Читать книгу "Время дождей"

Курт справедливо заметил, что безопаснее будет возвращаться по противоположному берегу ручья. Мы не были уверены в том, что Ален вернулся в пещеры. Возможно, он и сейчас выискивал нас среди скал, целясь в каждую тень из ружья. Нельзя было забывать и о ночном кошмарном госте, и об Арчере, который за несколько страшных минут превратился из друга и наставника в противника поопаснее Алена.

К полудню мы нашли брод, которым пользовались охотники Алена. Камни засыпали тут часть ручя, а в скалах на противоположном берегу зиял огромный проем, словно кто-то взорвал эту часть хребта. Мы перешли реку почти по пояс в воде. Курт аккуратно ощупывал дно посохом Арчера. На противоположном берегу я обернулся. Отсюда было видно место нашей ноной стоянки, немного в стороне. Пустынная коса, невысокий холм из камней и разбросанные по берегу вещи.

– Ты только посмотри на это, Бен. Вот так и поверишь в чудеса.

Курт стоял на вершине скалистого гребня и смотрел куда – то вниз. Я поднялся к нему. Снизу непрерывно дул ветер, в километре от нас колыхалась и непрерывно гудела серая стена.

Я попытался представить, что могло бы быть за ней, но не смог. Мне казалось, что очутись я за краем мира, я бы болтался второй звездой вокруг нашего мира без возможности вернуться обратно. Точнее, просто завис бы в пространстве. Тут объекты не вращаются вокруг друг друга, поскольку тут нет гравитации. Они просто зависают как в жидком стекле и медленно дрейфуют. Это наш мир, благодаря удивительной случайности или вследствие катастрофы, вращался вокруг собственной оси, проходящей через север и юг плоскости с периодичностью, примерно совпадающей с периодом вращения Земли. В этом киселе завис и наш мир, и звезда – еще один неизвестный мир, и вторая звезда, и даже солнце, неизвестно как появившееся здесь, скорее всего выброшенное сюда чудовищной катастрофой. Кладбище миров. Арчер называл его – «гиперпространство».

Я все еще вспоминал учителя как доброго наставника, не в силах принять его как предателя, как того, кто едва не вступил с нами в схватку прошлой ночью. Вероятно, так же чувствовал себя Курт, когда осознал предательство Нэда Хоффмана.

Арчер бесследно исчез. Видимо, он знал, куда следует идти и, скорее всего, был тут не в первый раз. Мы же бродили в лабиринте из камней, зная лишь один выход, к тому же очень опасный.

Я долго смотрел на серую стену края мира, но вдруг понял, что Курт указывает совсем не на нее. В черной, словно обугленной, долине среди острых скал застыло нечто странное, не похожее ни на что из того, что я видел раньше или о чем читал в книгах. Гигантское веретено, подобное тому, что я видел как-то в руках госпожи Кимберли, лежало в долине, уткнувшись острым носом в бурые скалы.

Мы спускались вниз по узкому серпантину, и с каждым шагом все более странной и огромной казалась эта конструкция в долине. Уже хорошо были различимы детали: каркас из тонких трубок обтягивал веретено, словно скроенное из единого куска ткани. В материи зияли огромные дыры, и ветер свободно шумел в них, шевеля отбывки ткани. Конструкция нависла над нами, закрывая небо. Под «веретеном» скрывалась небольшая платформа, обвитая все теми же трубками. Это похожее на корзину сооружение некогда затягивал тонкий материал, похожий на мягкое стекло. Сейчас в нем так же зияли дыры. Повсюду царил страшный разгром. Мы нашли останки неизвестных машин и устройств. Курт в несколько прыжков взобрался наверх под самое брюхо веретена, держась за тонкие трубки каркаса.

– Потрясающая штука! – крикнул сверху Курт, – как думаешь, что это?

Я не ответил. Возможно, Арчер мог сказать что-либо по поводу этой конструкции, но не я. В мире, в котором вырос я, не было места непонятным вещам и странным конструкциям, там были речка и поле, пчелы, сарайчик дяди Глена и вечно босой Ру, прибегающий каждый день с новыми безумными идеями. Я снова осекся. Разумеется, Арчер зная все об этой штуке!

Неизвестно кто и когда построил это строение и, непонятно, зачем, но оно пугало своими размерами, нелепостью и запустением, царившим внутри.

Начался дождь. Крупные капли забарабанили по обшивке веретена, словно по барабану. Мы спрятались в кабине и просидели там не меньше часа, слушая шум дождя и утоляя голод скудными запасами провизии.

– Похоже на какой – то транспорт, – сказал Курт, – похоже он пролежал тут не один десяток лет и почти рассыпался.

– Транспорт, ты хочешь сказать, что эта штука ездила по земле?

Я пытался представить это, но получалась довольно нелепая картина.

– Скорее уж летала. В шаре был, вероятно, какой – то газ или вроде того. Я видел подобное на Мануфактурах. Но эта штука сделана явно не там.

– На Заставе? – предположил я.

– Разумеется, нет, – Курт пошатал металлическую конструкцию, – им сил и ума не хватило бы. Эта штука не отсюда.

Мы покинули странную конструкцию только к вечеру, когда прекратился дождь. Ее тупоносая вершина еще долго возвышалась над скалами, пока не слилась с ними. Ближе к реке мы заметили ночную тварь. Она ползла, перепирая высокими суставчатыми ногами по противоположному берегу. У меня совсем не было уверенности, что она не умеет плавать, Курт был согласен со мной, и мы укрылись за высокой скалой, где провели остаток дня, боясь выйти на открытое пространство. Там на исходе дня нас нашел Ален.

От былой ухмылки не осталось и следа. Он подходил к нам осторожными шагами, держась за отвесную стену. Вблизи стало понятно, что он вовсе не крадется, а волочит по земле одну ногу. На серой куртке запеклись бурые пятна крови, а не менее серое лицо не выражало ни злости, ни ненависти. Курт провожал его дулом ружья, но Ален и не думал возражать. Он тяжело опустился под скалу и, порывшись в кармане (все это время Курт целился ему в голову) извлек помятую фляжку.

– Опусти стрелялку, Линквуд, я сейчас и для мухи не опасен.

Курт присел на валун, положив ружье рядом.

– Хочешь выбить мне мозги, Линквуд? – улыбнулся Ален.

– Очень!

– А ты, Китс?

Я пожал плечами. Ален выглядел слишком жалко, чтобы вызывать жгучую ненависть.

– Дети, – Ален отхлебнул из фляжки и закашлялся, – я бы не думал.

– Зачем пришел? – спросил Курт.

– Бегу домой, как и вы. Думаю, может удастся набраться сил, заодно и вас сдам старосте. Получу лишнюю порцию табачка, – Ален противно улыбнулся, – хотя, это вряд ли. Видели эту штуку за холмом? Конечно, видели, мимо такой не пройдешь. Впечатляет, правда?

Мы промолчали.

– Ее бы на запчасти разобрать, да эта мерзость не даст. Она уложила моих ребят в два счета, а меня вот, – Ален поднял рубашку и предъявил страшное зрелище, – ничего, починюсь и за вами.

Ален сухо закашлял и покосился на нож, который Курт многозначительно извлек из-за пояса.

– Хорошая идея, – заметил он, – избавь меня от труда самому это делать.

– И ты хочешь заявить, что ты совсем не боишься смерти, – презрительно фыркнул Курт.

Ален усмехнулся. Не обычным оскалом, а снисходительно, словно говорил с ребенком.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Я уже мертвец. Тут или там – не важно. Я знаю, о чем вы думаете – два наивных подростка: Ален негодяй, староста и его головорезы, обезумевшие от злобы подонки, которые только и мечтают, что сровнять Фермы с чистым полем. Может и так, да только вы про один момент забыли – старина Ален хочет жить, а вынужден сдохнуть тут среди камней, глядя на ваши рожи.

– Это легко исправить, – заметил Курт.

– Не смеши меня, парень. И сколько же человек ты убил?

– Ты не человек, ты – скотина, – сказал Курт.

– Это верно, – Ален сполз по камню вниз и распластался на холодной земле, – вам бы топать отсюда, пока выходы еще не перекрыты. Недалеко отсюда есть второй вход в пещеры, прямо под двойной скалой, увидите сами. Если не успеете до еще одного дождя, будете плавать под землей кверху жабрами, если, конечно, староста не завалит и этот вход.

– Да шел бы ты, Ален…

– Погоди, – я подошел к раненому охотнику и присел на землю возле него, – так ты знал о проходе в пещеры и сюда в обратный мир?

Ален ухмыльнулся и снова стал знакомым Аленом.

– Естественно!

– Тогда скажи, что за тварь напала на нас ночью.

– Понятия не имею.

– А эта конструкция в долине…

– Понятия не имею.

Я кивнул в сторону маячившей за низкой грядой двойной скалы.

– А кто создал эти пещеры?

– Поня… Знаешь, младший Китс, ты меня удивляешь. Мы все вот-вот сдохнем, а тебя интересует кто прорыл тоннели у тебя под ногами. Ладно, – он закрыл глаза и вздохнул, едва сдерживая кашель, – убирайтесь отсюда, вы мне надоели. Оба.

– Закопаешь себя сам? – ехидно заметил Курт.

Ален промолчал.

– Ублюдок! – Курт внезапно подбежал и постарался взвалить его на плечо.

– Эй! Ты что задумал?! Ты это брось, парень!

– Помоги мне! – крикнул Курт. Ален оказался довольно тяжелым.

Курт успел взвалить его на плечо, но через пару шагов понял, что без носилок далеко не уйти.

– Стой. Да стой же, черти бы тебя драли, Линквуд!! Посади меня!!

Снова оказавшись на земле, Ален достал трубку и быстро заговорил, тяжело и хрипло дыша:

– Слушайте меня, щенята, и запоминайте хорошо. Спасать меня не надо, героизм мне ваш даром не нужен. Уносите ноги к скале и как можно скорее бегите через пещеры, все время держитесь левой стороны, а у потока повернете направо и снова все время налево. Так вы попадете наверх, но не к Заставе. Бегите домой, на мануфактуры, куда хотите бегите. А я полежу тут, не хочу видеть того, что там творится сейчас. Со дня на день начнется вторжение на мануфактуры, а это будет резня почище вашей гражданской войны. Керн он немного того, – Ален покрутил пальцами возле виска.

– Он не посмеет, – сказал я.

– Он уже посмел. Вы не понимаете, – Ален перешел на тяжелый кашель, на куртке выступила свежая кровь, – вы ничего не понимаете! Нет выбора у него. И у меня нет. Мне лучше сдохнуть здесь, чем вернуться наверх к Нему без вас. Это лучше, поверьте, лучше. И старосте лучше потонуть в озере, чем ослушаться…

Я вдруг понял, что все это время Ален говорил не о старосте Заставы, а о ком – то другом.

– Он – это кто??? – почти крикнул я, понимая насколько слепы мы были, и я и Курт, не понимали, насколько важной фигурой был для нас Ален, умирающий сейчас на холодных камнях.

– А, наивные добрые дети, – усмехнулся Ален, – та ночная тварь, что исполосовала меня и покромсала моих ребят, она домашняя зверушка по сравнению с этой мерзостью наверху.

Ален приподнял повязку. На нас смотрела пустая глазница. Признаться, я никогда не задумывался о том, что под этой повязкой нет глаза. Я вообще не мог представить человека без глаз.

– Пальчики тонкие, как спички. Тюк, и нет зрачка, – Ален засмеялся, – чтобы много вопросов не задавал, а делал, что говорят. Авансом, так сказать. Я не хочу за добавкой.

Он снова захохотал.

– Добавкой! Смешное слово. Пальчик тонкий. Как иголка. Детский. Должно быть, вернулся в поселок малец, к своим, – Ален хохотал как ненормальный, – к своим! Смешно. Ну, вам то он свой, эта беспощадная мерзость.

Мы замерли, словно вросшие в камень. Курт стоял, опустив нож, не зная, верить ли одноглазому сумасшедшему, которому, впрочем, терять уже нечего.

– Имя смешное у него. Ру.

14. Маскарад

– Эй, подъем! Я нашел вам костюмы.

В дверях стоял широко улыбающийся Ру в костюме охотника с бутафорским деревянным ножом за поясом. Его лицо должна была закрывать широкая шляпа и зеленая маска с черными полосами на ней, но сейчас он держал маску в руке, а в другой тюк с одеждой.

– Ты, Джоди, будешь бабочкой, а ты, Ллойд (извини) – кабаном. Тут вот костюмы и клыки.

Джоди выудила из мешка непонятного цвета платье, закрытое по самое горло. Сзади его украшали два жутких крыла на тонком деревянном каркасе.

– Нет, Ру, – поразмыслив, сказала она, – пожалуй, ты будешь бабочкой, а я охотником. Раздевайся!

– Э, я старался. Все, что смог найти в сарае.

Ллойд примерял к голове два клыка, крепящихся к кожаному шлему на ремешках. Его живот с серой мешковине был набит тряпьем и пухом. Смотрелось забавно и несколько устрашающе.

– Ру, я тебе эти рога…

– Не волнуйся, я бы лично тебя не узнал в таком. А, значит, задача выполнена. Праздник начинается через час. Но мы пойдем немного позже, как стемнеет.

Джоди вздохнула и, сняв костюм, в первую очередь откромсала крылья. Потом пришла очередь некоторых других украшений.

– Достань нитку и иглу, – сказала она.

– Есть с собой.

– Давай сюда. А ты, Ллойд, шикарно выглядишь.

Ллойд насупился и начал разоблачаться.

– Смейтесь, смейтесь…

Ру надолго исчез, хотя обещал появиться к началу праздника. К вечеру даже Ллойд привел себя в более – менее приличный вид и теперь, держа шлем в руке, любовался Джоди в сильно перекроенном платье.

– Ты красивая, – сказал он и тут же вздрогнул, поняв, что произнес это в слух.

– Спасибо, Ганн. Ты тоже красавец. Помоги завязать маску.

Ллойд охотно подбежал, а потом долго копался в ее волосах, пытаясь найти и затянуть крохотный ремешок.

Ру явился, когда совсем стемнело.

– Нам пора.

Маскарады на фермах устраивали не часто. Ллойд помнил всего один такой праздник, но тогда он был маленьким и сильно испугался черного пса, в которого был наряжен господин Линквуд.

Этот праздник был еще грандиознее того, что помнил Ллойд. На площади, между зданием Совета и рынком были установлены огромные столы. На расчищенной площадке, там, где прежде стояли столы, играл на губной гармошке Корвин, возле огромной бочки с медовухой. Рядом стояли несколько стульев и музыкальные инструменты, намекая на танцы. Столы едва не трещали от еды: тут были и запеченные поросята, и печеные яблоки, сладкий картофель, кукуруза, печеные овощи и даже жареная рыба, заготовленная, видимо, семейством Ганн. Повсюду стояли пузатые бутыли с вином и пивом, кувшины с компотом и морсом.

У столов, ожидая членов Совета, толпились птицы, звери, лесные чудовища, охотники и прекрасные дамы. Кто-то был даже в костюме рыбы, но с нелепыми ногами и глиняной чешуей из разбитых горшков.

За столом сидела госпожа Линквуд в черном платье с сыновьями. Она была без костюма, а, возможно, черное платье и было ее костюмом.

Ллойд первым вклинился в толпу и вызвал этим несколько девичьих смешков. Его не узнали. Повинуясь давнему желанию, Ллойд подошел к столу и опрокинул в себя большую кружку пива, еще прохладного и крепкого. Внутри разлился приятный холод, а потом зашумело в затылке. Ллойд улыбнулся медведю на другом конце стола, махнувшему ему лапой в ответ, и потянулся ко второй кружке.

– Отдыхаешь?

Он обернулся. Под широкой маской почти не узнать Джоди, но ее тонкогубую улыбку не спутать ни с какой другой.

– Угу, – сказал он, – хочешь?

– Спасибо, я подожду остальных.

Рядом маячил маленький охотник в шляпе. Маска на его лице явно была лишней – из-под шляпы не было видно ее обладателя, если, конечно, не нагнуть низко голову.

– Говорят, будет речь. Господин Линквуд готовил что-то торжественное по случаю заключения мира, сказал он.

– Сгораю от нетерпения, – буркнул Ллойд и потянулся к кувшину.

– Дай и мне попробовать, – попросил Ру.

– Остальных подожди. Тебе и наперстка хватит.

Ллойд рассмеялся, а Ру сердито засопел.

– Ру, дружочек, – Ллойд сграбастал его за плечо и протянул свою кружку, – ты меня прости за то, что я поколачивал тебя. Недолюбливал я тебя, Руперт.

– Это бывает, – сухо ответил Ру и аккуратно приложился к кружке.

– Да, что было – забыли, – Ллойд засмеялся и потрепал его по загривку, – когда я женюсь на этой девочке, – Ллойд ткнул кружкой в сторону, пляшущей с каким – то тщедушным гусем, Джоди, – ты будешь моим шафером.

– Не Бен? – усомнился Ру.

– Не, ты будешь.

– Да, похоже, что ее скоро уведут.

– Шею сверну, – пригрозил Ллойд очень правдоподобно и икнул – что-то крепкое пиво, пойду развеюсь.

За столом уже звенели кружками и начинали понемногу растаскивать еду. Линквуд с речью явно опаздывал. Зато во всю начались танцы. Тонкая рука выхватила Ллойда из толпы и затащила в круг танцующих. Ллойд попытался отбиться, но вдруг замер на месте. Тонкая улыбка под широкой маской была адресована ему.

– Дж…, – начал было он, но она приложила палец к губам.

– Потанцуем?

– Только с вами, юная леди.

Теплый вечер пьянил запахом роз и музыкой, под которую хотелось танцевать все больше, до упаду, пока небо не закружится над головой. Ллойд сжимал в руке тонкие пальцы, а другой едва касался талии.

Они вернулись к столам, смеясь над неуклюжестью Ллойда в его кабаньем костюме. Один клык его свернулся в сторону и смотрел сейчас прямо на жареного поросенка.

Джоди подняла бокал с белым вином.

– Тащи свое пиво, вепрь.

– Хороший праздник, Дж… эм.. леди.

– А я рада, что мы живы.

Ллойд сложил перед собой руки и долго смотрел на Джоди поверх сплетенных пальцев.

– Знаешь, если бы не все это, – он неопределенно кивнул, – я бы привел тебя в дом, показал отцу и сказал, что хочу быть только с тобой.

Джоди усмехнулась и поставила почти пустой бокал.

– А не многовато ли откровений, Ганн? Ты меня спросить не забыл?

– Просто мечтаю, – улыбнулся Ллойд, с удивлением отметив про себя, что совсем не разозлился.

– Не будь всего этого, – Джоди тоже кивнула, но в сторону площади, – мы бы и не познакомились так близко.

– Я бы отпускал про тебя шуточки, сидя на заборе, – добавил Ллойд.

– А я бы выколачивала из тебя дурь при каждом удобном случае.

Они засмеялись.

– Славный вечер.

– Был бы лучше, будь с нами Бен и Курт. И Арчер. И без этого жуткого маскарада.

Ллойд пожал плечами.

– А мне нравятся маски.

– Да я же не об этом! Кстати, им бы уже пора подать о себе знак.

Ллойд промолчал. На площади начался конкурс на лучший костюм, но его совсем не занимало, кто окажется победителем. Он хотел сказать Джоди, что больше не верит в то, что с Беном и остальными все в порядке, но не смог. Ему вдруг показалось, что она знает это не хуже его самого, просто боится произнести вслух.

– Мы сами пойдем их искать, – сказал Ллойд, – отдохнем еще денек, наберемся сил, припасов и пойдем.

– Я в тебе не сомневалась, – грустно улыбнулась Джоди.

В бок Ллойда ткнулся маленький охотник.

– Надо поговорить с тобой.

– Сейчас?

– Угу.

Ллойд неохотно встал и неуклюже поцеловал руку Джоди.

– Я скоро.

Ру вытащил его из толпы и потащил к пустующим строениям торговых рядов. Тут не было ни души, только внезапный ветер шевелил кусты разросшейся акации. Ее много выросло в этом году.

– Мне одна вещь покоя не дает, – сказал Ру, неожиданно серьезным тоном, – ты разговаривал с этим… эм… Аленом.

– Ру, невероятно, ты вытащил меня сюда об этом поговорить?!

– Просто, я подумал…

– Подумай еще, – Ллойд вырвался из неожиданно сильной руки Ру, – не говорил я с твоим Аленом. Сдался он мне! А теперь позволь я вернусь к девушке.

Ру открыл было рот, но сказать ничего не успел. На площади истошно закричали, раздался свист городового, но не того, кто был в костюме городового, а настоящего. Ллойд бросился в толпу и увидел, как двое несут тело господина Линквуда.

– Что с ним?

– Говорят, что нападение.

– Не успел речь прочесть, бедняга.

– Да кто же посмел?

– Бедная госпожа Линквуд!

Многие уже сбросили маски, но с минуты на минуту городовой потребует сделать это всех.

– Джоди! – кричал Ллойд, уже не боясь быть узнанным.

Он нашел ее у здания Совета.

– Какой ужас!

Она стояла, прижимая руку ко рту.

– Ты видел это, Ганн!?

– Нам нужно уходить. Назад к дому Клаусов, скорее!!

На площади раздавалось рыдание, крики. Поднялась страшная суматоха. Ллойд потащил Джоди в соседний проулок, неторопливым, но уверенным шагом, стараясь не привлекать большого внимания. Шум затих вдали, от площади их отделяла уже половина улицы.

– Кто мог это сделать, Ллойд?!

– Не знаю, не знаю. Но будут искать нас. Придется снова бежать с ферм.

Но Джоди, казалось, не слышала.

– Кто мог это сделать?

– Я.

Ллойд вздрогнул и обернулся. До дома Клаусов оставалось шагов сто, а в центре пустой улицы стоял маленький охотник.

– Не смешно, Ру. Давайте скроемся в подвале и запихнем дня на два. Поиски. Думаю, коснутся и нашего дома.

Но Ру не тронулся с места.

– Он сам виноват. Сейчас не хватало еще воодушевляющих речей, когда война так нужна. Думаю, обвинят во всем Хоффманов или Ли. И то и другое – вполне неплохо. Бедняга Линквуд. Ничего личного, Джоди, ты мне всегда немного нравилась.

Ллойд сердито взглянул на Ру, не понимая его неуместный юмор, но вдруг понял, что смотрит не на Ру. Его лицо было жестким и старым, хоть и сохранило еще детские черты. Но хуже всего были глаза, в них не было ничего, кроме ледяной ненависти. В свете единственного фонаря они казались еще страшнее.

– Ру?

– Дураки. Толпа дурачья. Я каждому из вас вырву глупую глотку, каждому, кто хотя бы раз заговорил со мной.

И тогда Джоди закричала.

Возможно, это и спасло их жизни в тот момент, но они поняли это гораздо позже. Ллойд стоял, оцепеневший от ужаса и неожиданности, пытаясь найти в маленьком чудовище знакомые черты Руперта Кимберли. Вечер наполнился криком, затем лаем собак. Раздался свист городовых, совсем рядом и крики бегущих на шум людей.

Ру замешкал и обернулся, ища пустой проулок для отступления. И все же Ллойд бросился на него. На мгновение ему показалось, что он врезался в столб, затем тонкая ножка выбила волну боли из его ноги, а кулачок легко опрокинул на пыль его массивное тело. Ллойд заревел, пытаясь встать и одновременно отогнать Джоди к себе за спину.

– Дураки!

Мальчишка скрылся в темноте.

– Проклятье! – Ллойд держался за покалеченную ногу, – ты это видела?! Гад, как больно то!

Он снова попытался встать и успеть отбежать к дому. Пока не прибежала встревоженная толпа, но все это уже не имело значения. Издалека, с юга и запада слышался все нарастающий гул. Люди встали, прислушиваясь. Кто-то закричал от страха, где-то рядом заплакал ребенок.

– Нужно уходить, – сказал в тишине знакомый голос.

Впереди всей толпы стоял Ламбер, и испуганные взгляды обратились к нему.

– Уведите нас, господин Ламбер, – сказала Джоди, помогая Ллойду встать с земли, – уведите туда, где безопасно.

Гул все нарастал.

* * *

Здесь не было ветра, но по зеркальной поверхности ручья бежала мелкая рябь. Рыбка снова ударила хвостом и между илистыми валунами, оставив за собой едва заметный мутный след. Девочка присела и потрогала воду ладошкой. Еще холодная, хотя солнце уже начинало припекать песчаный бережок и вершины низких холмов. Но здесь росли высокие деревья, в тени которых пока сохранялась утренняя прохлада. Еще час назад трава серебрилась от инея, а сейчас стекающие с нее капли щекотали босые ноги.

Ручей вливался в маленькое озеро у самых холмов, заросшее по берегам густой травой и местами затянутое бледно – салатовой ряской. Девочка никогда не ходила к озеру. Там летали тучи мошек и москитов, а в темной глубине водилась большая рыба, которую не боялись и могли поймать только старшие. Ей больше нравились рощи на севере, где, расставив в стороны хмурые ветки, росли огромные дубы. Там можно было бегать по опавшей листве, бегать наперегонки с белками или подолгу лежать на траве, глядя в низкое небо. По небу ползли легкие клочки тумана, и застыла в зените яркая единственная Звезда, затянутая легкой дымкой, почти круглая с неровно отломанным краем. Девочка всегда боялась, что Планета упадет на них, но старшие только смеялись в ответ и гладили ее по светлым волосам, прижимая к себе за худые плечики.

Звезда и сейчас висела над ними, но сегодня она была какой – то темной, затянутой серым дымом. Девочка подошла к одному из телескопов, установленных Старым на холме, и посмотрела сквозь него на звезду.

По ее поверхности и правда плыл серый дым, или туман, сквозь который проступали пятна лесов и полоска безымянного озера. Девочка снова вздрогнула, Планета этим утром пугала ее больше обычного, была неприветливой, мрачной, не то, что весело журчащий ручей и жужжании стрекоз, ловко подхватывающих на лету надоедливых москитов.

– Девочка, завтрак!!! – позвал знакомый голос. Как и у старших, у нее не было имени.

По маленькой долине расползался запах жареной рыбы и кукурузного хлеба. Девочка, было, заспешила на завтрак, но что-то ее отвлекло, и старшие нашли ее четверть часа спустя, играющую с большой разноцветной бабочкой.

Тетушка и Старый смотрели на нее с улыбкой. На них были белые рубахи, почти до земли, а у девочки такая же, но короче. Она сама ее обрезала, чтобы не мешала бегать по лесу.

– Пойдем завтракать, – позвала тетушка.

Девочка улыбнулась и молча пошла за ними. Старый немного отстал, но, когда они обернулись, он уже смотрел в телескоп, на туманную звезду Планета.

– Вы видели это? Что-то странное происходит.

– В самом деле, – тетушка, прикрывшись рукой от солнца, смотрела на затуманенный диск, – надо позвать остальных.

Диск становился все более серым, его край был охвачен вспышками молний, обычно редких, но сейчас полыхавших не прекращая. По западному краю медленно разливалось что-то темное, заполняя привычные пространства. Сквозь прорехи в облаках было видно немного, но то, что можно было различить, пугало. На юге диска под облаками что-то полыхнуло, и облако окрасилось в черное, а запад все еще поглощала неизвестная темная масса.

Они стояли и смотрели вверх, пораженные происходящим неизмеримо далеко от них. Извечный бело-голубой спутник превращался в пугающее пятно на небе.

– Да что же там происходит! – выдохнул Старый. Девочка прижалась к нему, не отрывая взгляда от неба.

– Мне страшно!

Старый погладил ее по волосам.

– Мне тоже.