джоди и, надеюсь, ты, Бен.

Снова бежать! Я надеялся однажды пробраться тайком к дороге на мануфактуры, добраться до мастерских и отыскать семью, но уже много дней страх не давал мне сделать и шага за пределы дома Клаусов. А тут Курт предлагал бежать подальше от сравнительно безопасного места и явно не на мануфакруры. Выбор был нелегким, но альтернативой ему было полное одиночество.

– Что ты предлагаешь?

– Мы уйдем на запад!

Курт разложил передо мной карту мира, черно – белую, одну из драгоценной коллекции господина Арчера. Темное пятно северных лесов зловещим пятном клубилось над кубиками Ферм. Но Курт тыкал пальцем в самую западную точку в ничем не примечательную чащу. Похоже, что ему было всё равно, куда идти в фанатичной цели спасти Кристи.

– В этих местах еще нет зимы и нет патрулей Совета, но что-то там точно есть. Возвращаясь с севера, я видел однажды ночью свет на западе. Не случайный факел, а яркий свет поселения. Если это окажется так, то мы найдем убежище и тех, кто поможет нам с поисками сестры.

– А если это логово безликих? – предположил я.

Курт сверкнул глазами и процедил сквозь зубы.

– Тогда наша задача упростится!

На следующий день я понял, что планы Курта – более чем реальность.

Зайдя в дом менее получаса назад, он сгрузил в угол несколько тяжелых сумок и большой сверток с чем-то позвякивающим.

– Уйдем как можно скорее, – заявил он, – я прихватил из дома все необходимое, а господин Арчер займется провизией на первое время.

– Так скоро? – удивился я.

– Тут становится опасно находиться. Все тяжелее проникать сюда незамеченными. Есть еще кое-что. Отец планирует реванш в схватке в неприсоединившимися и, просчитав все ошибки Ганн, он, скорее всего, попытается сначала занять эту позицию.

Я кивнул, но внутрь пробрался легкий холодок страха, навеянный, в том числе, и рассказами учителя. В тот день, когда я с отцом и несколькими другими старшими вышли на разведку в северную рощу, мне это казалось забавным приключением, достойным того, чтобы о нем хвастать друзьям и знакомым. Но сейчас я стал понимать, что земли за пределами Ферм таят в себе не столько приключения и романтику, сколько смерть, мгновенную и страшную. А может быть и не мгновенную, что еще страшней.

– Не боишься? – спросил я Курта. Он непонимающе уставился на меня. А затем его глаза злобно сверкнули:

– Бояться тут тварь, что унесла мою сестру? Это пусть они боятся меня, Бен! То есть нас. Арчер решил это уже давно, а мы уходим с ним. Старина, Бен, нам на Фермах места не осталось!

– А нас не будут искать? То есть тебя и учителя Арчера.

– У отца на носу две войны – с Неприсоединившимися и с союзом Куперов – Хоффманов. Сомневаюсь, что он вспомнит обо мне раньше чем через месяц.

Я знал, что он точно уйдет, с нами или один, но идея отыскать Кристи завладела им прочно. Он говорил об этом не прекращая, строя планы, рисуя маршруты, описывая те ужасы, что ждут безликих при встрече с ним.

– Мы никогда не вернемся?

Курт не ответил. До исхода на запад оставалось пять дней.

* * *

Наверное, даже если бы не страшные рассказы и учителя и ненавящивое ожидание плохого (например, смерти), я все равно опасался бы покидать дом Клаусов. Не то чтобы мне уж очень нравилось в нем жить, но, не скрою, он удивлял и радовал меня своей необычностью. Обычные дома были полны сушеных трав, копчений и тыкв, их чуланы звенели садовыми инструментами, а подвалы и чердаки забиты корнеплодами под самый потолок. Дом же Клаусов не был похож на амбар. Мне нравилась его просторность и, одновременно, рациональность использования каждого угла. Мебель стояла там, где должна и ее было не много, а шкафы были предусмотрены для книг, а не для баночек с домашней консервацией. Конечно, кое – какие припасы тут были, но они явно не были существенной частью жизни хозяев.

За четыре дня до отъезда, я обследовал верхний этаж, собравшись духом и пожертвовав предпоследней главой «Тома Сойера». Признаться, книга мне так нравилась, что я старался читать ее помедленнее и искренне жалел о тех днях, когда проглатывал лист за листом, пропуская целые куски текста. Сейчас я, конечно, перечитал все пропущенное. Новые буквы, выученные с помощью господина Арчера, уже не казались такими дикими как прежде, а огромный удивительный мир книги, после рассказов учителя, стал понятнее и еще ярче.

Я осматривал обрушившиеся вниз стеллажи, в поисках понятных книг. Таковых я нашел еще две и забрал их с собой вниз. Остальные упаковал, обвязав веревками и сухими тряпками, и надежно припрятал в подвале, придвинув к ним старые ящики. Там уже хранились стопки бумаг, найденных на первом этаже и несколько более – менее ценных вещей. Мне не хотелось бросать все это без присмотра. И тем более, чтобы какие-нибудь братья Ганн забрались в дом и устроили костер из ценных записей.

Курт тем временем отыскал неплохую непромокаемую сумку и по совету учителя приделал к ней лямки для плеч. Теперь сумка удобно помещалась у него между лопаток, и больше не требовалось волочить ее за собой, оттягивая руки. Остаток дня он точил нож о кусок камня, найденный наверху, развлекая меня беседами о предстоящем исходе.

Накануне мне снился сон, что я возвращаюсь домой. Городовые ловят господина Арчера и готовятся его казнить, но я вбегаю на центральную площадь и требую отпустить его. Передо мной стоял господин Ганн, а за его левой рукой пряталась голова Эда на тонкой шее. «Что вы себе позволяете, господин Китс!?», – кричал он и голос Ганна разнесся над площадью, а я подошел почти вплотную к ним. Перед господином Ганном сложно быть храбрым. Он пристально смотрел на меня, сжав кулаки, а за ним стояли члены Совета: господин Корвин, господин Линквуд и Морис Ламбер – глава самой восточной фермы, похожей на очень сильно вытянутый прямоугольник. Сам господин Ламбер тоже был похож на очень сильно вытянутый прямоугольник в узком черном пальто. Я заметил, что все члены совета ходили, преимущественно в черном, кроме моего отца, который в бытность свою членом совета носил серый льняной костюм. «Господин Арчер будет наказан за укрывательство преступника, я же, в свою очередь, сделаю все возможное, чтобы он максимально потрудился на благо Ферм за это время. А вы, господин Китс, сейчас отправитесь арестную комнату. И вы», – голос Ганна стал тише, – «господин Линквуд, тоже». Курт стоял под неисчислимо огромным весом взгляда его отца. Было понятно, что старший Линквуд еще возьмет слово, и оно будет решающим. Сзади зашевелилась толпа. Я решил, что нас обступают более плотным кольцом, не давая укрыться от охранника, который уже спешил от дверей арестной комнаты. Все пошло немного не так, как я планировал, но, внезапно, крепкие руки развернули меня и дернули вперед, увлекая в объятия. Отец прижал меня к себе, сдавив плечи, ребра и не говорил ни слова. Я вдруг понял, что меня давно считали погибшим. А потом в мои плечи вонзились тонкие пальцы мамы. Я слышал только всхлипы и не мог понять, сколько времени прошло. Я обнимал родителей, чувствуя, как горячие капли стекают по моим щекам. И вдруг я стал очень сильным, сильнее, чем Ганн, сильнее, чем господин Линквуд и даже сильнее чем отец. Члены совета попятились от меня, а я шагал прямо на них, круша ступени тяжелыми шагами. Господин Ганн пищал, прижатый моей рукой к стене здания Совета.

А потом мне снился другой сон. Все вдруг исчезло, и господин Ганн, и прочие, а вокруг шумел высокий лес, очень высокий, почти до самого темного неба. Горел костер, а я был совсем один среди этого леса. Было совсем не страшно, потому что я знал, что вот – вот кто-то выйдет из леса и заберет меня. Вышел господин Арчер.

– Пришел мешать тебе думать грустные мысли, – усмехнулся он, – с тех пор, как ты убежал с нами, ты не сказал ни слова. Я даже не знаю, устраивает ли тебя это место, которое мы нашли или ты хочешь двигаться дальше.

– Здесь не так уж плохо, – я выдавил улыбку, – мы останемся здесь, во всяком случае, пока.

Арчер кивнул.

– Я знаю, о чем ты думаешь, Бен. Тебе кажется, что это конец, а это начало, самое – самое начало.

– Я знаю. И это немного пугает.

Мы сидели на самом краю светлого круга, отделяющего нас от ночи, а перед нами, словно заглядывая в наши лица, зависла звезда. Яркая далекая звезда, наш вечный неподвижный спутник.

* * *

Мы уходили без позорного конвоя и без любопытных взглядов горожан. Арчер шел впереди, закутанный в теплый плащ, опираясь на трость, а позади шагали мы, таща каждый по тяжелому мешку. Солнце еще не взошло, и холодная земля гулко звенела под нашими ногами. Шли молча, и окутанные туманом силуэты дома и ограды фермы Китс становились все дальше и все менее различимы и вскоре исчезли совсем.

Безопасным отходом руководил Курт. В это утро он был дежурным смены и должен был с парой городовых обходить северные границы, вот только городовых он оставил дремать на посту, в порыве великодушия согласившись лично обойти километровый участок. Дозорные с башни на здании Совета видели три силуэта и знакомый плащ Линквуда, что отводило всякие подозрения. Обычный утренний дозор, неспешный, даже немного ленивый.

Знакомая дорога на восток осталась в стороне. Я вспомнил, как ходил с отцом по ней в поисках упавших деревьев, но это было, как мне казалось, вечность назад. Курт вел нас на север к окутанным туманом лесам, которые темной высокой стеной закрывали от нас горизонт, а потом на запад, где раскинулись, окруженные дубовыми рощами, бескрайние равнины. Туман был повсюду, он стелился под нашими ногами, белыми лужами плескался в низинах, пробирался под одежду и обдавал сырым холодом. Из тумана вышел тонкий силуэт в плаще с капюшоном.

Я уже здесь, – сказал знакомый голос, – доброе утро, учитель.

Арчер кивнул и пошел дальше, постукивая палкой по сухой земле. Силуэт поднял сумку с земли и подошел к нам, превратившись в Джоди. Курт хмуро кивнул ей в знак приветствия и снял сумку с ее плеча, повесив на своё. Джоди взглянула на Бена, в полуулыбке поджав губы.

– Уверена? – спросил я, но Джоди промолчала. Она была на год старше меня, но зато единственной из старших девочек, не делающих вид, что меня и моих друзей не существует. Впрочем, по поводу Ру так и было. За несколько лет знакомства я виделся с Джоди три или четыре раза, перекинувшись не более чем десятком слов, но она всегда вела себя так, словно мы знакомы десять лет, не меньше, а то и вовсе являемся друзьями. Я не был против ее компании, но лишь хотел убедиться, что она понимает всю опасность своего поступка. Джоди, казалось, понимала. В любом случае, выбор у нее был не большой. После гибели родителей во время несчастного случая на мануфактурах чуть больше трех лет назад, она стала частью семьи Линквуд, была веселым и общительным, но нелюбимым ребенком. По – настоящему хорошо к ней наверно относился только Курт, да и то не в ущерб любимой сестренке Кристи. В богатой, но жесткой семье Линквуд было слишком мало любви даже для собственных детей, в чем Джоди очень часто убеждалась. Конечно, все это я знал не из ее рассказов, а пару раз подслушав разговоры родителей. С семьей Джоди они даже дружили, если можно так назвать ежегодные их набеги на наш стол и мед дяди Глена с обязательной раздачей редких подарков с мануфактур. Кое-что перепадало даже мне. Но потом визиты внезапно прекратились. Как рассказывал отец, из-за взрыва газа на стеклодувной мануфактуре пострадало много людей, в том числе и мама Джоди, а ее отец погиб, пытаясь вынести жену из огня. Я помню, как рабочие привели заплаканного ребенка в длинном пальто и галошах. Мама вытирала ей слезы своим шейным платком, а господин Линквуд подписал необходимые бумаги и увел ее на свою ферму.

Сейчас Джоди худая и сильная девочка, которая не боится работы и которую боятся братья Ганн.

Вспомнив про семью Ганн, я обернулся. Фермы были уже далеко. Над ними вставало солнце, а мы стояли в сыром после утренней росы поле, окруженные лесом с трех сторон и высоким кустарником с четвертой. Высокие деревья угрожающе возвышались прямо к небу, воздух был наполнен странным запахом сырости и свободы, и в то же время затаившейся опасности. Тут были совсем другие звуки: скрип тяжелых ветвей и сучьев, шорох в высокой траве, где-то журчала вода. С каждым шагом в глубь леса я понимал, что размеренная жизнь ферм закончилась для меня навсегда, и теперь этот высокий лес с его жуткими звуками и сырой свежестью стал моим домом. Он даже чем-то напоминал дом Клаусов, той же необжитостью и скрытыми в глубине опасными сюрпризами. Мы поднимались на возвышенность, медленно пробираясь по усыпанным старыми ветвями и листвой заброшенным тропам, от которых остались лишь смутные очертания. А за узким гребнем лежал овраг, на дне которого журчал мелкий ручей. И повсюду, насколько хватало глаз, лежал огромный дикий лес.

Мне, выросшему на фермах и помнящему себя лет с семи, было странно видеть столько деревьев сразу. На фермах, конечно, были каштаны и низкие яблони и даже пара тополей в центре, а на ферме Корвинов даже огромный дуб, из-за которого им все время приходилось судиться с соседями, но это были совсем другие деревья.

Господин Арчер присел на поваленный ствол и жестом подозвал нас. Мы встали вокруг, сложив под ноги сумки.

Я посмотрел вниз. Между мной и моей взрослой жизнью неуверенно прыгал детеныш жабы. Идти предстояло сперва на север до безопасного спуска с холма, где под прикрытием дубовых рощ мы могли бы пройти на запад к далеким лесам. Свернуть на запад близ границ фермы Колин – Фокс означало оказаться на открытой местности, а, значит, у всех на виду, особенно патрулей с их арбалетами.

Мы остановились на противоположном краю оврага. Разложили вещи, достали еду. Курт развел костер и сложил лежак для Джоди из припасенных пледов и теплой одежды. Мы сели вокруг костра, хотя было уже тепло, заточили тонкие прутики, чтобы жарить мясо. Еды оказалось довольно много, но господин Арчер поделил все на десять частей, а последнюю еще на две.

– Однажды нам придется охотиться, – сказал он, – не умеете? Я тоже. Придется учиться.

Арчер замер, прислушиваясь.

– Что-то не так? – поинтересовался я.

– Ничего. Наверное, показалось.

Густой белый туман стелился далеко внизу, полз по самой земле широкой белой рекой. Казалось, что почти был слышен даже плеск его волн. Мы не знали, какие чудовища бесшумно скользят в его глубине, но изредка темные тени выплывали на его поверхность, и нам казалось, что эти молчаливые твари сами сгустки тумана, рожденные и живущие в нем. Туман скользил по лесным тропам, просовывал пальцы между деревьями, бурным потоком стекал в глубину оврага. Мы затаились на вервях большого дерева, охваченные страхом оказаться внизу. Меня бил озноб, я вжался в ветку дерева и не дыша глядел вниз на бурые белые волны, рядом замерли Курт и Джоди.

Джоди осторожно взяла мою руку.

– Тебе тоже страшно, Бен?

Я прижал палец к губам и кивнул. В нескольких шагах от нас стоял господин Арчер в своем длинном плаще, опираясь на палку. Он смотрел не вниз, а скорее вдаль и в небо. Я хотел окликнуть его, но передумал. Джоди не отпускала мою руку, ее тонкие пальцы крепко держались за мою ладонь. Я повернулся к ней.

– Да, Джоди, мне тоже страшно.

Она улыбнулась.

– Честный ответ.

Лес далеко на севере вдруг на мгновение вспыхнул, словно огромный костер разгорелся и погас где-то вдали, осветив кроны деревьев. Джоди слабо вскрикнула и вжалась в меня. Вспышка повторилась, но уже слабее. И господин Арчер что-то тихо забормотал, опершись не палку обеими руками. Я был почти уверен, что господин Арчер знает все о вспышках за лесом, но боялся, что никогда не осмелюсь спросить его об этом. Господин Арчер смотрел в темноту и вдруг новая вспышка, много ярче предыдущих выхватила его силуэт. А затем раздался страшный грохот, рокочущий и нарастающий, он прокатился из-за леса и обрушился на нас. Джоди закричала, зажав уши, я обхватил ее за плечи и пытался спрятать ее под своей курткой.

И вдруг стало тихо. Разгребая туман, на поляну вышло чудовище. Мне сложно его описать, настолько грациозным и одновременно нелепым оно было. Его высокое массивное тело, под которым играли жесткие мышцы, опиралось на тонкие ноги. Оно склоняло голову к земле, втягивая воздух длинной мордой, над которой нависли огромные рога. Нет не такие, как у наших быков, а массивные, разветвленные, словно ветви дерева. Это выглядело странно и одновременно очень красиво. Существо прошествовало мимо нас, втягивая ноздрями холодный воздух и едва не задело рогами ветви, на которых, дрожа от холода и страха, сидели мы, вжавшись друг в друга.

Господин Арчер сказал что-то, глядя ему в след, и я понял, что он знает это животное. По крайней мере, о серьезной опасности его голос не говорил, и это уже было неплохо. Чудовище неторопливо скрывалось в лесной чаще, и мы еще долго слышали хруст веток под его ногами.

– Трусиха, – сказал я и щелкнул Джоди по холодному кончику носа, неожиданно для себя и для нее. Мы оба вздрогнули и вдруг засмеялись. Джоди смеялась в мое плечо, приглушая звук, пока Курт не угомонил нас тяжелыми хлопками по плечу.

– Ну и ночка, ребята!

Туман стремительно уползал. Он огромным озером плескался на дне оврага, но бурный белый поток уже иссяк, обнажив неровные склоны. Курт легко спрыгнул вниз и, присев, начал изучать следы неизвестного зверя. На сырой земле остались глубокие вмятины, похожие на отметины раздвоенных копыт.

Утром нам предстояло идти дальше, но, как мне начинало казаться, учитель Арчер и сам смутно представлял куда он нас ведет. Я поделился своими опасениями с Куртом.

– Главное, не на север, – сказал он, – я там был, и я не хочу туда возвращаться.

Он рассказал мне все об экспедиции в северные земли, включая предательство Нэда Хоффмана и странное падение за край мира. Но один момент меня заинтересовал гораздо больше, чем он мог предположить, и я попросил подробности. А потом извлек из-за пазухи блокнот Ру и показал странный рисунок.

– Так это выглядело?

Курт не понимающе развел руками.

– Это не механизм, как думал Ру! Это рисунок нашего мира! Один из дисков на оси – наша земля, а те, что выше и ниже – звезда, и противоположная звезда, которую ты видел за краем. Это значит, что их больше, просто остальные мы не видим за самой звездой.

Курт взял рисунок из моих пальцев и долго всматривался.

– Мир? Значит, звезда над нами – такой же мир, как и наш?

– Я не уверен, что такой же, но очень похожий. И все эти миры насажены на невидимую ось, как пуговицы на нитку.

– Арчеру говорил?

Я покачал головой.

– Как-нибудь при случае. Хочу сам разобраться.

– Ну, как знаешь. Возьми еще теплых вещей, нужно устраиваться на ночлег.

Конечно, я хотел обо всем рассказать учителю, но прежде получить как можно больше сведений о том, что я узнал. Я считал это своеобразным долгом перед Ру, который безуспешно пытался разгадать сам смысл таинственного рисунка. Кроме того, мы ведь так и не выяснили, кто был его автором.

Не спалось. Я взял арбалет и спустился с дерева. Звезда давала достаточно света, чтобы потренироваться в меткости стреляя по коре старого дерева.

Отходить далеко не стал, хотя с верхних веток и доносилось успокаивающее громкое сопение и храп. Первые две стрелы угодили почти в самый центр прикрепленного к стволу листочка, третья вонзилась в ствол в сантиметре от них. Довольный собой (месяцы тренировок давали о себе знать), я отправился за стрелами, когда услышал громкий хруст веток в кустах совсем рядом.

Я прижался к дереву, целясь в темноту из арбалета. Что-то массивное таилось в кустарнике, крупнее человека. Это мог быть и медведь, но тот не стал бы прятаться. Дикие звери севера почти не боялись людей.

– Кто здесь?! – громким шепотом спросил. Куст снова пошевелился, но никто не отозвался.

«Дурак!», – ругал себя я, пытаясь ухватиться за толстую ветку над головой, – «волки, медведи, патрули Ганн и Линквудов, полчище жутких безликих и еще неизвестно какие опасности ночного леса, а мне вздумалось пострелять!».

Забравшись на свою ветку, я еще долго наблюдал за неподвижным кустом.

А с севера волна за волной полз холодный воздух, оставляя ледяной иней на траве, покрывая легкой корочкой лужи.

* * *

Мы сидели на краю холма, прислонившись спинами к большому камню. Севернее лежала долина, окруженная густым лесом. А на западе лес словно обрывался. Я знал, что там была большая низина, занимающая почти вся западную часть мира. Туда текла река, там был край болот (по невнятным рассказам отца) и мир болотных призраков, согласно школьным историям – страшилкам.

– Мы пойдем туда, в глубь низины.

– Там болота, – напомнил я, – не лучше ли будет поискать убежище на самом севере, где почти нет леса.

Господин Арчер покачал головой.

– Ты видел пламя над лесом вчера ночью? Это называется – молнии. На старой Земле они полыхали прямо в небе, когда из темных облаков лилась вода и грохотали небесные удары, которые называются громом. Тут все не так, тут молнии полыхают на горизонте, там, где заканчивается мир. Я знаю только одно, то что слышал от твоего деда, Бен – когда сверкает молния, уходи подальше от линии между ней и фермой, иначе тебя уже никогда не найдут живым. Так мы и сделаем, Бен.

Я посмотрел на туманную полоску близкого горизонта. Там торчали из земли, словно ребра огромного зверя, невысокие скалистые утесы, а за ними клубилась туманом уходящая ввысь белая стена пустоты.

– Господин Арчер, мы очень близко от края мира…

– И ты, конечно, хочешь посмотреть на него, – усмехнулся учитель, – поверь мне, там нет ничего хорошего, а вот смерть найти там очень даже просто. Мы идем на запад. Но сначала нужно кое-что сделать.

Арчер поднял с земли полуистлевший сук и присев с силой метнул его в заросли кустарника. Тишину леса огласил сдавленный крик и негромкое ругательство.

– Немедленно выходи!

Кустарник пошевелился, но не спешил выпускать пленника. В сухих ветвях заворочалось что-то крупное. Господин Арчер едва занес палку над ним, как на поляну выкатился Ллойд Ганн в пальто матери с меховым капюшоном. Он поднялся на ноги, но все еще выглядел нелепо. Пальто, как, впрочем, и волосы, покрывали колючки и мусор. Ганн обиженно сопел и смотрел себе под ноги. Арчер обошел его вокруг, угрожающе помахивая палкой, он был почти на голову ниже Ллойда, но выглядел гораздо свирепее.

– Какого черта, Ганн?! Твой папаша тоже здесь?

– Я следил за вами, – сознался Ллойд.

* * *

За несколько часов до встречи с Ллойдом Ганн, мы шли двумя группами по двум расходящимся тропам в надежде найти подходящее место для временного убежища. Незадолго до этого почти весь оставшийся провиант я отдал Курту и его группе, оставив нам с учителем несколько кукурузных лепешек и флягу с водой. Мы разошлись у тропы, покрытой слоем чего-то, похожего на растрескавшийся от времени камень (словно этим камнем покрыли, когда-то всю дорогу).