Текст книги "Самый лучший комсомолец. Том 3"

Глава 20

Утренние газеты ввергли в самый настоящий а*уй, который совсем не сглаживало легкое (хорошо быть молодым) похмелье:

«Внук Генерального секретаря ЦК КПСС СССР прибыл в Корею с официальным визитом», «Великий лидер товарищ Ким Ир Сен посетил дипломатический прием в посольстве СССР в честь официального визита внука Генерального секретаря ЦК КПСС СССР» и так далее – задокументировали весь мой вояж, заодно раструбив по всему миру, кто такой Сережа Ткачев на самом деле. Это же полный пи*дец! Стоп паника! Ну не того уровня Ким Ир Сен деятель, чтобы просто так, на ровном месте, меня «деанонимизировать». Слухи ходили, и кому надо – тот знал, но слухи это ведь не то же самое, что публичное признание? Значит была отмашка от деда, который, видимо, решил, что время пришло. Остается смириться и получать удовольствие.

– Милая, можешь, пожалуйста, организовать мне экстренный разговор с Москвой? – попросил я впавшую в не меньшую прострацию Виталину – газетки-то вслух читал.

– Сейчас, – взяв себя в руки, она покинула «номер».

Телевизор включать смысла нет – там сейчас белый шум, потому что нормальные люди на работе, и на телек, даже при наличии такового, у них времени сейчас нет – все эфиры вечером, одновременно со включением электричества на пару часов, поэтому читаем газеты дальше.

Вилка вернулась в компании посла, который после ритуального «доброго утра» просветил меня:

– Все согласовано, Сережа. Самим Юрием Владимировичем. Не переживай – так нужно. Занимайся своими делами согласно плану.

– Теперь-то чего переживать, – пожал я плечами. – Спасибо, Николай Георгиевич. Так-то оно даже лучше – от этой эрзац-секретности, когда все всё знают, но делают вид будто нет уже немного крыша ехать начинает.

– Так будет лучше для всех, – ободряюще хлопнув меня по плечу, он ушел.

– Все, теперь от «загранок» хрен отвертишься – запихают в «генсековский пул», – вздохнув, пожаловался я Виталине.

– Ты же сам по себе – оружие культурной экспансии, и оставлять тебя сидеть в деревне – пустая трата мощностей, – проявила она черствость.

– Могли бы хоть спросить для порядка, – вздохнул я еще горше.

– А ты бы отказался?

– Нет конечно!

– Ну вот и не переживай, – наклонившись, она чмокнула меня в щеку.

Внезапно раздался стук в дверь. Виталина открыла, обнаружив на пороге несколько озадаченного Николая Георгиевича в компании уважаемого Му Хёна. Его сопровождали четверо корейцев, которые несли здоровенную – в проем пришлось заносить вертикально – упакованную в подарочную шёлковую ткань коробку.

– Многоуважаемая жена нашего Великого лидера товарища Ким Ир Сена просила передать вам подарок в честь помолвки с товарищем Сергеем, – с поклоном протянул он подарок девушке.

– Этот подарок – величайшая драгоценность для меня, – отзеркалила его Вилка, ничем не выдав удивления. – Прошу вас, уважаемый Му Хён, передайте многоуважаемой Ким Сон-э мою глубочайшую благодарность.

Довольный Му Хён с носильщиками свалил, а вот посол явочным порядком забурился к нам.

– Скажи, Сережа, – вкрадчиво начал он. – А о чем вы вчера говорили с младшим Кимом за ужином?

– Про то как мощно дадим пососать стратегическому противнику, когда придем к власти примерно в одно время, – развел я руками. – Это если коротко.

– А еще? – не отстал он.

– А еще он предлагал поехать к бабам, но я же не дебил вот этот подарок Вселенной, – кивнул на слегка порозовевшую щечками Виталину. – Менять на работниц номенклатурного борделя.

– Понимаю, – задумчиво протянул посол и задал неудобный вопрос. – Сережа, а ты все материалы, которые мы тебе присылали изучил?

– Почти, – ощутил как мои уши краснеют. – Пропустил «семейное древо Кимов» – товарища Ким Ир Сена сложно не узнать. А в чем дело?

Заслуженный Советский дипломат с судорожным вздохом схватился за голову.

– Я накосячил? – осторожно уточнил я.

– С кем ты, по-твоему, провел вчерашний день? – ответил он вопросом на вопрос.

– С Юрием Ирсеновичем Кимом, будущим Великим лидером, – развел я руками. – Для местных – Ким Чен Ир.

– Ясно, – горько вздохнул Николай Георгиевич.

– Николай Георгиевич, можно подробнее? – попросил подуставший ничего не понимать я.

– Юрий Ирсенович Ким – старший сын Ким Ир Сена, Сережа, родился в сорок втором году, – вместо посла ответила Вилка.

Да уж. На почти тридцатник мой собутыльник совсем не выглядел.

– А этот тогда кто?

Сегодня не утро, а одни сплошные сюрпризы.

– Ким Пхён Иль, – ответил посол. – Сын от второго брака – его мать подарок и прислала. Ким-старший просто решил, что с ровесником тебе будет веселее, поэтому и взял его на встречу с тобой.

– А подарок призван показать, что он не обиделся за то, что я неправильным именем его называл? – предположил я.

– Нет. Подарок от матери Пхён Иля, – терпеливо-педагогическим тоном объяснил непутевому мне Николай Георгиевич. – А с именами в Корее всё просто. Здесь младших сыновей порой называют именем старшего, это не считается чем-то особенным. Родители этим показывают своё расположение действиям младших. То есть как бы хвалят за то, что те ведут себя как старшие сыновья. Тут же и с возрастом у них путаница – при рождении добавляют один год к возрасту. То есть Пхён Илю сейчас официально 19 лет, а не 18. Но вот то, о чем вы разговаривали… – он резко подскочил. – Да, нужно обязательно звонить в Москву. Ким Пхён Иль, – с нажимом выговорил он правильное имя. – Составит тебе компанию вместе со своим старшим братом Юрой на пейнтболе. Сергей, не перепутай! – подколов такого неосторожного меня, он покинул «номер».

– Жесть! – подвел я промежуточный итог. – У них тут грызня между наследниками, в которую я залез, да? – запросил подтверждения у Виталины.

– Скорее между их матерями, – ответила она. – И да, я все знала, но ты так уверенно называл Пхён Иля Юрой, что я решила, будто так и надо.

– Пи*дец, – подвел я итог общий. – Получается я типа намекнул, кого бы мы хотели видеть на корейском троне после смерти актуального Кима?

Хихикнув на «актуального Кима», она кивнула.

– Неловко вышло, – вздохнул я. – Но если глобально – нам ли не насрать, какой из Кимов этой замечательной страной рулит? Да и товарищ папа Ким Ир Сен выглядит более чем здоровым и на покой не собирается.

– Последствия настолько топорного вмешательства во внутреннюю политику авторитарной страны сложно просчитать, – нейтрально ответила Виталина.

– Ты должна успокаивать и соглашаться! – расстроился я.

– Таких приказов у меня нет! – ехидно высунула язычок.

– Вот так меня за бугор и отправляй, – злорадно заметил я. – То Менгеле, то Кимы. А я ведь говорил, что не хочу!

– Сюда, допустим, ты просился сам, – опустилась рядом со мной на кровать Вилка. – Ты правда этого не планировал?

– Какая бы там память не была, но я же не робот! – развел я руками. – А людям – вообще любым – свойственно ошибаться. Урок мне будет, – вздохнул, признав свою вину. – Все следующие бумажки изучать от и до. Зазнался и возомнил себя самым умным. Больше не буду – и поумнее найдутся.

– Полно! – бессердечно приложила меня девушка и погладила по голове. – Не переживай, все будет хорошо.

– Неизбежно, – вздохнул я. – Что за подарок? – кивнул на коробку.

– Сейчас, – Виталина аккуратно распаковала. – Ого, шелк! Да тут метров сто пятьдесят!

– Какая прискорбная трата прибавочной стоимости, – совсем не обрадовался я. – Но то, что ты будешь ходить в шелках – этому я рад! – поспешил заверить надувшуюся Вилку.

Николай Георгиевич вернулся быстро и очень довольным:

– Значит так, – прикрыв за собой дверь, начал он брифинг. – Старший Ким в ярости – вчера ему донесли, что Юрий Ирсенович воспылал чувствами к одной местной актрисе и планировал тайком с ней пожениться. Позиции Ким Пхён Иля из-за этого сильно укрепились. Сам он об этом не знает, но его уважаемая мать в курсе и очень нам благодарна. Вечером объявят об официальном переименовании Пхён Иля в Ким Чен Ира. Старшего сына Ким уже вычеркнул из списка наследников. Но на пейнтбол он все равно приедет.

– Жесть, – подвел я итог уже окончательный.

– Это шёлк малберри? Да ещё с ручной вышивкой? – посол сунул нос в коробку. – Теперь понятна такая щедрость от матери наследника, – выпрямившись, он продолжил. – Пхён Иль не зря звал тебя в бордель – к прекрасному полу он излишне предрасположен. Это – уникальная возможность, Сережа, и другой такой может уже не выпасть. Теперь бери над ним шефство и учи контролировать похоть – Ким-старший может на нас сильно обидеться, потому что уже принял несколько излишне эмоциональных решений. Если Пхён Иль подкачает – Корею мы потеряем, потому что лицо Кима, к моему великому сожалению, для него важнее всего.

* * *

Пейнтбол у нас во второй половине дня, поэтому, захватив с собой Виталину, дядю Германа, Николая Георгиевича («лучше уж я до твоего отъезда домой рядом побуду») и уважаемого Му Хёна, я отправился на местный аналог «Союзмультфильма».

Первым делом у нас, как обычно, рубрика «минутка Блистательного лидера», после которой мы отправились с пожилым корейцем-директором в его кабинет.

– Мастерство корейских мультипликаторов вызывает мое искреннее уважение, – начал я выкатывать «хотелки». – И не только мое – насколько я знаю, ваши художники нередко берутся за заказы от студий из других стран, товарищ Юн.

– Я обязательно передам художникам ваши слова, товарищ Сергей, – отвесил он легкий благодарный поклон из положения «сидя». – Мы действительно время от времени помогаем другим студиям, в том числе вашему прославленному «Союзмультфильму», который по праву считается одной из лучших студий мира.

– Я обязательно передам ваши слова нашим мультипликаторам, – отзеркалил я благодарность. – Последний год мы прилагали значительные усилия, привлекая художников со всей нашей страны и расширяя производственные помещения, но, к великому сожалению, имеющихся мощностей для моих планов совершенно недостаточно – на данный момент в работе находятся три мультипликационных сериала по моему сценарию. Большего себе позволить я не могу – в нашей стране много талантливых сценаристов-мультипликаторов, и будет несправедливо забирать всю студию в без пяти минут личное пользование.

– И вы хотите привлечь нас, товарищ Сергей? – вежливо спросил он.

– Именно, товарищ Юн, – с улыбкой подтвердил я. – Идеальным вариантом сотрудничества для меня бы стала отправка творческого коллектива в СССР, в управляемый моим уважаемым отцом совхоз. Достойное мастеров жилье уже подготовлено, равно как и производственное помещение. Мы не станем лишать вашу страну воспитанных ею мастеров, поэтому после завершения контракта мы вернем их обратно на родину. Я понимаю, что ваша молодежь тоже хочет смотреть мультфильмы, поэтому плодами наших совместных усилий на территории Кореи вы можете распоряжаться на свое усмотрение.

Вилка выдала мне слепленную МИДовцами и Внешторговцами папочку.

– Здесь – согласованный с вашим Министерством внутренних дел контракт.

Изучив документы, товарищ Юн несколько растерялся:

– Это – очень щедрая оплата, товарищ Сергей.

Совершенно нищенская, как по мне, но обычно берут еще меньше. Денег, ясен пень, художники не получат – работают буквально за еду, вся валюта уйдет в Кимову казну, по возвращении домой обернувшись чеками типа наших. Но рубли, пока художники гостят у нас, выплачивать в конвертиках буду – я же не изверг.

– Я высоко ценю мастерство ваших художников, – с улыбкой ответил я.

– Как вам могу помочь конкретно я? – спросил директор.

– Я бы хотел попросить вас отобрать художников, которые работали по японским заказам. Не так давно я решил попробовать свои силы в рисовании манги, и теперь у меня контракт с Shueisha. Благодаря моей манге их журнал Shonen Jump привлек новую аудиторию, и они подняли тиражи. Японские партнеры настаивают на выпуске аниме по моей манге, но отдавать ее им я не хочу – в этом случае я лишусь творческого контроля.

И денег меньше.

– Поэтому собирать аниме будем мы сами, – продолжил я. – Увы, наши художники, несмотря на все свое мастерство, ориентируются больше на западный стиль, поэтому я и решил обратиться к вам.

– Я понял! – бодро кивнул товарищ Юн. – У вас есть примеры? Они понадобятся для проведения конкурса.

Примеры у меня были, я наделил ими директора, и он пообещал набрать мне команду в кратчайшие сроки. Ништяк – «Наруто» тупо порвет всех, потому что аниме нынче выглядит ну прямо не так, как в будущем. С поправкой на «аналоговое» производство, конечно – все ручками и на бумаге, без компьютеров.

Попрощавшись с уважаемым товарищем Юном, отправились в посольство перекусить – вне заранее согласованных локаций питаться мне прямо запрещено, что на мой взгляд перебор – меня здесь травить никому не надо, это же скандал невероятного масштаба. Если абстрагироваться от погрязшего в чучхе народа, в Северной Корее вообще нормально – спокойно и подвоха не жду, в отличие от ГДР, куда ехал как на казнь.

Отобедав, переоделся в свежий костюм – я же не Кимы, чтобы в военной ходить. В военной форме гражданскому человеку ходить вообще нельзя. Здесь уместно вспомнить «дачный» разговор на эту тему с дедом Юрой. Дело было в гостиной, куда он зашел в парадной генеральской форме работника КГБ:

– Ну как? – с улыбкой на обожженном лице спросил он и с удовольствием посмотрел на себя в зеркало.

– Только дома носить – вместо халата, – хрюкнул я.

– Объяснись! – нахмурился он.

– Ты же в армии не служил, – развел я руками. – Значит – не по праву надел.

– Это – форма КГБ, я ее честно заслужил! – поспорил он.

– Это – факт, – согласился я. – Но здесь у нас две проблемы. Первая – внутренняя: в сортах формы разбираются сильно не все, а в твоей время от времени показываемой по телеку биографии так и говорят – работал в НКВД, в армии не служил. Народ тебя такого примет, извини, за выпендривающегося клоуна. Оно нам надо?

– А внешняя? – уже не с таким удовольствием покрутился перед зеркалом Андропов.

– Тут еще проще – в глазах западного обывателя любой правитель в военной форме автоматически приравнивается к диктатору.

– Эх, а как сидит! – расстроился признавший мою правоту деда Юра.

Вернувшись мыслями в здесь и сейчас, одобрил переодевшуюся в местный этнический прикид Виталину, мы спустились вниз, воссоединившись с остальными спутниками и отправились на пейнтбольный полигон.

Удивительно, конечно, но отправленная сюда три месяца назад партия пейнтбольных ружей привела аборигенов в восторг. Быстро наладив свое производство (на нашем оборудовании – поделились), они сколотили множество команд, и сегодня мы едем наблюдать финал всесеверокорейского турнира. С другой стороны – чему удивляться-то? Общество предельно милитаризировано, а эхо Корейской войны до сих пор звучит в ушах подавляющего большинства населения. Более того – в постоянном ожидании следующей войны оно и живет (как и мы, впрочем), вот и распробовали новинку.

Выехали за город – совсем недалеко, до ближайшей высотки с полкилометра – и по бетонной дороге (цемента у Северной Кореи больше чем асфальта) добрались до места действия. Народу – тьма тьмущая, но кого попало не пускают – на это намекает оцепление из вояк. Над трибунами развеваются флаги и транспаранты с портретами старшего Кима. Присутствует и родной «серпомолот» – это чтобы нам было приятно, и мы это ценим. Выбравшись из припаркованной прямо за «вип-шатром», из которого и будем наблюдать, машины, поздоровались с выбравшимися из-под полога ради такого дела Кимами в количестве четырех персон: главный, опальный (протокольно улыбается, но глаза прямо грустные), нифига не осознающий своего стремительного взлета и чисто по-человечески мне радующийся фальшивый Юра и дама чуть младше оригинального Юрия Ирсеновича.

– Ким Гён Хи, дочь вождя от первого брака, нас о ней не предупредили, – шепнул мне на ухо справку Николай Григорьевич.

Сблизились, провели соответствующий ситуации ритуал, включающий позирование местным ПЭС (Производители Энергии Симулякра, они же СМИ), и прошли в шатер. Ким Гён Хи, оригинальный Юрий и часть корейских функционеров в военной форме отправились за «второстепенный» стол, а мы с Блистательным лидером и его новоиспеченным наследником – за главный. На столе присутствуют цветы в вазах, бинокли военного образца и графинчики с водой.

Корейский генерал дал отмашку, торжественная музыка стихла, и на полигон пред наши очи образцово-показательным строевым шагом выбрались одетые в камуфлированную пейнтбольную форму участники. Совершив «напра-во» и «на-караул», они хором поприветствовали старшего Кима, поддельного Юрия и, что весьма приятно, «драгоценного друга Кореи» в лице меня.

Народ поаплодировал, и участники рассосались по стартовым позициям. Притаившаяся напротив нас пушка бахнула холостым, и шоу началось.

Через пятнадцать минут я понял. Это – не дети, это – самые настоящие маленькие солдаты. Сколько часов изнурительной муштры за этими отточенными передвижениями? Для них это – не игра, а самая настоящая воинская тренировка. Да они даже «трехсотых» оттаскивают и перевязывают, поменяв правила – в каждой команде есть медик, который определяет «смертельность» ранений. И никакого мухлежа, само собой – выбыл значит выбыл.

Победила команда «левых», в краскопролитном сражении захватившая флаг врага, который с гордостью на освобожденных от шлемов потных, худющих мордашках вручила товарищу Ким Ир Сену. Он пожал всем руки, а вот награждать будем мы с фальшивым Юрой – он вручает самые настоящие железные медали, а я от себя добавляю «сладкий подарок» – это помимо заранее согласованной отправки команды победителей в пионерлагерь «Орлёнок» – моя личная квота на «Артек», увы, выбрана.

– Поздравляю с победой! – вручив пакет очередному маленькому воину, ощутил знакомый больше чем мне бы хотелось толчок в левый бицепс, развернувший меня лицом к встревоженным обитателям шатра – дядя Герман, Вилка и прочая охрана со всех ног бежали ко мне.

А вот и моя любимая боль. Можно по мне больше не стрелять, пожалуйста?

– Снайпер! Снайпер! – с этими криками отважные северокорейские деточки повалили нас с поддельным Юрой на землю и закрыли своими телами, сформировав живой щит.

Какой пи*дец.

Глава 21

Приглушенные телами ребят вопли нарастали, а неудобно лежащий я едва дышал – придавили! – и отчаянно жалел себя. Ну вот как так получается? Я же хороший – вон скольким людям житуху улучшил. Буквально тысячам, а если считать кооперативы благом (коим они и являются), так и вообще сотням миллионов! За что в меня стрелять? Ох уж эти грёбаные враги. Стоп! А может я вообще не при чем, а целью был поддельный Юра? Не, настолько промазать даже при жутком невезении невозможно. Но оригинальному Юрию Ирсеновичу теперь точно придется пережить несколько очень нервных часов – папенька стопудово подумает в первую очередь на него, как и положено уважающему себя феодалу. И как же, сука, больно!

Придавивший меня к земле вес начал уменьшаться, и, сняв с меня последнего маленького героя, дядя Герман велел:

– Лежи!

Следом отдал приказ намокающей глазами Виталине:

– Сопли вытри, лейтенант!

Испугалась, да? Счастье ты мое в погонах.

– Тебя нести или сам? – предоставил он мне выбор.

– Нестись унизительно, – решил я, и, опираясь на ладонь освобожденного корейцами будущего правителя Северной Кореи – после случившегося уже точно – поднялся на ноги.

Символично и дает Пхён Илю очень много политических очков, потому что этот маленький жест неминуемо трансформируется в местную легенду о том, как отважный младший сын Блистательного лидера лично руководил моим спасением.

Опираться на его плечо не пришлось – ноги держат, несмотря на кружащуюся голову. Кровища хлещет потому что.

– Дорогу! – рявкнул на суетящихся и не решающихся прикоснуться ко мне корейцев мой лучший азиатский друг.

Добрались до шатра, где под очень тоскливым взглядом Ким Ир Сена за меня взялись доктора – они с Кимами везде ездят, и гляди-ка, пригодилось!

Пока мне разрезали рукав, народ успел успокоиться, Великий вождь – отдать команды, загомонили рации, и место действия покинуло несколько грузовиков с вояками. Пейнтболисты нерешительно топтались у шатра.

– Спасибо, ребята! – широко улыбнулся я им и перевел взгляд на руку.

Какая восхитительная глубокая «царапина» где-то сантиметровой глубины.

– По касательной! – без нужды проинформировал корейский доктор. – Много грязи, почищу. Морфин?

– Нет морфин! – отказался я. – Новокаин!

Пока добрый доктор накладывал жгут и ставил неощутимые на общем фоне укольчики, я поблагодарил маленьких спасителей – могли и вторую пулю влепить, фатальную, так что я им охренеть как благодарен, несмотря на стыд от того, что я спрятался за детскими телами – еще сильнее:

– Ваши достойные родители воспитали настоящих героев.

Ребята отвесили коллективный поклон и забормотали, что они тут как бы и не при чем.

– Скромность украшает настоящего героя! – подключился завершивший отдавать указания (самым заметным из которых была установка двух вояк за спиной у его нервничающего старшего сына. А еще уважаемая Ким Гён Хи пересела от него за другой стол, как бы показав, что она тут не при чем) Великий вождь. – Вы все будете награждены по заслугам! Как ваш отец, я горжусь такими отважными сыновьями! Идите туда, – указал он на полевые кухни. – Отпразднуйте свою победу.

Стало супер неловко – ранение выбило из головы тот факт, что победу одержали ребята детдомовские. Похер – формальный родитель у них Ким Ир Сен, так что мою последнюю фразу они восприняли нормально. Еще и гордиться будут – папенька похвалил.

Отосланные деточки свалили, а Ким-старший обратился ко мне:

– Товарищ Сергей, я приношу свои искренние извинения за случившееся. Уверяю тебя, враги будут найдены и понесут заслуженную смертельную кару!

Тем временем доктор промыл рану. Еще один шрам на моей многострадальной шкуре. И сколько их еще будет? Деда бы не обогнать.

– Враги всегда наносят удар в самый подлый момент, – успокоил я Кима. – Уверен, ваши спецслужбы обо всем позаботятся, и я искренне счастлив, что ваше сияние ослепило снайпера, заставив промахнуться.

Кимы залипли на пару секунд и сочно расхохотались. Через секунду к веселью присоединились их подсосы и наши – последние смех явно выдавливали изо всех сил. А вот притаившиеся у стеночки репортеры активно строчат карандашиками в блокнотах – ждем именно такое обоснование промаха в завтрашних газетах.

– Если можно, я бы не хотел ложиться в больницу – рана совсем невелика, и усилий вашего замечательного доктора достаточно, – сработал я на опережение.

А то запихают в местную «кремлёвку» на месяц-другой, чисто на всякий случай.

– Это будут решать наши врачи, – перехватил инициативу Николай Георгиевич.

Доктор начал накладывать швы.

– Многоуважаемый товарищ Ким Ир Сен, я вынужден настаивать на участии наших специалистов в расследовании этого происшествия, – добавил посол.

Ким ничем не выказал недовольства таким положением дел:

– Мы с радостью предоставим славному КГБ такую возможность, товарищ Николай.

– Я закончил, – забинтовав руку, заявил доктор.

– В таком случае мы отбываем в посольство, – слегка поклонился Николай Георгиевич.

– Уважаемый товарищ Ким, могу ли я попросить вас отпустить с нами Юру? – попросил я. – Я был бы счастлив, если бы он провел остаток этого дня у нас в гостях.

«Молодец» – одними губами похвалил меня посол.

– Разумеется! – вымучил улыбку старший Ким, удовлетворив мой запрос на выдачу вип-заложника.

Но это пофигу, мне для дела нужно – график полетел к чертям, а у меня на сегодня в нем еще один важный пункт. А еще только что добавился новый.

– Веди себя достойно, Ким Чен Ир! – имя Ким-отец выговорил с нажимом.

Пхён Иль от такого лестного именования порозовел и пообещал быть умницей. Погрузились в наш кортеж и отправились «домой».

– Болит? – сочувственно спросил меня наследник северокорейского престола.

– Обезболили, – улыбнулся я ему, расстегнул рубаху и продемонстрировал шрамы. – Три месяца в больнице лежал, у меня теперь плечо железное.

– Ничего себе! – восхитился он и посмурнел. – А в меня еще никто не стрелял.

Он же не попросит папеньку организовать на себя поддельное покушение, чтобы не отставать?

– Скажи, Юра, ты хочешь стать по-настоящему достойным правителем? – направил я разговор в нужном направлении.

– Это – моя мечта, Сергей! – серьезно кивнул он.

– Значит тебе придется как следует поработать – и над собой, и ради своего народа. Ты готов к этому?

– Я готов!

– Отлично! – одобрил я. – В таком случае тебе нужно как можно скорее жениться на хорошей женщине и укрепить свое положение появлением наследников. Бездетный вождь – слаб и уязвим.

– Я… – он замялся, но справился с собой. – Я готов!

– В таком случае попроси своего многоуважаемого отца подобрать тебе достойную пару – как внешне, так и внутренне. Такую, как твоя уважаемая мать.

Юра стрельнул глазами в Виталину и просветлел – если мне дед выкатил вот такую красоту, значит и ради него отец расстарается.

– Сразу же по возвращении домой я попрошу отца уделить мне немного драгоценного времени, – пообещал он.

– Далее… – начал было я, но одумался – смутится же пацан, в отказ уйдет. – Но об этом мы с тобой лучше поговорим без лишних ушей.

– У меня есть к тебе вопрос, Сергей, – кивнув, он перевел тему. – Отец говорит, что ты заработал для своей страны много валюты. Увы, враги наложили на нас чудовищные санкции, из-за которых мы не можем продавать наш лучший в мире металл. Мы справимся! – закусил губу. – Но наш народ заслуживает жить хорошо.

– Такая забота о людях поистине достойна будущего лидера, – сделал я ему приятно. – Наши заклятые враги глупы и самонадеянны, и в своем невежестве пропустили очень важный момент – на интеллектуальную собственность развлекательного свойства санкций не наложить.

Пока.

– Поэтому я воспользовался этой возможностью. Песни, танцы, кино, мультфильмы и литература приносят огромные доходы бюджету нашей Родины. И для их производства не нужны заводы, фабрики и тяжелый труд тысяч и тысяч людей. Я предлагаю тебе обсудить этот путь с твоим многоуважаемым отцом.

– В нашей стране множество талантливых людей, – посмурнел он. – Но за пределами Кореи плоды их трудов мало кому интересны.

– Верно! – одобрил я. – Жители Запада – глупы и замкнуты в себе. Они возомнили себя центром мироздания, этаким цветущим садом, за периметром которого – злобные варвары в нашем лице. Но их глупость играет нам на руку, позволяя продавать за валюту лишенные истинного смысла «пустышки». Их песни примитивны, а от нашей лучшей в мире коммунистической идеологии их старательно оберегают так называемые элиты. Но они не учли главного – даже совершенно аполитичная песня из уст гражданина СССР или Кореи уже работает на нас – не только материально, но и политически. Разве можно искренне ненавидеть страну, под песни которой танцуешь? Чьи книги читаешь? Чьи фильмы смотришь?

Наркоз начал отпускать, и руку неприятно задергало.

– Я слушаю «Битлз», но это не мешает мне ненавидеть Запад всем сердцем! – нашел нестыковку Ким.

Неудобно вышло. Ничего:

– Это потому что мы с тобой выросли там, где людей учат смотреть на мир правильно. Наши народы получают достойное их элит образование совершенно бесплатно, и в этом – основное отличие между нами и ими. Необразованный, обманутый западный пролетарий не может видеть вещи так же четко, как мы, поэтому часто руководствуется исключительно чувствами и эмоциями. Проникаясь любовью к творчеству наших народов, однажды он заметит нестыковку – его ведь учат нас бояться и ненавидеть, а он – любит. И тогда, Юрий, мы возьмем их «тепленькими», освободив от гнета капиталистических элит.

Подумав, Ким блеснул глазами и спросил:

– Что я должен сделать?

Спешились, прошли в посольство, я отправил Юру в наш с Вилкой номер (девушке придется где-нибудь потупить, пока я обрабатываю Кима), меня сводили в медпункт. Сняв бинт, наш доктор осмотрел рану и ничего менять не стал, попросив вечером вернуться для перевязки. Руку жгло огнем, и больше всего мне хотелось лечь на кровать и как следует поныть, но нельзя – экспресс-накачка личинки диктатора не должна останавливаться.

Вошел в номер вместе с МИДовцем, который приволок поднос с чаем и пряниками. Под это дело я показал Юре папку с заготовленным в поезде бизнес-планом:

– Твоя задача – найти юную девушку. Красивую, мастерски умеющую играть на скрипке и петь на английском языке. Я заберу ее в СССР для тренировок – дам песни, научу двигаться на сцене и позабочусь обо всем остальном. Она станет для вас тем же, кем для нас стал Муслим Магомаев – мощным тараном, за которым пойдут остальные. Вся заработанная ей валюта будет направлена на укрепление вашей прекрасной страны. Идеологии в ее песнях не будет, но это – не слабость, а военная хитрость. Блок НАТО слишком труслив, чтобы схлестнуться с нами в честной битве, потому что неминуемо проиграет, поэтому мы должны действовать хитроумно.

– Я найду такую! – пообещал горящий глазами маленький Ким, которому ну очень хочется стать в папенькиных глазах как можно более достойным преемником.

– А теперь давай мы с тобой придумаем песню о сегодняшних событиях. Подвиг ваших героев этого достоин!

Песня «Малая земля» в процессе «написания» претерпела некоторые изменения – с моей башкой ничего не стоило добавить несколько строк на корейском о том, как маленькие герои спасли наследника корейского престола. Ким нихрена не заметил подвоха, и свою никчемную помощь с переводом принял за полноценное соавторство. Сам исходник Добронравов уже не напишет – неактуально в свете скоропостижной гибели Леонида Ильича, так что можно подрезать со спокойной душой.

Записав юноше ноты, пообещал проконтролировать запись, которую наметили на завтра и перешел к более сложной теме:

– История человечества учит нас, что излишняя предрасположенность правителей к беспорядочным половым связям…

После полуторачасовой лекции Юра проникся и поклялся до конца своих дней вести образцово-показательную половую жизнь исключительно с законной женой. Вот и хорошо, вот и молодец.

На этом мои полномочия всё, поэтому попрощался с азиатским другом, сославшись на усталость – остаток дня им будет заниматься Николай Георгиевич. Как только дверь за Кимом закрылась, я рухнул на койку и наконец-то завыл. Как меня эта Корея за*бала!

* * *

«Мост Дружбы» пересекал с самым настоящим ликованием на душе – наконец-то домой! Наконец-то родная земля под ногами! Наконец-то не настолько ублюдочный симулякр! Позади осталась совместная с Юрой посадка дуба около полигона – в память о случившемся. Осталась позади и его свадьба с весьма сочной кореяночкой на год младше него – дочка из семьи «самых обычных передовиков». Молодых людей обвенчали в двухдневный срок. Довольны все – как семья Кимов, так и сами молодожены. О семье невесты и говорить нечего – более довольных рож мне за обе жизни видеть не приходилось. Гулял весь Пхеньян!