Текст книги "Самый лучший комсомолец. Том 3"

Отыгрываем симулякр!

И весь путь до поселка мы разговаривали о том, какие СССР и КНДР классные страны и о том, как здорово укреплять сотрудничество. Мелькнула хулиганская мысль попросить себе строительную бригаду прямо сейчас, но это будет хамство – не по рангу Великому вождю такие запросы.

На улицах поселка тоже нашлась ликующая толпа – не удивлюсь, если специально завозили. Людской коридор (плачут, блин!) проводил нас в пустой, подозрительно-роскошный для маленького поселка ресторан, где официанты заставили стол (девочки сидят отдельно – Оля начинает дуться) солеными огурцами, пельменями, как пояснил товарищ посол – со свининой и грибами, супом из кислой капусты с боровиками и крошечными, на один укус, пирожками. Все это, разумеется, перемежается блюдами местными, с упором на мясные. Сам Ким отдал предпочтение пельменям и пирожкам, металлическими палочками для еды (тут у всех такие) макая и то и другое в чесночный соус и не забывая смачно похрустывать огурчиками. Утолив первый голод, он обратился ко мне:

– Мы находимся в некотором недоумении в связи с громкими экономическими реформами в вашей стране, – вежливо выразил свое недовольство Великий вождь.

Азия, и, если «кто-то» посылает вместо себя родного внука, это считается полноценной заменой, как бы самонадеянно это не звучало. У меня и инструкции от деда есть – лично Никита Сергеевич опечатанный конверт передавал.

– К нашему великому сожалению, наш народ не умеет так хорошо идти нога в ногу, как ваш, – развел я руками. – Но конечная цель у наших стран общая – построение более совершенного общества. Мы слишком большие, чтобы возводить стены там, на Западе, – кивнул в нужном направлении. – И зловонное дыхание капитализма хворью ложится на наши земли. Если для излечения придется вырастить его побеги у себя, мы это сделаем – Юрий Владимирович знает, что руководителям иногда приходится принимать сложные решения. Некоторое охлаждение долгой дружбы между нашими народами вызывает грусть и у него, и у меня. Эта поездка – лишь первый шаг.

Глава 17

К счастью, Кимы отбыли другим поездом, вперед нас, так что получилось перевести дух и успокоить пышущую праведным гневом Олю. До Пхеньяна добрались уже к сумеркам, но приветственная церемония и не думала прекращаться – дамы с цветочками провожали нас и весь путь сюда. У привокзальной площади воссоединились с вождем и его наследником, чтобы посмотреть торжественный парад – совсем немножко военный, по большей части состоящий из одетых в этнические наряды людей и, частично, школьников в пионерской форме. Стало совестно – прохладно же. Утешил себя тем, что это уже совершенно точно дети номенклатуры, а значит как минимум их хорошо покормили.

В смешанных чувствах, но не подавая вида, расстались с Кимами до завтрашнего вечера – они посетят приём в нашем посольстве, где мы и проживем все время поездки. Ну а днем – культурная программа, демонстрирующая разные грани местного симулякра.

Наше здешнее представительство сильно проигрывало размерами и архитектурой таковому в ГДР и больше подошло бы администрации маленького отечественного городка. Впрочем, размер, как известно, не главное.

Телек в выделенном нам с Вилкой «номере» нашелся, так что немного посмотрели корейское телевидение, которое отключилось вместе с электричеством. Пара секунд темноты, и свет появился снова.

– Генераторы, – пояснила Виталина.

– Жесть, – в очередной раз за сегодняшний день пожалел я корейцев.

Тупо нет электричества и в достаточном количестве взять еще долго будет негде. От скуки повалялись с Вилкой по кровати, и я спросил:

– Может это специально так – демографию повышать?

Отвесив мне ласковый подзатыльник, она пожелала мне спокойной ночи и отвернулась. Придется спать – досуг кончился.

Поутру нас повезли смотреть самодеятельность в образцово-показательную школу. Товарищ полномочный посол, похоже, от греха подальше решил всю поезду держаться ко мне поближе, а от Корейской стороны нам в экскурсоводы (это помимо безымянной и молчаливо улыбающейся почетной охраны) выдали улыбчивого, худого, маленького роста тридцатипятилетнего черноволосого мужика по имени Кан Му Хён. Для друзей, то бишь нас – уважаемый Му Хён. Говорит по-русски, само собой.

– Пхеньян – гордость и украшение Северной Кореи… – вещал он, пока мы ехали по полупустым улицам.

Общественный транспорт, впрочем, имеется и не простаивает – народ спешит приступить к радостному рабочему дню во славу чурчхе.

– Слева от нас – активистки, – направил наше внимание абориген. – Добровольцы, которые каждое утро танцуют с флагами, вдохновляя рабочих на новые трудовые свершения.

– Зрелище и вправду вдохновляет, – соврал я, оценив одетую в розовые цвета группу кореянок средних лет, отплясывающих на удручающе-пустом участке пространства между высотками.

У школы нас встретила уже ставшая привычной толпа, в этот раз состоящая из школьников, педсостава и корейцев поважнее – не пустят же они такое мероприятие на самотек, лишив своего мастерского управления?

После знакомства и приветственных почестей, нам предложили понаблюдать марш школьников. В легком недоумении проследовал за взрослыми на школьный «плац», и деточки строевым шагом и с походной песней о том, как они по стопам великого вождя Ким Ир Сена пойдут в светлое будущее начали втягиваться в школьный вход. Особенно потешно смотрелись младшеклассники.

– Приятно видеть, с каким воодушевлением ваша молодежь стремится к получению полезных для Родины знаний, – похвалил я ребят.

А то накажут еще пару запнувшихся девочек.

– Как и СССР, мы стремимся дать нашим гражданам самое лучшее образование, – отдарился комплиментом уважаемый Му Хён.

Гости гостями, а с уроков ради нас сняли только участвующих в самодеятельности ребят, так что остальные разбрелись по классным комнатам. Зал, как следствие, почти пуст – кроме важных корейцев и нас здесь только директор и творческие руководители.

Посмотрели номер «пионерок» с флажками на фоне задника с Ким Ир Сеном на месте солнца над корейскими полями и весями. Текст исполняемой девочками песни полностью заднику соответствует – ну сияет солнце чурчхе, что уж тут поделать.

Дальше блок военных песен от одетых в военную форму детей с муляжами Калашниковых – все о том, как мощно огребет блок НАТО, если полезет сюда. И он ведь огребет, потому и не лезет – сдаваться ведь никто не станет, и это – никому не надо. Но патриотическое воспитание это все равно хорошо, мы тем же самым успешно занимаемся.

После «военных» выступил кружок корейской этнической песни, и концерт наконец-то начал мне нравиться.

– Наш любимый лидер товарищ Ким Ир Сен лично давал советы по вокалу участницам этого кружка, поэтому они столь хороши! – с фанатичным блеском в глазах поделился со мной местной легендой директор школы.

– Певицы несомненно обладают внушительным мастерством, – покивал я. – Я обязательно поблагодарю товарища Ким Ир Сена при личной встрече за то, что только благодаря его советам им удалось достичь столь высокого уровня. У вас – замечательная школа и талантливые ребята, товарищ Хонг Лин.

Директор воссиял – слава о нем достигнет ушей Великого вождя! Продолжаем стараться не выпасть из симулякра.

Далее отправились на образцово-показательный урок «истории», где учитель важно поведал нам, как лично товарищ Ким Ир Сен указывал ему на ошибки, и как он ему за это благодарен. Далее мы десять минут слушали северокорейский вариант истории – это где отсчет ведется от даты рождения Великого вождя, до появления которого народ жил во тьме, аки черви.

Утрированно, но в целом так и есть – столетиями под оккупацией жили, а теперь заграничные партнеры от души наваливают санкций. Тяжко им здесь, но не переселишь же их всей страной к нам? Пофигу, не им одним плохо – мир прямо несовершенен.

Душевно попрощавшись с местными, отправились на экскурсию в образцово-показательную трехкомнатную квартиру, где нас встретила образцово-показательная семья образцово-показательного северокорейского токаря, который под висящим на арке прохода в большую комнату фамильным портретом из себя, жены, Великого вождя и двух маленький корейцев – на данный момент подросли на пару лет и к ним добавился третий, в виде девочки-грудничка – образцово-показательно поведал:

– Пять лет назад солнце нации товарищ Ким Ир Сен совершенно неожиданно посетил наш завод. Я не был передовиком, но все равно удостоился пары мудрых советов. Когда Великий вождь товарищ Ким Ир Сен приехал на наш завод спустя год, он увидел, что благодаря его советам я стал передовиком.

Мужик перевел дух, его жена с выражающей величайшую неловкость миной унесла захныкавшую малышку в комнату. Он продолжил:

– И тогда, отметив мои недостойные усилия, Великий лидер распорядился переселить нашу семью сюда, – благоговейно посмотрел на фотографию. – Он обещал обновить фотографию, когда у нас родится третий сын.

И бросил перекоробивший меня презрительный взгляд на комнату, в которой скрылись жена и дочь.

Не выпадаем из симулякра.

– А у вас есть братья, Сергей? – обратился неудачливый отец ко мне.

– У меня четверо братьев, – подтвердил я. – И замечательная сестренка.

– Пятеро сыновей! – проигнорировал он неудобный факт. – Ваш отец, должно быть, счастливый человек и настоящий коммунист!

– Мой отец – настоящий коммунист, – улыбнулся я. – И кандидат наук.

– Потрясающе! – восхитился радушный хозяин и провел нас в гостиную.

В коридоре появилась мать и за руку определила тоскливо взирающего на ломящийся от изобилия стол младшего сына сторожить сестренку, чтобы самой иметь возможность поухаживать за гостями.

– А у вашего отца есть живот? – тощий передовик с лишенной издевки улыбкой показал руками буржуйское пузо.

– Отец занимается гиревым спортом, – нейтрально ответил я.

Прикольные у них тут вопросы, конечно.

– Хо, значит он силен? Тогда вы тоже в свое время станете высоким и сильным, Сергей! – совершенно необоснованно заверил он меня и похвастался. – Когда я стал передовиком, мы стали есть достаточно риса и рыбы! Моя жена даже стала называть меня толстым!

Вежливо посмеялись.

– А кем работает ваша уважаемая жена? – спросил я его.

Потому что женщин тут не спрашивают.

– Чхон Йонг – передовица текстильной промышленности, – не без гордости ответил глава семейства.

– Да, – подтвердила приосанившаяся жена. – Четыре года назад к нам на фабрику приехал Блистательный лидер товарищ Ким Ир Сен…

НЕ ВЫПАДАЕМ ИЗ СИМУЛЯКРА!

* * *

Далее нас повезли на образцово-показательную швейную фабрику – это потому что я в рамках поддержания беседы с семейством передовиков поделился инфой о том, что у меня мама швея с доски почета. Бывшая, но разве это сейчас важно?

Визит начался с демонстрации портрета Блистательного лидера товарища Ким Ир Сена в компании работниц во время трехлетней давности визита сюда.

– В тот день нам показалось, что мы ощущаем блеск славы, который никогда не познать остальным! Казалось, что вся фабрика стала светлее при появлении Великого солнца нации! – с уже привычным фанатичным блеском похвастался директор.

И он ведь, сука, полностью счастлив в своем симулякре. Ну как можно превратить целую страну в тоталитарную секту? Азия? Так в соседнем Китае, несмотря на легендарные цитатники Мао, такой жести нет! С другой стороны – это же по сути отрепетированное шоу для иностранцев, и где-нибудь, уверен, недовольные отыщутся быстро и непринужденно, правда говорить со мной не станут из инстинкта самосохранения. А я, в свою очередь, забью и не стану искать – банально чтобы не подставить людей и не провоцировать международный скандал. Представительские функции, мать их.

Нам показали прикрытый стеклянным колпаком ткацкий станок – во время своего визита именно на его примере Яркая звезда Пэктусана лично вносил рацпредложения. Ныне работающие станки изготовлены с их учётом.

Интересно, а до появления Ким Ир Сена тут хоть какать-то сами умели или тоже советы давал? Учитель истории, например, рассказывал как Ким Ир Сен придумал очищать зерна, чего до него северные корейцы не умели.

Здесь же, в заводской столовой, состоялся плановый приём пищи, и разделившие его с нами работницы и работники изо всех сил делали вид, что груженное горой утиных грудок блюдо они видят каждый день. Не выпадаем из симулякра, товарищи – мне тоже такое положение дел не нравится, но чего уж теперь, представительские функции нужно тащить образцово-показательно.

После обеда нас познакомили с поварами, которые поделились трогательной историей о том, как советы бывалого кулинара товарища Ким Ир Сена изменили их жизни навсегда. Просто прекрасный обед, уважаемые товарищи, я обязательно передам Блистательному вождю свое восхищение его кулинарными дарованиями.

Покинув производство, с тяжелыми предчувствиями отправились в образцово-показательный детский дом. Встретили нас не хуже чем в школе, но маршировать местные дети умеют гораздо лучше.

– Четыре месяца назад Великий лидер лично посещал наш детский дом, чтобы поиграть с детьми и подарить им подарки, – похвастался местный директор висящей на почетном месте в фойе фотографией Ким Ир Сена в окружении счастливо улыбающихся детей. – Я никогда не забуду тот день, ведь Любимый и уважаемый вождь удостоил меня своими педагогическими советами, которые позволили всем детским домам Кореи стать еще лучше! – поделился подробностями лучшего дня в своей жизни.

Выбрав из сопровождающей нас группы детишек маленького корейца лет восьми в синей форме с красным галстуком, он его представил:

– Юный Син Химчхан имел честь поймать брошенный Великим вождем мяч.

Потрясающе!

– Как твои дела, товарищ Син? – обратился я к нему.

Набрав воздуха в грудь, пацан заученно забубнил:

– Мы, воспитанники детских домов, напрямую получаем любовь нашего Великого отца товарища Ким Ир Сена, поэтому мы счастливее детей, у которых есть родители. Нам всё дано, и мы ни в чем не нуждаемся, поэтому нам некому завидовать.

Сердце неуютно поёжилось.

– Любовь Великого вождя велика, и ее хватит на вас всех! – с прилипшей к роже улыбкой я потрепал корейского ребенка по волосам, и мы пошли дальше, в актовый зал, изо всех сил стараясь не выпадать из симулякра.

На сцену вышли пятеро девочек лет двенадцати и мальчик на пару лет младше. Начала играть тревожная музыка, и девочка, изобразив плачущий голос, протяжно затянула:

– Люди смотрят на нас и говорят: «Это – дети, потерявшие родителей».

Плачь подхватила вторая девочка:

– У нас было одно-единственное заветное желание…

Дети перешли на хоровое исполнение:

– Мы хотели хоть раз назвать кого-то «мама» и «папа», и чтобы кто-то назвал нас «мой сын», «моя дочь».

«Соло» мальчик:

– Поэтому мы очень сильно завидовали детям, которым выпало такое счастье.

Хором:

– Но мы больше им не завидуем!

Девочка номер четыре:

– В нашей стране даже если ребенок – сирота, это не значит, что о нём некому позаботиться!

В музыке появились стремительно нарастающие торжественные ноты, и на их пике ребята фанатично закричали:

– Мы все – дочери и сыновья Любимого и Уважаемого Лидера! Мы все зовем нашего Лидера товарища Ким Ир Сена своим отцом!

Большая семья у Великого вождя. Трещит симулякр, течь дает. Или это слезы? Да к черту – может так и правильно, дети в постоянно повторяемые слова неизбежно верят и не будут чувствовать себя обделенными.

И они душераздирающе затянули нараспев:

– Он для всех нас единственный отец!

Поаплодировали, и уважаемый Му Хен озабоченно спросил официального спикера нашей плачущей делегации в моем лице:

– Вас расстроило недостаточное усердие воспитанников?

Жесть!

– Что вы, мастерство ребят очень высоко, – вымучив улыбку, покачал я головой. – Просто мы тронуты добротой и великодушием товарища Ким Ир Сена.

Ответ попал в яблочко, и до конца представления экскурсовод больше к нам не приставал.

– Можно мне в посольство? – жалобно попросила Оля, когда мы покинули детдом.

– Езжай, – всей душой завидуя, избавил я ее от дальнейших мучений этого невыносимо-долгого дня. – Моя дорогая подруга впервые в чужой стране, и блеск Пхеньяна ее немного ослепил, – извинился за такую подставу перед Му Хёном.

Он отмазку схавал, и мы отправились дальше, за город – в образцово-показательный корейский колхоз.

Дорога по которой нас везли тоже образцово-показательная, но в проемах между аккуратными домиками нет-нет да мелькали без пяти минут руины, а асфальтировать отходящие от основной артерии дороги никто и не подумал. Не как что-то плохое – здесь как раз тот случай, когда на такое просто нет ресурсов.

Через полчаса достигли цели и миновали табличку с названием населенного пункта. Домики свежепобеленные, с «молчащими» печными трубами – в плюс десять градусов тепла мы здесь не топим. Спешившись у «сельсовета», поздоровались и познакомились с председателем. Первым делом он подвел нас к полированной каменной «стене», изрезанной датами. В центре-сверху – портрет Ким Ир Сена.

– Наш Великий лидер целых девять раз приезжал в наш колхоз, чтобы дать бесценные указания, – похвастался председатель.

Дат и впрямь девять, но хватает и свободного местечка – еще ездить и ездить бедолаге-Киму.

– После выполнения последних указаний по использованию удобрений, урожайность капусты в нашем колхозе выросла в полтора раза! – топорща от усердия глаза, поделился он успехами в битве за урожай.

Помогли не указания, а удобрения – с ними в КНДР тоже все очень плохо, но СССР в меру сил помогает.

Далее посетили образцово-показательный дом с семьей аж из восьми человек, и это без бабушек и дедушек – у нас здесь мать-героиня и счастливый (потому что сыновей аж шестеро) отец.

– Когда Блистательный вождь вошел в наш дом, мы не могли поверить нашему счастью!..

Спасите меня кто-нибудь!

Глава 18

В посольство я ввалился в полном раздрае, вымотанный донельзя и с затуманившим мозги сиянием Блистательного лидера внутри черепа.

– Хорошо, что телепатию еще не придумали, – подмигнул мне товарищ посол, сочувственно похлопав по плечу.

Значит тоже понимает, какая жесть тут творится.

– Это пи*дец, – грустно поддержал я разговор. – Николай Георгиевич, я в пропаганде шарю, и понять для чего она делается могу получше многих. Но то, что они построили здесь – это даже не пропаганда! Они же на нас с жалостью смотрят, словно расписываясь в собственном бессилии обратить недостойных нас в своё чучхе. Просто рассказывают истории о том, как им здесь, под ласковыми лучами Блистательного лидера, славно живется. И тем хуже конечный эффект – будто на другую планету прибыл. Планету счастливый людей! – истерично хохотнув, взял Виталину за руку. – Мы пойдем призрак товарища Ким Ир Сена из головы выбрасывать. Прием пройдет штатно, – успокоив посла, повел девушку в наш номер.

– Когда Мао ловко начал канализировать накопившееся в обществе за годы «большого скачка» недовольство, стравливая хунвейбинов со всеми подряд под предлогом «культурной революции», это было, разумеется, отвратительно, но это я понять могу – он был напуган снятием Хрущева и стремился укрепить собственную власть. А здесь… – вздохнул и махнул рукой, не подобрав слов. – И наша дисседентура еще называет нас авторитарной страной. Да у нас, б*ядь, свобода такая, как нигде в мире нет, если на Красной площади не орать, что Андропов – дебил. Но это уже не борьба с режимом, а банальная клевета – дебилом он не является. Может всех наших недовольных принудительно в образцово-показательную поездку по Северной Корее отправлять? Все познается в сравнении, и я совершенно уверен, что по возвращении число диссидентов сильно уменьшится.

– Успокойся, Сережа, – сжала мою ладонь Вилка.

– Как считаете, дядя Герман? – по мордашке невесты все и так ясно – не нравится в Северной Корее.

– А я не слушал, – развел он руками. – Меня, Сережа, к любым условиям работы натаскивали, так что мне в целом без разницы – в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Главное – выполнить приказ.

А чего я ждал? Повышенного уровня эмпатии? Буду ориентироваться на дядю Германа – стойкий, нордический характер мне не помешает.

Поднялись на этаж, прошли мимо выделенного маме и дочери Кучер «номера», но не тут-то было – дверь открылась, и одетая в этническое кимоно (по магазинам прошлась, пока нас пытали, надо полагать) Диана Викторовна меня окликнула:

– Сережа, Оля как вернулась – так и плачет.

Сука! Не Оля, конечно, а совершенно ненужная нам истерика. Что поделать – маленькая еще.

– Сейчас, – отпустив Виталину, взглядом попросил ее не идти за мной и направился в гости к Кучерам.

Дядя Герман в дополнительных указаниях не нуждается, поэтому свалил к себе – хорошо ему, просто следишь за объектом без этих всех рефлексий. Удивительный внутренний покой у мужика – тупо зону комфорта в себе носит. У меня так никогда не получалось, мне тщательно отфильтрованная среда обитания для этого нужна.

Оля нашлась на своей кровати, плачущей лицом в подушку. Даже не переоделась.

– Ты чего? – тихонько подошел и погладил по спине.

А если она в Африку условную поедет, посмотреть на настоящий массовый голод? Тут-то хоть и скудно, но какая-то пайка выдается, настоящий беспросветный голод вплоть до каннибализма в 90-х в моем таймлайне начался, когда наводнениями уничтожило сельхозрайоны, а большому северному соседу было прямо не до помощи – сопровождаемая переделом собственности эпоха первоначального накопления капитала отнимала все ресурсы и внимание.

– Почему они такие? – заикнувшись от плача, промычала Оля в подушку.

– Если по-простому – у них здесь теократия максимального уровня, подкрепленная полной изоляцией от внешнего мира и двумя мощными аппаратами – силовым и пропагандистским. Сверхчеловечность товарища Ким Ир Сена для местных – неоспоримый элемент бытия. Следом на престол взойдет товарищ Юрий Ирсенович. Потом – его сын, если такой родится. Северная Корея – всё, закапсулирована в нынешнем состоянии на много десятилетий. И мы с этим ничего не можем сделать, Оль, потому что такие режимы можно снести только внешним воздействием. Даже НАТО и южные корейцы сюда не полезут, чего уж про нас говорить? Лучше пусть живут вот так, чем кладут десятки миллионов граждан в долгой и изнурительной войне со всеми подряд, отстаивая свое право жить в сумулякре.

– Как у тебя так получается? – развернула отекшую мордашку ко мне. – Видишь плохое – раз, и объяснил, почему без этого плохого будет еще хуже?

Большой опыт жизни в стране, где симулякр каждый выбирает себе сам.

– Мир несовершенен, – вздохнув, уселся рядом и взял певицу за руку. – И государство в нем – аппарат насилия, который заставляет податное население хоть как-то держать себя в руках вместо резни с себе подобными. А это – неизбежно. Вот ты историю хорошо знаешь, просто подумай – сколько лет в мире не было войны?

Девушка подумала и робко спросила:

– Почти никогда?

– Почти никогда! – подтвердил я. – Нормальное, догосударственное состояние человека – жить небольшими племенами и иногда резать племена соседние ради получения выгоды. Государства поставили это на поток и масштабировали. Давай на примере Европы разберем.

Оля вытерла слезки и приготовилась слушать.

– Европа – это хороший климат и большая скученность населения. Отсюда проистекает ее способность производить прибавочную стоимость, которую можно направить на поддержание жизнедеятельности тех, кто сам ничего съедобного не производит – кузнецы, архитекторы, кожевенники, инженеры и прочее. Плюс – много территориальных образований, которые с завидным постоянством набегали друг на друга с целью чего-нибудь хорошего себе урвать. С волками жить – по-волчьи выть, поэтому изрядная часть коллективных усилий была направлена на новые способы уничтожения себе подобных. Подумаешь и оторопь берет – от изобретения примитивных копий до железных мечей прошло больше времени, что от мечей до изобретения ядерной бомбы. И это – великое благо, как бы парадоксально это не звучало – когда речь идет о гарантированном уничтожении планеты, направлять танковые орды на Восток как-то уже не хочется. Но верно и обратное – мы тоже Европу силовым путем от ига капитализма освободить не можем. Паритет! Вот и приходится теперь нам с тобой сюда ехать – привязывать к себе эту маленькую, но удивительно полезную с точки зрения геополитики страну. Сейчас американцам надоест кровью во Вьетнаме умываться, они свалят, и начнем дружить еще и в том направлении. Политический блок, если у нас все получится, будет сказочный – на две трети населения земного шара. А с этой позиции «доедать» оставшихся будет еще удобнее.

Оля шмыгнула носиком – не больно-то помогло. А как такое может помочь?

– Мы с тобой – в первых рядах, – перешел к более отработанной методике. – Мы здесь – нифига не Сережа Ткачев и Оля Кучер. Мы здесь – офигенно важные представители СССР. И поездка у нас не туристическая, а дипломатическая. Наши лица – лица Родины, и распускать нюни мы будем потом, когда вернемся домой. Там можно всё, здесь – только вежливая улыбка и хладнокровие. Я могу на тебя рассчитывать?

Решительно кивнув, она ожесточенно вытерла слезинку:

– Можешь!

– Вот и умница, – улыбнулся я ей. – Мы ребят из детдома летом в Артек привезем, откармливать.

– Я к ним съезжу! – вызвалась она.

– И я съезжу, – поддержал я ее порыв. – А прямо в данный момент они наши сладкие подарки принимают, помощник посла следит, чтобы никто ничего не отбирал.

– Это хорошо, – улыбнулась она. – Мама рассказывала, у них тут в магазинах для местных ничего нет, ее в специальный водили.

– Жалко Корею, но мы помогаем как можем, – развел я руками. – Сейчас наладим сельское хозяйство до положенного первого места в мире по урожайности, и сюда хлынет в пять раз больше грузов. Неужели такой большой СССР не прокормит такую маленькую Корею?

– Я тебе верю! – с широкой улыбкой сделала мне очень приятно певица.

– Вот и хорошо, вот и правильно, – начал я вставать. – Приводи мордашку в порядок, переодевайся, и через три часа на приеме будем улыбаться товарищам Кимам как ни в чем не бывало.

– Как и положено дипломатам, – согласилась Оля.

Хорошие деточки вокруг меня, здравомыслящие – а как иначе, если чистота понимания прививается при каждой удобной возможности?

* * *

Вернувшись в номер, улегся на кровать к слепо таращащейся в потолок Виталине и занялся тем же самым. Тот самый случай, когда даже говорить не о чем – и так все слишком очевидно.

– В этом королевстве кривых стёкол как одеялом стёганным укутан чёрным стёбом, – процитировал я. – Актуально для всего мира, кстати.

– На любой случай стихи найдешь, – вздохнула она, сгребла меня в охапку и призналась. – Я бы с такой головой как у тебя жить не смогла. Меня десять лет идеологией пичкали, у меня и в мыслях не было, что кто-то может думать не так. А теперь я вижу в тех детдомовских детях себя и своих подруг. А ты – совсем другой, словно не отсюда.

Оттуда, где симулякры видны отчетливо при полном доступе почти всех людей к любой объективной информации. Парадокс – база есть, а толку нет, потому что мир давно и непоправимо сошел с ума, потеряв точку опоры в виде трижды оплеванного новоявленными буржуями СССР.

– Самое страшное, что мы можем сделать – списать местные особенности на азиатский менталитет, – вздохнул я. – Тяга к специфическим идеологиям нихрена с реальностью не соотносящихся имманентна вообще всем и относительно легко корректируется. Два-три десятка лет старательного промывания мозгов в любой из наших республик, и мы при доминирующем русскоязычном населении получим целый загон манкуртов, готовых подыхать за чужие интересы чисто ради того, чтобы откреститься от нас. Но мы такого не допустим, и как минимум на территории нынешнего СССР все будет хорошо – иначе нафиг бы я задницу напрягал этим всем? Мне самому одного музыкального альбома в пару лет бы на безбедную жизнь себе и родным хватило. Соберись, товарищ старший лейтенант – всё, что мы делаем, офигенно важно и значимо. И вообще – нам-то чего? У себя проблем хватает. Еще пару дней отбудем повинность – и обратно, в спокойствие и уют Родины. Знаешь, – сев на кровать, хихикнул. – Когда на поезде ехали сюда, у меня такое ощущение было, будто мама-медведица мягкими лапами обняла и нежно на ухо рычит – «возвращайся, сынок, я буду ждать, а пока я жду – ты себя достойно веди!».

Встав с кровати, вооружился гитарой и спел для Виталины песню «Ждите солнца» группы Пилот [https://www.youtube.com/watch?v=3iQVunUIQVg&ab_channel=Pilot-Topic]. Вроде помогло, и на лице Вилки появилось привычное оптимистичное выражение.

– Вот и хорошо! – одобрил я перемену, отставил гитару. – Завтра у нас менее нервная программа, но, если хочешь, все равно можешь здесь остаться.

– Нет уж, – покачала она головой и тепло улыбнулась. – Помнишь ты говорил, что будешь стараться мне соответствовать?

– Помню.

– Это и в обратную сторону работает, – подмигнув, крепко меня поцеловала и направилась в ванную. – Пойду штукатурку обновлять. Видел, как младший Ким на меня смотрит?

– Видел, – подтвердил я. – Сразу говорю – не отдам.

– Ты уж не отдавай, пожалуйста! – хихикнула девушка и погладила меня по щеке. – Потому что я тоже очень-очень тебя люблю, Сережа!

И оставив ошеломленного внезапным, но таким желанным признанием меня, она скрылась в ванной.

Хорошо работает родное КГБ – хандры как не бывало!

К моменту, когда за нами пришли, мы были готовы как морально, так и физически. Поздоровавшись с посольским, отправились к Кучерам. Оля – моё почтение: на лице безукоризненная улыбка, а прическа и синее платье накидывают к реальному возрасту добрых пару лет. Хороша, особенно по сравнению с львиной долей аборигенок – страшные эти корейцы в массе своей, поэтому на Юге в какой-то момент и начнут так мощно развиваться косметология и пластическая хирургия.

Спустившись вниз – к Оле прилагается Диана Викторовна, которая, оказывается, тоже умеет шикарно выглядеть – еще раз перездоровались, осмотрели содержимое столов – точная калька приема в ГДР, но добавились любимые Кимом пельмени, огурцы и пирожки. Мне кажется, или я начинаю терпимее относиться к трате прибавочной стоимости на полную фигню? Не, просто привык – так-то до сих пор расстраивает. Ну и сильно помогают размышления о том, что без моего участия социальное расслоение вообще выйдет из-под контроля. По отмашке МИДовского функционера направились к воротам – встречать прибывших с вежливым опозданием в полторы минуты Кимов.

Раскланялись, поручкались, попозировали для местных СМИ. Надо будет завтрашние газетки запросить – че там про меня пишут? Отдельно сфотались с младшим Кимом – улыбаемся все такие веселые. Ясно – не одному мне идея про «дружбу» с наследником пришла, местные тоже догадались. Пофигу.