Читать книгу "Время дождей"

Мальчишки вынырнули из травы и скатились по песчаному берегу почти к самой воде. Ру первым поднялся на ноги и, потянув за рукав Бена, скрылся с ним под корнями старого дерева, угрожающе нависшего над озером.

Ру предпочел бы медведя, только не разъяренную госпожу Кимберли – маму. В душе он предпочел бы даже стаю волков, возглавляемых упомянутым медведем.

– Повтори – ка еще раз, – сказал Бен пытаясь отдышаться и упираясь руками в коленки, – ты вот так вот просто взял ножницы и отпорол полоску от подола ее платья, да?

– Мне нужна была повязка, – коротко оправдался Ру, – иначе какой я капитан, без красной повязки.

– А теперь ты будешь капитан с красной попой!

Ру махнул рукой.

– Обойдется, к ужину остынет. Может только чистить картошку заставит до ночи. Пошли, искупаемся!

Бен не успел ответить, как Ру уже нырнул в чистую, но прохладную воду и вынырнул в нескольких метрах от берега как маленькая волосатая выдра.

– Пойдем сюда!

– Ты знаешь, как я плаваю, Ру, – тихо сказал Бен.

– Ерунда, тут мелко.

Потом они валялись на песке и смотрели на заходящее солнце.

– Видел новый костюм Ллойда? Он в нем на мамину курицу чернушку похож. Важный такой в последнее время, даже не пытается подловить меня после игры.

– Соскучился по тумакам? – засмеялся Бен.

– Да не то, что бы, просто странный он стал. Готовится к празднику как к собственному дню рождения.

Бен хлопнул себя по лбу ладонью.

– Праздник урожая! Я забыл! А еще, наконец, объявят о помолвке Сесиль и Джона. У меня и подарка нет еще.

– Через неделю. Мой отец заказал несколько безделиц на Мануфактурах, так что мы идем с подарками. Ты сам видел, какие они делают часы.

Бен кивнул, явно не слушая.

– Что же мне подарить?

– Я думал, что ты идешь с родителями, – сказал Ру.

– Дурень, будет маскарад. Это же праздник урожая. Только Сесиль и Джон будут без масок.

– Ну и Ганн, возможно, – предположил Ру, – у него и так противная рожа.

– Подарок нужен.

Бен поджал губы в издевательской улыбке, выждал паузу, принимая удобное положение для бегства, и резко выпалил:

– Подари лучше что-нибудь Кристи. Она обрадуется любой безделушке, жених.

– Ах ты, мелкий…!!!

Бен попытался ухватить его за край широких штанов, но мальчишка уже скакал на песчаном берегу, выкрикивая имя Кристи.

– Догоню – окуну в воду!!

– Испугал!

Ру был лучшим бегуном Конфедерации, но, как и любое другое занятие, это ему быстро наскучивало. Бен догнал его уже у старой коряги, сохнувшей на берегу. Когда-то она была деревом, но крону, погруженную в воды озера, затянул песок и ил, а ствол и толстые корни выпирали из воды на берег на добрые десять метров. Раньше Ру пытался рыбачить с этой коряги, но поймал только тумаков от мамы и двух мелких раков. А сейчас тут был их общий тайник – Бена и Ру.

– Ну, давай, доставай, – зловещим шепотом сказал Ру.

– Минуту, – Бен, уже забывший зачем преследовал друга, запустил руку в сухие корни и выудил увесистый сверток старого брезента.

– Он?

– Он!

Бен аккуратно развязал бечевку и извлек из мешка еще новенький и блестящий, словно только собранный на мануфактурах, арбалет.

– Ух, ты! – восхитился Ру, – а подержать дашь?

– Забудь. Поставь лучше пару мишеней на корягу.

Ру отобрал куски глины побольше, и старательно расставил их на сухом стволе.

– Отлично, теперь отходи!

Бен никому не сказал о подарке мануфактурщика Марка, сначала просто позабыв о нем, а потом поняв, что арбалет скорее всего изымут, стоит лишь заикнуться о нем. Их семье полагалось иметь лишь ружье, а арбалет в умелых руках – не менее грозное оружие. Тренироваться дома возможности не было, но здесь у озера под крутым берегом, куда почти никто не спускался, было настоящее раздолье для двух мальчишек. Сначала редко, а потом почти через день Бен приходил сюда в одиночестве пострелять самодельными стрелами, пока Ру не заподозрил неладное.

– Ощутимо бьет в плечо, – оправдал Бен очередной свой неудачный выстрел.

– Или руки кривые, – предположил Бен, – дай мне!

– Кстати, я много думал по поводу того рисунка Грача, который мы обнаружили в школе, – сказал Ру, неохотно возвращая арбалет, – скорее всего это часть какого – то механизма. Вот только ни один из известных механизмов не имеет подобных частей.

Бен усмехнулся.

– А я уж думал, что ты скажешь, что это похоже на десяток глясов, нанизанных на нитку.

Ру серьезно взглянул на него и покачал головой.

– Нанизывать глясы на нитку – скверная идея, – из можно легко повредить при сверлении. Это же стекло, Бен! Так вот, нам определенно нужно еще раз порыться в портфеле Грача. Уверен, что там еще есть подобные рисунки.

– Я не буду просить рыжую Лизу утащить для меня портфель Грача!

– Хорошо, – Ру беспомощно развел руками, – тогда мы ничего не узнаем. Я тут сопоставил несколько событий, Бен, и был очень удивлен, что ты ничего не замечаешь. Смотри сам, ферма Клаусов внезапно появляется и бесследно исчезает, потом начинается дождь, которого не ждали и который длится целый день. Ты обнаруживаешь двойника Грача в здании школы, а тем временем продолжаются нападения хищников с северных границ. Если сейчас переговоры с Мануфактурами пройдут неудачно, и они откажутся и дальше патрулировать наши улицы, то дело дрянь. Дальше! Меняется погода, становится все холоднее. Совет, как я узнал от тебя, между прочим, готовит тайную экспедицию на север. А ты сам был свидетелем того, что на севере нас ждет не только стая диких зверей, но и опасность похлеще. Я о тех странных существах, которых ты видел в походе.

– Мне могло присниться, – сказал Бен.

– А остальное? Тоже приснилось? Так вот, ключ ко всему этому – вот этот рисунок из портфеля Грача.

– И от него зависит погода и поведение диких собак, – усомнился Бен.

– Поверь мне – да! Ты еще убедишься в этом и придешь ко мне, и скажешь – «прости, дружище Ру, я был не прав, а ты прав».

– Хорошо, – Бен сбил несколько крупных кусков глины, – давай так, сегодня мы вместе подумаем над твоими теориями, а пока просто постреляем.

– Договорились, – буркнул Ру.

Бен не сразу заметил, что на берегу их уже трое. Они затихли и безучастно смотрели на Ллойда Ганн, а тот не сводил глаз с арбалета. Вместо глупого костюма на нем были вполне располагающие к драке шорты и расстегнутая рубашка.

– Занятная вещичка, Китс. Папа в курсе? Я своего папу сейчас имею в виду.

Бен спрятал арбалет за спину и попятился. Бежать было некуда – позади пустой пляж, а за ним поле. При желании Ллойд мог легко его догнать, или запустить камнем. Звать на помощь тоже было глупо.

– Привет, Ллойд, – сказал он.

Ллойд улыбнулся и протянул руку.

– Дай – ка мне эту штуку.

– Ты же знаешь, что не дам.

Теперь за его спиной прятался не только арбалет, но и Ру.

– Ты же знаешь, что отберу. А вот вернуть обратно уже не сможешь, не объяснив всем, где ты его взял.

– Семья воров на фермах одна, – подал голос Ру.

Бен злобно сверкнул на него взглядом.

– Обязательно его злить сейчас?

Но Ллойд не разозлился. Он продолжал приближаться, обходя их по кругу и отрезая от пути к отступлению.

– Если отдашь сам, в лоб получит только это крикливое чудо у тебя за спиной, а если нет, то оба. Выбирай.

Бен просчитывал свои шансы в драке с Ллойдом, но неизбежно приближались к нулю. В конце концов, не так уж страшно получить тумаков от Ллойда (не в первый раз), сколько объяснять, как к нему в руки попало оружие.

– Ру, беги, – сказал он, но Ру не пошевелился. А зря, мог бы привести подмогу. Курта, например.

Вместо этого Ру сказал.

– Бен, у нас неприятности.

– Да что ты! – разозлился Бен, – я вот вижу!

Но Ру вдруг попятился в сторону Ллойда, и у самого Ллойда улыбка сползла с лица. Он как вкопанный замер в нескольких шагах от Бена нелепо растопырив руки.

Бен только краем глаза заметил движение на берегу за корягой, но хватило и беглого взгляда, чтобы понять, что там медведь.

Эти звери иногда выходили к озеру из северных лесов, но никогда не подходили близко к ограждениям ферм, ловя рыбу и мелкую дичь у озера. Это заброшенное место под обрывом они, видимо, считали своей территорией.

Бен видел медведя раньше лишь на картинках в учебнике, если не считать тот скелет в соседнем классе, но ошибочно думал о них, как о безразличных ко всему крупных енотах, занимающихся своими делами, если человек не подходит достаточно близко. Может так и бывало иногда, но не в этот раз. Зверь лишь пару секунд недоуменно смотрел на них, а потом огромным прыжком преодолел расстояние от отмели до берега.

– Бегите! – Ллойд сам рванул с места, едва медведь приготовился к прыжку.

Прятаться или неспешно отступать было поздно и глупо. Зверь начал преследование и был он неожиданно быстрым, а не мохнатым ленивцем, как в представлениях Бена.

Бен вцепился в арбалет, и бросился за Ллойдом, но ноги предательски скользили по песку. Пока только расстояние и замешательство зверя давало им шанс уцелеть, но Бен помнил по рассказам господина Арчера, что убежать от прирожденного хищника в естественной среде нельзя.

Бен бежал, ожидая в любое мгновение тяжелый удар в спину когтистой лапой. Слева мелькнул Ру, а впереди маячила широкая спина Ллойда. Бен попытался обернуться, но что-то резко схватило его за край ворота и дернуло в сторону с такой силой, что он с размаху влетел в песчаный откос. Это была рука Ллойда и она все еще сжимала его воротник. Бен посмотрел наверх и все понял. Корни деревьев, высохшие, но еще крепкие, свисали с откоса почти до самого берега. Ухватиться за них было тяжело – внизу они были тонкими, но в паре метров выше по ним уже можно было карабкаться наверх. Бен дернул за корень и на него посыпался песок, покрывая толстым слоем голову и плечи. Зверь был метрах в пятнадцати от них и быстро сокращал расстояние.

– Держись!

Бен понял, что это не ему, когда Ллойд ухватил Ру за шиворот и пояс брюк, и с размаху швырнул наверх в самую гущу сухих корней. Следуя примеру Ру, Бен яростно зацарапал песок и корни, поднимаясь все выше, но взбираться наверх приходилось почти вслепую – песок все сыпался сверху, прямо в глаза.

Зверь был уже внизу и бил лапами по сплетению корневищ, стараясь смахнуть ускользающую добычу. Нигде не было видно Ллойда.

Высота обрыва не больше пятнадцати метров и Бен едва достиг середины. Он отчетливо видел морду зверя, ревущего от досады и тяжелой поступью мечущегося вдоль откоса, словно выискивая удобную тропу наверх. Взобраться по сухим корням он не мог, но вполне мог оборвать их, вместе с детьми.

Бен вцепился в самый толстый корень и рывками пополз по нему вверх, чувствуя как струятся за шиворот ручейки сухого песка.

– Руку!

Он взглянул наверх и увидел растопыренную пятерню Ллойда. Одним мощным рывком Ганн вытащил его на край обрыва, где уже лежал, тяжело дыша с огромными от ужаса глазами Ру.

Они отползли на безопасное расстояние к ограде фермы и затихли в высокой траве.

– Арбалет там остался, – выдохнул Бен и повалился на траву.

– Всегда пожалуйста, – отозвался Ллойд. Его рубашка и плечо были разодраны, а голову покрывал слой песка. Его было так много, что он сыпался при каждом движении. Он медленно поднялся, демонстративно отряхнул колени и зашагал прочь к маленьким воротам в ограде.

– Спасибо, – попытался крикнуть Бен, но только прохрипел – оказалось, что и во рту полно песка.

До вечера они приводили одежду в порядок и отмывались у колодца. Ру уже пришел в себя и говорил без остановки.

– Кинул меня на корни, а сам бросился к зарослям у воды. Там откос ниже и более пологий. Пока медведь отвлекся на нас, он взобрался на верх. Сильный. Сам как медведь.

Бен только кивал в ответ.

Когда солнце почти село, он подошел к краю обрыва, посмотрел вниз. Под его нагой заструился вниз песок. Медведь давно ушел, внизу чернели только обрывки корней и лоскутья одежды.

– Нужно спуститься, – тихо сказал он.

– Совсем обалдел?! – отозвался Ру.

– Но он все еще там.

Ру вынул из травы и вложил ему в руки арбалет.

– Пойдем. Нас заждались.

Через несколько дней Нэд Хоффман лишился своей мастерской, а Конфедерация защиты своих улиц мануфактурными патрулями от нападений диких зверей и еще одной опасности, о которой старшие упорно продолжали молчать.

5. Старый колодец

В позднем вечернем сумраке горели факелы. Четверо мужчин стояли во дворе дома Корвинов, обступив колодец, и ждали. Изредка переговариваясь друг с другом. Пятый был стар. Не настолько, конечно, чтобы неподвижно лежать в кровати, прося воды и развлечений, но уже достаточно пожилой, чтобы не участвовать в дозоре, ставшим ежедневным для семей. Господин Корвин поддерживал его, своего отца, под руку и мягко убеждал, что тому следует расстаться с вилами и остаться дома.

– Сидеть с детьми? Вы с ума сошли! – сердито сопел старик и тряс белой бородкой и сухими кулаками. Аргументы вроде «пожалуйста, отец», его не убеждали.

– Ну, пожалуйста, отец!

Мужчины у колодца нервно перетаптывались и курили. Ом предстояло обходить пределы конфедерации по периметру, за исключением ферм Китс и Колин – Фокс, в течение всей ночи и получасовая задержка перед выходом не радовала никого.

– Дом нужно охранять. Ты знаешь, Мэри на мануфактурах у доктора, а Кайл не справится со всеми.

Кайл был старшим сыном Корвинов, любил стрит и командовать, и в общем – то справился бы со стайкой детей, если бы эта стайка не разрослась еще на троих ребятишек. Детки были соседские, и пришли с отцами, побоявшимися оставить их без надежной охраны на своих фермах. О том, что ферма Корвинов тоже остается без главы семьи, никто не подумал.

– Пес бы вас всех побрал, – ругнулся старик и, пихнув вилы в руки господина Корвина, побрел в дом.

Сзади раздался дружный вздох облегчения и удаляющиеся шаги. Старик еще подождал за дверью, надеясь, что его позовут, а потом снова выругался, но уже немного злее.

В доме его ждал стол с тарелкой холодных котлет, масляная лампа, самая яркая из найденных в доме, чтобы дети не боялись темноты и шесть хмурых детских лиц. Бетти Корвин сидела на верхней кроватке, болтая ногами, Кайл стоял внизу, скрестив руки на груди и опираясь на кроватку плечом. Еще тут был серьезный мальчик Гаэль Ламбер и его пугливая сестренка Мелисса. Младший Корвин – Рауль лежал на кровати, положив под подбородок подушку и смотрел на котлеты, болтая ногами в такт сестре. Шестой ребенок давно спал. Ему было три года, и представиться он забыл.

Господин Корвин заранее притащил кроватки из других комнат и поместил детей в одной дальней комнате без окон, дверь которой запиралась на засов.

Старик присел на табурет поближе к котлетам и хмуро посмотрел на детей. Они (кроме крепко спящего) ответили взаимностью.

– Спать ложитесь, – заявил старый Корвин.

– Рано же еще, дедушка, – заявил Кайл.

– Расскажи нам что-нибудь, – произнесла Бетти волшебную фразу и все загалдели, даже спящий перевернулся на другой бок и издал какой-то звук.

Старик покопался за шкафом, извлек глиняный кувшин и пробормотал пожелания здравия и долгих лет Глену Китс. Когда кувшин опустел на четверть, а котлеты на одну штуку, старик почесал бороду и поинтересовался, не желают ли дети есть, спать, либо пить.

– Историю! – потребовала Бетти.

– Историю, – согласились соседские детишки.

Старик задумался и мысленно пересчитал котлеты.

– А как я с бабушкой Хлоей познакомился, я рассказывал?

– Сто раз, – буркнул Кайл, но Бетти страшно зашикала на него. Она помнила, что каждый раз эта история заканчивается по-новому и обрастает все большими подробностями.

– Расскажите страшную, – попросил Гаэль, и Мелисса вжалась в подушку, округлив глаза.

– Да куда уж страшнее, – буркнул старик и, наколов котлету на вилку, сказал, – тогда слушайте…

Дети мгновенно расселись по удобным местам, поближе к лампе. Только Кайл не сдвинулся с места.

– Однажды, когда на небе еще не было звезды на одной северной ферме жил человек. Назовем его Китс. (Дети дружно захихикали) Китс был простым фермером, у него было несколько коров и мул, на котором он возил молоко на рынок. Его семья была небогата и очень мала – только старый отец и брат с сыном, но соседи всегда помогали их семье и никогда не отказывали, если Китс предлагал купить лишний литр молока, или обменять на хлеб. Однажды, как и все, Китс надеялся жениться, завести много детей и построить новый дом, больше и лучше прежнего.

История была бы обычной и счастливой, если бы он не был влюблен в младшую сестру, назовем ее Ли. (Дети снова захихикали, на этот раз смущенно) Ли была молодой и красивой, у нее было много женихов, но ни один из них так и не стал ее мужем. Ли отказывала каждому, считая их недостойными себя, кроме Китса – его она просто не замечала…

Старик умолк на время и улыбнулся своим мыслям, затем пододвинул ближе кувшин с медом и продолжил:

– Китс тайно следил за Ли, иногда продав молоко пораньше, он стоял на дороге и делал вид, что пересчитывает деньги, зная, что Ли пройдет мимо, возвращаясь со школы. Однажды, осмелившись, он подарил ей букет. Ну, подарил – громко сказано, скорее просунул в ручку двери ранним утром, зная, что через четверть часа Ли найдет эти несколько полевых цветков в каплях росы и восхитится ими. Конечно, он не мог знать о том, что она и не взглянет на его букет, привыкшая к подобным знакам внимания. А еще он не знал о том, что о его чувствах и нерешительности знает весь город, не забывающий при встрече отпустить пару шуток на этот счет в адрес Ли. Ли злилась, но опасалась даже поругаться по этому поводу с Китсом и попросить оставить ее в покое – боялась, что их заметят во время ссоры. Но однажды они все-таки встретились…

* * *

– Ночью? В лес? Мама, ты в своем уме? – последнюю часть фразы Ру произнес тихо и неразборчиво, и госпожа Кимберли не расслышала, но уже собрала мешок с какими – то чахлыми и плохо пахнущими растениями.

– Отнесешь на ферму Ли. И потом, еще не ночь, а только вечер, а пойдешь ты по освещенной дороге вдоль фермы и не вздумай сунуться в Тихую рощу, оторву уши, если вернешься после этого.

Ру насупился и поднял с пола мешок, совсем не тяжелый, но Ру издал кряхтение.

– Можно хоть Бен пойдет со мной?

– И где ж ты тут Бена видишь? – усмехнулась госпожа Кимберли, оттирая руки от глины мокрой тряпкой.

– По пути найду, – буркнул Ру и вышел из дома. И в самом деле, был еще вечер и не слишком поздний. Небо темнело, а над западным горизонтом еще выглядывал краешек солнца.

Бен и в самом деле был неподалеку у Хоффманов, куда старший Китс привел семью на время, пока будет идти запланированная облава. Бен сидел во дворе и грыз жареные орешки. Убедить его отправиться на короткую прогулку не составило труда – у Хоффманов было очень скучно.

По дороге они болтали, догрызали орешки, оставшиеся у Бена, и гонялись за сверчками. Ру едва не потерял вверенную ему сумку. Проходя мимо узкого проулка между фермами Хоффманов и Ли, они замолкли и осторожно пробежали это место. В конце проулка шумела высокими дубами Тихая роща. Про это место рассказывали слишком много страшных вещей, чтобы просто игнорировать его и спокойно проходить мимо.

– Как можно тут жить, – удивлялся Ру, но глаза его светились интересом.

* * *

– Они встретились случайно, – продолжал старик, – по крайней мере, так казалось Китсу. Ли встретила Китса, когда он почти собрался идти домой, она была мила и настойчива.

«Я знаю, что ты любишь меня, Китс. И мне это очень приятно. Из многих, кто добивается моего внимания, я вижу тебя более достойным. И мне понравился твой букет».

Китс расцвел, его знаки внимания были замечены и признаны. Он и мечтать не мог о таком, но Ли продолжила:

«Есть непростая проблема, Китс, никто не мог помочь мне в моей беде, потому так много молодых людей были мной отвернуты. Думаю, что и ты не сможешь мне помочь».

И Ли рассказала о страшном колодце в центре Тихой рощи, который однажды изменил всю ее жизнь.

* * *

– Не за что, госпожа Ли.

Женщина в желтом платье с длинными прямыми волосами печально улыбнувшись закрыла за ними дверь. Ру остался с пустой сумкой и печальной перспективой провести остаток вечера дома.

– Бен, а ты когда-нибудь был в Тихой роще?

Бен покачал головой. В Тихую рощу никто не ходил. Не то что бы это было запрещено, просто это место было заброшенным, немного жутким и пользовалось дурной славой. Недалеко от Тихой рощи было городское кладбище. Оно в свое время и дало название роще. Когда-то тут хоронили не только фермеров, но и мануфактурщиков, но потом Мануфактуры стали держаться более отстраненно от ферм, открыли, возможно, свое место для захоронения усопших. Поговаривали даже, что они сжигают умерших. И только Ру твердил, что те открыли секрет бессмертия и не умирают вообще.

Кладбище в роще давно пустовало. В течение многих лет никто не умирал, так как не было ни тяжелых болезней, ни очень старых людей, а потом с легкой руки семьи Ганн повелось держать на ферме собственный склеп, чтобы лишний раз подчеркнуть единство и преемственность в семьях. Так кладбище за маленькой каменной оградкой перестало расти и осталось прижатым с запада к роще островком неухоженной земли.

В вечернем сумраке роща казалась еще больше, а деревья выше. Они обступили мальчишек со всех сторон. Под ногами Бена и Ру шуршал толстый слой сгнивших листьев. Бен зажег лампу, прихваченную у Хоффманов, но от ее мягкого света стало еще темнее.

– Пойдем отсюда, – сказал Бен. Ему было не по себе.

– Да подожди, – сказал Ру, тише, чем обычно. Похоже было, что ему тоже страшновато.

В просвете между деревьями виднелись остатки покосившихся каменных плит с выбитыми именами и несколько совсем старых палок, почему-то сколоченных в форме креста и вбитых в землю. Туда идти совсем не хотелось, особенно после баек Ру об оживших мертвецах. Ру больше всего любил рассказывать такие истории, поскольку имел на них законное право. Ему не было и года, когда одна из последних болезней едва не забрала его с собой. Его даже несколько часов считали умершим, пока он не подал признаки жизни. С тех пор Ру, казалось, обрел бесстрашие и удивительную способность выдавать себя за уникального ожившего мертвеца. В это уже давно верил только Бен, да и то из уважения к другу.

– Смотри, что я нашел, – сказал Ру, – когда-нибудь видел такое?

Бен не раз видел колодцы – они были на каждой ферме и еще два общественных в центре города, но этот был совсем старым. Он вырастал прямо из прелой листвы, его каменные стены покрывал темный мох, а по краям лежали все те же листья и упавшие ветки, и две сгнившие доски, закрывавшие половину колодца.

– Пошли, посмотрим, – предложил бесстрашный Ру.

Бен погасил лампу, и они в свете звезды и остатков заката пошли к старому колодцу.

* * *

– Ли рассказала странную историю, в которую было тяжело поверить. И если бы Китс так сильно не любил Ли, он, вероятно, просто посмеялся бы над ней. Но Китс внимательно слушал.

«Однажды на закате, – говорила Ли, – я отправилась прогуляться в Тихую рощу. Я часто хожу туда, там спокойно и тихо, но никогда не заходила так далеко. Там был маленький овраг, в котором стояли сгнившие старые деревья, и мне стало страшно. Я побежала обратно, и не заметила, как выбежала на поляну к колодцу. Это был странный колодец, совсем не такой как у нас на Фермах – он не был деревянным. Он был выложен из камня, уже потемневшего от времени и сырости. Мне было страшно, но очень любопытно и я подошла к нему. В глубине блестела вода, очень прозрачная, но сверху она казалась темной. Я видела отражающиеся в глубине кроны деревьев и небо, но я никак не могла рассмотреть свое отражение. И чем дольше я смотрела в глубину колодца, тем страшнее мне становилось, но я не могла оторвать глаз от глубокой воды. Страшный холод пронизывал мое тело, хотя вечерний воздух дышал зноем. Случайно я заметила, что ведро уже опущено вниз и мои руки сами потянулись к веревке. Но то, что я увидела в глубине ведра, испугало меня, и я закричала. Мое лицо отражалось в воде, но я была стара. Мои волосы поседели, а лицо было покрыто глубокими морщинами, я притронулась к лицу и поняла, что мне это не кажется. Это был ужас, с которым я справиться не могла, пойти домой я тоже не могла. Мне хотелось лечь и умереть. Но этот кошмар закончился также необъяснимо, как и возник. Я увидела свои руки и молодую кожу на них и черные кончики волос, помолодевшие там, где вода коснулась их, и я начала пить из ведра, зная, что ничего хуже со мной случиться уже не может. Я вернулась домой, долго смотрелась в зеркало. Мне казалось, что я совсем не изменилась, но это было не так. Исчезли чешуйки на носу, обгоревшем под солнцем и маленький шрам на ладони. Исчез ожог от ядовитой травы, и даже сломанный ноготь рос, как ни в чем не бывало. Страшная вода, отнявшая мою молодость, вернула мне ее лучше, чем я могла желать. Она, я уверена в этом, могла возвращать мне ее вновь и вновь столько раз, сколько я пожелаю. Вот только… я никогда не смогу заставить себя подойти к этому жуткому колодцу еще раз».

Китс слушал ее и верил ей, верил каждому слову. Он даже понял, что именно она просит от него. Его страх был так же велик, как и награда, но умоляющий взгляд Ли и прохладные пальцы на его руках заставили его забыть о страхе, и он согласился.

Ли нашла флягу побольше, красивую, из тусклого металла, который не производят на мануфактурах. И поздно ночью они тайком от всех отправились в Тихую рощу.

* * *

Они не заметили, как стало совсем темно. За деревьями виднелись огни ближайшей фермы, а роща, казалось, дышала темнотой. Бен смотрел в глубину колодца, пока Ру расчищал его основание. Он надеялся отыскать что-нибудь интересное, старинное, но не нашел ничего, кроме старой фляги, раздавленной чьей-то ногой уже очень давно и потому бесполезной. Из ее горлышка высыпался мусор и какие-то мелкие насекомые.

– Что там внутри, Бен? – спросил Ру, остыв к фляге и вернув ее на место под ноги.

– Не могу понять. Похоже, что он пересох.

– Дай я посмотрю.

Вдалеке послышался лай собак. Похоже было, что облава удалась и охотникам удалось выследить стаю. Бен надеялся, что стая, испугавшись шума и огней ферм, не побежит через Тихую рощу. Быть обнаруженными тут охотниками ему тоже не хотелось. Но злобный лай стихал далеко на юге.

– Давай опустим туда фонарь, – предложил Ру, ничего не рассмотрев в темноте.

* * *

– Китс спускался в колодец, держась за веревку, обмотанную вокруг ближайшего дерева. За несколько дней по непонятной причине вода ушла настолько, что была еле заметна на дне колодца, и уж, конечно, не могло быть и речи о том, чтобы набрать ее ведром. Он ободряюще улыбался Ли, стоявшей поодаль, та тоже выдавила из себя испуганную улыбку. На дне колодца было сыро и холодно, вода едва доставала до щиколоток его ног. Весь колодец был выложен камнем изнутри, но Китсу казалось, что за этим камнем пустота и там томятся, и пытаются выбраться наружу десятки мертвецов, погребенных на кладбище у рощи. Тихий царапающий звук наполнял все пространство колодца, словно кто-то царапал ногтями по камню. Китс отмахнулся от страшных мыслей и начал набирать воду, хотя и жалел, что оставил лампу на краю колодца, чтобы Ли было не так страшно – он почти ничего не видел в темноте.

Шорох усиливался и тут он понял, что начала прибывать вода, она поднималась по его лодыжкам ледяным потоком. Китс торопливо закрутил флягу и, потянув за веревку, начал подниматься наверх. Но вода прибывала слишком быстро и почти доставала до груди. Он едва схватился за край, когда увидел лицо Ли, бледное от ужаса. Она тянула руки к нему, но что-то холодное и скользкое обхватило его за голень и потянуло вниз.

«Руку! – крикнул он, чувствуя, как пальцы скользят по краю колодца.

* * *

Фонарь спускался вниз на тонкой веревке, связанной из найденных на своей одежде шнурков. Он выхватывал из темноты неровные кирпичные стены. На камнях тут и там были трещины и пятна почти черного мха.

Вдруг из глубины потянула страшным холодом, так резко, что Бен отпрянул. Ру скатился на землю и на руках отполз на несколько шагов, наткнувшись рукой на что-то твердое, зарытое в листву.

Фонарь стукнулся о пересохшее дно и замерцал, грозя погаснуть совсем.

Ру, вытащил руку из листвы, держа в руке страшную находку.

* * *

– Что же было потом? – нетерпеливо спросил Гаэль. Его сестра вжалась в кровать, и натянув одеяло по самые глаза.

Замолчавший старик продолжил:

– Она протянула руку к фляге, – рука старика обхватила кружку полную медовухи, и он огромным глотком осушил ее, – а второй рукой она схватила его за запястье и потянула вверх. Она вытянула его наружу, а вода, коснувшись края колодца, стала вновь быстро убывать, пока не исчезла совсем. Но Ли так никогда и не воспользовалась своей флягой, потеряв ее где-то в лесу. Ли и Китс больше никогда не вспоминали эту страшную ночь, и прожили всю свою долгую жизнь вместе.

Старик замолчал. Дети потихоньку выползали из-под одеял, только маленький крепко спящий перевернулся на бочок.

– Все было не так, – усомнился Кайл и сердито посмотрел на деда.

– Именно так, умник, – отозвался дед, – а теперь в кровати и спать. Живо!

Дети попадали под свои одеяла и попросили Кайла не гасить лампу. Кайл забрался к себе наверх, прихватив стакан воды, и стало тихо.

За окном стояла глубокая тьма. Только вой собак разносился в ночи.

Старик вылил остатки меда в кружку и, прежде чем осушить ее, тихо произнес:

– Упокой Господь твою душу, бедолага Китс. И будь ты проклята, гадина Ли!

И погасил лампу.

* * *

В руке Ру была зажата кость, истлевшая, обгрызенная тысячами насекомых, с обрывком ткани на том месте, где должна начинаться кисть. Ру заворожено держал ее и разглядывал, не в силах отбросить от себя.

Бен смотрел в глубину колодца, где мерцал фонарь.

Страшной грудой в его углу сбились лохмотья, напоминающие сильно истлевшие остатки фермерской куртки. Под ними что-то белело, но рассмотреть было невозможно. У самого фонаря бурлила маленькая лужа, то касаясь старого сапога, выглядывающего из-под лохмотьев, то отступая.

Вновь задул сильный ветер, прямо из глубины, взъерошив волосы на голове Бена и обдав его волной холода и страха. Фонарь погас. Держащая его веревка медленно падала вниз.

– Пора убегать отсюда, – сказал Ру, откидывая кость. Холмик возле его ног подсказывал, что там еще не одна страшная находка.

– Что же здесь все-таки произошло? – спросил себя Бен, оглядываясь.

– Думаю, этого мы не узнаем никогда, – отозвался Ру из темноты.

Бен смотрел на колодец, понимая, что больше никогда не сможет заставить себя взглянуть в него. Оттуда струился едва заметный ровный свет, совсем не похожий на свет масляной лампы. За мгновение до того, как погас фонарь, ему показалось, что он заметил маленькую дверь в стене на самом дне колодца, наглухо закрытую. Вполне возможно, что это только игра света на стене и его фантазии. Заглянуть и проверить он не мог. Не хотел. Боялся. Бывают моменты, когда лучше не делать некоторых вещей и это был как раз тот момент.