Читать книгу "Тайны еврейского секса"

Армия и секс

Говоря о некоторых специфических особенностях сексуальной жизни израильтян, просто невозможно обойти молчанием период их службы в рядах Армии Обороны Израиля. И дело не только в том, что сегодня почти 70 % (а в недалеком прошлом – свыше 90 %) молодых граждан страны проходят срочную армейскую службу, а затем в течение еще многих лет проводят по месяцу, а то по двум-трем в год на армейских сборах. Сама служба в армии, ее быт и нравы невольно накладывает свой неизгладимый отпечаток на образ жизни и иерархию жизненных ценностей живущих в Израиле евреев, не говоря уже о том, что она определяет круг его ближайших друзей, все его связи и т. д. Ответ на скалозубовский вопрос «В каком полку служили?» является для израильтянина своеобразным кодом, который определит его первое впечатление о человеке: если были названы боевые, а не тыловые части, значит, речь идет о парне или девушке, умеющем не прятаться от пуль; служба в спецназе требует не только отличной спортивной подготовки, но и психологической устойчивости; а в авиации – вдобавок ко всему очень высокого интеллекта и т. д.

То, что в израильской армии, причем в самых различных ее частях, вместе служат парни и девушки, обычно заставляет многих предполагать, что базы ЦАХАЛа (это слово представляет собой аббревиатуру слов "Цва Хагана Ле-Исраэль" – "Армия обороны Израиля") являют собой самые настоящие вертепы. Однако это далеко не так. Уже на курсах молодого бойца новобранцам объясняют, что "девушки на базе – это как ханукальные встречи: смотреть на них можно, а вот трогать руками – нельзя". Возникающие между юными военнослужащими романы не только не поощряются, но и по возможности пресекаются. Но, понятно, что полностью запретить это явление невозможно, и в свободные часы на армейских базах кипят страсти, а в прилегающих к ним садам и рощам часто можно увидеть юные парочки в армейской форме…

Вместе с тем каждый солдат и уж, тем более, младший офицер, влюбившийся в свою подчиненную или равную ему по званию девушку, может решиться на то, чтобы перешагнуть определенную черту лишь в том случае, если он уверен, что девушка на это согласна. Если же она пожалуется на изнасилование, развратные действия или сексуальные домогательства, то в лучшем случае дело закончится отчислением со службы, а в худшем – несколькими годами тюрьмы.

Но, как известно, то, что не дозволено быку, дозволено Юпитеру. На протяжении многих десятилетий высокопоставленные офицеры ЦАХАЛа (начиная примерно с подполковника) имели, по сути дела, целые гаремы, превращая призванных в армию девушек в своих наложниц. В немалой степени им в этом помогало то, что каждому, занимающему ту или иную крупную должность офицеру полагалась не одна, а сразу несколько секретарш, в функции которых совершенно официально входили не только обязанность отвечать на телефонные звонки, вести документацию и т. д., но подавать боссу и участникам проходящих у него в кабинете совещаний кофе и сладости. Кроме того, каждый высокопоставленный офицер имеет право в любой момент снять за счет армии номер для отдыха в определенных, пусть и не самых фешенебельных, но и отнюдь не самых плохих гостиницах. Таким образом, господину подполковнику ничего не стоит объявить той или иной своей секретарше, что она нужна ему для какой-то срочной работы, посадить ее в одну из своих машин (в личное распоряжение командира полка ЦАХАЛ предоставляет от трех и более автомобилей различных марок) и привезти "на отдых" в гостиницу. При этом, как правило, девушка не сопротивляется, т. к. либо и в самом деле бывает влюблена в своего, еще достаточно молодого и такого мужественного командира, либо попросту боится его.

Во всяком случае, израильтяне убеждены, что высшее армейское командование не отказывает себе в сексуальных удовольствиях, а среди самых прославленных ловеласов ЦАХАЛа минувших десятилетий называет бывшего начальника генштаба, а затем министра обороны Моше Даяна и бывшего командующего израильскими ВВС, а впоследствии депутат Кнессета, министра и президента страны Эзера Вейцмана. Согласно расхожему израильскому мифу, счет общего числа девушек, которых эти два прославленных военачальника укладывали в постель или на столы в своих кабинетах, идет не на сотни, а на тысячи и тысячи.

Однако в конце XX – начале XXI столетий израильскую армию потряс ряд расследований, возбужденных против высокопоставленных офицеров ЦАХАЛа на основе жалоб их подчиненных о развратных действиях, изнасилованиях или попытках изнасилований. После того, некоторые из этих офицеров распрощались не только с карьерой и правом на армейскую пенсию, но и со свободой, остальные их сослуживцы стали вести себя с девушками-подчиненными поосторожнее. Что, разумеется, отнюдь не означает, что принуждение к сексу в качестве одного из видов злоупотребления служебным положением начисто исчезло из быта ЦАХАЛа.

В 2005 году по этому явлению был нанесен еще один удар: начальникам штабов, управлений, различных отделов и прочим армейским начальникам было запрещено использовать девушек-военнослужащих для приготовления и подачи кофе и аналогичных услуг, а сам штат секретарш, положенных той или иной армейской структуре был сокращен. Однако в 2007 году на пост министра обороны заступил экс-премьер, а до того начальник генштаба ЦАХАЛа Эхуд Барак. И первый вопрос, который он задал, вернувшись на любимую работу, заключался в том, куда делись все девушки?! В начале 2008 года Эхуд Барак выступил с инициативой вернуть армейским начальникам и чиновникам министерства обороны "положенное" число секретарш.

Необычайно часто те, кто интересуется особенностями израильского образа жизни, задают вопрос о том, насколько распространен в рядах ЦАХАЛа гомосексуализм. И демонстрируют открытое недоверие, когда слышат в ответ, что гомосексуализма как такового в израильской армии нет. Многие при этом вспоминают вторую часть всемирно известного фильма Менахема Голана "Эскимо-лимон", действие которого как раз и разворачивается на базе ЦАХАЛа. В одном из эпизодов фильма герой актера Цахи Ноя, чтобы получить справку по болезни, отправляется к врачу, который оказывается тайным гомосексуалистом…

Разумеется, эту сцену нельзя смотреть без улыбки, но одновременно следует признать, что она совершенно нетипична для ЦАХАЛа. Тем же, кто убежден, что в любой армии мира, как в любом замкнутом мужском коллективе гомосексуализм неизбежно становится распространенным явлением, стоит напомнить, что… Во-первых, ЦАХАЛ не является замкнутым мужским коллективом – в нем на равных служат как парни, так и девушки. Во-вторых, практически все солдаты тыловых частей каждый день по окончании рабочего дня отправляются домой, а солдаты боевых частей получают двух-трехдневные отпуска не реже, чем раз в три недели, а на деле – гораздо чаще. И это – не считая обязательного ежегодного отпуска, положенного каждого солдату, праздничных отпусков и т. д. Таким образом, израильский военнослужащий отнюдь не изолирован от окружающего мира – напротив, в конце недели он, как правило, оказывается дома, встречается и проводит время с любимой девушкой или ищет новых знакомых в барах и на дискотеке.

Кроме того, перед мобилизацией призывник должен продекларировать, что он не является наркоманом или гомосексуалистом, так как молодым людям с уголовным прошлым, психическими заболеваниями, а также наркоманам и гомосексуалистам находиться в рядах ЦАХАЛа запрещено. Это, конечно, не означает, что в ЦАХАЛе вообще нет гомосексуалистов, но если они есть, то их число ничтожно, и они тщательно скрывать свою сексуальную ориентацию. Во всяком случае, за всю историю израильской армии известен только один случай, когда военнослужащий-гомосексуалист решился объявить об этом в открытую: выйдя в досрочную отставку, молодой капитан ЦАХАЛа рассказал корреспонденту газеты "Едиот ахронот" о том, что, будучи гомосексуалистом, он все годы службы, боялся, что кто-либо заподозрит его в этом пристрастии, и потому следил за каждым своим движением и словом.

Что касается самого громкого сексуального скандала в израильской армии последних десятилетий, то им, вне сомнения, стала история, произошедшая в 2006 году на одной из баз ВВС. 13-летняя дочь одного из служащих и живущих на этой базе офицеров оказалась нимфоманкой и в течение короткого времени переспала со всеми учащимися летных курсов и молодыми летчиками. Как выяснилось впоследствии в ходе полицейского расследования, обычно девочка сама предлагала себя курсантам и офицерам и вступала с ними в интимные отношения по собственному желанию. Однако то, что молодые люди принимали подобные предложения от несовершеннолетней, по сути дела, ребенка и являлось с точки зрения израильского закона и израильских представлений о нравственности самым настоящим преступлением.

Когда все это открылось, полиция возбудила по данному делу уголовное расследование. Но все допрашиваемые по наущению своих адвокатов утверждали, дескать, понятия не имели о том, что девочка была несовершеннолетней. Доказать обратное оказалось практически невозможным, и вдобавок родители девушки заявили, что не желают продолжения следствия, хотя прекрасно понимают, что курсанты и офицеры попросту воспользовались болезнью их дочери. Вскоре после этого отец девочки оставил службу, и вся семья переехала в один из городов Севера страны, где ее никто не знал.

Вслед за этим командир базы ВВС, прославленный израильский летчик заявил, что он считает себя ответственным за происшедшее, так как обязан был проследить за тем, чем занимаются его подчиненные в свободное время – и подал в отставку. Многие СМИ тогда признали, что в результате этого скандала израильская армия потеряла одного из лучших своих офицеров, имевшего вдобавок твердое представление об офицерской чести и попытавшегося своей отставкой смыть пятно позора с военной авиации страны.

Секс и политика в Израиле

Как и во многих других странах, секс в Израиле необычайно тесно связан с политикой. Однако если в других странах эта связь заключается, прежде всего, в том, что путь вверх по политической лестнице, особенно для женщины, почти всегда проходит через постель, то в Израиле нередко само членство в той или иной партии означает готовность к интимной близости с политическими соратниками. Так, в беседе с одним из авторов этой книги, рассказывая о партийных вечеринках, функционер крупной израильской партии с явной ностальгией вспоминал, как после них «уборщикам приходилось выметать груду использованных презервативов». И уж само собой прием на работу женщины в те или иные партийные органы как подразумевает под собой ее согласие предоставлять сексуальные услуги местным партийным лидерам, чем в значительной степени и обусловлен тот факт, что женщин в партийных структурах Израиля, как правило, немного.

О том, какие нравы царят в политических кулуарах Израиля, хорошо демонстрирует рассказ женщины, решившей поначалу посвятить себя политике и, в конце концов, замеченной начальством и получившей место штатного координатора в городском отделении одной из самых крупных израильских партий. Примерно через месяц работы гендиректор этой партии неожиданно вызвал ее для разговора в Центральное отделение партии в Тель-Авив.

– Твой начальник тобой недоволен, – без обиняков сказал ей гендиректор. – Почему ты ему не даешь?!

Еще одна весьма показательная для нравов израильских политиков реплика связана с историей одного молодого депутата Кнессета, выходца из бывшего СССР. Так случилось, что между этим народным избранником и его парламентской помощницей вспыхнул роман. Оба они были женаты, у обоих были дети, оба, кстати, являлись религиозными людьми, но возникшее между ними чувство было настолько сильным, что они решили оставить свои семьи, развестись и пожениться. Однако, будучи весьма порядочным человеком, этот депутат обратился в комиссию Кнессета по этике с письмом, в котором подробно рассказал о том, что с ним произошло, и задал вопрос о том, должна ли, по мнению членов комиссии, после всего случившегося его парламентская помощница уволиться с работы или нет?

Как нам рассказывал один из очевидцев того заседания комиссии Кнессета по этике, на котором рассматривалось это письмо, оно было зачитано громко вслух под общий хохот присутствующих.

– Вы только посмотрите, что делает этот "русский"?! – воскликнула, обращаясь к товарищам, одна из членов этой комиссии, тогда просто депутат Кнессета, а затем занявшая пост министра без портфеля. – И кто его надоумил разводиться с женой?! Мы, например, с …. (дальше последовало имя одного из самых крупных современных израильских политиков) 15 лет были любовниками, но ведь это еще не повод для того, чтобы разрушать семьи!

В Израиле до сих пор ходят слухи о той огромной сексуальной активности, которой отличались два израильских премьер-министра – Голда Меир и Леви Эшколь. Как рассказывают, Голда ("У меня в правительстве есть только один мужик с яйцами – Голда Меир!" – часто говаривал первый премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион) до довольно преклонных лет любила приглашать к себе домой симпатичных молодых политиков. А уж было там что-то между ней и этими молодыми людьми, или нет, история об этом умалчивает. Но зато доподлинно известно, что когда Леви Эшколь (Лев Школьник) вступил в должность премьер-министра, информировавший его о порядке работы его телохранителей сотрудник Общей Службы Безопасности (ШАБАКа), заметил:

– И само собой, вы можете быть спокойны по поводу приходящих к вам женщин – они никому об этом не расскажут.

– Ну, почему же, – воскликнул молодой вдовец Эшколь, которому явно льстила его слава записного ловеласа. – Пусть рассказывают!

Самое любопытное заключалось в том, что вплоть до 90-х годов израильское общество делало вид, что ему ничего неизвестно об образе жизни израильских политиков и требовало, по меньшей мере, от тех из них, кто добирался на самые вершины власти "моральной чистоты". И именно это всеобщее ханжество и стало в 1992 году причиной первого громкого сексуально-политического скандала в Израиле.

Это был год, когда после поражения партии "Ликуд" на выборах ее лидер Ицхак Шамир ушел в отставку, а основными претендентами на пост председателя партии стали тогда еще совсем молодой Биньямин Нетаниягу и опытный политический боец Давид Леви. Частные детективы, которым Леви поручил добыть компромат на своего противника, очень быстро выяснили, что у Нетаниягу есть любовница, у которой, в свою очередь, имелся вполне законный муж. Понятно, что в любой стране связь женатого мужчины с замужней женщиной осуждается в куда большей степени, чем связь с незамужней. Но в Израиле тех лет общественное мнение вообще однозначно расценивало такую связь, как крайнюю степень нравственного падения. Во всяком случае, именно на такую реакцию общества рассчитывал Давид Леви, когда решил предать гласности кассету с записью разговора между Нетаниягу и его любовницей, не оставлявшей никакого сомнения о характере отношений между ними.

Скандал был подготовлен "по всем правилам": Биньямин Нетаниягу был приглашен в телестудию, якобы, для очередного интервью, и там прямо при нем на всю страну и прокрутили эту, как ее называли потом, "горячую кассету". И вот тут произошло нечто неожиданное. 43-летний Биньямин Нетаниягу, бывший капитан спецназа, чем-то неуловимо похожий на некогда знаменитого в СССР Марка Бернеса вдруг посмотрел прямо в камеру и, обращаясь только к жене, сказал: "Сара, это правда, но… Это была глупость, наваждение, о котором я сам хочу забыть. Я люблю тебя, Сареле! Прости меня, если можешь! Я люблю тебя, слышишь?!"

Нужно ли говорить о том, что сотни тысяч израильтянок, сидевших в этот момент у телевизора, пустили слезу и попросту влюбились в Биби – а именно такое прозвище получил Биньямин Нетаниягу еще в армии и носит его до сих пор. И нужно ли говорить о том, что на следующий день рейтинг Нетаниягу взлетел на недосягаемую высоту, не оставив Давиду Леви никаких шансов на победу…

Следующий грандиозный сексуально-политический скандал вспыхнул вокруг прославленного израильского генерала Ицхака Мордехая – героя Шестидневной войны и Войны Судного Дня, кавалера высшего израильского ордена "Знак мужества". В сущности, еще во время службы в армии, будучи командующим военными округами, а затем и начальником управления генштаба, Мордехай, как выяснилось, частенько склонял к сожительству симпатичных девушек-солдаток. В 1996 году, выйдя в отставку, он присоединился к партии "Ликуд" и вскоре занял пост министра обороны в правительстве Биньямина Нетаниягу. Находясь в этом качестве, он обратил внимание на только начавшую службу в ЦАХАЛе и присланную в качестве рядовой сотрудницы его канцелярии 18-летнюю Кохи, родившуюся в городке Кирьят-Гат, считающемся в Израиле глубокой провинцией. Но юная провинциалка оказалась гораздо умнее, чем думал Ицхак Мордехай. Забеременев от него, она стала являться с огромным животом на службу, а затем, придя в кабинет Мордехая, поставила его перед выбором: либо он на ней женится, либо она заявит в полиции, что он ее изнасиловал.

И старый холостяк Мордехай пошел под венец, а вскоре во всех газетах страны появилось его фото с новорожденным сыном. Затем была ссора с Биньямином Нетаниягу, выход из "Ликуда", создание новой "Партии Центра" и получение поста министра транспорта в правительстве нового израильского премьера Эхуда Барака. Но пробыл он на этом посту относительно недолго. В мае 2000 года 23-летняя сотрудница отдела кадров министерства транспорта, явившись в полицию, рассказала о том, что Ицхак Мордехай, запустив ей руку под кофточку начал ласкать ей грудь и говорить всякие непристойности. В результате против Мордехая было возбуждено уголовное дело по подозрению в сексуальных домогательствах, и он вынужден был уйти в отставку.

Многие в Израиле до сих пор убеждены, что эта девушка просто подставила Ицхака Мордехая, выполняя задание его политических противников в самой "Партии Центра". Но если это и так, то те, кто дал ей это задание, были прекрасно осведомлены об образе жизни Ицхака Мордехая и рассчитали все, что произойдет после начала следствия. Как только сообщение о подозрениях в адрес Ицхака Мордехая прозвучало в СМИ, в полицию поступил вал обращений от других женщин, которых он склонил к сожительству, либо которых он домогался и по отношению к которым позволял себе то, что в Израиле называется "развратными действиями".

БОльшая часть этих жалоб была призвана нерелевантными из-за истечения срока давности, но по двум из них было возбуждено расследование и доказано, что в этих случаях Ицхак Мордехай действительно явно злоупотребил своим служебным положением. В итоге суд приговорил Ицхака Мордехая к полутора годам тюремного заключения условно. Приговор Мордехаю был вынесен в 2001 году и выслушивал его человек, совершенно непохожий на прежнего министра обороны или транспорта – вдвое похудевший и мгновенно постаревший минимум на 20 лет. Кохи в итоге оставила мужа, и единственное, что удалось сохранить Ицхаку Мордехаю – это свое звание генерал-майора в отставке: комиссия, которая рассматривала вопрос о том, не следует ли разжаловать Мордехая в рядовые, его адвокат напомнил, что свои генеральские погоны тот заработал собственной кровью на поле боя, и это было принято к сведению.

Однако самый громкий сексуальный скандал в истории израильской политики, разразился, вне сомнения, в 2006 году вокруг тогдашнего президента страны Моше Кацава. Причем начался он по инициативе… самого Моше Кацава.

Заканчивающий свою каденцию 60-летний президент обратился к юридическому советнику правительства Израиля Мени Мазузу с вопросом о том, что ему делать, если А., бывшая президентская секретарша, вымогает у него 200 000 тысяч долларов, угрожая в противном случае обвинить его… в изнасиловании. Обращаясь к Мазузу, Кацав думал, что наносит упреждающий удар по шантажистке, однако, как вскоре выяснилось, на деле он выстрелил себе в ногу. Будучи вызванной в полицию, бывшая секретарша президента Государства Израиль заявила, что действительно стала жертвой изнасилования со стороны президента. А. подробно рассказывала в полиции, как Кацав впервые начал с ней заигрывать, как она отказывалась от этих домогательств, а в один из дней он развернул ее спиной к себе, снял с нее брюки, затем растегнул свои и вошел в нее сзади. По словам А., она не звала на помощь исключительно потому, что была в шоке и ей… не хотелось терять работу. Вскоре после этого она была повышена в должности, и ей прибавлена зарплата, но – о! ужас! – сексуальные домогательства со стороны президента продолжались. Время от времени он овладевал ею, а временами высказывал "странные желания" – например, чтобы она приходила на работу без трусиков… Иногда во время работы он, по словам А., расстегивал свои брюки, вытаскивал член и говорил ей: "На, подойди, полижи…"

Из допросов сотрудников президентского дворца выяснились и другие любопытные подробности частной жизни президента. Как выяснилось, А. была не единственной "высокопоставленной секретаршей" Кацава. Были и другие, с которыми, как и с А., президент (в Израиле эта должность носит чисто представительский характер и является обыкновенной синекурой) запирался с двух до четырех часов дня в своем кабинете, и в это время их было запрещено беспокоить, так как они решали вопросы "чрезвычайной государственной важности". При этом никто из секретарш ни на круг своих обязанностей, ни на президента не жаловались. Более того – время от времени между ними происходили стычки по вопросу о том, кто именно будет решать с президентом вопросы чрезвычайной государственной важности. И все это протекало на фоне непрерывно ухудшающихся отношений Моше Кацава с его женой Гилой и беспрестанных скандалов между ними.

Сам президент Моше Кацав поначалу категорически отрицал, что находился в интимной близости с А., однако за него это, по сути дела, сделали его адвокаты. При этом они настаивали на том, что интимные отношения между Кацавом и А. возникли исключительно добровольно, на основе любовного влечения, которое они испытывали друг к другу. В качестве доказательства этого адвокаты представили полиции письма, которые А. присылала президенту во время своего нахождения в США. В них она ласково называла его "мой дурачок", признавалась в любви, говорила, что тоскует по нему и т. п. Тот факт, что она пыталась шантажировать президента, был, в свою очередь, подтвержден предусмотрительно сделанной президентом аудиозаписью их последнего разговора.

В итоге следователи вынуждены были признать, что в рассказе А. об изнасиловании слишком много противоречий, и сама нарисованная ей картина явно под это преступление не подпадает. Однако и поверить в то, что 23-летняя девушка могла испытывать любовное влечение к стареющему президенту, они отказывались, а потому поведение президента было квалифицировано полицией как "принуждение к интимной близости на основе злоупотребления служебным положением".

Ну, а дальше сработал "эффект Мордехая": в течение нескольких недель в полицию обратилось 9 женщин, которые в разные годы работали с Моше Кацавом либо в аппарате партии "Ликуд", либо в тех министерствах, которые ему пришлось возглавлять, и все они говорили об одном и том же: о том, что Кацав их домогался, залезал во время работы к ним под юбку и под кофточку, и в итоге они сдавались, так как в противном случае он угрожал их уволить. Три эти жалобы выглядели убедительно. Кроме того, по ним еще не прошел срок давности, а потому их включили в дело Кацава.

В итоге юридический советник правительства Мени Мазуз, проанализировав все материалы следствия, пришел к выводу, что их недостаточно для того, чтобы суд однозначно признал бы президента виновным даже в принуждении к сожительству, не говоря уже об изнасиловании. В связи с этим прокуратура предложила адвокатам Моше Кацава компромиссное соглашение: они снимают с него самые тяжкие обвинения, а он признает себя виновным в развратных действиях, сексуальных домогательствах и прочих менее тяжких преступлениях, за которые он и получит относительно легкое наказание. При этом свидетельства А. против Кацава были вообще выкинуты из дела.

Возмущенная А. и «Движение за чистоту власти» подали в Высший суд справедливости иск с требованием рассмотреть, насколько законна эта сделка между президентом и прокуратурой. При этом симпатии израильского общества были целиком на стороне А., и никто даже не подумал осудить ее как шантажистку.

Юридические и прочие страсти вокруг Моше Кацава были в самом разгаре, когда разразился новый сексуальный скандал вокруг другого известного израильского политика – Хаима Рамона, занимавшего тогда, в 2006 году пост министра юстиции.

13 июля 2006 года, явившись в канцелярию премьер-министра для участия в заседании правительства в связи с началом Второй Ливанской войны, 56-летний Рамон встретился там с 20-летней солдаткой, входящей в охрану канцелярии. Девушке оставалось всего несколько дней до демобилизации, и, по ее словам, в тот день, празднуя это событие, она выпила с подругами немного вина. Одновременно она была занята составлением своего дембельского альбома, а так как ей выпало служить в канцелярии премьера, то фотографировалась со всеми приходящими в эту канцелярию известными политиками. Захотела она сфотографироваться и с Хаимом Рамоном. Они сделали несколько совместных снимков, а затем Рамон вдруг привлек к себе девушку и… поцеловал. Причем не просто поцеловал, а поцеловал в губы, и в момент поцелуя проник ей языком в рот. Этот сексуальный поцелуй, на который она совершенно не рассчитывала, по словам девушки, нанес ей большую психологическую травму. И чтобы наказать министра за наглость она и подала против него жалобу в полицию, обвинив Хаима Рамона в сексуальных домогательствах и развратных действиях.

И хотя нашлось немало тех, кто утверждал, что все это дело было инспирировано противниками задуманной Рамоном реформы судебной системы Израиля, следствие завертелось на всю катушку, и в течение нескольких месяцев весь Израиль только и делал, что обсуждал, виновен Хаим Рамон, или невиновен, и является ли поцелуй в губы с проникновением языком в рот без согласия девушки более тяжким преступлением, чем простой поцелуй в губы. Сам Рамон активно настаивал на суде на своей невиновности и доказывал, что инициатором поцелуя была именно девушка. Процесс этот был настолько забавным, что стоит провести довольно пространный отрывок из репортажа, сделанного одним из авторов этой книги прямо из зала суда над Рамоном:

– Вскоре после того, как стало известно о событиях на ливанской границе, было назначено экстренное заседание правительства, и я поспешил в канцелярию премьер-министра, – рассказывал Рамон на суде. – Я прибыл раньше других министров и в канцелярии встретил эту девушку, проходившую службу в охране. Мы были с ней слегка знакомы – в том смысле, в каком все, кто часто бывает в канцелярии премьера, знаком с его служащими, – ты невольно перебрасываешься с ними парой-тройкой вежливых фраз, улыбаешься и не более того. Никаких бесед мы прежде не вели. И вдруг она сказала мне: «Когда я смотрю на тебя, то чувствую, что не могу устоять перед тобой!» Потом она добавила еще пару фраз, которые я не помню, но зато хорошо помню, что в них был отчетливый сексуальный оттенок – она со мной явно заигрывала. В этой девушке была бездна обаяния, от нее исходила такая сила женственности, что, каюсь, я поддался заданному ею тону и принял предложенные условия игры. Все с той же обаятельной улыбкой, в том же игривом тоне она продолжила со мной разговор и сообщила, что сейчас заканчивает службу, а затем отправляется с друзьями и подругами за границу. «Но если ты согласишься поехать со мной, то я пошлю к чертям свою компанию и мы отправимся путешествовать вдвоем». И мне, и, думается, ей было ясно, что никуда я поехать не смогу, и все это говорится в рамках того легкого флирта, на фоне которого происходила беседа и который сквозил в каждом ее движении. Во всяком случае, на основе всего моего опыта общения с женщинами, я мог сказать, что девушка заигрывала со мной и пыталась завязать определенные отношения. В ней, повторю, было столько шарма, что я невольно подпал под ее очарование и стал ей подыгрывать. Ее слова о том, что она готова отправиться со мной хоть на край света, вне сомнения, означали некий новый этап в этой игре во флирт… Между тем, заседание правительства все никак не начиналось, и я зашел в одну из комнат, где стоял телевизор, чтобы узнать последние новости. Вскоре в эту комнату вошла и девушка вместе с каким-то солдатом и сказала, что хочет сфотографироваться со мной на память. Ничего необычного в этой просьбе я не увидел – многие юноши и девушки, служащие в канцелярии премьера, собирают свои фотографии с известными политиками, чтобы потом показать их знакомым. Но вот дальше началось нечто странное. Обычно на таких фотографиях я кладу правую руку на плечо человеку, с которым фотографируюсь, а левую – в карман. Точно так же я сделал и на этот раз, однако девушка неожиданно крепко прижалась ко мне, положила мне на плечо голову, а затем сунула свою руку мне в левый карман брюк…

– Гм… И что вы при этом почувствовали? – поинтересовался судья Даниэль Барри.

– Ну, – немного смутился Хаим Рамон, – наверное, то, что в такой ситуации чувствует каждый мужчина, способный что-то чувствовать и вдобавок награжденный вниманием такой красивой молодой девушки… Но сразу вслед за этим мне стало неловко, я почувствовал себя неуютно, но отстранить от себя девушку не решился. Никто никогда до сих пор не фотографировался со мной в таком… гм, ракурсе. Разумеется, это было неприлично… Это было чересчур, и я должен был все это немедленно пресечь. И если в чем-то и есть моя вина, так это в том, что я это не сделал. Но, как я уже сказал, на меня вдруг что-то нашло. Это было… как какой-то вирус…

– А вам не показалось странным, что с вами заигрывает девушка, которая младше вас больше чем вдвое? Девушка, которая годится вам, если не во внучки, то уж точно в дочери? – задал судья очередной вопрос.

– Нет, – покачал головой Рамон. – Со мной часто заигрывают женщины разного возраста, в том числе, и такие юные. Поэтому я не удивился тому, что она заинтересовалась мной и проявила инициативу. И я думаю, что отреагировал на ее поведение нормально – так, как на него отреагировал бы любой мужчина, почувствовавший к себе внимание женщины. Во всяком случае, так как я на него обычно реагирую. Я знаю, сейчас от меня ждут, чтобы я начал судить себя с позиций высокой морали, но я хочу говорить правду. А правда заключается в том, что я – таков, каков есть, такая у меня натура, и в моем возрасте, наверное, уже не меняются. В то же время я признаю, что вся эта история не делает мне чести и, возможно, я должен был вести себя иначе…