Текст книги "Самый лучший комсомолец. Том 3"

Покушение расследовалось еще быстрее – вставшие на уши корейцы схватили неудачливого снайпера южнокорейской национальности за жопу буквально через пару часов после нашего с Юрой отбытия в посольство. Еще пара часов на не самые гуманные допросы – крепок оказался, падла – и картина стала ясна: приказ непосредственного южнокорейского начальства. Весь необходимый международный вой уже поднят, но че толку? Настроения случившееся нифига не добавляет – южные корейцы же не сами до такого додумались, хозяин заокеанский приказал. Не зря ЦРУшные аналитики доллар бюджетный получают – вычислили «точку сборки» такого мощного врыва СССР в массовую культуру. Под пиндосским прицелом жить прямо неприятно, но такое положение дел было просто вопросом времени. Сохраняем бдительность, минимизируем риски – все по-прежнему.

Пока я «развлекался» в компании младшего Кима, Оля успела дать еще тройку концертов, с успехом отработав свои обязательства – большая молодец, получается. Но в Корею больше прямо не хочет – и народ здесь специфический, и в Сережку стреляют.

Рука болит, но работает штатно – можно играть на гитаре, а это для меня – главное.

А еще один из опустевших вагонов переоборудовали в пассажирский, и теперь в нем едет пачка корейских мультипликаторов. Уже начали откармливать, а то больно уж тощие. Вернутся домой толстыми и от этого красивыми. Еще в четырех вагонах едут строители – и это только первая партия, остальные подтянутся позже. Тоже откормим!

Певицу-скрипачку из-за свадьбы найти не успели, но конкурс обещают провести в кратчайшие сроки, и я им верю – авторитарный режим от высочайшего пинка начинает творить настоящие чудеса, по себе знаю.

Подняв отполированный бархатной тряпочкой Орден Государственного флага I степени на уровень глаз, удовлетворенно поцокал языком – ах как блестит! Убрав ценность в коробочку, принялся за полировку медали «Золотая звезда». Атрибуты пожалованного мне с Кимова плеча почётного звания Героя КНДР. Редкая ачивка так-то – из удостоившихся иностранцев знаю только Фиделя Кастро, Ясира Арафата и Пола Пота. Вот в одном ряду с последним стоять прямо неприятно, но награда от этого хуже не становится – приятно, черт возьми. Не заслуженно? Так-то да, но я считаю звание авансом, который рано или поздно отработаю с запасом. А еще часть «строительных» корейцев особо обучены – будут мне прилагающийся к званию бюст возводить. На родине награждённого потому что ставят. Так смущает – аж щечки краснеют!

Такие же награды получили Ким-младший (по праву рождения) и спасшие меня маленькие корейцы. Последние, когда приедут к нам в гости, получат еще и Героев СССР – не дать нельзя, потому что Ким деда Юру прямо не поймет и обязательно затаит.

Отложив медаль, довольно потянулся здоровой рукой и улыбнулся озаряемой солнышком Родине за окном – я вернулся и не подвел! Довольна мной, мама-медведица? Одобрительно урчишь? Вот и хорошо!

Глава 22

По прибытии во Владивосток попрощались с корейцами – их вагоны прицепят к поезду до Москвы, где мы и встретимся в конце апреля, когда мы с Олей завершим остатки гастролей. Рука немного опухла, но играть все еще могу, так что никаких проблем – че я, четыре оставшихся концерта не потерплю? А там уже и подзаживет. Но в спокойное время руку все равно приходится таскать в лубке. Видеть его не могу!

Ну а мы здесь заночуем, пока наш поезд по-новой набьют «мерчом». Утром схожу в телевизор – папочку с вопросами и рекомендациями мне выдали прямо на вокзале – и покатим по Необъятной дальше. Время до заселения еще было, поэтому, попрощавшись с Кучерами до завтра, повел своих КГБшников в местный филиал Министерства обороны.

Немного потусовались с нашедшимися здесь офицерами – каждое ранение увеличивает их ко мне расположение, что выражается в объемах даримых конфет.

– Мне недавно в Кремле секретные карты на будущий год показывали, – с таинственным видом поведал я, разворачивая «Мишку на Севере». – На них нет Америки.

Офицеры побледнели. Откусив конфету, улыбнулся им перемазанными шоколадом зубами:

– Извините, товарищи – шучу!

Дядя Герман отвесил мне символический подзатыльник, вояки поржали, и мы отправились на крылечко – прибыл кортеж с Владимиром Фёдоровичем Толубко, начальником Дальневосточного военного округа.

– Здравствуйте, Владимир Федорович! – пропустив вперед старший офицерский состав и дав им оттарабанить формальную часть, поздоровался я с ним. – Извините, что пришлось из-за меня ехать аж из Хабаровска.

Аккуратно причесанный и гладковыбритый генерал армии улыбнулся:

– У меня все равно проверка здешних частей назрела, да и расстояние по нашим меркам плёвое.

– Вертолетом летели? – полюбопытствовал я.

– У нас всем командующим по вертолету выдают! – добродушно подмигнул он. – А ты, значит, опять пулю словил?

– Любят они меня, – развел я руками.

– Любят! – подтвердил генерал. – Потому что живой!

– Именно поэтому! – согласился я.

Прошли в отжатый у здешнего генерала кабинет.

– Товарищ Громыко мне звонил, – усевшись в кресло и сложив руки в замок на столе, сразу взял Владимир Фёдорович быка за рога. – Танк, значит, тебе нужен?

– Нужен, – улыбнулся я. – В качестве свадебного подарка моему доброму другу и младшему сыну товарища Ким Ир Сена.

– Свадебного?! – удивился он.

– Мы с ним на РТ-76 катались, ему нравится танком управлять, – пояснил я. – МИДовцы какой-то хрени гражданской притащили – ее и дарил, но это же совсем не то, к чему лежит душа предельно воинственного юноши с бурлящей от гормонов и жажды вломить блоку НАТО как следует кровью. А у вас к ядерной кнопке доступа случайно нет? – резко перевел я тему.

– А тебе зачем? – задушевно спросил товарищ генерал армии.

– Посмотреть, – развел я руками с невинной улыбкой и поднялся со стула. – А там мало ли, вдруг пол скользкий, – сымитировал падение, хлопнув ладошкой по столу. – Ой, нажалась! – прикрыл рот ладошками в притворном испуге. – Теперь карты перерисовывать – без штата Вашингтон.

Переварив, товарищ генерал армии жизнерадостно заржал:

– Юморист! – приложил меня, вытерев слезинку.

– В общем – танк нужен, – с улыбкой подвел я итог, вернувшись на стул.

– Только со средним и старшим офицерским составом так не шути – могут не понять, – предупредил он.

– Уже влетало, – поделился я подростковой травмой.

– И поделом – о таких вещах нужно шутить очень осторожно, – выдал он генеральский наказ.

– Все понял, товарищ генерал армии, – успокоил я его.

Расцепив руки, Владимир Фёдорович откинулся на спинку и постучал пальцами по крышке стола.

– Значит так – ничего из перспективных разработок мы подарить уважаемому Пхён Илю не сможем – сам понимаешь, – поделился он итогами размышлений.

– Он теперь Ким Чен Ир – переименовали, – ввел я командующего в курс дела.

– Черт голову сломит с этими азиатами, – расстроился товарищ генерал армии. – Почему не доложили? – рявкнул на присутствующего в кабинете подполковника-адъютанта.

– Виноват, товарищ генерал армии! – подскочив, вытянулся тот по струнке.

– Разберись!

– Так точно, товарищ генерал армии! – козырнул тот и покинул кабинет.

– Бардак, – доверительно поведал мне Владимир Федорович.

– Не ваши должностные обязанности в сортах Кимов разбираться, – с улыбкой развел я руками. – Давайте к танкам вернемся, если можно.

– Могу предложить тебе Т-64А. Но кое-что придется с него снять.

– А можно Т-64Б? – попросил я и объяснил. – Ему же на нем не воевать, а кататься – двигатель помощнее нужен.

– Будет! – пообещал товарищ генерал армии.

– Спасибо большое, Владимир Федорович, – поблагодарил я.

Пожали руки, и мы отправились заселяться в гостиницу. Отужинав морепродуктами, мы с Вилкой отправились в номер. Поглотив папку с «телерекомендациями», «споткнулся» о последнюю страницу, где дедовой рукой было выведено: «Посмотри сегодняшнее «Время»». Не став ерепениться, включил телевизор – через пять минут как раз начнется.

Досмотрев последние кадры показываемых сегодня «Веселых ребят» – классику крутят – я сделал погромче, плюхнулся на кровать, аккуратно, чтобы не тревожить руку, прижал Вилку к себе и прокомментировал:

– Люблю спецвыпуски в виде интервью с Генеральным секретарем.

– Ни одного еще не было! – хихикнула Виталина. – Твоя идея?

– Как ни странно – нет, – улыбнулся я. – Разве что косвенно, помнишь чисто от нефиг делать отправленную в феврале записку, где…

Откашлявшись, процитировал самого себя:

– История показывает, что русский человек может простить власти ошибки и глупость. Может простить и человеческие пороки лидера – например, алкоголизм. Многое может простить. В этом смысле русский человек вполне по-христиански воспринимает мир – кто не без греха? Русский человек не прощает, когда ему кажется, что власть слабая или лукавая. Русский человек так устроен, что он хочет понимать, что произошло, и ему нужно, чтобы с ним разговаривали.

– Не помню, – призналась Виталина.

– Да забей, дед уже и сам все давно понял – просто подкидываю бумажек, чтобы не забыл, – хохотнул я. – Пропустил вперед себя большие интервью со всеми членами Политбюро, выждал немного и пришел в телевизор сам – чтобы в построении культа личности не обвинили.

Пошла отбивка, и на экране появились сидящие за столом дед (необгорелой стороной лица к камере) и Юрий Александрович Летунов – высших государственных деятелей интервьюирует лично главный редактор.

– Добрый вечер, уважаемые телезрители! – поприветствовал нас ведущий. – Сегодня у нас в гостях Юрий Владимирович Андропов, Генеральный секретарь ЦК КПСС СССР. – Юрий Владимирович здравствуйте.

– Здравствуйте, Юрий Александрович, – дед пожал ведущему руку. – Здравствуйте, товарищи! – это уже податному населению.

– Наконец-то вы до нас добрались, – довольно потер руки Юрий Александрович.

– Рано или поздно я доберусь до всех, – со зловещей улыбкой ответил Андропов.

– Даже не сомневаемся! – хохотнул ведущий. – Как ваше здоровье?

– Спасибо, Юрий Александрович, я чувствую себя замечательно, – благодарно кивнул дед.

– Что ж, перейдем к вопросам – уверен, в свете многочисленных перемен в нашей стране у наших граждан их много, – ведущий уселся поудобнее.

Дед отзеркалил и ответил:

– В такие моменты я очень рад, что в СССР практикуется коллегиальное принятие решений, и товарищи из Политбюро уже ответили на большую их часть.

Три четверти интервью сожрали дедовы рассказы о дырах в биографии – да, не воевал, но честно исполнял свой долг в НКВД. Да, сын-алкаш, и это очень тяжелый груз на совести – не воспитывал же – но это сделало Андропова лучше. По жене скорбит, при любой удобной возможности проводит время с оставшимися родственниками.

А что поделать, если за вопросы «по сути» дедовы «соправители» уже успели ответить? На некоторые – многократно и дополняя друг друга. Но кое-что из новенького Андропов рассказал:

– Экономисты нашего Госбанка неоднократно и в течение многих лет предлагали осуществляемый нами план экономических реформ, но их предложения постоянно отвергались по чисто идеологическим и внешнеполитическим причинам. Создается впечатление, что некоторые из покинувших правительство товарищей совсем забыли, что коммунист в первую очередь должен быть материалистом. У нас – очень большая и богатая страна, товарищи, – улыбнулся в камеру. – Наши предшественники привыкли к двузначным процентным показателям экономического роста. Его замедление, на самом деле – это замечательно, потому что доказывает, что из страны с низкой экономической базой, сиречь страны развивающейся, мы превратились в страну развитую. С вашего позволения позволю себе метафору – первые сотни метров марафона всегда даются легче финишных. Но проблем у нас по-прежнему много, и мы методично будем с ними бороться.

И под конец – про меня:

– Верно, Юрий Александрович, Сергей Владимирович Ткачев действительно мой родной внук. К моему великому сожалению, я не принимал участия в его воспитании, потому что попросту не знал, что такой удивительный внук у меня есть. Как и подавляющее большинство наших граждан, впервые я узнал о Сереже после публикации его дебютного романа в журнале «Юность», который читаю уже много лет. Заинтересовавшись феноменом – не каждый день пионеры такое пишут – я позволил себе узнать о нем подробнее. Мое удивление в тот момент, когда я понял, что мы – родственники невозможно передать словами, товарищи, – с широкой улыбкой развел Андропов руками. – И поверьте мне – я никоим образом не злоупотреблял своим служебным положением, чтобы помочь Сергею. Мальчик в самом деле удивительно одарен и пылает жаждой созидательной деятельности. Но об этом он расскажет лучше меня.

– Сергей придет на нашу программу завтра, – сделал анонс ведущий. – Позвольте от лица наших телезрителей выразить вам наши соболезнования в связи с прискорбными корейскими событиями. Уверен, все очень рады тому, что Сереже удалось выжить.

Не больно-то я и старался! Ладно, про это завтра расскажу.

Дед натянул на лицо маску скорби:

– Я же, в свою очередь, хотел бы выразить свои глубочайшие соболезнования Южнокорейскому центральному разведывательному управлению в связи с произошедшим сегодня несчастным случаем, унесшим жизнь их руководителя Ким Ге Вона.

Блистательный вождь сильно разозлился, и вот итоги.,

Жаль, что судьба опередила нас. Это ж надо догадаться – отдавать приказы о ликвидации граждан СССР, – возмущенным тоном закрепил дед.

– Наши соболезнования друзьям и коллегам, – присоединился к юродству ведущий.

На этой оптимистичной ноте передача закончилась.

– Норм, – прокомментировал я.

– Сильный финал, – прокомментировала Виталина.

– Сложно со стратегическим противником, – вздохнул я. – Сидит, падаль, за океаном, пешек за ниточки дергает – типа как в игру играют. Но пешкам тоже спускать нельзя – вдруг пробудятся зачатки разумизма?

– Вот и Ким так решил, – помогла она окончательно успокоить неуютно ерзающую совесть – двенадцать корейских агентов получили звания Героев посмертно.

Работа такая.

Поутру решил усилить собственное интервью, поэтому взял с собой Олю. Довольная – жуть, потому что:

– Во «Времени» меня еще не показывали!

Студия во Владивостоке поскромнее московской, а софиты жарят совсем немилосердно, но мы ж не сахарные.

– Это так, Георгий Степанович, – ответил я на первым делом заданный вопрос ведущего. – Генеральный секретарь ЦК КПСС СССР Юрий Владимирович Андропов действительно является моим дедушкой. Познакомились мы совсем недавно, в последний месяц его пребывания на должности Председателя КГБ, а до того я даже не подозревал о нашем родстве.

– Ты что, внук Андропова?! – перебила Оля.

Она – последняя, кто был не в курсе.

– Правильно! – одобрил я и продолжил. – Он, в свою очередь, в мою жизнь никак не вмешивался и не помогал – я честно носил книжки классному руководителю, Герою социалистического труда Антонине Петровне Зыряновой. Ей понравилось, и она носила их в ГорОНО – Степаниде Ивановне Фониной. Первая книга – «Миша Добрин» – забуксовала, зато «А зори здесь тихие» опубликовала «Юность». Первую, впрочем, тоже уже давно напечатали, но продолжение я пока писать не хочу – сначала догоню героев по возрасту!

– А каким был твой творческий путь, Оля? – спросил ведущий.

– Я почти с самого рождения ходила в кружок пения, а потом проиграла в конкурсе, который судил Сережа, – обиженно покосилась она на меня.

– Проиграла и все равно здесь? – удивился Григорий Степанович.

– Сережа сказал, что мальчик пел лучше, но ему нужна была певица-девочка, – с милой непосредственностью выкатила она заранее оговоренную ложь.

– Воспользуюсь возможностью и передам привет Хакмадоеву Расулу Шабкатовичу. Продолжай развивать талант, у тебя большое будущее! – передал я привет победителю конкурса.

– Расскажи, каково это – быть внуком Генерального секретаря? – спросил ведущий.

– Дед как дед, – пожал я плечами. – Вредный – к государственным секретам не пускает и за уши мог бы дергать и поласковее, – потер уши ладонями.

Оля хихикнула.

– Как твоя рука?

– Рука работает, – вынув конечность из перевязи, вытяну вперед и пошевелил пальцами. – Повязка просто для спокойствия – чтобы швы поменьше тревожить. Все купившие билеты на наши с Олей ближайшие концерты могут со спокойной душой приходить – три часа веселья мы гарантируем!

– Сегодня вечером мы выступаем во Владивостоке, а потом поедем в Благовещенск, Читу, Улан-Удэ, Иркутск… – Оля по памяти перечислила оставшиеся города тура. – Обязательно приходите, товарищи!

– Корейские товарищи помогли мне собрать небольшой видеоотчет о поездке с использованием снятых тамошними СМИ материалов. Можно показать кусочек? – попросил я ведущего. – Если товарищам зрителям будет интересно, потом покажу остальное на «Политинформации», следующий цикл передач как раз о наших азиатских соседях, – вздохнул. – Жаль, что не со всеми из них у нас хорошие отношения.

– Очень жалко живущие под капиталистическим гнетом народы, – продемонстрировала высокую политическую сознательность Оля.

– Давайте покажем видео, – разрешил ведущий.

Съемки остановили, подкатили проектор и повесили экран – заморачиваться с синхроном на фоне полноценно вмонтированного видео мне лень, а здешние операторы заверили, что все видно будет и так.

– Здесь мы наблюдаем церемонию награждения победителей первого всекорейского пейнтбольного конкурса, – начал я комментировать кадры. – Товарищ Ким Ир Сен оказал мне большую честь, доверив это почетное дело. Рядом со мной – его младший сын Ким Чен Ир, мы почти ровесники, поэтому подружились – он классный. Да и вообще вся семья Кимов – замечательные люди. Сейчас будет.

В экранного меня попали.

– Вот этот момент, – поставил я на паузу. – Больно стало не сразу, но уже все понял – опыт ловли пуль имеется. Далее, – запустил. – Меня развернуло – отметил, что товарищи из КГБ бегут на помощь, – пауза. – Мне показывали немного материалов с допроса снайпера – в этот момент он передергивал затвор, чтобы стрельнуть еще раз.

Оля судорожно вздохнула.

– Да живой я! – с улыбкой успокоил я ее. – Не дождутся – способность выживать мне досталась от деда! – посерьезнел. – На самом деле ничего подобного. Единственная причина по которой я сижу перед вами – героизм этих ребят. Смотрите.

Показал «живой щит». По лицу ведущего мелькнула мрачная тень.

– Дальше уже не интересно, – выключил проектор.

– И в самом деле настоящие герои! – добавил весомости ведущий. – А медали на твоей груди – это, насколько я разбираюсь, медаль «Золотая звезда» и «Орден государственного флага I степени»?

– Это они, – подтвердил я. – Вместе они являются атрибутами звания Героя КНДР. Награду считаю авансом и постараюсь отработать, способствуя укреплению дружбы между нашими братскими народами.

– Сережке поставят памятник! – ехидно спалила меня Оля.

– И это меня очень смущает, – потупив взгляд, постарался покраснеть так, чтобы было видно сквозь грим. – Корейские товарищи меня не спрашивали, – подняв взгляд обратно в камеру, подмигнул. – Потом построим мне золотую статую в полный рост, да, товарищи?

«Золотая статуя в полный рост» – это уже полноценный советский мем, который поймут все.

Оля отвесила профилактический подзатыльник.

– Уволю! – пригрозил я ей.

– Не уволишь! – отмахнулась она.

– Нынешняя молодежь совершенно не признаëт авторитета взрослых, – вздохнул я.

– Мы ровесники! – возмутилась Оля.

– Как думаешь, Сергей, зачем враги попытались тебя убить? – вернул интервью в нормальное русло ведущий.

– Точного ответа я дать не могу, поэтому, с вашего позволения, Георгий Степанович, поделюсь домыслами – исключительно гипотетическими.

Дождавшись кивка, продолжил:

– Самое очевидное – из-за родственных связей. Но это глупо – Юрий Владимирович не раз доказал, что верность служебному долгу для него главное. Поэтому я полагаю, что дело во мне. Я же, извините, необычный и поэтому их раздражаю – весь последний год вся имеющая доступ к мировому информационному полю часть планеты провела танцуя под песни из СССР, которые придуманы мной и исполняются нашими прекрасными певцами и музыкантами. Мои книги читают, а вскоре я попробую себя в кино – «Петров и Васечкин» же хорошо получился, буду снимать что-то еще. Но это тоже так себе идея – Железный занавес трещит по швам, и даже без меня ничего не изменится – в данный момент у нас и на Западе набирают популярность ВИА «Generals» и «Made in USSR» – к их репертуару я никакого отношения не имею, он принадлежит перу композиторов… – перечислил. – Так что убивать меня ради остановки победоносной поступи нашей лучшей в мире культуры нет смысла. Мне и в голову не приходило, что они пойдут на такую низость. Это – моя вина: недооценивать нашего стратегического врага нельзя, и, если им ничего не стоит убить тысячи вьетнамских детей, значит на меня они пулю потратят охотно. Пользуясь случаем, обращаюсь к врагам: вы – подлые, никчемные твари, и я вас ненавижу. Хотите меня убрать? Что ж, попробуйте, и тогда весь мир увидит вашу никчемность по сравнению с моим любимым КГБ.

– Не боишься, что враги на твое заявление обидятся?

– На обиженных воду возят!