Читать книгу "Время дождей"

Лист оборван. Бен читал снова и снова, пытаясь уловить крохи ускользающего смысла. Но ни в одном из листков дневника неизвестный Клаус больше не возвращался к теме обмана, либо же это был последний лист, нацарапанный карандашом перед самой гибелью.

– Это все обман, – повторил Бен едва слышно и подставил тыльную сторону ладони под холодные капли дождя. Подошла Джоди, взглянула через его плечо на корявые записи Клауса, ее теплое дыхание щекотало затылок.

– Уже иду спать, – сказал Бен, словно прочитав мысли.

– А я только хотела пригласить пободорствовать со мной, – виновато улыбнулась Джоди.

– Значит, не иду спать, – улыбнулся в ответ Бен.

Они поднялись на крышу под небольшой свод, образованный остатками стены и старого окна. Над нами, вокруг нас и вниз по стене полз густой ковер плюща, теряющийся в зарослях где-то внизу. Джоди сидела на краю, поджав ступни к стене, а по ее голым коленкам стучали крупные капли дождя черты Было темно, но Бен видел лицо Джоди, точнее казалось, что видел, угадывал черты в темноте.

– Не могу уснуть, – сказала она, – непривычно, когда кто-то чужой в доме. Зачем они привели его?

Бен пожал плечами, но понял, что Джоди не видит мой жест.

– У Курта не было выбора, – коротко объяснил Бен.

– Да я знаю. Просто злюсь немного.

– На Курта?

– И на него тоже.

Она помолчала немного, а потом тихо засмеялась:

– Знаешь, это странно звучит, но я никогда так счастлива не была, как здесь. Тебе это сложно понять, но это правда, дом. У меня дома никогда не было, я имею в виду то место, где тебе действительно рады. И ты и Курт и даже Ллойд…, – она осеклась. Я почувствовал, что сквозь темноту она смотрит на меня.

– Ты права, – сказал Бен, – мне сложно понять.

Они молча слушали дождь. Становилось все холоднее. Бен набросил на ее плечи куртку, а сам укутался в старый брезент, почти сухой с одного края.

– Тебе не спится, потому что страшно, – сказал Бен, – страшно потерять все это. Дом.

Она промолчала. Затем в тишине снова раздался ее легкий смешок.

– Знаешь, года два назад я вот как же сидела на старом бревне возле сараев фермы Ганн и обсуждала особенности шлифовки глясов из тонкого стекла с Рупертом.

– Ру?! – воскликнул Бен от неожиданности. Косматый босоногий мальчишка слыл суровым женоненавистником и редко опускался до кивка головой в сторону девочки. То, что он общался с Джоди, вовсе казалось невероятным.

– Он принес яблоки и долго разглядывал мои ногти, а затем спросил, чем я ухаживаю за ними. После работы в поле они выглядели неважно, и я уже собиралась оттаскать его за ухо, но Ру вдруг попросил пилку от заусенцев и высыпал передо мной горсть битого стекла. Смешной парень. Он долго рассказывал о том, что всегда мечтал о сестре, но в их семье были только братья. Но все равно, говорил он, так лучше, чем быть одному, как я и ты, Бен. Зачем я все это рассказываю?

Бен засмеялся.

– Продолжай.

От воспоминаний о старых спокойных временах, о маленьком друге Ру, бесценных (для Ру) глясах и кислых яблоках становилось спокойно и безмятежно. Они сидели бок к боку, и Бен чувствовал ее тепло, даже сквозь брезент.

– Потом пришла госпожа Кимберли, и Ру вспорхнул с пня как галчонок, через секунду он уже перепрыгивал заборы и летел по распаханному полу Ганн быстрее сторожевых собак. Его макушка мелькала среди колосьев, а я смеялась и грызла оставленное им кислое яблоко. И тут засмеялась госпожа Кимберли. Вытирая слезы, она присела рядом со мной и тоже взялась за яблоки. Чудесные моменты жизни, Бен. Как же их мало.

Бен молчал, хотя нужно было что-то сказать, но ничего интересного не шло в голову, а на языке вертелись глупые избитые фразы.

– Моменты, Бен, их так мало. Некоторые не для всех.

– А помнишь тот странный день на острове, – улыбнулся Бен, – было по – настоящему страшно, когда мы потеряли лодку.

Джоди как-то странно взглянула на него.

– Бен, на каком острове?

– На безымянном. Я, ты, Ру…

Джоди улыбнулась и покачала головой.

– Ты что-то путаешь, Бен. Я никогда не была с вами на острове. Я вообще не была на безымянном острове.

Она вдруг потянулась к нему и легонько коснулась пересохшими губами. Бен едва успел опомниться, как она вспорхнула с подоконника и пожелав спокойной ночи, скрылась внизу.

– Спокойной ночи, – шепнул Бен ей вслед.

Остатки сна испарились вместе с поцелуем Джоди и ее страшным признанием. Она никогда не была с ними на острове. Это могло означать только одно – никому из тех, кто находится рядом больше нельзя доверять. Сама мысль о том, что мы провели почти весь день на безлюдном острове в компании существа, притворяющегося Джоди, была ужасной, но не настолько, как та, что любой из мог быть безликим, искусно маскирующимся под знакомого или близкого человека.

Откуда знать, что Курт – это Курт? Он вернулся с края мира со странными рассказами о том, что там произошло, но был ли это Курт? А Джоди? Может как раз та Джоди, с которой они провели день на острове, и была настоящей.

Теперь даже неприятный Ален пугал меньше, чем предположение, что враг ближе, чем кажется.

Бен смог уснуть лишь под утро, но сон был неспокойным. Едва утренний холод пробрался в окна, внизу раздался шум, а голос Арчера велел вставать и начинать сборы.

– Захвати арбалет, – тихо посоветовал Курт, покосившись на Алена, пыхтящего трубкой у дальней стены. Под его плотной курткой прятались несколько охотничьих ножей.

Бен пошарил на столе в поисках кипятка и чего-нибудь съестного, но кроме рассортированной одежды и прочих вещей ничего не обнаружил.

– Я заварю тебе чай, – улыбнулась Джоди, – собирайся.

– И мне, – попросил Курт, но без особого результата.

Через час они вышли. Солнце уже начало подниматься над лесом. По небу расползались остатки вчерашних туч. Ален шел впереди, энергично опираясь на палку. Сегодня он был молчалив, что не повышало к нему доверия, но, по крайней мере, не раздражало.

Дорога шла вниз. Тут лес редел. Слева дышало, скрываясь в высоких зарослях травы, болото. Оно выдавало себя обилием насекомых, норовящих укусить, либо угодить в глаз. Некоторые ухитрялись делать это одновременно. Позади огромной горой вздымался лес, покрывающий всю восточную возвышенность. Огибая болото, они поворачивали на юг, к озеру. Вскоре широкая западная оконечность озера раскинулась перед ними. Его дальний берег покрывал густой лес, а к другому берегу мешала подойти топь и высокие колючие заросли. Тут озеро было шире, чем там, среди полей Конфедерации.

– Пойдем вдоль берега, – сказал Ален.

Лес сменился редкой рощей, а затем они вышли на широкую равнину, о существовании которой Бен никогда не подозревал. На школьной карте это было белым пятном. Здесь же была глинистая долина, окаймленная с запада цепочкой скал, к подножью которых тек широкий ручей, растекаясь еще шире. У подножья двух высоких скал он разливался озером, западную оконечность которого отгораживала растянувшаяся между скал плотина. Слева у озера стояло несколько домов, а чуть поодаль, за низким забором еще полдюжины. Удивительным было то, что дома вовсе не казались старыми, скорее наоборот, словно их возвели несколько месяцев назад.

– Застава? – спросил Бен, указывая на низкие домики. Ален стоял позади него с поднятой палкой, а между ними лежал без движения Курт.

– Она самая! – выдохнул Ален, опуская посох на его голову.

Темнота

* * *

Бен очнулся и инстинктивно сжал пальцы в кулак, но только царапнул дощатый пол. По затылку разливалась пульсирующая горячая боль. Бен сел, держась рукой за голову, и прищурился, стараясь рассмотреть что-нибудь в темноте. От маленького окошка под потолком света почти не было, а тяжелая деревянная дверь была закрыта наглухо. Бен осмотрелся. Маленькая комнатка с неровными стенами и грязным полом. Так он обычно представлял камеры каторжников на Мануфактурах. В углу распластался Курт; его куртка тоже была в грязи, словно их тащили по земле, впрочем, вероятно, так и было.

Бен поднялся, чувствую боль во всем теле, подошел к Курту и постарался растолкать его за плечо.

– Чертов ублюдок, – хрипло произнес Курт, приподнимаясь на локте, – где эта тварь?

– Я даже не знаю где мы, – ответил Бен. Но, судя по всему, они были под землей – из маленького окошка красноречиво летела пыль.

– Ты как? – спросил Бен.

– Ножи украли.

Курт отполз к стене и принялся проверять содержимое карманов; одной рукой он держался за висок.

Они просидели в тишине и в темноте еще много времени, вероятно, несколько часов. Бен вдруг вспомнил свою смешную попытку купить карманные часы и усмехнулся. Сейчас бы они присоединились к ножам Курта.

– Да, мне тоже весело, – сказал Курт, – и винить то некого – сам привел эту скотину в наш дом.

– Надеюсь Джоди и остальных не поймали, – сказал Бен. Курт промолчал.

В маленьком окне совсем исчез свет, а вскоре оттуда пополз холод, знаменуя наступление ночи. Здесь на крае мира холодно становилось не под утро, а едва заходило солнце. Бен, следуя примеру Курта, забился в угол, поплотнее укутавшись курткой. С холодом пришел нездоровый беспокойный сон. Снилась Джоди, мама и отец. Они накрывали большой стол, почему-то на ферме Клаусов. Но кроме пустых тарелок не было ничего, а живот безумно сводило от голода.

Когда Бен открыл глаза, было уже утро. В сумраке был виден силуэт Курта, напряженно смотрящего на дверь.

– Что…? – начал было Бен, едва шевеля пересохшими губами, но Курт жестом велел замолчать. Из-за двери слышались тяжелые шаги. Что-то со звоном упало на пол, и дверь отворилась. На пороге стоял невысокий человек в широкой шляпе и сером мешковатом костюме, а за ним маячило небритое одноглазое лицо Алена. Человек в шляпе оперся руками на дверной проем и присвистнул, щурясь в темноту:

– Смотри – ка, Ален, целый выводок фермерских свиней. Ты ж говорил, их больше будет.

– Недооценил старика, – сквозь железные зубы просипел Ален. Он вышел вперед и, резко выкинув руку, схватил Курта за горло, – прирезать меня собирался, гаденыш. Ножей – то набрал.

– Еще успею, – прохрипел Курт. Ален наотмашь ударил его по лицу и повернулся к незнакомцу в шляпе.

– Выбить из него дурь?

– Успеется, – протянул незнакомец и шумно втянул воздух, – Я староста Керн. Хотел лично посмотреть на мелких паразитов, задумавших следить за нами. Это пока все. Развлекайтесь.

Керн развернулся и позвал за собой Алена.

– Эй! Староста Керн! – Курт поднялся по стене, потирая горло рукой, – нас покормят?

Керн усмехнулся, но не ответил, и дверь закрылась за ними.

* * *

Прохладный утренний ветер врывался в окна брошенного дома, гоняя по полу мусор и сухую листву. На большом столе стояли пустые кружки, несколько исписанных мелким почерком листков раскидал все тот же ветер, кроме одного, придавленного кувшином для воды:

«Джоди, Ллойд, немедленно покидайте дом и уходите как можно южнее. Будет лучше, если вас найдут конфедераты, чем люди Алена. Спрячьтесь на фермах и ждите меня. Встретимся через пять дней в доме Клаусов. Ллойд, не вздумай возвращаться домой и береги Джоди. Удачи вам. Арчер».

Не прошло и дня, как сапоги бойцов Алена перестали топтать разбросанные вещи на всех этажах здания. Теперь это строение, некогда бывшее домом, вновь пустовало.

Ллойд и Джоди уходили все дальше. Недалеко от берега Ллойд остановился и обернулся назад, пытаясь рассмотреть в зеленой массе леса место бывшее им домом больше года, но ничего не увидел, даже крыши. Где-то там, в глубине леса шныряли охотники Алена и, возможно, не пройдет и пары часов, как они отправятся этой тропой. Ллойд посмотрел на Джоди, но ее лицо не выражало ничего, кроме усталости и раздражения. Он никак не мог понять, что она думает о событиях последних двух дней, которые ставили его самого в тупик. Бесспорно, Ален вызывал подозрения с первого дня и своим поведением, и внешним видом, и, тем более, несуразными историями про райскую жизнь на Шлюзах. Вот только было непонятно, почему Арчер, будучи человеком не глупым, отправил с подозрительным субъектом и отличного бойца Курта и своего любимца Бена, велев им с Джоди пережидать в безопасном месте. Логично было бы послать на разведку его, Ллойда, не очень надежного и не слишком умного, по мнению Арчера, да и не особо любимого члена их маленькой компании. Бена же следовало отправить на фермы, вместе с его ненаглядной Джоди.

Ллойд бросил взгляд на западный горизонт. Озеро широким потоком растекалось вдаль и весь его южный берег сливался с болотами, в то время как над северным навис высокий густой лес.

– Уйдем как можно дальше вдоль берега и переждем в лесу до ночи, – сказал Ллойд, – а потом попробуем пробраться на фермы.

Джоди бросила свой мешок под ноги и резко развернулась. Ее руки угрожающе сжимали сухую трость.

– Нет, Ганн, мы останемся здесь ждать остальных, – Джоди старалась говорить спокойно, но в ее голосе слышалось раздражение, – они знают, что мы пошли этой дорогой и догонят нас. И Арчер и остальные!

– А если что-то случилось? – Ллойд шагнул на нее и покосился на трость.

– Ничего не случилось! У них все в порядке!

– Не думаю, – буркнул Ллойд.

Джоди зло взглянула на него.

– А ты вообще редко думаешь! Скажи, вот чего ты навязался нам? Из тебя даже шпион никудышный и ты, правда, думаешь, что я позволю тебе оберегать себя и вести прямо в сухие лапки твоего папаши? Иди уже домой, Ллойд, а я тут подожду остальных.

Ллойд слушал молча, затем тихо ответил:

– Папа велел идти за вами, а Арчер сказал защищать.

– Вот только это и слышу!

Ллойд снова взглянул на запад, на то место, где скрывался в лесу их бывший дом. Было тихо, но и тишина может быть пугающей. Он снова шагнул вперед и, подхватив с земли сумку Джоди, зашагал вперед по тропе вдоль берега.

– Стой! Стой, Ганн!! Мы останемся здесь!

От бессилия она швырнула камень в его широкую спину, который послушно отскочил, не причинив вреда, и исчез в высокой траве.

Вечер наполнил воздух зноем и насекомыми. Ллойд не спеша брел по заросшей тропе, стараясь оставлять за собой поменьше следов. Джоди обиженно семенила позади в нескольких шагах. Через полчаса он Ллойд решился на примирительный привал. Огонь разводить не стали, Ллойд достал кое-что из скудных припасов и флягу чистой воды. Джоди молча присела рядом, повертела флягу в руках.

– Ты действительно считаешь, что с ними что-то случилось?

Ллойд покачал головой.

– Нет, не думаю. Арчер просто подстраховался.

– От чего?

– Откуда я знаю! – Ллойд заметил ее испуганное лицо и произнес уже тише, – этот Ален – странный тип, но он ранен, а их двое. Справятся.

Джоди кивнула и вернула флягу.

– Ты прости, Ганн, просто я очень за них боюсь.

– Понимаю, – выдохнул Ллойд, – идем. К ночи мы доберемся до ферм.

Ночной лес скрыл все следы их присутствия. Они затаились на дереве и молча смотрели на наползающий под корни деревьев туман и далекие огни фермы Колин-Фокс. Отсюда можно было рассмотреть два больших дома, яблоневый сад, возделанные поля, протянувшиеся вдоль берега. Маленький огонек факела маячил вдоль невысокой ограды – дозорный, как и положено по ночам на пограничных фермах.

Ллойду хотелось подобраться поближе, чтобы почувствовать запах свежего хлеба и жареного мяса, а может даже яблочного пирога. Их ферма – ферма Ганн, была далеко отсюда, почти в центре территории Ферм, за рекой. Даже огней было не различить.

– Проберемся к мосту, как все уснут, – шепнул Ллойд.

– Кроме дозорных.

– Можно пробраться и под мостом. Я знаю один способ…

– Не сомневаюсь.

Вдалеке залаял пес. К огоньку факела присоединился второй. Затем они увидели то, во что тяжело поверить – телега, крытая брезентом и запряженная тяжеловозом, продвигалась вдоль ограды фермы Колин – Фокс, вероятно, от моста. У двух факелов неизвестный извозчик приостановился. Факелы задрожали, почти неразличимые отсюда люди нагружали свободное место в телеге.

– Что за ерунда, – выдохнул Ллойд, жалея, что у него нет с собой монокля отца.

Фермеры некогда без особой нужды не покидали территории Ферм, не говоря уже о ночных поездках. Но ошибки быть не могло – груженная телега покидала безопасную территорию. Они смотрели на нее, пока не поняли, что она движется прямо на них, по дикому полю в сторону леса. Ллойд мгновенно спрятал голову в листве и увлек за собой Джоди. Через несколько минут грохочущий экипаж промчался под их деревом и свернул к роще, за которой скрывалась широкая лесная тропа.

– Ты видела?! – громко шепнул Ллойд. Но Джоди не успела ответить. В глубине леса раздался звук, который невозможно спутать ни с чем иным – выстрел ружья. Сотни птиц вспорхнули с веток, наполнив небо.

Джоди спрыгнула с ветки и, спотыкаясь, бросилась в чащу леса.

– Вернись, дурная!

Ллойд упал менее удачно, подвернув ногу. Ругаясь и хромая, он метнулся в высокий подлесок, стараясь держать голосу пониже. С ферм его могли вполне заметить дозорные, наверняка слышавшие выстрел. Джоди уже скрылась в кустах и только треск сухих веток выдавал, Ллойд бросился наперерез, стараясь отрезать ей путь к тому месту, откуда раздался выстрел. Наконец он настиг ее.

Джоди стояла на месте, словно замерла в прыжке. Ее лицо не выражало ничего, кроме ужаса и Ллойд медленно повернул голову в ту сторону, куда смотрела она.

– Так, Джоди, тихонько иди ко мне, аккуратно, – шепнул он.

За двумя поваленными деревьями в сотне шагов от них рыскала в поисках пищи бурая мускулистая масса. Медведь не спеша обходил поляну, тыкая носом в замшелые пни. Когда он заметил их, Ллойд и Джоди спели отойти метров на десять вглубь леса.

– Бежим!

Тяжелая туша метнулась за ними, ломая кусты. Ллойд бежал, тяжело дыша и слыша, как пульсирует кровь в висках, раздирая руки и лицо о сухие ветки, почти волоком таща за собой девушку. Рев почти не был слышен позади них, но он, не сбавляя скорости, мчался к опушке леса, туда где свет факелов и лай собак спугнут дикого зверя.

Деревья расступились внезапно, и он налетел на что-то, сперва решив, что на ствол сосны, не заметив его, но это что-то легко отлетело в сторону и покатилось вместе с ними под горку к близким огням фермы Колин – Фокс. Вслед за ним кубарем скатилась Джоди и пролетела на десяток метров дальше вниз. Ллойд встал на четвереньки, держась за корень одинокого дерева, и всматривался в лес. В темноте шуршали кусты. Где-то далеко раздавался рык и крики обеспокоенных птиц. Позади заходились лаем дворовые собаки.

– Ганн, посмотри!

– Что? – Ллойд обернулся. Еще минуту назад он готов был приподнять Джоди за тонкое горло и несколько раз хорошенько встряхнуть, но сейчас не чувствовал и тени былого гнева, радуясь про себя чуду спасения.

Джоди сидела на земле, потирая разбитую коленку. Другой рукой она указывала на маленького незнакомца, стоявшего в стороне от них и подозрительно наклонившего голову.

– Ганн? – с сомнением спросил незнакомец знакомым голосом.

– Не может быть! – Ллойд стер со лба грязь и кровь и медленно опустился на землю, – Руперт Кимберли! Ру! Живой, маленький гад!

* * *

В доме Клаусов совсем ничего не изменилось, только пыль ровным слоем покрыла следы не очень давнего пребывания людей. В маленькой комнате без окон они поставили два факела, а сами сели в коридоре, подальше от гари. Ллойд достал скудный провиант и немного воды, а Ру где-то раздобыл яблоки. Возможно, во время долгого пути по окраинам ферм, сторонясь собак и дозорных.

Конечно, дом Клаусов был не лучшим укрытием и. вероятно, периодически проверялся патрулями, однако, иного места на Фермах им не нашлось. Тут можно было продержаться три – четыре дня, без риска быть обнаруженным. Главное – как следует прятать огонь и не выходить наружу без особой нужды даже ночью.

Всю дорогу Ру недоверчиво поглядывал на Ллойда, словно припоминая все сразу былые обиды, включая пару синяков и шишек на голове. Но Ллойд уже не был тем старшим из братьев Ганн, чьим основным достоинством было умение нанести упреждающий удар в челюсть. Он заметно повзрослел, на наличие растительности на лице намекали порезы на подбородке и в меру густые бакенбарды. Джоди перестала быть худой гибкой девчонкой и стала худой гибкой девушкой, в чьих обманчиво тонких мускулах скрывалась неожиданная сила. Ру не изменился никак. Круглую голову с небольшим курносым носом венчала все та же косматая шевелюра, неровно остриженная по плечи.

Ру шмыгал носом и поровну делил соленое мясо, яблоки и найденные в доме (и не найденные мышами) сухари.

– Значит, вы теперь вместе, – задумчиво произнес он.

Джоди фыркнула, а Ллойд возмущенно заговорил, размахивая руками:

– Вот это тебя интересует в первую очередь, да? Не банда с Заставы, ни то, что Бен, Арчер и Курт сейчас у них в руках!

– Я вас пятерых и имел в виду, – с серьезным лицом произнес Ру, – шайка беглецов. Бен, конечно, за главного у вас, как иначе?

Ллойд промолчал, не вдаваясь в дискуссии.

– Ну а с тобой что произошло?

Ру уж набил полный рот и теперь, торопливо чавкая, рассказывал о своих приключениях. Выяснилось, что слухи о его исчезновении сильно преувеличены, однако на фермы он вернулся совсем недавно и несколько дней прятался на опушке леса, так как «в сараях и у Клаусов есть совсем нечего».

– И все же тебя не было несколько месяцев, – заметила Джоди.

– Брата нет до сих пор, – напомнил Ру, – он обнаружил что-то там, недалеко от Мануфактур, в роще. Он забегал туда по нужде (извини, Джоди), а вышел страшно озадаченным и сказал, что мы не можем идти к мануфактурщикам. Я предложил пойти домой, но он добавил, что вернуться мы тоже не можем. Мне было страшно, а он сидел на вершине холма и размышлял. Так мы провели почти сутки, скрываясь в роще от случайных прохожих. Я не видел того, что нашел он, только издалека – какие-то свежевырытые ямы в холме, бревна, трубы, но не обычные, а железные. Что это я не знал, но помню, как он произнес незнакомое слово – «ракеты». Неделю мы питались одними грибами и землеройками, а потом брат исчез. Пошел на очередную вылазку и пропал.

– Где же ты жил? – недоверчиво поинтересовался Ллойд.

– У стекольщика на окраине Мануфактур. Помогал раздувать огонь.

Один факел догорел, другой еще слабо коптил, освещая их лица.

– Через три дня большой городской праздник по случаю заключения мира с мятежными фермами, – сказал Ру, – нужно продержаться до этого времени, а потом можем выбраться в город и узнать обстановку. Возможно, даже вернемся домой.

– Вот так вот просто, в город! – усмехнулся Ллойд.

– Будет маскарад. Мы сможем выбраться незаметно. Я наряжусь оборванцем. А вы?

* * *

Лицо Керна внушало безысходность. Он сидел напротив на грубо сколоченном табурете и грыз ноготь. Бен сидел на полу у дальней стены. В приоткрытую дверь в любую минуту мог войти Ален, и даже мысли о внезапном удачном побеге не возникало.

– Еда тут – дорогое удовольствие, – сказал староста, продолжая щелкать пальцем по ногтю.

– Я вижу, – буркнул Бен, неожиданно для себя.

Керн усмехнулся.

– Дерзишь. Это плохое умение, учитывая ваше положение с твоим другом. Тем не менее, немного еды вы получите, вы должны оставаться живыми до момента переговоров с Фермами, а потом посмотрим.

– Переговоров, – повторил Бен.

– Именно. Это война, младший Китс, а ты в ней не герой и не солдат, а полудохлый заложник. В чем ты виноват, хочешь спросить?

Керн явно любил поговорить, но Бен счел разумным кивнуть.

– Вы все – фермерский скот, запуганный, забитый, ютящийся в своем загоне, который вы зовете Конфедерацией. Да из вас всех только мануфактурщики внушают немного уважения. Вокруг целый мир с лесами и непаханой землей, а вы грызетесь за каждый метр. И за это вас следует уважать?

Керн стал непохож на себя. Минуту назад спокойный и вежливый, он сверкал глазами и усиленно тер шею, словно ему было душно.

«Он сумасшедший!», – догадался Бен.

– Конфедерация расположена на плодородных землях, – спокойно сказал Бен.

– Умненький Китс, – Керн улыбался широким ртом, что кот на картине за его спиной, – да тут повсюду хорошая земля. И хороший лес. Вы носа сюда не суете из-за страхов полувековой давности и боитесь сами себе в этом признаться. А сейчас младший Линквуд расскажет мне о запрете на рубку леса. Ну, давай расскажи сказку, как мы все задохнемся.

Курт покачал головой.

– Бен, не разговаривай с ним. Ты еще не понял, кто это?

У Бена была лишь догадка, но с каждым словом Керна она только подтверждалась.

– Вы – неприсоединившиеся.

Керн расхохотался.

– О, браво. Маленький Китс догадался. И даже словечко Ганн ввернул. Вы называете нас неприсоединившимися, а мы зовем себя свободными. И в отличие от вас, стадо, мы действительно свободны.

– У вас новое поселение.

– И будут еще. Пока вы жметесь на своих фермах, мы не побоимся освоить то, перед чем вы так дрожите – мир за воротами. Теперь, когда братья надрали зад семье Ганн, а у нас пара заложников – дело пойдет лучше.

– Вы растили собачьи стаи, чтобы еще сильнее нас запугать, – выпалил Бен, – чтобы не совались в северные земли!

– И у нас это вполне получилось. Не пройдет и пяти лет, как вы будете жалким пятнышком, анклавом на нашей территории, который мы раздавим, ну или оставим как цирк. Знаете, у мануфактурщиков есть такой – с дикими животными. А потом сдохнут мануфактурщики, от голода сдохнут. Будут стекло свое и глину жрать. А потом придем мы. Отхватим половину Ферм, оставив твоему отцу, Линквуд, кусочек земель. Он даже рад будет, да и выхода у него нет – покажем твою рожу старшему, и он будет помягче в переговорах.

Керн перевел взгляд на Бена.

– А тебя мы продадим. Наследник целой фермы чего – нибудь да стоит.

Подозрения Бена о ненормальности старосты резко утвердились.

– Потом придет холод с севера, и мы все погибнем, – сказал Бен, злясь на безысходность ситуации.

– Уж разберемся как-нибудь. Где зима, там и весна.

В раскрытое окно влетел звон колокола, раздались радостные голоса, даже несколько детских. Керн нацепил плащ и, пригрозив обломком ржавой трубы, вышел из кабинета, заперев за собой дверь. Бен некоторое время сидел неподвижно, ожидая прихода Алена, но за дверью было тихо. Он аккуратно подполз к окну и приподнялся, положив подбородок на подоконник. Руки, умело привязанные к щиколоткам, страшно заныли и зачеркнули все мысли о побеге.

За окном была площадь, а на ней столб с привязанным колоколом. Ален (Бен видел его со спины, но, судя по одежде – это был Ален) размахивал веревкой, созывая немногочисленных жителей к бревенчатому постаменту. Мимо окна процокала лошадь, волоча телегу, крытую мокрым брезентом. Человека в повозке Бен узнал сразу, как и его коня. Только опасность привлечь ненужное внимание удержала ого от желания закричать. И еще, наверное, тот факт, что перед ним был господин Ганн. Он стоял недалеко от своей телеги, глядя, как двое вооруженных людей разбирают с повозки мешки и коробки. Он казался совсем старым. Бен заметил, как он поседел и осунулся, словно прошел не год, а целых десять с момента, как я видел его последний раз. Он стоял недалеко от окна, метрах в десяти, повернувшись ко ним лысеющим затылком. Значит, Ганн знал о существовании Заставы, а значит, и Совет знал, и тайком начинали переговоры о сохранении Ферм, поняв после неудачного вторжения, насколько сильны неприсоединившиеся. Обоз можно было назвать унизительной данью. Вот только знали ли они о готовящемся мятеже? Сомнительно, что Ганн был с ними заодно.

Бен долго не решался окликнуть его. Однако, момент был более чем удачным: Керн со скрытой издевкой говорил речь о значении дружбы Ферм и Заставы, а Ален раздавал продукты и одежду в тянущиеся руки. Бен отметил, что на площади не более двух дюжин людей. Маловато для смелых планов, высказанных Керном.

– Господин Ганн! – хрипнул он, как можно тише.

Ганн вздрогнул и посмотрел в небо.

– Господин Ганн!!

Он повернулся и уставился на Бена непонимающими глазами, а затем глаза его округлились от ужаса. Он резко отвернулся и сделал пару незаметных шагов в сторону окна.

– Господин Ганн, помогите мне.

Ганн прошептал что-то неприятное в адрес Керна и его людей.

– Повернись и вытяни руки, – шепнул он и резко повернувшись, рассек коротким ножом веревку.

– Ллойд, он здесь? Где мой мальчик?! – торопливо зашептал Ганн, – с ним все в порядке? Он жив?

– Он на Фермах, господин Ганн. С ним все хорошо.

Ганн тяжело прерывисто вздохнул, Бену показалось, что он схватился за стену.

– Беги, Бен, беги мальчик! Я задержу их как смогу. Беги скорее!!

– Спасибо, господин Ганн!

– Беги!!!

Дверь была заперта, зато в кабинете было второе окно, выходящее на закрытый дворик. Бен был уверен, что все, включая охрану, сейчас на площади и, не задумываясь, нырнул в окно, прихватив со стола Керна узкое лезвие без рукоятки. «Мастера тут неважные», – отметил он про себя.

Дворик был пустой. Под ногами было узкое окно тюрьмы, а, значит, вход был где-то рядом. Они нырнули в открытую дверь маленького здания с плоской крышей, готовые напасть на охранника, но коридор был пуст. На столе, очень кстати, лежали их вещи, уже рассортированные по кучкам, но еще не прибранные к рукам охранниками. Вероятно, ждали решения Алена.

На площади – это было слышно даже отсюда – началась непонятная возня. Судя по крикам, кто-то просто не поделил несколько привезенных Ганном вещей.

Они похватали наши вещи, среди которых Курт с удовольствием отыскал ножи, и выбрались из сарая. Шум на площади был все громче. Затем раздался истошный визг, вероятно, Керна.

Они бежали, слыша свист в ушах, не взирая на слабость от голода. Бен знал, что их уже хватились и что вот – вот за ними помчится погоня и от этих мысли ноги несли все быстрее по каменистой дороге.

Слева от них шевелило темными водами огромное озеро, извергая из недр далекий клокочущий звук. Вокруг было открытое пространство, и только низкая гряда бурых скал маячила впереди. Они со всех ног бежали к ней, понимая, что загоняют себя в ловушку. Обратный путь к лесу и фермам пролегал мимо Заставы, но думать об этом, не было времени. Позади раздался странный звук, словно упало что-то тяжелое, а затем короткий и громкий свист. Бен вдруг понял, что это могло быть, и остановился, охваченный ужасом, но Курт дернул его за локоть и они кубарем полетели под откос к воде. Впереди махал руками человек в длинном плаще. Отсюда он казался совсем маленьким, но на открытом пространстве привлекал к себе много внимания. Стреляли по нему, догадался Бен.

– Арчер!!!

Прозвучал второй выстрел и Арчер скрылся за скалами. «Стрелки у них, к счастью, тоже неважные», – заметил Бен.

Отдышаться они смогли только за скалой, несколько секунд, прислонившись к холодной поверхности. Затем Арчер, ничего не объясняя, потащил их вперед, за скалу, торчащую прямо из песка.