Текст книги "Самый лучший комсомолец. Том 3"

Умывшись и приготовив рабочее пространство к будущим трудовым подвигам (организованность – наше все!), переоделись в спортивное и направились в Москву – восьмое мая у нас день рождения спецназа, и дед Паша сотоварищи уже традиционно (потому что второй год подряд) празднуют его на Судоплатовской даче, шашлыками и возлияниями. Генеральский указ «чтоб обязательно приехал!» не обсуждается.

На даче мне выпала честь познакомиться с Ильей Григорьевичем Стариновым – самым настоящим «дедушкой спецназа». Ныне – в отставке, трудится на педагогическом поприще для МО и КГБ – опыт офицерам передает. Здоровье – многим на зависть, по внутренний Википедии аж до двухтысячного года доживет. Без учета очень нервных девяностых из моего таймлайна может и подольше! Кроме него из прямо «больших» – дед и товарищ Министр обороны. Расселись за длинным столом во дворе, покушали шашлык, многократно выпили (мне нельзя – родной дед Судоплатову внушение сделал), попели песен под мою гитару, и, оставив соратников веселиться дальше, Министр, дед и товарищ Старинов отвели меня в сарай.

Судоплатов включил лампочку, кивком усадил меня на верстак, адъютанты притащили «хозяевам» стулья и покинули помещение, закрыв за собой дверь.

– Что?! – не выдержал я драматичного молчания и испытующих взглядов.

– Сережа, – откашлявшись, задушевно обратился ко мне Гречко. – Мы о твоем докладе на тему «Современная война» хотели поговорить.

– И вопросов у нас очень много, – добавил дед.

– Так вызвали бы как положено, блин! – облегченно выдохнул я. – Спрашивайте, товарищи – я родной армии всем чем могу помочь готов!

Судоплатов демонстративно открыл оставленный у входа в сарай чемодан, показал мне рекордер, поставил рядом со мной и запустил, чтобы выключить через полтора часа. Спасибо большое очень грустным событиям в моем времени, благодаря которым даже нифига не военный человек может узнать больше, чем кто-либо вообще должен. Теперь все это пригодится – вон какой товарищ Гречко довольный. Посмотрим, что из этого выйдет.

– Андрей Антонович, буду вам невероятно благодарен, если у ваших специалистов получится изобрести литий-ионный аккумулятор. Такое, извините, для внутреннего, а тем более военного пользования оставлять нельзя – на Западе один хрен или наше сопрут, или свое изобретут, и мы останемся без сотен миллиардов валютных отчислений за патент. Извините, Юрию Владимировичу об этом тоже расскажу – портативный источник энергии открывает слишком большие перспективы для всех нас.

– Обязательно скажи, – ответил Гречко, лично опечатывая закрытый дедом чемодан с драгоценными пленками. – До завтра! – и, не доверив ценность адъютанту, они с поклажей и взводом автоматчиков погрузились в кортеж на четыре машины, покинув дачу.

– Пентоталом натрия бы тебя напичкать, – мечтательно вздохнул дед Паша, сжав мое плечо, когда мы смотрели вслед убывшему министру обороны.

– Мое потенциальное согласие у Главного есть, – улыбнулся я ему. – Но я же и так все что просят рассказываю, причем охотно и с просьбами расспрашивать больше – вдруг чего упустил? На данный момент все потенциально важные мысли уже переданы куда надо. Чего знать-то хочешь? Занимается ли приемный внук онанизмом?

– А ты занимаешься? – гоготнул он.

– Все дро*ат, – махнул я рукой.

Смиренно приняв заслуженный подзатыльник (за правду наказали – вот он кровавый режим!), отправился обратно за стол. Здесь ночевать и останусь – завтра же Девятое мая!

Праздничный денёк выдался прохладным – плюс восемь, но погода отличная – с небес светит ласковое солнышко, которому почти не мешают тучи. На Красную площадь по причине участия в марше Бессмертного полка меня не пустили, а вот корейских деточек на трибуны усадили, рядышком с корейскими функционерами из их МИДа.

Основное зрелище по этой причине посмотреть не выйдет, но отлично слышно многословное выступление деда Юры со стандартным посылом «сами мы не полезем, но, если что, не обессудьте!». Далее пошли вояки. Пехота – в стандартном режиме, а вот когда покатила техника, диктор начал перечислять ТТХ конкретных изделий. Мое предложение приняли – интересно же, как мощно вот это все бахает! На ракеты и новейшие образцы техники ТТХ выдали «липовые», потому что враг не дремлет, а народ поймет и простит. Еще один новый элемент – выступление «Стрижей», которые, покрутив в воздухе фигуры высшего пилотажа, открыли специальные баки и распылили в небе красный прямоугольник. Ну не получится так серп и молот нарисовать!

Объявили нас, и мы колонной с приличествующими ситуации торжественными лицами прошлись по площади под песню «Бессмертный полк» в живом исполнении Муслима Магомаева – главная звезда, как-никак.

После мероприятия, попрощавшись с корейскими ребятами – всё, в «Орлёнок» отбывают, отправился в родную деревню, чтобы вечером, в кругу семьи, посмотреть короткую нарезку «Бессмертного полка» по городам СССР и – длиннющую, на два часа – нарезку с ним же, но за рубежом, включая и города стратегического противника. Чего уж про Европу говорить? Идеологическая бомба зашкаливающей мощности взорвана!

Глава 27

Мелкий, противный, висящий в воздухе сплошной водяной взвесью дождик совсем не добавлял настроения, насквозь пропитав одежду и заставляя носоглотку неприятно першить. Тем более не добавлял его и повод, по которому совхозная верхушка и пара сотен жителей шагали по усыпанной по бокам еловыми ветвями дороге к кладбищу. Всего у нас их три – на каждый поглощенный колхоз по одному.

– Ой на кого же ты нас оставил! – плакала едущая в кузове ЗиЛа жена Матвея Ивановича – передовика с многолетним стажем и бывшего обладателя мотоцикла «Ява».

– И как нам с детьми теперь жи-и-ить! – вторила жена Сидора Петровича, такого же передовика-мотоциклиста.

– Гонщики ё*аные! – буркнул бредущий в третьем ряду – в первых родственники – я.

Премии в виде мотоциклов, качественно заасфальтированные дороги и обилие уличных фонарей, те самые дороги освещающих, принесли совершенно неожиданный негативный эффект – мужики полюбили собираться по вечерам и устраивать мотогонки. В нетрезвом виде, да. Вот он, закономерный итог – пятеро детей остались без отцов. Матвею Ивановичу еще ладно – он уже к пожилому возрасту вплотную приближался, и моложе двадцати у него детей не было. А вот у Сидора Петровича остались дочь-первоклашка и сын на год старше.

– Ты не виноват, Сережа, – успокоила хорошо знающая меня Виталина.

– Ясен пень, – поморщился я. – Больше двух сотен мотоциклов раздали, а трупов – всего двое. Сами виноваты, как ни крути – остальные-то пользуются и не лихачат.

Еще и забор превратившейся не так давно в полноценную ТЭЦ котельной ремонтировать придется – там и плита потрескалась, и всяким разным забрызгало. И как так влетели? Оба, почти одновременно!

По поводу «Как жить» жена Сидора Петровича в горе своём сильно преувеличила – жить нормально будут, и сама работает, и пенсии по утере кормильца детям до совершеннолетия будем выплачивать. Но ужаса ситуации это не отменяет – фигово безотцовщиной остаться, в деревне – так вдвойне. Ладно, «тимуровцы» у нас не только пенсионерам помогают, но и вдовым. Да и молодая еще Варвара Павловна, может и найдет кого.

Отпевали горе-мотоциклистов в церкви, как положено, так что на кладбище под приличествующий случаю плач мы с папой Толей и родственниками покойных сказали несколько фраз о том, какими хорошими они были людьми – ни слова лжи, реально жалко – кинули по жмене земли на опущенные в ямы гробы (пришлось полста метров пройти – не в одном же месте хоронить), дождались окончания церемонии погребения и пешком же отправились на поминки – выделили под это дело столовку, которые тоже есть в каждом колхозе.

Покачивая под столом обутыми в резиновые сапоги отсыревшими ногами, шмыгнул носом и понял – простуда меня-таки настигла. Все-таки человек, просто иммунитет крепкий. Но даже крепкий иммунитет может однажды закончиться, и вот он, этот момент. А на больничный мне нельзя – дел куча, и львиная доля из них без меня встанет. Ерунда, рецепт давно известен: маска на рожу, чесночное ожерелье на шею – это чтобы не заразить никого, а себя мне привычно не жалко.

Отдав покойным дань вежливости, через полчаса покинули поминки, на «Таблетке» отправившись в ДК.

– Филипп Валентинович, – обратился я к участковому. – Нужно закрывать дыру в общественной безопасности, вызванную стремительным насыщением совхоза личным транспортом.

– ГАИ заведем? – уточнил он.

– Их! – подтвердил я. – Мой про*б, на самом-то деле – как-то об этом не подумал.

– Общий про*б, – разделил со мной вину папа Толя.

Я шмыгнул носом, и Виталина потрогала мой лоб ладошкой.

– Жар! – выкатила диагноз.

– В поликлинику пойдем, – ответил я.

– Рана заживает хорошо, – счел заражение крови неприменимым к моей ситуации дядя Герман.

– Спасибо, успокоили, – улыбнулся я ему.

В поликлинике педиатр (увы) осмотрел горло – начинается воспаление, измерил температуру – 37.2 – и прописал мне лекарства, постельный режим и обильное теплое питье. Рецепт отоварил тут же, в аптечном пункте – у нас здесь как в Греции, всё есть.

– Х*ёво, когда рекомендации врача нарушать приходится, но че мне будет? – натянув на лицо маску на входе в ДК, задал я риторический вопрос Виталине.

– Если выше тридцати восьми температура поднимется – извини, придется тебя силой домой утащить, – пригрозила она.

– Спасибо за заботу, – поблагодарил я.

Приняв утреннюю папку – так-то обед уже, но с утра мы зайти не успели – отправились в кабинет. Отвесив пионерский салют висящему рядом с дедом Юрой шелковому Ильичу, уселся и распаковал конверт.

– Рекомендация открыть кружок по изучению единоборств, – показал бумажку Виталине. – Ошиблись товарищи, этим у нас товарищ парторг занимается.

– Отнести? – вызвалась девушка.

– Погоди, подумать надо, – температура начала делать свое грязное дело, замедляя чудо-голову. – Ты замечала, что у ряда стран есть «коронное» боевое искусство? Наиболее репрезентативным в этом плане является Китай со своим Кунг-Фу, которое больше миф, чем прикладное боевое искусство.

– Ни одного задокументированного случая уничтожения камня одним ударом мастера Кунг-Фу не существует, зато легенд – куча, – подтвердила девушка.

– В Японии – кара-тэ, айкидо и дзюдо, в Тайланде – тайский бокс, – продолжил я. – А у нас – нифига, притом что СССР имеет офигенно крутую штуку под названием самбо. Бокс мне открывать не интересно, давай кружок самбо организуем.

– Хорошо, – согласилась девушка и пошла инструктировать товарища Парторга.

Измерил температуру – 37,5. Плохо – Виталина слов на ветер не бросает, утащит и не спросит. Аспирин – настало твоё время! Запив таблетку, уселся на стул и разобрался с остальными «гостинцами», обнаружив пленку с многообещающим названием «Гибрид: продолжение». Это мы смотрим! Далее – напоминалка о том, что к трем часам дня прибудет группа историков, которые помогали разрабатывать «Китеж-град». Будем принимать окончательную форму – городок благополучно достроен, и сегодня – генеральная репетиция. С июня начнем возить интуристов – часть объектов для посещения придется закрыть, но этим иностранных гостей не удивишь – в СССР закрытых областей все еще много. Нормально, образцово-показательный маршрут отработан, специальный человек в чине младшего лейтенанта Госбезопасности из Москвы на должность экскурсовода выписан.

Следующий листочек – запрос на монтажера удовлетворен, прибудет сегодня вечером. Отлично, мне монтировать в таком состоянии прямо не хочется.

Бумажка неожиданная – письмо от Артема, который боксер и сосед по моему первому двору. Школу заканчивает в этом году и сразу уходит в армию, приглашает на «проводины». Обязательно буду – давно со старой компанией не виделся, соскучился.

Отыскав в моей любимой памяти нужный номер, набрал Артемову секцию по боксу, куда меня однажды не взяли по совершенно объективным медицинским причинам. Теперь даже с железяками в плече можно, врачи говорили, но уже без надобности – меня учат другие люди и совсем другому, ничего со спортом общего не имеющему.

– Тренер! – отозвалась трубка.

– Здравствуйте, Иннокентий Георгиевич, – поприветствовал я заслуженного мастера спорта по боксу. – Это Ткачев беспокоит, Сергей.

– А! – обрадовался он. – Опять записаться попробуешь?

– Никак, Иннокентий Георгиевич, – грустный вздох даже имитировать не пришлось – реально расстроен тем, что боксером мне не бывать. С такой головой – прямой путь на Олимпиаду-80! Эх, мечты… – Я об Артеме Илюшине спросить хотел. Он у вас как, перспективный?

– Артем? Артема я бы до МСМК дорастил, – уверенно ответил он. – Но он в армию идет, форму растеряет, так что пропадет спортсмен.

– А если спортрота? – предложил я. – У меня, извините, это не хвастовство, а факт, некоторые знакомые в армии есть, пристроят. Но это только если смысл есть. Он есть?

– Есть! – подтвердил тренер.

– Спасибо, Иннокентий Георгиевич, – поблагодарил я за справку. – У вас все хорошо? Может ребятам чего нужно?

– Ребятам нужна дисциплина! – гоготнул он. – Все хорошо, Сережа, не переживай. И за Артема спасибо – у него большое спортивное будущее, если филонить не будет.

– Филонить не дадим, – пообещал я. – До свидания, Иннокентий Георгиевич.

– До свидания.

Положил трубку и отвернулся к окну – у меня кресло так умеет. К ДК как раз подъехал маршрутный автобус – пять раз в день колхозы объезжает, привозит желающих в административный и промышленный кластеры. Дверь открылась, и на остановку выкатилось полтора десятка дам, сразу же ощетинившись зонтиками.

Вошла Виталина, и я драматично повернулся к ней:

– За машинку, моя верная правая рука – будем самбо посредством кинематографа прославлять.

– И так кино и сериал снимать одновременно придется, – напомнила она, не спеша занять рабочее место и вместо этого включив чайник.

Обильное теплое питье мне обеспечивать будет.

– Это уже не мне – отдам взрослым, пусть сами снимают, – пояснил я.

Мне спортивная драма второго (по меркам моего времени) эшелона карьерно не нужна. Но это в моем времени фильм так себе, а в этом вдарит не хуже «Рокки» – в наших широтах, само собой, за Запад не поручусь. Самого «Рокки» тоже в свое время сопрём. Сталлоне не жалко – нефиг антисоветчину продуцировать.

В дверь застенчиво постучали, и, получив разрешение, зашли. Да, делегация дам все-таки по мою душу.

– Болеешь, Сережка? – заботливо спросила Татьяна Игоревна.

Она у нас активист коровника, кандидат в Партию, жена бывшего механизатора-передовика (потому что второй год как бухать начал, растерял трудовую совесть) и мама трех замечательных девочек-погодок, младшей из которой десять лет.

– Мы тогда в другой раз зайдем, – попыталась отправить делегацию на выход.

– Ни в коем случае! – запротестовал я. – Немножко простыл, но это не беда. Здесь мы с вами не поместимся, пойдемте, – встав с кресла и сняв с крючка запасные ключи от «игровухи» (попозже откроем, ребята-то все равно в школе), повел делегацию на первый этаж.

Немного шатает, зараза, но в целом нормально.

Вошли, расселись, и пришлось проводить для любопытных дам демонстрацию. Получив в ответ стандартное «тю-ю, баловство какое, только глаза портить» обиженно вырубил приставку с телеком и попросил огласить цель визита.

– Нам бы уколов тех самых, – попросила Татьяна Игоревна, таинственно округлив глаза. – Которым алкоголиков лечат. Страшно – вон те двое нажрались, теперь Варька с Катькой вдовами куковать будут.

Не бухает уволенный с типографии товарищ Гусев, на зависть и удивление всем держится, строит карьеру на стройке – больше никуда распорядился алкоголиков не брать. Если так и продолжит, через годик отправим заочно учиться, будет бригадиром. Вот, дошло до жен алкоголиков, что опыт можно и масштабировать.

– Согласия мужей у вас, я так понимаю, нет? – предположил я.

Дамы дружно отвели глазки.

– Понимаю, – вздохнул я. – Ничего, товарищи женщины, я вас прекрасно понимаю – у меня биологический отец алкоголик был.

Совхозницы дружно и искренне принялись меня жалеть. Переждав, пообещал:

– Сегодня ночью очень прошу вас не запирать двери – посетим вас всех.

Дамы возрадовались, поблагодарили и свалили. Вернувшись в кабинет, попросил Виталину:

– Позвони грибному директору, распорядись Савельевой и Туманиной устный выговор сделать – натурально смену свою прогуливают, а никаких официальных запросов «подмениться» мы не получали.

Каждый вечер проверяю, чисто чтобы в курсе быть.

– Может просто договорились? – предположила Вилка.

– Тогда выговор еще и директору со сменщицами – за пренебрежение установленным администрацией совхоза документооборотом, – не поддался я.

Дисциплина – прежде всего!

До прибытия историков диктовал Вилке сценарий адаптированного под Советские реалии фильма «Чистая победа». Синопсис – парень занимается самбо, под грузом бытовых и личностных проблем (живет в коммуналке с матерью и маленькой сестрой, девушка к кооператору ушла) чуть не ввязывается в криминал, попадает под влияние хороших милиционеров, устраивается туда на работу, получает от государства квартиру, выигрывает соревнования, попадает в сборную (обычную, не олимпийскую – самбо пока олимпийской дисциплиной не является), встречает хорошую девушку-швею, хепи-энд.

Дождик за окном закончился, прибыли историки, мы погрузились в пару «Таблеток», и, по весело блестящим на пробившемся сквозь тучи солнышке лужам, отправились смотреть «Китеж-град». Итог:

– Китч!

– Пародия!

– Ничего общего с бытом древних славян не имеет!

– Товарищи, все не так плохо!

Последний тезис я воспринял хуже прежних – подхалимаж, мать его. Ладно, неважно – это же театрализованное представление в условно-сферическом «сеттинге». Без пяти минут славянское фентези.

Проводив группу в столовую, навел справки, и, проводив гостей, вернувшись в кабинет, слепил запросы на тему финансирования археологических экспедиций за счет фонда. Чем больше – тем лучше, потому что «черные археологи», они же – мародеры, появились нифига не с развалом СССР. Заодно отправил писульку о них в МВД – пусть обратят внимание, историческое наследие-то гробится, а это нехорошо.

Вернулись к сценарию, отправились встречать монтажера. Накормив гостя и вручив ключ от «однушки», попросил его прийти завтра на подробный инструктаж и первый рабочий день.

Измерив температуру – 37.5 – подхватил пленку с похождениями Гибридов и повел Виталину с дядей Германом – ему тоже интересно – в кинозал.

На экране появилась студия новостной программы CBS.

– Чудовищное происшествие всколыхнуло городок Лаймен округа Юинта штата Вайоминг. Окраины городка подверглись нападениям неизвестных животных. Наш специальный корреспондент Джон Акройд с репортажем с места событий.

– Уже города кошмарят, – удивился умениям Гибрида я.

– Какой там город, – выдал справку дядя Герман. – Меньше двух тысяч жителей – деревня.

– Работали там? – полюбопытствовал я.

– Нет, просто подготовился, – улыбнулся он.

На экране – разрушенный американский гипсокартонный домик. Ощущение такое, будто постройка пережила ураган – второй этаж рухнул, похоронив под собой первый. Перед ним – одетый в костюмчик репортер:

– Жителям Лаймена не впервой сталкиваться с проблемами – эти места оторваны от цивилизации, и горожане привыкли полагаться только на себя. Однако вчерашнее происшествие заставило шерифа Клиффорда вызвать на подмогу национальную гвардию.

Камера повернулась налево, показав еще четыре разрушенных домика, и мы перенеслись в офис шерифа – этот ноги на стол не клал, но для солидности попыхивал сигарой:

– У нас – маленький город, поэтому мы стараемся присматривать друг за другом. Как только мне позвонила миссис Филлипс, мы с ребятами взяли дробовики и немедленно выехали. Когда мы прибыли к месту происшествия, возникло ощущение, что на Лаймен напало племя диких индейцев – отовсюду слышались крики…

– Черт подери, Адам, мой прадед был апачи! – раздался из-за кадра протестующий вопль.

Монтажная склейка, шериф продолжил:

– Однако прежде чем мы смогли вмешаться, все уже было кончено – целая улица нашего городка лежит в руинах. Погибло восемь наших граждан. Всё, что нам удалось найти – это следы свиных копыт и клочки шерсти. Наш следопыт Уитклиф, его прадед был апачи, сказал, что это могла быть стая диких кабанов, но, черт подери, я готов поклясться на Библии, что дикие кабаны на такое неспособны! Мы с мэром Бишопом связались с федеральными властями и ждем прибытия национальной гвардии, чтобы прочесать леса. Уверяю вас, кто бы не напал на нас, мы найдем виновника!

– Людей жалко, но как же Гибридыши масштабируются! – подвел я итог просмотру.