Читать книгу "Время дождей"

– Асфальт, – сказал господин Арчер непонятное слово. Я счел это пожеланием удачной дороги. Курт взвалил на плечи мешок и, махнув рукой, пошагал вперед.

Между стеной высокого леса и выжженной долиной лежала широкая полоса поваленных деревьев, уже сгнивших за много лет. Мы пробирались между покрытыми толстым слоем мха стволами деревьев. Воздух тут был сырой, под ногами хлюпала сырая земля. Господин Арчер словно помнил тут тайные тропы и вел меня по длинным туннелям, образованным упавшими деревьями. Тут были не только деревья. Местами из земли выступали бурые от ржавчины металлические трубы. В них уже прогнили дыры, а кое – где они и вовсе превратились в труху. В сырую землю наполовину вросла погнутая тачка, не ржавая, но потемневшая от времени.

Лес был все ближе, и поваленных стволов стало меньше, многие сухие стволы стояли вертикально, опираясь на еще живые деревья. Мертвые ветви нависали над нами, черные на фоне бледно – голубого неба. Погибший лес сменился живым, и мы вышли на старую дорогу. Солнце слабо грело сквозь нависающий над нами лес. Я шел впереди и нес оба мешка, а господин Арчер собирал в отстегнутый капюшон встречающиеся по пути ягоды. К полудню мы вышли на край высокого обрыва. Перед нами лежала долина, заполненная лесом как зеленым морем. Крутой склон уходил вниз метров на семьдесят и тянулся с севера на юг неровным сколом, на сколько хватало глаз.

Край обрыва был виден на многие километры. Отсюда я видел то место, где побывала экспедиция и где едва не погиб Курт. Оттуда веяло холодом, а горизонт затягивало плотное облако тумана. Хотя, возможно, это был просто снег. На западе горизонт был открыт.

Мы стояли в том месте, где сходились тропы, но ни Курта ни Джоди мы не заметили. Лес тихо шумел под нами и за нашими спинами.

Я развел костер, но готовить было нечего, мы просто сидели и смотрели на огонь, изредка подбрасывая ветку – другую в жаркое пламя, и прислушивались к лесным шорохам.

– Это я виноват, – заключил господин Арчер, глядя сквозь меня в темнеющий лес, – не нужно было разделять группу, а идти всем вместе.

– К краю мира?

– Нет. Сюда.

Я промолчал. Мы не могли даже организовать поиска, так как не знали, откуда начать. Потому оставалось просто сидеть и ждать в месте назначенной встречи. Учитель изредка винил себя в произошедшем, примерно каждые пятнадцать – двадцать минут и первые два часа я его даже разубеждал.

– Если они не вернутся ночью, на утро спустимся вниз и начнем поиски, – сказал я.

– Почему ты думаешь, что они внизу?

– Тут две дороги. Иначе, они просто вышли бы нам навстречу.

Господин Арчер молча согласился. Он не умел искать следы, хотя и неплохо знал (точнее помнил) эти места.

Солнце зависло над западным лесом. Я пытался представить нашу жизнь здесь в этих местах с понятными и непонятными опасностями, где непривычный предмет может быть безобидным, а смерть глупой и быстрой. В тот момент я все еще не думал о возможности вернуться, хотя в душе понимал, что невозможно прожить отшельниками всю жизнь, скрываясь в лесах и питаясь ягодами и мелкой дичью. Может пару лет, может даже десять. Но в пяти километрах от нас живут обычной жизнью двести граждан в своих теплых домах со своими детьми и в окружении привычных вещей. Их невозможно игнорировать вечно, и рано или поздно мы еще столкнемся с ними, возможно даже, что уже не как враги.

Мы ждали еще несколько часов.

В нашей маленькой группе я сомневался, пожалуй, только в Курте. В отличии от сироты Джоди, потерявшего все господина Арчера, Курт точно знал чего хотел. Ему был чужд это лес и неинтересны все его тайны. Жить тут остаток жизни он также не планировал. Его целью было найти Кристи, не более того. И после этого, если ему, конечно, удастся отыскать сестру, на что я надеялся не меньше него, я не тешил себя надеждой, что он останется в безопасном месте строить новый дом и новое маленькое общество. Он неизбежно возвратиться в дом Линквудов, чтобы побороться за право быть главой семьи. У меня не оставалось сомнений, что именно с целью поисков следов Кристи, он увлек нас на бессмысленную разведку в сторону от места встречи.

Я понял, что ошибался, когда увидел его сияющее лицо, выплывающее из-за деревьев.

– Кабан, – заключил господин Арчер, – дикий.

– Да, кабан! – перебил Курт, вытирая руки пучком травы, – разводим огонь посильнее. Соли для консервации у нас мало, так, что придется поужинать основательно.

Тот ужин я запомнил надолго. Мы жарили свежее мясо и ели его огромными кусками, словно стараясь поесть с запасом на всю жизнь. Жир капал в костер, и он громко трещал, вспыхивая рыжими всполохами и разнося по ночному лесу запах жареной дичи. Но предел был даже у наших желудков, и мы один за другим тяжело повалились на расстеленные вокруг костра одеяла. Арчер остался у огня, прожаривать мясо для завтрашнего завтрака и обеда, от которых я планировал отказаться.

Курт присел рядом, улыбнулся, жуя тонкую сухую палочку и гордо кивнул в сторону остатков кабана.

– Мы же договорили встретиться еще…, – начал было Арчер.

– Да, да, да! Все знаю. Ушли, не предупредив и очень в этом каемся.

Арчер только покачал головой, подняв вверх руки.

– На вас могли напасть звери, – спокойно сказал я, – да и на нас тоже во время ваших поисков.

Курт кивнул.

– Да, пожалуй. Но тут лес, тут кругом звери. К счастью, – он похлопал себя по животу, – на нас напал правильный зверь.

Я усмехнулся. Жареным мясом была набита целая сумка, оставалось придумать, как сохранить ее до следующего дня.

– Кстати, по поводу поисков. Немного севернее мы видели тропу, ведущую к какому – то строению на западе. Думаю, стоит разведать.

Я кивнул. Курт задремал, положив руки за голову.

Я аккуратно достал из кармана свой единственный гляс – драгоценное для многих мальчишек и бесполезное для меня стекло. Разноцветный осколок, блестел в свете костра. В свое время, какой – то неизвестный мальчишка вложил в него долгий труд и душу, любовно шлифуя и обтачивая неровные края. Этот гляс был почти идеальным. Гладкий, отполированный пальцами и дорожной пылью в бесчисленных соревнованиях. Дружище Ру многое бы отдал за него. Я смотрел сквозь кусочек стекла на пламя костра и понемногу начал проваливаться в сон.

Не знаю, сколько прошло времени, но судя по всему – совсем не много. Я даже не сразу понял, что меня разбудило. Но, внезапный далекий грохот, мгновенно привел меня в чувства. Вспорхнули сонные птицы. Третий выстрел снова нарушил ночную тишину.

– Тушите костер!!!

Мы засыпали пламя песком и землей, но предательский запах гари и жареного мяса все еще витал в воздухе. Расправившись с огнем, мы похватали сумки и осторожно и быстро побежали вдоль обрыва на юг, подальше от следов недавней стоянки. Мы попадали на траву, спрятавшись за высоким кустарником, и затихли.

Голоса доносились со стороны озера. Вскоре на противоположном показались три силуэта, четвертый шел в стороне и немного волочил ногу. Они были хорошо видны в свете звезды и том странном бледном свечении пустоты, которое возникает в середине ночи.

Незнакомцы медленно брели по дороге, неспешно переговариваясь. Один из них нес (и здесь не могло быть ошибки) ружье. Его выстрелы и разбудили нас две четверти часа назад. Странным было лишь то, что на всю Конфедерацию было лишь четыре ружья, два из которых принадлежали пограничным фермам и не могли покидать фермы, даже на плече своих хозяев. Исключением был лишь случай с дядей Гленом. Третье ружье хранилось у коменданта Мануфактур, и никто из граждан Конфедерации не имел к нему доступа. Четвертое ружье было потеряно еще в годы первой войны, и по свидетельствам многих, оно было приведено в негодность обладателями – семьей Ламберов. Его ржавый ствол был впаян в памятник основателям, что установлен на первом этаже здания Совета. Конечно, многие поговаривали о том, что мануфактуры в тайне производят оружие, но это было не более чем сплетней. И все же я ничуть не сомневался, что видел именно ружье.

Фигуры незнакомцев шли вдоль дороги. Их голоса были хорошо слышны, но понять, о чем они говорили, было невозможно – шум ночного леса мешал разобрать даже отдельные фразы. Сомнений не было лишь в том, что они идут строго на запад и, судя по всему, к какой-то конкретной цели.

Мы лежали бесшумно, затаившись в кустах. Слышать нас они, конечно, не могли, но в свете звезды мы могли быть легко замечены.

Вскоре они скрылись за деревьями. Выждав еще примерно четверть часа, мы осторожно, стали продвигаться к нашему лагерю.

Остаток ночи прошел в тревожном сне, лишь под утро сменившимся часом глубокого забытья. А потом был долгий спуск с обрыва и завтрак на границе нижнего леса, дышащего болотной сыростью и холодом. А на следующий день мы встретили Ллойда Ганн.

* * *

– Ты что, малыш, о себе думаешь?!

Бен вздрогнул. Обычно за обидную кличку «малыш» Ллойд начинал, не думая, махать кулаками, но сейчас он стоял как дерево, только сильно сопел носом.

– Прогулки захотелось? Мне тут еще группы спасателей во главе с твоим папашей не хватало! Ты сейчас же развернешься и пойдешь домой. Прямо сейчас!

– Ну, уж нет! Не заставите! – сипло проговорил Ллойд.

– Шпионишь за нами!

Ллойд вытер нос тыльной стороной ладони и спокойно проговорил.

– Меня отец отправил за вами, и я пойду за вами.

Такого поворота событий не ожидал никто из нас. Все же уход с ферм не был так незаметен, как мы рассчитывали. А теперь еще шпион, от которого не так просто избавиться и который всегда точно следует указаниям отца.

– Уходи! – без особой надежды на результат приказал Арчер.

Но Ллойд никуда не ушел. Он пошел с нами в лагерь и сейчас сидел на траве в стороне от нас, шагах в ста, разглядывал лес, и тайком кидая взгляды в нашу сторону. Господин Арчер перестал его замечать. Мы все надеялись, что с приходом вечера он запросится домой и тогда я или Курт проводим его до дороги к фермам. Но пока был день, и Ллойд никуда не собирался. Правда, почувствовав запах жареного мяса, подсел поближе (или мне просто показалось).

За время его недолгого разговора с Арчером, я узнал, что в то утро, когда мы покидали Фермы, Ллойд был добровольцем городовым и патрулировал западную границу. Вероятно, он заметил нас случайно, следя за идущей к воротам Джоди и начал преследование, надеясь обнаружить в наших действиях коварные замыслы против отца и новых хозяев Конфедерации. Проследование продолжалось почти весь день, в течение которого он скрывался в кустарниках и за деревьями в сотне метров от нас. Когда пришла ночь, возвращаться стало опасно. Кроме того, он совершенно не знал дорогу домой. Скорее всего, все так и было. Нелепое оправдание, что отец приказал их преследовать, Ллойд наверняка выдумал, чтобы подтвердить свою решимость следовать за нами.

Так Ллойд Ганн превратился в нашу обузу, которую мы вынуждены были терпеть как минимум до того момента, пока не покажем ему дорогу домой. Где он, конечно, в первую очередь доложит Совету о нашем направлении и целях.

Сейчас он сидел в стороне от костра, кутаясь в пальто матери.

– Господин Арчер, – я указал на Ллойда, – может предложить ему поесть?

Арчер только развел руками.

– Эй, Ганн, – крикнул я, – идем к нам. Мы обедаем.

Ллойд поднялся с земли, но почему-то шагнул в сторону и исчез в зарослях кустарника.

– Недалеко отсюда мы видели старое строение, – сообщил Курт, – конечно, не дом Клаусов, но от дождя и прочих опасностей укрыться можно.

– Как оно выглядит? – спросил Арчер.

– Странно. Не как дома. Скорее похоже на амбар, только очень большой.

Арчер кивнул. Похоже, он знал, о чем идет речь.

– Полагаю, там можно будет укрыться на несколько дней, – продолжил Курт, – а тем временем мы разведаем, что находится на западе, не выдавая себя. Все согласны?

Учитель не успел ответить. Между мной и Джоди выросла широкая тень и свалила под ноги целый ворох сухих веток для костра. А затем Ллойд опустился между нами и получил свой кусок хлеба и жареного мяса. А потом солнце покатилось к закату.

Ллойду мы не доверяли по понятным причинам и старались в его присутствии ничего не обсуждать. Но он продолжал держаться нас, и все время проводил молча, стоя в стороне и прислушиваясь.

К полудню, по возвращении с разведки дороги, в лагере нас ждала странная картина. Ганн стоял у костра, раскинув руки и готовый к тяжелому и не очень стремительному прыжку. Под его глазом красовался крупный лиловый синяк. Напротив, через костер стоял Курт, потирая запястьем нос, и на его лице играла полуулыбка.

– Развлекаетесь, парни? – риторически поинтересовался господин Арчер.

Никто не ответил, только Джоди тихонько смеялась в воротник куртки.

– Давайте обедать, – только и сказал я.

Джоди согласно кивнула и подсела к костру, скрестив ноги. Она поджарила хлеб и овощи на всех и поделила на равные части. Последним к костру плюхнулся Ллойд Ганн, все еще сверкая глазами в сторону Курта.

– Без обид, Ганн, – сказал Курт, энергично жуя печеное яблоко, – просто я быстрее тебя и удар у меня лучше. Помни это, прежде чем сказать мне что-нибудь нехорошее.

Ответом было обиженное сопение. К счастью, на этом неизвестный конфликт был замят.

– Мы выведем тебя к дороге на фермы, – сказал Арчер, – а сами пойдем дальше.

Ллойд промолчал. Он никуда не ушел, ни в тот день, ни позже.

* * *

Высокий дом в целых три этажа был выстроен из камня. Точнее, это не был камень – на мануфактурах это называют кирпичом и строят из этого свои мастерские. Редко кирпич попадал и на фермы. У Линквудов целый сарай был построен из белого кирпича, а у Ганн передняя стена их большого дома. Тут же весь огромный дом был выстроен из этих ценных прямоугольных камней. Он возвышался прямо из зарослей подлеска, наползшего на когда-то широкую поляну, и весь его первый этаж утонул в зеленом кустарнике. По стенам полз плющ, а из окна второго этажа выглядывало веселое деревце. Вот такой странный дом встретил нас в самом центре нижнего леса, через два часа пути по узкой заросшей дороге. Собственно, и домом это было назвать нельзя. Странное сооружение не годилось для жилья (какая семья будет жить в таком огромном и некрасивом доме с узкими окнами), да и как сарай его невозможно было использовать. Я смотрел и не мог поверить, что целые сотни ценнейшего кирпича ушли на постройку такого нелепого и никому не нужного здания.

Его плюсом была лишь абсолютная скрытость. Здание было почти не видно с вершины холма и даже вблизи его сложно было рассмотреть за стеной леса. Выйти к нему можно было лишь случайно. С другой стороны, оно было близко к краю мира, не настолько, чтобы слышать пугающий гул, но достаточно, чтобы отпугнуть своим положением случайных гостей.

Господин Арчер велел сильно не вытаптывать траву и не прорубать в кустарнике проход со стороны дороги. Это было разумно – издали строение производило неприятное впечатление и при отсутствии подступов к нему, вряд ли могло заинтересовать кого – либо. Мы же подошли к нему с северо-западной стороны от густого леса, сразу за которым гудело ничто. Северную стену покрывал мох, на месте окон зияли проемы с раскуроченными ставнями и разбитыми стеклами. Зато входная дверь была надежно заперта. На петлях висел тяжелый и ржавый замок, к которому уже лет двадцать не прикасалась рука человека. Курт вырубил топором узкую тропинку от леса к самой двери, которую, в случае необходимости, можно было быстро закидать сухими ветками. Затем двумя взмахами топора он избавился от замка. Ллойд помог ему оттянуть тяжелую дверь на старых петлях, которые почти невозможно было провернуть. Нижний край двери собрал комья земли, травы и мха, и приоткрылся лишь на ширину меньше полуметра, которую господин Арчер назвал странным словом «фут».

В узкие окна врывался свет и зависал мириадами пылинок в холодном воздухе. Трава давно пробилась сквозь пол, а под окнами блестели лужи, облюбованные мелкими насекомыми.

Мы не спеша поднялись на второй этаж, и нашли остатки мебели и каких – то сложных механизмов. Тут было сухо, в окна влетал прохладный ветерок и шевелил траву, растущую прямо в оконном проеме. Третий этаж почти не отличался от второго, но тут не было вездесущих растений. Просто семена не задувало сюда, зато пол был устелен тонким слоем прелых листьев.

– Здравствуй дом, – сказал Курт скидывая на пол походный мешок.

Мы сидели на крыше у тлеющих углей недавнего костра и слушали тишину темного леса. В небе бледной спиралью изогнулось облако, протянувшись до самого горизонта, за которым уже погасло солнце.

Курт лежал на спине у костра, подложив под голову мешок и, видимо, дремал. Рядом помешивала угли палочкой задумчивая Джоди. Изредка тишину нарушали могучие всхрапывания Ллойда.

Учитель Арчер опустился рядом со мной, тяжело опираясь на палку. Он молчал. Я тоже. Я вспомнил о том, что видел это место во сне, в последнюю ночь на Фермах, я знал, что спросит Арчер, и что отвечу я. Это самое начало. Впереди долгие дни одиночества.

12. Поселок

Курт присел к земле и провел рукой по примятой траве. Зверь явно бежал на север, запутывая следы, и пытаясь свернуть на запад, чтобы скрыться в непроходимом терновнике, но Ллойд и Джоди упорно отгоняли его на тропу, преследуя параллельно и создавая шум. Через полкилометра зверь предположительно окажется в яме, если его раньше не настигнет стрела Курта.

Справа показался силуэт Ллойда. Он сам был схож с кабаном, но Курт подозревал, что гораздо сильнее. Курт махнул ему рукой, велев бежать впереди и немного восточнее. Ллойд кивнул и скрылся в кустах. В его руке была увесистая дубина. А до ловушки оставалась пара сотен метров.

След уверенно уходил на северо-восток, но в Ллойде он был уверен. Что касается Джоди, Ллойд был даже рад, что кабан не бежал в ее сторону. Хрупкая девочка с копьем не обладала такой силой как младший Ганн, хоть и была достаточно проворной. Пугало лишь то, что их с кабаном шансы выжить, в случае встречи, были примерно равны.

Впереди Ллойд стучал дубиной по деревьям и сухому кустарнику, возвращая зверя на тропу.

– Метров пятьдесят, – сказал про себя Курт, – давай же, Ганн!!!

Страшный треск сухих веток послышался впереди по тропе, а за ним победный клич Ллойда. Курт в несколько прыжков преодолел расстояние до обрушившейся ямы – ловушки. Там уже стоял, тяжело дыша, Ллойд, опираясь на собственные коленки. В яме слышалось шевеление.

– Надо было кольев на дно вбить, – сказал Ллойд.

– Завтра вобьешь. Где Джоди.

Девушка появилась через миг, выпрыгнув с боковой тропы к самой яме. Ее отросшие волосы были собраны в хвост, а на поясе болтались снятые на бегу сандалии.

– Попался?

Курт молча кивнул в сторону ямы, утирая лоб тыльной стороной ладони.

– Чья очередь доставать? – весело спросила Джоди.

– Сами лезьте, – буркнул Ллойд и тяжело опустился на бревно, – Джоди, я не тебя имею в виду.

Курт пожал плечами и оттащил в сторону прикрывающие яму ветви. Держа копье наготове, он нагнулся над краем ямы, замер на мгновение, а затем присел, положив копье рядом с собой.

– Ганн, – позвал он, – тебе идти за рыбой. Сегодня сытного ужина не будет.

Ллойд и Джоди непонимающе переглянулись и подошли к яме.

На дне сидел, поджав под себя ногу человек в серой куртке с капюшоном, наполовину скрывающем лицо. Из-под капюшона торчала рыжая борода и узкий длинный нос.

– И это вместо «здрасьти»? – послышалось со дна ямы.

– И это вместо бекона на ужин, – отозвался Курт, – надеюсь, где-нибудь там у вас припрятан небольшой кабанчик.

– Разве что совсем небольшой, – незнакомец встал на ноги, опираясь на стену, – может, хоть руку подадите, или так и будем продолжать разговор?

Ллойд протянул в темноту ладонь.

Незнакомец был едва ли старше отца Курта, но борода и усы делали возраст неопределенным, а лицо неузнаваемым. Он слегка хромал на одну ногу, возможно из-за падения. Незнакомец, прищурившись, смотрел на них единственным глазом, второй закрывала грязная повязка.

– Ален, – сказал он, – прошу прощения, что испортил вам охоту.

Курт махнул рукой.

– Вам повезло, что в эту яму мы не вбивали колья. Курт.

– Линквуд? – Ален слабо пожал ладонь и уставился на Джоди, – сестренка твоя?

– Не помню вас на Фермах, – сказал Ллойд.

– А я и не с ферм, но хорошо знаю твоего отца, господин Линквуд. И твоего, младший Ганн. Но это долгая история. А вы что, тут и живете? – он огляделся вокруг.

– Почти, – ответил Курт, – тут неподалеку.

Ален растянул рот в улыбке. Он поднял с земли копье и, опираясь на древко, сделал пару шагов.

– Не хочу напрашиваться, но скоро вечер. Вряд ли я доберусь до дома с такой ногой, а вот жареной рыбки я бы поел.

– Даже не знаю, – Курт бросил взгляд в сторону дома. Вести чужака в укрытие было не лучшей идеей, но, с другой стороны, по их воле он едва не сломал ногу и чудом не проткнулся колом, который Ллойд забыл вбить на дно ямы.

– Да ладно тебе, Курт, – Ален сверкнул железным зубом, он улыбался, и под его носом топорщились усы, – или может я не с тем говорю? Юная леди, можно мне поужинать в вашей компании?

Он явно обращался к Джоди. Но один его глаз по – прежнему косился на Курта.

Джоди пожала плечами и скрылась в лесу, прихватив копье. Ллойд последовал за ней с грустным осознанием того, что до ужина его ждет еще как минимум поход к реке.

Курт кивнул, велев следовать за ним, и зашагал в сторону тропы. Ален некоторое время плелся сзади, сильно прихрамывая, но через сотню метров догнал Курта, уже опираясь на сухую палку.

– Ты извини, – сказал он, кивнув в сторону широкой спины Ллойда, – отпустил я пару неудачных шуток, но забыл, что вы непривычные к этому. Я вижу, что тут только с тобой можно говорить. Ты что-то вроде лидера тут.

– Нет, – буркнул Курт. Тема ему не нравилась.

Ален уклончиво кивнул.

– Как скажешь, как скажешь. А этот младший Ганн то вроде силен. Как его отец в молодые годы. Даже покрепче будет. Вы его с кабаном не путаете, а? Бывало, а? – Ален громко засмеялся, – а эта девчонка тебе вроде как сестра да? Не родная вроде.

– Ане многовато информации для случайного путника? – заметил Курт.

– Тише-тише, что-то я и правда разболтался. Не бери в голову, младший Линквуд. Далеко еще? Нога болит.

Курт скрипнул зубами. Остаток пути они шли молча, хотя Ален пытался отвесить пару комментариев в адрес Джоди. Курт злился на себя, на Алена, на инертных Ллойда и сестру, заранее на Бена и учителя, которые наверняка не одобрят непрошенных гостей. Дом был все ближе, а беспокойство все больше. Скрип палки Алена раздражал все сильнее.

«В конце концов, нас просто больше», – сказал себе Курт. Словно прочтя его мысли, Ален громко фыркнул носом.

* * *

– Правее, правее бери! Курок спускай плавно.

Курт смотрел на мишень из рыбьего пузыря сквозь прицел арбалета, но никак не мог сосредоточиться на цели. В голову лез безмолвный ужин, изредка нарушаемый гневным сопением господина Арчера, неприятный Ален, которого он застал прогуливающимся по комнате Джоди. От накатившей волны гнева Курт дернул крючок, и стрела со свистом вонзилась в белую стену, на полметра выше уцелевшего пузыря.

– Можно и так, – выдохнул Бен. Он вырвал стрелу из стены, вместе с куском штукатурки и протянул Курту, – пробуй еще. Сегодня времени у нас много. Вниз лучше пока не ходи и на глаза Арчеру не попадайся.

Курт свирепо глянул на Бена, но стрелу взял.

– И пожалуйста, Курт, не нервничай.

– Постараюсь, – Курт улыбнулся и хлопнул его по плечу. Стрела взвизгнула и, царапнув цель, ушла вглубь стены.

– Я сделал плохую вещь, Бен, привел чужака. Но не думаю, что кто-то другой бросил бы его там с поврежденной ногой, просто мне это выпало. Мы тут уже третий день и ни разу еще не выбрались с разведкой, а чужака притащили в убежище. И что делать, если он окажется совсем не другом? Искать другое логово для себя?

– Ты по – другому не мог поступить, – произнес Бен, не спешно осматривая арбалет, – тетиву подтянуть надо. Не думаю, что так уж необходимо уходить отсюда. Ну, знают о нас, что с того? Маленькая колония в десяток человек, не все же там такие странные типы как Ален.

Курт покачал головой.

– А что, если хуже, Бен? Подумал об этом? Может быть, Ален там главный паинька, а их не десяток, а не меньше, чем в Конфедерации. А если это вообще не люди? Да и откуда вообще тут взялся поселок, о котором никто и никогда не слышал?

Бен помолчал. Стрела ожидающе торчала из штукатурки.

– И потом, нам некуда идти.

Бен пожал плечами и направился к стреле.

– Еще дальше на запад. Мир большой, Курт.

– Да, целых тридцать километров свободы. Позади воюющие фермы и мой папаша, который тут же упрячет меня под замок за побег вместо участия в войне. На севере наступающие снега. На юге неприветливые мануфактуры, где каждый третий с удовольствием продаст тебя Ганн или папе за мешок муки. А на западе теперь Ален с сотоварищами.

Джоди влетела в дверной проем и в нерешительности остановилась, увидев Курта с арбалетом.

– Проходи, он не заряжен, – усмехнулся Курт и отправился поправлять мишень.

Джоди на цыпочках подошла к брату и повисла у него на плече.

– Долго еще?

– Пока не надоест. Мне, – Курт поцеловал ее в шершавый от ветра и солнца лоб и привычным движением осмотрел ее голые плечи на предмет глубоких царапин и ссадин. Но сегодня лес был милостив к девушке.

– Бен, Арчер искал тебя. Я сказала, что проверю, не наверху ли ты.

– Ну, старика сегодня лучше не злить. Я скоро!

Он привел в порядок куртку, стер с лица пятно побелки и направился к выходу.

* * *

За окном было темно. В ночном воздухе висел стрекот невидимых насекомых, а по стенам нижнего этажа плясали тени от двух факелов. Тут было темнее, чем наверху, и намного прохладнее.

– Бен, проходи к нам.

Арчер сидел за столом, сложив перед собой руки. Он выглядел совсем старым. Его седой чуб исчез в копне таких же белых волос, на которую он всегда водружал матерчатую шляпу. Но сегодня шляпы не было, Арчер даже, как мог, разогнул сутулую спину. Напротив сидел Ален, все еще в плаще и с тростью, положенной на край стола, то ли для нападения, то ли, чтобы не забыть уходя. Центр стола украшала черно – белая самодельная карта и несколько карандашей.

– Присядь, Бен, мы тут с господином Аленом беседуем об интересных вещах.

Бен придвинул стул и сел как раз возле карты. На серой бумаге двумя волнистыми линиями красовались овраги. Севернее штрихами был обозначен лес и маленькими черточками болота. Жирный крест под холмом обозначал их дом, а западнее, там, где на школьных картах обычно предположительно находилось старое устье исчезнувшей после Катастрофы реки, но фактически белело пятно неизвестности, было обозначено, вероятно, рукой Алена, небольшое озеро и квадратик колонии. Извилистая пунктирная линия вела от креста к квадрату. Бен перевел взгляд с карты на железный зуб Алена, зачем на седую шевелюру Арчера.

– Господин Ален предлагает нам посетить их поселение, а это, Бен, как ты догадался, карта прохода.

– Нас три семьи да пара таких одиночек как я, – заявил Ален, разведя руками, – я понимаю, юный Китс, что я вам не нравлюсь и выгляжу подозрительным, но я старый охотник, а мы там не все такие. Десяток мужчин, женщин и ребятишек, – последних он обозначил рукой в полуметре от пола, – мы хорошие люди, а уважаемый господин Арчер объяснит, почему о нас никто не знал в вашей Конфедерации. Тем более, что это не так.

– Господин Ален утверждает, – спокойным голосом подхватил Арчер, – что о поселении в устье реки знали немногие, а сейчас почти забыли. Они остались там после Катастрофы, и, в итоге, обосновались там навсегда.

– И ни разу не пожалели, – вставил Ален.

– Связь прервалась десятилетие назад, что не удивительно, учитывая, что нас разделяет опасный лес и глубокие болота. В любом случае, мы должны радоваться, что в мире есть еще одно поселение, пусть и не многочисленное. Но, зато, по соседству с нами, – голос Арчера не выражал никаких эмоций, даже произнося слово «радоваться».

Бен только кивнул в знак согласия.

– Господин Ален хочет пригласить нас в гости, отблагодарить за гостеприимство и развеять наши опасения.

Ален взмахнул руками.

– В любое время! Староста Заставы обрадуется, даже если я приведу вас посреди ночи.

– Заставы? – переспросил Бен.

– Да, забавное название, согласен. Мы называем так свой поселок. Вроде заставы на краю мира, – объяснил Ален, – Слово красивое.

Он усмехнулся

– Подождем до утра? – спросил Бен.

Арчер свернул карту и протянул ее Бену.

– Пойдете вы с Куртом. Мы дождемся вас и тем временем соберем вещи. Думаю, это резонное предложение – переселиться поближе к поселку.

Ален согласно кивнул.

Бен поднялся, поняв, что разговор окончен. Арчер улыбнулся ему и подмигнул обоими глазами.

– Иногда и я бываю неправ, мой мальчик. Передай Курту мои извинения и пусть спускается, пока не перепортил тебе все стрелы.

Бен сунул карту в карман, обернулся в дверях.

– Господин Ален, а на ваш поселок не нападают дикие звери?

– Не припомню такого, – ответил Ален и запыхтел запасной трубкой Арчера.

* * *

Ночью снова пошел дождь. Они шли все чаще и это пугало. Раньше дождь выпадал на земли Конфедерации не чаще двух раз в год, а если в конце жимы вновь собирались тучи, люди косились на них с опаской и подозрением. Возможно, на окраинах мира дождь – не такая уж и редкость, но здесь, в нескольких километрах от Края, он лил вторую неделю подряд с редкими перерывами. На юго-востоке, над Конфедерацией Ферм, впрочем, тоже висели тучи.

Бен сидел у открытого окна и слушал шум дождя. В голове еще вертелись строчки только что прочитанной страницы дневника Клаусов:

«Я собрал все сведения о времени, предшествующем катастрофе, все какие удалось найти. Вывод более чем утешителен, но я не знаю, как сообщить об этом. Похоже, что мы все пленники гигантского, невообразимого и, в то же время, гениального обмана, величайшего из всех, какие только можно представить. Мне не хватает времени изложить суть моей теории, я боюсь, что они придут слишком скоро. Но все же постараюсь хотя бы начать. В 1953 году страшное изобретение человека, силу которого я даже не могу вообразить, выхватило нас с нашей земли и выкинуло в странное место, где есть солнце, но нет звезд, и где небо нам заменяет гудящий и потрескивающий купол. Нас выжило немного и основной нашей целью стало жить дальше, выживать, бороться, ценой знаний, прогресса, веры. Уже сейчас началось то, что потом, возможно, назовут „серой революцией“ – мы уничтожаем книги, воспоминания, вещи, говорящие о прошлом, уничтожаем алфавит, чтобы никто из наших потомков не мог понять содержание книг, если таковые останутся. Мы убили Бога ради собственного спасения. Наш главный кошмар – дети, задающие вопросы, отказывающиеся пахать землю и смотрящие вверх на небо, дети, мечтающие увидеть настоящую Землю. Что мог я спас и сохранил в стенах, в подвалах своего дома, в этих записях. Но этого мало. Мы не понимаем одной простой вещи – это все обман. Наша…».