Текст книги "Самый лучший комсомолец. Том 3"

Попили чаю – в меня уже не лезет, блин! – Зыкина подписала товарищу Бондаревой пяток пластинок, последняя после согласования со мной распорядилась загрузить в «членовоз» еще сотню – эти дамы заберут собой, подарить «кому следует».

Быстренько (потому что время уже поджимает) осмотрели производство – Людмила Георгиевна одарила персонал автографами – и направились к ДК, переодеваться и кооперироваться с музыкантами.

Глава 13

На площади было не протолкнуться, но к этому мы давно привыкли – порядок поддерживается дружинниками и прибывшими подчиненными Филиппа Валентиновича во главе с ним самим. Не особо нужно, на самом деле – население к массовым мероприятиям привыкло, а правила для всех общие – не бухай и не наводи суету, иначе выгоним. Просто ведь!

Первый «сет» Оля отработало почти в одиночку – я тренькал на гитаре и не лез. Репертуар – «классический», поэтому певице подпевала вся площадь. Закончили программу исполнением «Люси», и Оля, к самому настоящему народному ликованию, вызвала на сцену Людмилу Георгиевну и ее музыкантов. Наблюдая, как старшее население совхоза с трибун переползает на танцпол, распугивая молодежь, мы с Олей убежали за кулисы.

– Молодец, – первым делом похвалил девушку.

– У меня большой опыт! – с гордой улыбкой она поправила прилипшую к вспотевшему лбу прядку волос и направилась к служебному спуску со сцены. – Пойду переоденусь.

«Угукнув» ей в след, нашел стул, и Вилка нацедила мне чаю из термоса. Я-то вообще не устал – песенки спокойные, стой себе да струны тереби. Второй «сет» будет гораздо веселее – с новинками.

Зыкина тем временем начала травить гастрольные байки, давая своим музыкантам время подключиться и настроиться. Народ ухахатывался, весело было и мне. Ну какая хорошая тетенька!

– Готовы? – спросила она ансамбль.

Музыканты покивали.

– Что вам спеть, родные? – душевно обратилась к слушателям Людмила Георгиевна.

Ответившая Зыкиной разноголосица не без легкой ругани быстро упорядочилась, превратившись в запрос на «Оренбургский пуховый платок».

– Моя мама умерла двадцать лет назад, – голос Людмилы Георгиевны потускнел. – От горя я надолго потеряла голос и два года работала в Первой образцовой типографии. Но мама всегда хотела, чтобы я стала певицей. Эта песня – для нее.

Под конец песни даже у меня слезы выступили – чего говорить о хроноаборигенах?

В рамках перехода от грустного к веселому Зыкина бахнула более позитивную «Волгу» и сразу после нее – Кадышевскую «Широка река» [https://www.youtube.com/watch?v=qhgiU-PRYBE&ab_channel=russak18]. Совхозники начали плясать. Закончив, Людмила Георгиевна с широкой улыбкой рассказала немного о себе:

– Фольклорному исполнению я училась у Лидии Андреевны Руслановой, заслуженной артистки РСФСР. Именно благодаря ей сохранились десятки народных песен – она кропотливо собирала их всю жизнь.

Народ Лидию Андреевну в эти времена знает, поэтому одобрительно похлопали.

– У меня так хорошо, как у нее не получится, но не спеть эту песню я не могу! – скромно заявила Зыкина, и над площадью грянули «Валенки». [https://www.youtube.com/watch?v=S1klwC9JEOU&ab_channel=%D0%9C%D1%83%D0%B7%D1%8B%D0%BA%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D1%81%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D1%82%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%BC%D1%82%D0%B5%D0%BB%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B8]

Цыганщина народу зашла как следует, на танцполе образовались очаги пустого пространства, на котором особо умелые мужички отплясывали вприсядку. Тем же самым, но на сцене, занимались наши ДКшные фольклорные танцоры.

– «Катюша!» – раздался глас народа.

– «Катюша»! – передала Людмила Георгиевна запрос музыкантам.

Бахнули.

И еще одна Кадышевская – «На горе колхоз» [https://www.youtube.com/watch?v=EsZXKHn_5PI&ab_channel=Furfuroll]. Актуалочка, так сказать! И идеально сочетается с закатывающимся за новостройки солнышком.

Далее – «Напилася я пьяна» [https://www.youtube.com/watch?v=bC9Mhv-j5tk&ab_channel=%D0%9D%D0%B0%D0%B4%D0%B5%D0%B6%D0%B4%D0%B0%D0%9A%D0%90%D0%94%D0%AB%D0%A8%D0%95%D0%92%D0%90]. Сатира на женский алкоголизм, так сказать.

Зажглись прожектора и фонари.

– А следующую песню Сережка прислал мне неделю назад, – обернувшись к кулисам, подмигнула мне Зыкина.

Народ радостно засвистел – любят меня все-таки, приятно! Высунувшись, с улыбкой помахал товарищам и скрылся обратно.

– Все однажды кончается, как случайный роман… – затянула свежий Всесоюзного масштаба «бэнгер» для пожилых в виде Кадышевской «Все уже когда-то было». [https://www.youtube.com/watch?v=tPjEfYeV04s&ab_channel=%D0%92%D0%BB%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%9A%D0%BE%D0%B7%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9]

Совхозная гордость в лице одетого в кепку, кожанку и хромовые сапоги Степана Федоровича Кузьмина – полный набор: фронтовик, коммунист, механизатор-передовик – раздухарившись, пролез к «вип-ложе» трибуны, где сидела Екатерина Алексеевна вместе с совхозной верхушкой, и, судя по жестам, пригласил экс-министра культуры на танец.

Отмахнувшись от озабоченной охраны, Фурцева изволила выдать кавалеру ручку и спуститься за ним на танцпол. Народ отозвался одобрительным свистом и расступился. Подобрав полы длинной юбки, Екатерина Алексеевна до конца песни демонстрировала внушающее уважение навыки народного танца. Получив заслуженные аплодисменты, в сопровождении Степана Федоровича она вернулась на трибуну. Поцеловав даме ручку, он вернулся в народ под одобрительные аплодисменты.

– Ничего себе Екатерина Алексеевна даёт! – раздалось над ухом Олино хихиканье.

Подпрыгнув от неожиданности, затылком угодил певице в лоб. Пришлось извиняться и выдавать платочек для выступивших слезок. Сама виновата!

– Ворожи-не ворожи, в небе звездочка погасла… – хором выводила площадь припев последней на сегодня песни Зыкиной [https://www.youtube.com/watch?v=S1oNvHDUhaw&ab_channel=SERGEISOROKIN].

– До свидания, родные мои! – поклонилась она аплодирующему народу, и, пока музыканты и подтанцовка сваливали, освобождая место «молодежным» коллегам, спустилась со сцены, чтобы с помощниками из КГБ принять многочисленные цветы и подарки.

Опыт считаю удачным – теперь довольны вообще все возрастные категории населения. Так уж вышло – люди средних и пожилых лет на меня посмотреть регулярно ходят, но песенки им не особо нравятся, за исключением специально для них исполняемых двух-трех треков «Любэ». Зато школьники и комсомольцы под основной репертуар охотно «месятся». У Оли еще хуже – на нее реагируют дети и средние школьники. Ничего, сегодня мы этот момент поправим. А еще налажу бартер со знакомыми «взрослыми» певцами – две песни в ответ на часик выступления на совхозной площади, чтобы население постарше тоже радовалось на всю катушку.

Хлеба и зрелищ – разве это плохой принцип?

Выбравшись на сцену, мы с Олей немного обиделись – возрастные слушатели, пресытившись музыкой, покидали площадь. Ладно, мы на все равно на молодежь работаем – это ведь мои будущие подданые!

– Ну что, пожилые пошли спать, а мы с вами еще немного погуляем, – обратился я к ним.

Ответом мне были хохот, свист и аплодисменты. Баба Катя и присоединившаяся к ней Людмила Георгиевна погрозили мне пальцами.

Выдал разминочный «запил», подключилась ритм-секция и клавиши, слившись в тягучую мелодию.

– Сп-и-и… – «обмазанный» настройками микшера Олин вокал органично влился в общий поток песни группы Маша и Медведи «Земля» [https://www.youtube.com/watch?v=Gs3y3p5OPhk&ab_channel=%D0%9C%D0%B0%D1%88%D0%B0%D0%B8%D0%9C%D0%B5%D0%B4%D0%B2%D0%B5%D0%B4%D0%B8].

Товарищей проняло – словно погрузившись в транс, они синхронно покачивались в такт ритму. Дальше у нас потяжелее и англоязычное, поэтому Оля сместилась к пюпитру с текстом. Английский у нее на хорошем школьном уровне, то есть почти никакой. Но песенку благодаря хорошей памяти осилила, просто подстраховывается. Акцент нам, разумеется, побоку – мы же в сельской местности!

– How can you see into my eyes like open doors… – фильтры убрали, потому что высокие ноты певица умеет брать и сама. [Evanescence – Bring Me To Life] [https://www.youtube.com/watch?v=3YxaaGgTQYM&ab_channel=EvanescenceVEVO]

Работает не хуже, чем в мои времена: народ прыгает и трясет патлами – в какой-то момент выяснилось, что больше трети приезжающих комсомольских строителей – «волосатики».

– Как вам новый Олин репертуар? – запросил я обратной связи.

Радостные вопли вогнали певицу в краску и заставили благодарно поклониться. Мнение грустно поджавшей губки бабы Кати нас не интересует – она на полста лет старше, чем надо.

Идем дальше.

– Вороны-москвички… – запела Оля на великом и могучем.

Песня Земфиры «Ариведерчи» осталась такой же [https://www.youtube.com/watch?v=llja-5fmVJk&ab_channel=zemfira].

Толпа прониклась и ответила сотнями огоньков кооперативных зажигалок. На Олиных глазах – слезы, потому что таких ивентов у нее еще не было – одни прости-господи детские утренники.

К музыкантам присоединились трубачи, и я сменил девушку у основного микрофона, давая передышку.

– Однажды мы улетим с этой планеты туда, где капиталисты не будут мешать нам жить! – оптимистично заявил я в микрофон.

Слово китайцы в песне «Товарищ» группы Ляпис Трубецкой сменилось на «люди» и стало не докопаться. [https://www.youtube.com/watch?v=xwIROk3CdSM&ab_channel=axioth]

Спев еще два КиШовских «боевика», уступил место Оле. Когда пришла пора сворачиваться, вызвал на сцену Людмилу Георгиевну и Фурцеву, и мы коллективно спели песню о том, как хочется свалить с этой планеты [https://www.youtube.com/watch?v=0N3DcGyMo3Q&ab_channel=%D0%93%D1%80%D1%83%D0%BF%D0%BF%D0%B0%D0%93%D0%A0%D0%9E%D0%A2] [ГРОТ – На Марс]. Оле досталась половина речетатива, и она с успехом справилась, блестя глазками и отражениями прожекторов на раскрасневшимися щечками.

По пути домой она схватила меня за плечи и потрясла:

– Давай мне «гигант» запишем!

Ну и кто теперь будет детские песни петь?!

* * *

В баню с высокими гостьями, к счастью, идти не пришлось – за меня отдувались Виталина (полдня теперь будет отсыпаться) и мама Оли. Итогом посиделок стало утреннее прибытие трех товарищей – полковник КГБ, МИДовец по корейскому направлению и специалист по оптовым закупкам, дарованный мне Министерством торговли. Может достать почти что угодно так, чтобы не ввергнуть пару городов в голодные бунты.

– Как в Корею?! – подпрыгнула одетая в голубую пижамку с медвежатами сонная певица, открыв мне дверь.

– В Северную. Но это только конечная точка, – добавил я радости. – По пути будем объезжать подшефные объекты с выступлениями и заглянем на Алтай – пчеловодческое хозяйство с санаторием основывать. Хочешь в стране появится «Пионерский лагерь имени Оли Кучер»?

– Хочу! Заходи, – за руку затянула меня в квартиру. – Мам, Сережка пришел! – крикнула в сторону большой комнаты и забежала в свою, выдав мне указания. – Иди на кухню, я сейчас переоденусь и приду.

В коридор выбралась одетая в классический советский халат Диана Викторовна.

– Рассказали уже? – улыбнулась она мне.

– Мам, ты знала?! – раздался полный возмущения голос дочери.

– Рассказали, – разуваясь, ответил я. – Посчитали – почти месяц гастролей получается.

– Мам, я хочу поехать! – голос сменился на жалобный.

– Поедешь – я Екатерине Алексеевне пообещала, – успокоила Олю Диана Викторовна. – Пойдем, чаем напою, пока эта копуша собирается.

Под протестующее «Я не копуша!» прошли на кухню, где я заценил кооперативный симпатичный гарнитур и черно-белый телевизор на холодильнике. Почти как в будущем!

Я съел самодельный пряник, и в кухне появилась нарядившаяся в брючный костюм певица. Под продолжение чаепития добавил подробностей:

– СССР отправляет в Северную Корею несколько грузовых поездов с подарками. Мы с Олей прибудем вместе с ними и дипломатической группой. Сейчас пойдем с Екатериной Алексеевной программу составлять.

Допив чай, под тёплым весенним солнышком прошлись до ДК, пообщавшись с пятком встреченных совхозников. Нет, товарищи, в церковь мы не ходим – мы же комсомольцы.

– А мы пластинку успеем записать? – сдав курточку в гардероб, спросила певица.

– Успеем, – успокоил я ее. – До выезда – целая неделя.

Посовещались в кабинете папы Толи, при помощи карты СССР согласовали маршрут – с посещением деревень и вертолетным перелетом до Алтая.

– Всегда мечтал прокатиться по Родине в личном поезде аки цесаревич, – совершил я каминг-аут.

– Сережа, мы все понимаем, что ты шутишь! – натянуто улыбнулась Фурцева.

– Шучу! – улыбнулся я и изволил отдать приказ. – Повелеваю на средства фонда набить мой поезд игрушками, книгами и пластинками! Эту партию раздарим нашим по пути, а во Владивостоке загрузимся заново, уже для корейцев – только игрушками и шоколадом.

– Сколько вагонов? – сохранил профессионализм «торговый специалист».

– Десятка хватит – нам все-таки самим мало. Денег не жалко, ребят-соотечественников жалко, – вздохнул я.

– Не убудет, – успокоил функционер, записав повеление в блокнотик.

– Еще хочу свои фильмы взять – «Москву», «Бима» и «Васечкина». В подарок, для проката, – добавил я.

– Если корейцы возьмут – пожалуйста, – кивнула Екатерина Алексеевна.

– Все равно с них брать нечего. Железной руды и у самих достаточно, – цинично заметил я.

– Северная Корея – наш очень важный внешнеполитический союзник, – просветила меня Фурцева.

– Потому и едем! – с улыбкой выразил я понимание. – Анализы надо сдавать?

Оля покраснела.

Кашлянув в кулак, КГБшник смущенно подтвердил:

– Таковы правила.

– Можно прямо у нас в поликлинике организовать? – попросил я.

– Сережа, анализы лучше обсудить позже, – вернула нас к основной теме Екатерина Алексеевна.

– Я Никите Сергеевичу позвоню, попрошусь на лекцию о Северной Корее.

– Обязательно позвони, – одобрила Фурцева.

– Пойдешь со мной у товарища Хрущева учиться? – повернулся к Оле.

– Пойду!

– Еще обязательно нужен хороший куратор, – переключился я на МИДовца. – Я в, извините, Чучхе слабо разбираюсь и не хочу ненароком кого-то обидеть.

– Само собой, – подтвердил он.

– А от нас поедет Герман, – добавил КГБшник.

Помимо идущей по умолчанию Виталины, само собой.

– Нормально, – не стал я протестовать.

– Корейский ты у нас знаешь? – как само собой разумеющееся спросила Фурцева.

– Знаю, – подтвердил я. – Немножко научу по дороге, – повернулся к Оле. – И песню на корейском надо будет освоить. Можно нам вагон для репетиций? – добавил логистических проблем.

– Сделаем, – не подкачал торговый специалист.

– Корейская песня – это похвально! – одобрила баба Катя. – Теперь о программе визита…

Через полчаса все пункты были одобрены, Екатерина Алексеевна попросилась поговорить со мной наедине. В моем кабинете она стеснительно потупила глазки и попросила:

– Сережа, нам с Людмилой Георгиевной у вас в совхозе очень понравилось. Можешь нам земли под дачи дать, соток по двадцать?

Ух, коррупционерка!

– Конечно, Екатерина Алексеевна, как говорят японцы, это – большая честь для всей «Потемкинской деревни».

– Назвал так назвал, – поморщилась она. – Спасибо! – чисто по-родственному чмокнула в щечку, и я проводил гостей до крылечка ДК, не забыв помахать вслед.

Вернувшись в папы Толин кабинет, согласовал с ним план развития совхоза на время, что меня не будет. Отсюда же позвонил Хрущеву – в совхоз он не захотел, придется ехать к нему в Москву. Нормально, заодно к маме зайду. После Никиты Сергеевича обзвонил музыкантов, и, взяв с собой Олю, повел ее в недра ДК, на студию – не откладывая в долгий ящик начинать записывать рок-альбом.

Почти всю неделю там и провели, выбираясь только к Никите Сергеевичу, маме и на штатные мероприятия и концерты, которые неплохо заменяли собой генеральные репетиции. В итоге пластинку добили за пару часов до выезда, и если певица дрыхла на студийном диване, то я честно сводил финальные песни всю ночь, подкрепляясь литрами кофе.

Подремав в везущей нас на вокзал «Таблетке», прошли в вагон – просто шик, не хуже международного с поездки в ГДР: купе на два человека – Оля едет с матерью – душ, рукомойники, вот это вот все. За нами прицеплен вагон с сотрудниками и кухней – питаться чем попало нам не дадут всю поездку, мало ли что. Никаких объявлений громкоговорителя – кому надо, тот уже в поезде. Пшикнула пневматика, и тур длиной почти в месяц начался.

Глава 14

Стоя в коридоре вагона, я смотрел на проносящиеся за окном поля и леса с редкими вкраплениями обитаемых очагов. Погода – мерзкая: затянутое тучами небо не оставляло никакой надежды увидеть сегодня солнышко, а мелкий противный дождик скрывал «дальность прорисовки» водяной взвесью.

– Стоило перевалить за Урал, и сразу стало невесело, – вздохнул я.

До сюда следовали без остановок – европейская часть Родины что мной, что Олей освоена на твердую «пятерку», и все хоть минимально заслуживающие внимания городки нами посещены в штатном порядке. А вот оставшаяся часть СССР посещалась не так плотно, и этими гастролями мы немного поправим ситуацию.

Сегодня у нас Тюмень – выступим, заночуем и поедем дальше.

– В Москве такая же погода, – заметила не понявшая шутки Оля.

У нас в «кают-компании» в виде перепланированного в точку сбора путешественников купе стоит телевизор, и мы регулярно его смотрим, вот девушка прогнозом погоды и напиталась.

– Это я отсылку на Империю сделал, – пояснил я. – Долгие столетия азиатская часть страны нифига толком не развивалась, используясь в качестве полигона для ссыльных и немножко экономического придатка. СССР, к счастью, этими территориями распоряжается гораздо мудрее, но некоторая излишняя централизованность все равно сохранилась – Москва с Ленинградом продолжают приманивать к себе, аки лампа мотыльков. Ничего, если уровень жизни по всей стране плюс-минус одинаковый и высокий – а именно этим наше правительство и занимается – уезжать за тридевять земель смысла нету. Пойдем лучше «мерч» подписывать.

Термин Оле знаком, поэтому мы отправились в «кают-компанию», где до самой остановки подписывали пластинки (Оля) и книжки (я). Этим же занимались и вчера, пока ехали от Москвы до Свердловска-Екатеринбурга. Ну а чем еще заниматься? Не в карты же играть.

– Через десять минут прибываем, – заглянула к нам проводница в чине старшего лейтенанта Госбезопасности.

– Спасибо, Кать, – поблагодарил я ее за нас обоих и рассказал Оле интересный факт. – В сорок втором году на тюменском заводе № 241 был построен единственный экземпляр крылатого танка.

– Это как? – удивилась Оля.

– Прилепили к планеру облегченный танк Т-60, – пояснил я. – Предполагалось, что его будут десантировать, но нелепость задумки была ясна всем – в сорок третьем проект «зарубили».

– Расскажи еще что-нибудь, – попросила певица.

– В феврале 44 года тюменская милиция в течение двух недель собирала по городу котов и кошек для отправки в Эрмитаж – коты в Блокаду вымерли, и там расплодилось много грызунов.

– Значит все Эрмитажные коты – отсюда? – уточнила Оля.

– Отсюда, – подтвердил я.

– Их там много – я когда в Ленинград ездила, видела, – похвасталась она. – Такие хорошенькие!

– А в ушедшем десятилетии здесь нашли офигенно много нефти, поэтому под нее город теперь и «затачивают», – указал на здоровенное нефтехранилище за окном. – Не снеси наши предки Империю, сейчас эти месторождения разрабатывал бы какой-нибудь буржуй-Нобель или British Petroleum, отжимая себе прибавочную стоимость. Но в эти времена народные недра воистину народные, и весь доход поступает в бюджет СССР.

– Опять эта твоя политинформация, – отмахнулась Оля. – Лучше анекдот расскажи.

– Пассажиры поезда Калининград-Владивосток за время пути видят, как стареет проводница, – послушался я.

Девушка захихикала, я траванул еще парочку, и к нам постучалась Виталина.

– Пошли собираться, – поднявшись с кресла, я сладко потянулся. – Два часа на прогулку, перекус с Горкомом и выступление, – напомнил расписание.

Тюмень в эти времена город небольшой, но активно развивающийся. Население, согласно недавней переписи, двести шестьдесят восемь тысяч человек. Погуляли, поглазели на стройки и образцово-показательные жилые районы, перекусили в ресторане с местными шишками – на концерт они тоже придут – и отправились в ДК. По пути немножко чесались руки – уж больно подозрительно льнули к некоторым городским производствам кооперативные магазинчики. Чешутся и опускаются, блин – как показательные процессы не проводи, а толку не видно. Будем надеяться, что здесь все честно, но немного «подушить» товарища Горкома все-таки стоит – обещал «провести внеплановую проверку под личным контролем». Ждем бумажку-отписку как у них тут все хорошо.

Не без труда, но мне все-таки удалось убедить Олю, что мои совхозники «новым звуком» накачаны как следует, поэтому ее обновленный репертуар им «зашел». А вот на концерты «выездные» в рамках этого тура к нам будут приходить стандартные слушатели – это когда семьи и детство-юношество – поэтому программу играем по большей части старую, несмотря на то, что «Ариведерчи» и кавер песни «О тебе» группы «Ранетки» на радио появились еще вчера. Ну не успеет народ творческий рост певицы оценить, придет неподготовленный и обломается. А если деньги за контент уплочены, значит клиент должен уйти довольным.

Отработали двухчасовой «утренник», шлифанули впечатления о нашем приезде часовой автограф-сессией с раздачей «мерча», переночевали в гостинице и с утра отправились дальше.

– На самолете лучше, – вздохнула Оля за завтраком в вагоне-ресторане.

– Быстрее, но не лучше, – начал я спорить. – Вот смотри – самолет это когда из аэропорта в аэропорт. Дальше – на машине по спланированному маршруту. Получается искаженное восприятие поездки – видишь то, что согласовано, общаешься с теми, с кем положено. А вот такое, – указал на пронесшийся за окном разваливающийся полустанок. – Остается за кадром. В голове через это возникает приукрашенная картина жизни в стране – у всех все хорошо, везде благодать и изобилие. Но мы с тобой, как ассоциированные с Госбезопасностью и имеющие доступ к высочайшим ушам сознательные граждане должны обладать повышенной чистотой понимания. Не знаю как тебе, а мне наша поездка прямо нравится – уже кучу нового увидел, по завершении подведу мысленные итоги и сделаю выводы.

В виде доклада-«напоминалки» наверх по теме «в стране хватает очагов нищеты, не расслабляемся».

– Тебе хорошо, – позавидовала Оля. – Тебе везде интересно.

– За рубежом не интересно, – покачал я головой. – Что оттуда сюда взять я и так знаю, а там мне делать все равно ничего не дадут. Остается только смотреть и горевать о потраченном времени. Но для кругозора полезно, так что иногда выбираться нужно.

– А мне за границей нравится, – смущенно поделилась инфой Оля.

Успела в Польше и Болгарии побывать, в рамках гастролей.

– Курица – не птица, Болгария – не заграница, – подколол я ее.

– Ты-то в Германии был! – надулась она.

– И ты побываешь, – пообещал я. – Пошли инглиш подтягивать, будущая мировая звезда.

– Идем! – обрадовалась Оля.

Грамотная мотивация – залог стараний ученика.

Следующая остановка – Омск, в этом городе мы с Олей бывали, но концерт дать будет не лишним. Экскурсия, выступление, ночевка отсутствует – график же! Далее у нас «крюк» в виде треугольника Томск-Барнаул-Новосибирск и долгая остановка между Новосибирском и Красноярском – отсюда на Алтай вертолетом и полетим. Оля этим транспортом пользуется впервые, поэтому немного волнуется, но энтузиазм перебивает всё – мы ведь не просто так летим, а выбирать место для пионерского лагеря ее имени!

* * *

Вылетать будем с территории воинской части, и, само собой, здешний политрук просто не мог заранее не позвонить с просьбой провести мини-концерт для личного состава. Разумеется, я был только «за», поэтому, отпустив Олю в зрительный зал местного ДК из-за полной несовместимости ее репертуара с контингентом, мы с музыкантами выбрались на сцену. Пока народ настраивается, выдал название юмористической подводки:

– Советы бывалого морского пехотинца армии США новичкам!

Народ захлопал и одобрительно засвистел – про стратегического противника у нас любят. Подобрав и нацепив на голову нашедшуюся в части фуражку морпеха (больше ничего не нашли), начал выдавать пункты:

– Во-первых, сынок, возьми с собой побольше презервативов – в них можно складывать патроны, и командир никогда не накажет тебя за отсыревший порох.

Служивые поржали, особенно довольны офицеры – материал идеологически совершенно правильный.

– Сразу же по прибытии в место расположения прикрепи себе нашивки сержанта. Дело в том, что сержант – это как староста в классе, кто успел – тот и сержант.

Смех стал громче.

– Не обязательно всегда подчиняться приказам вышестоящих военнослужащих. Дело в том, что чтобы привлечь тебя к ответственности, нужен письменный приказ. Поэтому, если, например, не хочется в наряд – просто скажи, что не заступишь в него без письменного приказа. Обычно бумаги заполнять офицерам лень, поэтому от тебя отстанут, а тебя зауважают за силу характера и юридическую грамотность.

– Иванов, у нас такого нет! – обернувшись, рявкнул на солдатика сидящий во втором ряду капитан, добавив веселья.

Покрасневший Иванов, судя по движению губ (из-за гогота не слышно), напомнил товарищу капитану, что он уже все понял. Проблемный солдат, видимо.

– Как заходишь в казарму, делай все с юмором, – продолжил я. – Например, громко крикни «кто здесь главный?», и, когда к тебе подойдет старослужащий, проверни с ним старую шутку – протяни руку, будто хотел поздороваться, а потом резко убери ее, будто хотел почесать затылок. Вот смеху будет!

Старослужащие повалились под лавки.

– С офицерами всегда нужно здороваться за руку – этим ты покажешь свое уважение. Если офицер седой, нужно дополнительно похлопать по плечу, как любимого дедушку.

Ржака накрыла и старший офицерский состав.

– Отдельного уважения заслуживает замполит, – весело улыбнулся я товарищу подполковнику. – Это – лучший друг каждого солдата, и, если он спрашивает, не нарушал ли кто-нибудь дисциплину – это значит, что он уже обо всем знает, и просто проверяет тебя на честность.

– Так и есть! – рявкнул в воздух товарищ замполит, перекричав ехидный хохот.

– Так что лучше рассказать все и сразу, – продолжил я. – И вообще – офицер-замполит как правило свой дядька, поэтому можешь заходить к нему почаще и рассказывать о проблемах своих и товарищей – он всегда поможет.

– Поняли, «духи»? – рискнул самоутвердиться товарищ сержант из задних рядов, и его по распоряжению командира части увели на «губу» на две недели ко всеобщему удовольствию.

– Еду носи в карманах, да и вообще руки всегда держи в карманах, – выкатил следующий «совет». – Так ты покажешь всем силу своего характера, и тебя будут уважать. Для этих же целей при разговоре со старшим по званию держи руки скрещенными на груди.

Пока народ переваривал, ритм-гитарист (соляки я сам бахать люблю) дал мне отмашку – готовы.

– И последнее – самое главное! – приняв от звукаря гитару (не самому же мне такому важному инструмент подключать), объявил я. – Каждый раз на стрельбах старайтесь спереть патроны. Можно, например, прятать их в сапогах. Патроны всегда пригодятся!

Программа для вояк уже давно обкатана регулярными визитами во все подряд воинские части – у генерала Епишева списочек специальный есть, «очередь на приезд Ткачева», если по-простому, и расписан он на пятилетку вперед. Грызня, говорят, за места в очереди идет страшная, но мне-то что?

Перекрывшее смех интро перетекло в «Демобилизацию» Сектор Газа, которая исполняется хором – текст уже давно знает вся страна, несмотря на отсутствие песни в официальном инфополе. После установления музыкального контакта с публикой исполняется три «классических» песни про войну. Далее – долгий блок из «Любэ». Завершается шлягером про «напиши мне письмо, хоть две строчки всего» – вот его в исполнении «Цветов» по радио крутят стабильно. Приняв в подарок от воинской части металлическую модельку танка Т-34 (таких у меня уже четыре!), отдарился книжками и пластинками для офицерского состава, и нас сопроводили к вертолетной площадке.

– Дядь Герман, а почему мы летим в Майминский район не из Барнаула, сэкономив казенное топливо и амортизацию ценной техники, а вот отсюда, за тридевять земель? – наблюдая начинающийся раскручиваться вертолетной винт, спросил я.

– Так надо, – исчерпывающе ответил он.

Летели долго, но интересно – над успевшими зазеленеть лесами, горами, реками и озерами. Офигенно красиво! Приземлились, разумеется, не в чистое поле, а в селе Майма, неподалеку от Майма-Чергакского сельсовета. А ведь это село могло бы носить фамилию товарища Мичурина, но инициатива труженников была «зарублена» из Москвы. Ладно, эту проблему оставляем попаданцу «пораньше», а мне нужно здороваться с местной администрацией, которая последние недели пашет в три смены так, как не пахала со времен своего появления – через село проходят «Потемкинские» караваны со специалистами, стройматериалами и оборудованием, которые следуют дальше – к нашему подшефному пчеловодческому совхозу. На данный момент там отстроили котельную, протянули электричество и заложили первую очередь домиков. Ну а так, считай, дикая территория, которую обживать и обживать.

На улице – теплынь, плюс десять. Алтай вообще хороший, тут зима короткая, демисезонье приемлемое, а лето – по-настоящему жаркое. Хм…

– Лев Фомич, – обратился я к главе сельсовета по пути к столовой, где для нас накрыли приветственную «поляну». – А как вы отнесетесь к появлению в вашем районе экспериментальной страусиной фермы?

Будучи опытным Советским руководителем, пожилой Лев Фомич долго раздумывать не стал:

– Если Москва согласует, мы будем рады. В конце концов – земли у нас много, найдем кусочек и под ферму. Может и до города однажды дорастем, – с улыбкой указал на спешно возводимую нашими же людьми пятиэтажку на дальнем конце улицы.

– Может и дорастете, – улыбнулся я в ответ. – В конце концов, корпорация «Потемкин» в эти края пришла надолго.

Местные сделали вид, что слово «корпорация» никогда не произносилось, а Вилка отвесила мне профилактический подзатыльник.

– Извините, языков много учу, оговорился, – отмазался я.

– Ничего, Сергей, мы тебя поняли, – озвучил общее мнение Лев Фомич.

Столовка у нас оказалась кооперативной, с милой вывеской «У Тони». Сама одетая в юбочный костюм и очки упитанная Тоня на правах хозяйки встретила нас в зале, усадила за столик и пожелала приятного аппетита. Вот это сервис!

– Края у вас, Лев Фомич, живописнейшие, – перешел я к следующему пункту списка хотелок.

– Феноменальные, – согласился он.