Читать книгу "Тайны еврейского секса"

Тем не менее, согласно Талмуду, Иешуа проявил выдающиеся способности к изучению Торы и вскоре стал одним из учеников выдающегося раввина своего времени, одного из авторов трактата «Пиркей авот» раби Иешуа Бен-Парахая (это породило известную еврейскую поговорку о том, что «мамзеры смышлены»; и по сей день в еврейских семьях, чтобы не сглазить делающего особые успехи мальчика, его полушутливо-полуиронично называют «мамзером»).

Когда царь Александр Яннай начал преследования «пирушим» (то есть толкователей – тех самых еврейских мудрецов, которые в «Новом завете» называются «фарисеями»), Иешуа Бен-Пандира вместе со своими учителем отправился в Египет. Уже накануне возвращения на родину, в Эрец-Исраэль, учитель и ученик поссорились, и Иешуа Бен-Пандира остался в Египте, где начал постигать уже не еврейскую, а египетскую мудрость в одном из тайных египетских храмов. Нужно сказать, что Талмуд в крайне жестких выражениях осуждает поступок раби Иешуа Бен-Парахая, который не только не сумел удержать любимого ученика, но и еще больше оттолкнул его от себя. Лишь спустя много лет он снова появился в родных местах, овладев египетской магией – и именно этим, дескать, и объяснялась его способность творить чудеса и исцелять людей.

В связи с этим становится понятно, что многие высказывания Иисуса против «фарисеев» («пирушим» – толкователей), являвшихся духовными учителями и законодателями еврейского народа в тот период, продиктованы отчетливо проявляющимся в нем «комплексом мамзера».

Читатель, который уже понял, насколько сурово относится иудаизм к неверной жене, вправе задаться вопросом: каково же отношение еврейской традиции к измене со стороны мужа?

В сущности, ответ на этот вопрос уже был дан в рассказе о «горькой воде»: измена мужа осуждается в не меньшей степени, чем измена жены. Не случайно, еще во времена Первого Храма коэн предупреждал супруга, что если он сам не хранит верность той, что посвящена ему по закону Моисея и Израиля, то испытание «горькой водой» бессмысленно. В случае, если жена уличает мужа в измене, она также, как и он, вправе требовать от него немедленно дать ей развод, в ходе которого она может получить существенные имущественные преимущества.

Мужчина, сожительствующий с чужой женой, считался таким же прелюбодеем, как и она. И, если в древней Иудее ему грозила смертная казнь, то в средние века его могли просто изгнать из общины. В случае же если его любовницей была незамужняя женщина, то против него могли быть применены различные финансовые санкции, о которых будет рассказано чуть позже.

Но, повторим, вплоть до начала XX века супружеская измена была в еврейской среде явлением крайне редким. Однако в новое время все меняется, и, скажем, в современном Израиле во взаимных изменах в ходе опросов признались более 50 % супружеских пар. Учитывая высокую долю супружеских измен в современном еврейском обществе, а значит, и высокую вероятность рождения тайных «мамзеров», некоторые израильские раввины, проводя бракосочетание светских пар, намеренно отклоняются от Галахи и делают такой брак, по сути дела, незаконным. А если женщина не связана узами брака, то рожденный ею ребенок – не важно от какого мужчины – уже не считается «мамзером».

Как легко заметить из всего вышесказанного, ребенок, рожденный незамужней девушкой от постоянной или случайной связи, мамзером, то есть незаконнорожденным не является – ведь его мать не была никому «посвящена», ни с кем не стояла под хупой и никому не давала клятвы верности. Поведение такой девицы, разумеется, осуждается обществом, но вот ее дети считаются полноправными членами общины, на которых не накладываются тех страшных ограничений, которые накладываются на мамзера.

Точно так же Галаха относится и к ребенку, рожденному вне брака от еврейки, находящейся в гражданском браке с неевреем. Дело в том, что такой брак, который, естественно, не сопровождался хупой и всеми связанными с ней обрядами, полагается с точки зрения иудаизма несуществующим. Соответственно, еврейка, вышедшая замуж за нееврея по нееврейским законам, формально не имеет перед ним никаких обязательств, кроме моральных, и вольна делать все, что ей заблагорассудится – ее дети считаются евреями и ее и только ее детьми, чей отец, скажем так, неизвестен.

Иное дело, что на практике еврейка, решившая выйти замуж за нееврея, изгонялась из еврейской общины, и ее родители отмечали по ней семь дней траура как по умершей, ибо она нарушила один из главных запретов иудаизма – запрет на сексуальные контакты с неевреем (см. раздел «Секс с гоями»). Лишь в случае, если ее муж был готов пройти гиюр, то есть стать евреем, еврейская община принимала такую семью, но в такой ситуации на нее тут же распространялись и все еврейские запреты – ведь речь шла уже об обычной еврейской семье.

Все эти вроде бы давно отошедшие в прошлое законы приобрели особую актуальность в связи с приездом в Израиль в начале 90-х годов XX века сотен тысяч смешанных семей из бывшего Советского Союза. Тысячи неевреев за эти годы прошли гиюр, превратив себя и своих детей в полноправных евреев, а свои семьи – в обычные еврейские семьи. В то же время семьи, один из супругов в которых не является евреем, не считаются еврейскими и все свои проблемы, включая процедуру развода, им приходится решать, в отличие от евреев, не в раввинатских судах, а в судах по делам семьи. Многие евреи, кстати, считают, что это ставит неевреев в преимущественное положение и требуют, чтобы евреям также разрешили разводиться через суды по делам семьи, так как раввины подчас настолько озабочены поисками путей примирения супругов, идеей сохранения еврейской семьи, что растягивают дела о разводе на несколько лет, а иногда – и на многие годы.

Впрочем, ряд крупных современных раввинов считает, что если факт супружеской измены доказан, или супруги, требующие развода, уже разъехались и не живут под одной крышей, то сам развод следует произвести как можно скорее. Хотя бы для того, чтобы избежать рождения мамзера – а ведь именно мамзером будет считаться ребенок, рожденный женщиной от любовника до тех пор, пока она пусть даже формально находится в браке.

В сущности, мамзером объявляется любой ребенок, появившийся на свет в результате любой из вышеназванных и запрещенных Торой сексуальной связи. В современном Израиле живет около 500 мужчин и женщин, которые официально внесены в регистрационные книги как мамзеры и потому не могут сочетаться религиозным браком с потомственными евреями – им приходится жениться либо на нееврейках, окончательно порывая таким образом с еврейским народом, либо на «гийорет», то есть на девушках и женщинах, прошедших гиюр, перешедших в иудаизм – как правило, репатриантках из бывшего СССР, не являвшихся еврейками, но приехавшими в Израиль в рамках Закона о возвращении.

История многих живущих в Израиле мамзеров, так и не сумевших вступить в брак, поистине трагична. Например, мамзерами числятся шестеро детей одного из выходцев из Марокко. В начале 50-х годов XX века он, будучи совсем молодым человеком, выехал в Израиль, оставив свою молодую жену на родине. Та в итоге отказалась ехать в Израиль и направилась в США, но вот вся ее семья, включая ее младшую сестру, перебралась на землю предков. В один ужасный день молодой человек встретил сестру своей жены, на правах бывшего родственника начал помогать ей обустраиваться на новом месте, и вскоре между ними возникла любовь. Они поженились, пошли дети. Однако мать новобрачной сообщила в раввинат, что ее старшая дочь жива и здорова, и с этого момента все потомство молодой семьи было объявлено мазерами – на том основании, что был нарушен закон Торы, запрещающий мужчине жениться на сестре его первой жены, пока эта жена жива.

Куда печальнее история двух семей мамзеров, корни которой уходят во времена Холокоста. В эти страшные годы судьба развела двух евреев – мужа и жену – по разным концлагерям, каждый из них в итоге стал считать своего супруга погибшим. После окончания Второй мировой войны оба они, ничего не зная друг о друге, создали новые семьи, у обоих родились дети. И как-то раз две семьи столкнулись друг с другом на тель-авивской набережной. Поняв, что им необходимо срочно развестись, бывшие супруги бросились в раввинат. А там им объявили, что дети, рожденные у них в новых браках, считаются мамзерами, так как до развода они считаются мужем и женой, а их дети от второго брака – плодом супружеской измены.

Многие светские общественные деятели современного Израиля обращают внимания на жестокость законов Торы, связанных со статусом мамзера и требуют либо их отмены, либо введения в стране института гражданского брака, которым, помимо прочих, могли бы сочетаться и мамзеры. Авторам этой книги как-то пришлось стать свидетелями достаточно жесткого спора между одним из таких деятелей, депутатом Кнессета Йосефом Парицким и раввином Шломо Ашкенази.

– Я не понимаю, отказываюсь понимать, – горячо говорил Парицкий, – почему вину за грехи родителей должны нести дети! Допустим даже, что женщина, изменившая мужу, совершила преступление, хотя это тоже спорный вопрос. Но почему из-за нее должны страдать дети, которые ни в чем не виноваты?! Почему им нельзя вступать в брак с другими евреями, почему их объявляют изгоями?!

– Дети в таком случае действительно ни в чем не виноваты, и их можно только пожалеть, – отвечал раввин. – Они действительно расплачиваются за грех своей матери. Но возьмем случай, когда женщина, допустим, носительница СПИДа, рожает ребенка, страдающего от рождения этим заболеванием. Разве на такого ребенка не будут наложены определенные ограничения? Разве, когда он вырастет – если вырастет! – ему следует разрешить беспрепятственно вступать в интимные отношения с другими людьми? Нет, он, как и его мать, сделался разносчиком СПИДа, и для брака и интимной жизни ему следует искать себе подобных…

– Но это – СПИД! Тут действительно как бы все понятно, – возразил Парицкий. – Однако дети, рожденные в результате супружеской измены, могут быть вполне физически и умственно здоровы, они не представляют никакой опасности. По какому же праву вы сравниваете столь несопоставимые вещи?!

– Они не так уж несопоставимы, – ответил раввин. – Согласно Торе, дети, рожденные в результате адюльтера, несут на себе нечистоту от рождения. Да, она не видна в микроскоп, ее не уловит ни один анализ мочи или крови, это – духовная, нематериальная нечистота, но она также несмываема и непобедима, как СПИД. И так же, как женщина, ведущая беспорядочный образ жизни и заразившаяся в результате СПИДом, должна сознавать, чем обернется ее поведение для ее ребенка, так же и еврейка, изменяющая мужу, должна понимать к каким страшным последствиям может привести ее измена прежде всего для ее потомства. А так как женщине, как правило, свойственно думать о судьбе своих детей, то сам институт «мамзера» был тем фактором, который – наряду с прочими – приводил к тому, что еврейская женщина стремилась сохранить верность мужу. Даже если представить, что она его разлюбила, что она – это я уже перехожу на ваши, светские понятия – полюбила другого человека, то она сначала должна развестись с мужем, а потом уже позволить себе близость с новым избранником. На мой взгляд, это морально и логично.

– Хорошо, – чуть отступая назад, парировал Парицкий. – Давайте допустим, что женщина, сознательно изменившая мужу и зачавшая, состоя в браке, ребенка от любовника, должна быть наказана через детей – пусть мучается, видя, какую судьбу она им уготовила, хотя, повторяю, я с этим категорически не согласен. Но ведь есть и другие случаи. Что вы скажете об истории, когда супруги создали новые семьи, считая друг друга погибшими и имея основания так считать?! По какому праву вы наказываете их детей?!

– Я знаю, эту историю, – произнес, склонив голову, раввин. – Это и в самом деле большая, горькая трагедия…

– Так помогите хотя бы этой семье! Снимите с них статус мамзеров!

– Я бы с удовольствием это сделал, если бы это было в моей воле. Любой раввин это сделал бы, если бы это было в его воле. Увы, это – закон Торы, а законы Торы даны нам Творцом, они абсолютны и не подлежат пересмотру. В данном случае мне остается только скорбеть вместе с вами, но никто не может отменить законы Творца. Если продолжать аналогию со СПИДом, то это можно уподобить тому случаю, когда заражение произошло отнюдь не по вине женщины, а в результате врачебной ошибки. Но ее дети все равно остаются носителями СПИДа и их можно лишь жалеть, но я бы не рекомендовал вступать с ними в брак.

В итоге, разумеется, каждый из участников этого спора – и раввин, и политик – остались при своем мнении. И, думается, у них обоих было на это право, у каждого из них была своя правда. Нам же остается в заключение заметить, что институт мамзеров, наряду с другими юридическими и моральными нормами иудаизма, и в самом деле был на протяжении многих столетий одним из тех факторов, благодаря которому супружеская измена была среди евреев крайне редким явлениям.

Что касается вышеприведенного парадокса, согласно которому супружеская измена еврейки, находящейся замужем за неевреем, не приводит к рождению мамзера, то чтобы окончательно выяснить этот вопрос, мы обратились с ним сначала к простому учащемуся ешивы, а затем и к известному иерусалимскому раввину раву Иегуде Гордону.

Учащийся ешивы с ходу заявил, что мы не правы: неважно с кем и в каком браке находится еврейка – в любом случае ее связывают некие брачные узы, некие обязательства перед мужем, а значит, зачатый ей в результате супружеской измены, то есть прелюбодеяния, ребенок будет считаться мамзером – незаконнорожденным.

Рав Иегуда Гордон, услышав наш вопрос, некоторое время молчал, а затем сказал:

– А для чего вам это нужно знать?

Пришлось на ходу придумывать историю о знакомой, которая изменила мужу-нееврею и забеременела от любовника.

– Мне бы не хотелось отвечать на этот вопрос женщины, которая не только не заслуживает уважения, но и наоборот, достойна всяческого осуждения, самых резких слов, какие только возможны, – ответил рав Гордон. – Мои симпатии в данном случае на стороне ее мужа, которому можно только посочувствовать, что ему досталась в жены такая дрянь.

Нам опять пришлось на ходу перестраиваться и сознаться, что вопрос интересует нас только теоретически.

– Теоретически и практически, – сказа тогда рав Гордон, – если женщина не находится в браке, осуществленном в соответствии со всеми нормами Галахи, то ее дети не являются мамзерами. Однако я считаю, что эту точку зрения ни в коем случае нельзя афишировать, так как она может привести к ложному пониманию того, что в случае браков с неевреями иудаизм одобряет супружеские измены. Это действительно глубоко ложный вывод из того, что я только что сказал. Да, на ее ребенка не ложится клеймо мамзера, как это было бы в случае, если бы она находилась в браке с евреем. Но при этом сама женщина, решившая связать свою судьбу с неевреем, а затем изменившая ему без развода, достойна такого же осуждения и такого же презрительного отношения, как и изменившая еврейскому мужу еврейка.

В связи со всем вышесказанным у вдумчивого читателя наверняка возник вопрос о том, как современные раввины относятся к бракам и к супружеским изменам в семьях выходцев из СССР, в которых оба супруга являются евреями? Ведь будучи в течение многих десятилетий оторванными от своих национальных и религиозных традиций, они тоже почти никогда не заключали браки в соответствии с законами иудаизма – советские евреи не ставили новобрачным хупу, не заставляли их подписывать ктубу и произносить ритуальную фразу «вот ты посвящаешься мне по закону Моисея и Израиля», а просто играли обычные «комсомольские» свадьбы. Следует ли из этого, что их брак является незаконным, а ребенок, рожденный в результате измены в таком браке, также не является мамзером?

Решая этот вопрос, современные раввины пришли к выводу, что ТАК КАК СОВЕТСКИЕ ЕВРЕИ ПРОСТО НЕ ИМЕЛИ ВОЗМОЖНОСТИ СОЧЕТАТЬСЯ БРАКОМ ПО ЕВРЕЙСКИМ ЗАКОНАМ, ТО К БРАКАМ МЕЖДУ ДВУМЯ ЕВРЕЯМИ, ЗАКЛЮЧЕННЫМ В СОВЕТСКОМ ЗАГСЕ, СЛЕДУЕТ ОТНОСИТЬСЯ ТАК, КАК ЕСЛИ БЫ ОНИ ПРОВОДИЛИСЬ В ПРИСУТСТВИИ РАВВИНА ПО ВСЕМ ЕВРЕЙСКИМ ЗАКОНАМ. А это, в свою очередь, означает, что если женщина, состоящая в ТАКОМ браке, родит ребенка не от мужа, а от любовника, то он будет мамзером со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Изнасилование

 
И загляни ты в погреб ледяной,
Где весь табун, во тьме сырого свода,
Позорил жен из твоего народа —
По семеро, по семеро с одной!
Над дочерью свершалось семь насилий,
И рядом мать хрипела под скотом:
Бесчестили пред тем, как их убили,
И в самый миг убийства… и потом…
 

Хаим-Нахман Бялик

…Со зверским изнасилованием связан один из самых страшных и трагических инцидентов в еврейской истории: когда группа юношей из колена Биньямина изнасиловала жену одного левита. Она сумела дойти до дома, и умерла на руках своего супруга. Обезумевший от горя муж потребовал, чтобы убийцы предстали перед судом, приговор которого предугадать было несложно – насильникам полагалась смертная казнь. Однако судить юных насильников по закону Торы представители колена Биньямина отказались. Тогда левит разрубил тело жены на одиннадцать кусков и с соответствующим письмом, рассказывающем о происшедшем, направил его остальным одиннадцати коленам. Однако и после того, как все колена потребовали выдачи насильников и убийц, биньяминиты отказались это сделать. В результате объединенная еврейская армия выступила против колена Биньямина и не только разгромила его, но и вырезала практически всех его представителей. В живых среди потомков младшего сына Яакова осталось только несколько десятков юношей.

Лишь после этого ослепленные яростью евреи остановились и поняли, что они наделали. Нужно было сделать все возможное для восстановления колена Биньямина, однако, помимо резни, возмущенные евреи приняли закон, запрещающий родниться с биньяминитами. И тогда не оставалось ничего другого, как разрешить оставшимся в живых биньяминитам… воровать женщин из других колен и брать их в себе жены.

Только такое решение в итоге и помогло колену Биньямина сохраниться.

Уже по одной этой истории можно понять, что евреи относились к изнасилованию как к одному из самых страшных и непростительных сексуальных преступлений.

В самом тексте Торы, когда речь идет о наказании за изнасилование, в слове «наhара» («девушка») исчезает буква «hей», входящая в четырехбуквенное имя Бога. Еврейские мудрецы считают, что таким образом Тора говорит о том, что изнасилование полагается преступлением не только против жертвы, но и против самого Творца.

Впрочем, до нее была еще одна история – когда в отместку за изнасилование дочери Яакова Дины ее братья Шимон и Леви вырезали всех жителей целого города – Шхема.

Правда, этот поступок братьев вызвал резкое порицание со стороны их отца Яакова, который с осуждением воспоминал о нем и много лет спустя, лежа на смертном одре. Но сами Шимон и Леви были уверены, что поступили совершенно правильно, показав тем самым своим соседям, что они с оружием в руках могут отстаивать честь своей семьи и их месть может быть поистине ужасной.

Тора четко различает случаи изнасилования замужней женщины или обрученной девушки и изнасилования незамужней девицы, а также обращает большое внимание на обстоятельства, при которых действовал насильник:

«Вот закон: если девственница обручена с мужчиной, а другой мужчина проходил мимо нее в городе и совершил с ней соитие, пусть обоих выведут к воротам города и забьют камнями до смерти. Полагается казнь девушке потому, что не кричала она, хотя и была в городе, и мужчине, потому что он насиловал жену ближнего. Так искорени это зло из среды твоей.

А если в поле встретил мужчина обрученную девушку и насиловал ее, то будет предан смерти только насильник. Девушку ты никак не должен наказывать, потому что не совершала она греха, за который полагается смертная казнь. Это все равно, что поднялся человек на своего ближнего и убил его. Ведь напал мужчина на нее в поле и если бы даже кричала обрученная девушка, не было никого, чтобы ее спасти.

Если встретит мужчина девственницу, которая не обручена, схватит ее и изнасилует, должен насильник дать ее отцу пятьдесят шекелей серебра и взять девушку, которую он изнасиловал, в жены, и не может он отослать ее, пока жив».

Таким образом, Тора четко определяет, что изнасилование является таковым только в том случае, если девушка сопротивлялась насильнику и звала на помощь, либо находилась в таком месте, когда звать на помощь было просто бесполезно. При этом насилие над замужней женщиной или уже помолвленной девушкой однозначно каралось смертью.

А вот если изнасиловали незамужнюю девицу, то были возможны варианты. В тексте Торы указывается только один из них: насильник может жениться на изнасилованной им девушке. При этом он должен выплатить ее отцу в качестве компенсации ту сумму, которую сам бы получил в качестве приданого, если бы действовал легитимным путем. Кроме того, ни при каких обстоятельствах «провинившийся» не мог развестись со своей жертвой, он лишался этого права вообще.

В то же время устная Тора (Талмуд) утверждала, что насильника обязывали жениться только лишь в том случае, если жертва была согласна на брак. Более того, оговаривались и определенные условия, касающиеся самого брачующегося насильника. В его роли, разумеется, не мог оказаться матерый преступник, который до этого втайне совершил не одно насилие. А когда речь шла о сексуальном маньяке или о человеке, выходить замуж за которого девушка категорически отказывалась, то его вели не в Сангедрин, а на суд царя. И тот, как правило, приговаривал насильника к смерти посредством меча.

Изнасилованная же женщина не считалась оскверненной и запретной для мужа, а потому он не обязан был разводиться с ней из-за того, что она стала жертвой преступления. Если же он все-таки считал необходимым развестись с ней (в силу того, что в сознании каждого еврея была глубоко укоренена мысль о том, что он должен быть единственным мужчиной для своей жены, и факт того, что она была с кем-то другим, пусть и не по своей воле, вызывал у него отвращение к ней), то должен был выплатить всю причитающуюся ей при обычном разводе сумму компенсации – так, как будто никакого изнасилования не было.

Исключение составляли потомки первосвященника Аарона – коэны, то есть священнослужители в Храме: коэн не имел права продолжать жить с изнасилованной женой и обязан был развестись с ней. Этот закон действует и по сей день.

А вот в начале XX века он вызвал резкое возмущение великого еврейского поэта Хаима-Нахмана Бялика. В его знаменитом, переведенном на многие языки «Сказании о погроме», повествуется, как еврейские мужчины во время кишиневского погрома прятались от громил, безо всякого сопротивления позволяя им насиловать своих жен и дочерей. А затем, когда все было кончено, бросились консультироваться с раввинами, как им жить дальше:

 
Но выползут мужья их понемногу
И в Храм пойдут вознесть моленья Богу.
И если есть меж ними коганим,
Иной из них пойдет спросить раввина:
Достойно ли его святого чина,
Чтоб с ним жила такая? Слышишь – с ним!
 

Известный израильский писатель Яков Шехтер в своем рассказе «Рош римон» («Головка граната») пересказывает известную легенду, как по возвращению из миквы была изнасилована жена одного богобоязненного коэна. Когда она со слезами пришла домой, ее муж, как всегда, сидел над томом Талмуда. Женщина попыталась рассказать ему о том, что произошло, но муж неожиданно закрыл уши и закричал:

– Я тебе не верю! Я тебе не верю! Я не хочу ничего об этом слышать! Замолчи!

Стороннему читателю подобное поведение может показаться странным и бесчеловечным: вместо того, чтобы утешить жену, проявить сострадание, поклясться наказать ее обидчика – словом, сделать все, что в таких случаях полагается сделать любящему мужу, он обвиняет жену во лжи и не хочет дать ей возможность даже поделиться с ним случившимся несчастьем. Однако еврею, которому рассказывают эту историю, с первой минуты становится ясно, что на самом деле коэн безумно любит свою жену и страшно боится, что ему придется с ней расстаться. И потому он пускается на единственно возможную в данном случае уловку: да, коэн обязан развестись с женой после того, как та была изнасилована, но только в том случае, если ему доподлинно известно об этом факте. Если же он ничего о нем не знает, то и закон, обязующий его развестись, не может вступить в силу…

Чрезвычайно интересны и еврейские законы, касающиеся группового изнасилования. В этом случае к смерти приговаривался только тот насильник, который был первым. Остальные участники этого преступления должны были выплатить огромный штраф в пользу девушки. Казни же они избегали, так как вступали в близость с уже изнасилованной девушкой – то есть, после того, как самый страшный непоправимый физический и моральный ущерб уже был причинен пострадавшей; и своими действиями они только его усугубляли.

Изнасилование порождает и еще одну страшную проблему – статуса ребенка, родившегося в результате изнасилования. Если речь идет о незамужней девушке, то проблемы нет – ребенок не считался «мамзером» (незаконнорожденным) и, как правило, его просто передавали на усыновление в какую-нибудь еврейскую семью. Но как быть, если забеременела от насильника замужняя женщина? И как быть, если в то же самое время она жила с мужем? Здесь неминуемо возникает вопрос, от кого родился этот ребенок – от мужа или насильника?

Сегодня ответ легко получить с помощью анализа ДНК. Но в прошлом он порождал огромную галахическую проблему – ведь «мамзер», как уже было сказано, неминуемо становился изгоем в еврейском обществе. И различные раввины решали эту проблему по-разному…

К примеру, по некоторым источникам, во время первого в истории еврейского народа геноцида, устроенного казаками Богдана Хмельницкого, проблема мамзеров была решена путем договоренности между украинской и турецкой еврейскими общинами: сразу после рождения у еврейской замужней женщины ребенка, который, как предполагалось, был рожден ею от насильника-украинца, этот младенец передавался в семью бездетных (впрочем, это было не обязательно) турецких евреев на полное усыновление. Он рос, ничего не зная о тайне своего рождения, на правах родного ребенка. Кстати, именно в усыновлении «мамзеров» с одновременным проведением им гиюра – так, как будто речь идет о переданном на усыновление нееврейском ребенке, родители которого совершенно неизвестны – некоторые раввины и сегодня видят решение этой болезненной проблемы.

На протяжении всей кровавой истории еврейского народа его женщинам, увы, часто приходилось проходить через массовые насилия. И это выработало в еврейской среде особую брезгливость и отвращение к сексуальным насильникам. В сущности, внутри еврейской общины подобное преступление наблюдалось крайне редко, а если все-таки случалось, то преступника попросту изгоняли из общины, отшатываясь от него, как от прокаженного.

В то же время в современном Израиле изнасилование является одним из самых распространенных видов преступлений – каждую неделю в так называемом «еврейском» государстве, по данным израильской полиции, происходит не менее пяти изнасилований, жертвами которых нередко становятся несовершеннолетние подростки и даже дети.

В последние годы наблюдается особенно резкий рост групповых изнасилований, совершаемых молодежью и подростками – нередко по отношению к своим одноклассницам или соученицам по школе.

Время от времени в израильской прессе появляется информация об очередном «серийном насильнике», за охотой на которого пристально следит вся страна.

Но одновременно при разбирательстве дел об изнасиловании в израильских судах даже в последнее десятилетие были зафиксированы несколько случаев рецидивов древнего закона: подвергшаяся изнасилованию девушка заявляла о своем согласии выйти замуж за насильника, и на этом процесс прекращался.

Завершая разговор на эту тему, необходимо отметить, что еврейская традиция четко отделяет изнасилование от совращения и сексуальных домогательств. Точнее, понятие «совращение» Тора признает только по отношению к еврейской девушке-рабыне, которая была принуждена к интимной близости своим хозяином, будучи целиком и полностью в его власти. В этом случае он обязан на ней либо жениться, либо, отпустив на свободу, заплатить ту сумму, которую она запросит.

Кому-то этот закон покажется устаревшим, но, например, в 2005 году израильскому обществу стала известна история, полностью подпадающая под его действие: проживающая в Иерусалиме супружеская пара взяла в качестве няньки для своих детей шестнадцатилетнюю девушку из малообеспеченной еврейской семьи. Глава этой семьи склонил девушку к сожительству, а когда она родила сына, супруги усыновили его. После этого мужчина продолжил принуждать молодую женщину к сожительству и работе у него в доме, угрожая, что в противном случае она никогда не увидит своего сына, который называл ее тетей. Суд обвинил этого мужчину в изнасиловании и шантаже и приговорил к тюремному заключению, хотя по еврейским законам должен был ограничиться штрафом. Правда, он выражался бы поистине астрономической суммой, компенсирующей молодой женщине все муки и унижения, через которые он заставил ее пройти…

Свободная же еврейская женщина, с точки зрения раввинов, никак не может быть "совращена", так как совершенно вольна в своих поступках. Соответственно, она несет полную ответственность наряду со своим любовником за нарушение фундаментальных принципов еврейской морали – по законам, приведенным выше.