Читать книгу "Семь чудес и проклятие царя богов"

Глава 28
Его Джекоство

Между великим предназначением и полнейшим идиотством есть тонкая грань, и я находился как раз на ней.

По дороге назад в общежитие я смог в полной мере прочувствовать на себе состояние раздвоения личности. Одна моя личность тряслась от возбуждения, тогда как вторая истерически хохотала.

Мой вассал.

Это была такая шутка? Она пыталась мне польстить? Что означала ее улыбка?

И что на самом деле было написано под картиной? По мне, так там могло быть все, что угодно, начиная чьим-то дневником и заканчивая списком стирки какого-нибудь атлантийца. Как могло все так сложиться, что из всей огромной массы людей, успевших родиться на земле после затопления Атлантиды, именно я, Джек Маккинли Полнейшая Посредственность, должен буду занять трон?

Нет, это было попросту невозможно. Но ведь магические сферы размером с мяч для пляжного волейбола, невидимость, оживающие статуи, временные проломы, зомби и плюющиеся ядом чудовища тоже относятся к разряду невозможного.

Я запнулся сандалией о какую-то лиану и едва не упал. Строители из Масса, привлеченные шумом, уставились на меня с каким-то странным выражением в глазах. Что, если им все было известно? Может, у них тут своя сеть контактов, по которой уже успели разнестись последние новости? О чем они думали?

Славься, король Джек!

Его Королевское Высочество, Джек Первый Бельвильский!

Хорошего дня, Ваше Джекоство, Повелитель королевства Атлантийского и Властитель всего мира!

Рано или поздно всем придется привыкнуть к «королю Джеку». В том числе и мне.

Я выпрямился во весь рост и по-царски благосклонно взмахнул рукой:

– Продолжайте!

На что один из моих новых поданных ответил:

– Э-э, парень, ты только что наступил в обезьянье дерьмо.

* * *

Касс первым выбежал мне навстречу из общежития.

– Ну что, они высосали у тебя мозги и заменили их мармеладом?

– Ты видел Марко? – спросила Эли. Ее лицо светилось возбуждением и надеждой.

– Нет и нет, – ответил я.

Касс сморщил нос.

– Чем воняет?

Остатки королевской заносчивости вылетели из моей головы. Я обтер сандалии о мокрую траву.

– Извините, кажется, я вляпался во всех смыслах этого слова.

– Нам нужно поговорить, сейчас же, – заявила Эли. – И там, где никто нас не услышит.

– И быстро, потому что мы умираем с голода, а столовая уже открыта, – добавил Касс.

– Смотрю, тебе лучше, – заметил я.

Касс кивнул.

– А. Ты об этом. Ну да, извини за вчерашнее. Мы с Эли все обсудили. Она была права. Я не буду больше винить себя и обещаю в дальнейшем равняться на Торквина. На смелого Торквина, без его отрыжек и неумения по-человечески водить машину.

Эли, похоже, была готова разорваться от возбуждения.

– Джек, нам не терпится услышать, как у тебя все прошло с братом Чудиком, но сначала мы должны рассказать тебе, что было с нами. Мы получили записку от…

– Не здесь. – Я оглянулся, вспомнив о скрытых камерах, что Масса установила в джунглях. – Повсюду жуки.

– На деревьях? – спросил Касс.

– Моя комната чиста. – Эли повернулась в сторону общежития. – Оставляй сандалии и иди за мной. Я вырубила все камеры наблюдения.

– Не все, – возразил я. – Осталась одна размером со спичечную головку, скорее всего, где-то на потолке недалеко от стены прямо над твоим столом.

Эли резко развернулась.

– Что, прости? Как ты?..

– Я помогу тебе ее отключить, – пообещал я. – Показывай дорогу.

Скинув воняющие сандалии, я последовал за Кассом и Эли в новое общежитие. Оно оказалось примерно раза в два больше, чем старое. Вместо узкого коридора и нашего старого сторожа из Караи, Конана Вооруженного и Сонливого, нас встретил просторный пустой холл в два этажа высотой. Мы свернули вправо, и вскоре я обнаружил дверь со своим именем. Я заглянул внутрь и увидел большую угловую комнату, залитую светом из огромных окон с поднятыми жалюзи, и полку с несколькими явно не новыми книгами и док-станцией для Ipod. Комод, видимо, раньше стоял в старой комнате Марко, судя по тому, что один из шкафчиков был сломан и заново склеен.

Я услышал, как Касс и Эли зашли в соседнюю комнату. Помыв ноги, я обул новые сандалии, что нашел в шкафу, и побежал к ним. Когда я зашел, то сразу встретился взглядом с Эли, стоящей на столе. В руке она сжимала какую-то металлическую загогулину. Прямо над ней из потолка торчал пучок оборванных проводов.

– Как ты узнал об этой камере, Джек?

– Димитриос показал мне, – ответил я. – Все те объективы, что ты залепила жвачкой, они фальшивые. Я следил за вами. Они заставили меня подумать, что вы в опасности.

– Джек, ты меня пугаешь, – пробормотал Касс.

Эли слезла на пол и тяжело посмотрела на меня.

– То есть та записка от Фидла?..

– Тоже подделка, – подтвердил я. – Это Масса отправили вас к той лачуге. Они же заставили меня за всем этим смотреть. Они сказали мне, что вы погибнете. Но это была ложь. Они проверяли меня. Они хотели узнать, смогу ли я пожертвовать собой, чтобы спасти ваши жизни.

Они оба молча уставились на меня.

– И?.. – тихо спросил Касс. – Ты смог?

Я кивнул.

– Значит… они тебя обрабатывают, – заключила Эли.

Касс дернул плечами.

– По мне, так звучит как геройский поступок.

– Это называется модификация поведения, – с нажимом продолжила Эли. – В фильмах такое видишь постоянно. Сначала они подстраивают все так, чтобы ты уверился, будто скоро умрешь. Или умрет кто-то из твоих близких. Так они постепенно, шаг за шагом начинают разрушать твою волю. Через какое-то время ты уже не можешь различить, где правда, а где ложь. И тогда они пролезают тебе в мозг и заставляют тебя поверить во все, что угодно. Как в «Маньчжурском кандидате».

– Как в чем? – не понял я.

Эли закатила глаза.

– Это же классика. У вас что, нет никакой культуры?

– А ты хоть раз смотрела новые фильмы? – огрызнулся Касс.

– Суть в том, что Масса хитры и опасны, – продолжила Эли. – Они обманули Марко, заставив его поверить, что он станет следующим королем. Берегись, Джек. Скорее всего, теперь они взялись за тебя. Думаю, они хотят разделить нас, как в «разделяй и властвуй».

– Что именно они тебе сказали? – спросил Касс.

В голове вспыхнули слова брата Димитриоса: «Мы должны сохранять это в тайне, пока не завершится обучение».

Ну уж нет. Мне необходимо было обо всем рассказать Кассу и Эли. Раз солгавши лучшим друзьям, исправляться будет ой как тяжело. Но в тот момент я не знал, что из всего услышанного было правдой, а что – нет. Как они отреагируют, скажи я, что Номер Первый провозгласила меня будущим королем? Они обзовут меня простаком и предателем, прямо как Марко.

Но я не был ни тем ни другим.

Я должен был все это обдумать. Спокойно. Без влияния извне.

Если Номер Первый солгала, тогда ничего не изменится. Но если она сказала правду, я должен был сделать все правильно. Я должен был быть очень и очень осторожным.

– Ну, – начал я, – оказалось, что во главе Масса стоит женщина, которую все зовут Номер Первый. Она, не знаю… возраста как моя бабушка…

– Стой, – перебила Эли. – Ты встретился с главой Масса? Только ты? Почему?

– Видимо, потому что я особенный. – Я хотел, чтобы это прозвучало как шутка, но не был уверен, что мне это удалось. – Похоже, она хочет поднять Атлантиду.

– В смысле, со дна? – спросил Касс. – Весь континент?

– Ради этого Масса и существует, – ответил я. – Когда Массарим украл локули, в его долгосрочных планах был подъем континента. Он мечтал вернуть Атлантиде былую славу и так далее и тому подобное.

Касс в восторге вскинул кулак.

– Это же отурк!

– Вы серьезно? – Эли с раскрасневшимся лицом наклонилась ко мне. – Пожалуйста, скажите, что даже такие болваны, как вы, понимают, какая это будет катастрофа!

– Ну да, кучи вромаски, грифонов и прочее, – согласился Касс. – Это будет паршиво.

– Я говорю не об этом! – воскликнула Эли. – Миллионы лет назад посреди Соединенных Штатов было море. На месте Нью-Йорка был горный хребет, как Скалистые горы. Но материки движутся. Медленно. В Землю врезаются метеориты, растет или падает уровень моря, сдвигаются пласты земли, меняется состав воздуха, континенты уходят под воду, целые виды вымирают. Все это происходит очень и очень медленно. Они хотят поднять со дна целый континент, вот так просто – ввух! – и все? Речь идет о катастрофе всепланетного масштаба! Придут огромные приливные волны, повсеместно начнутся землетрясения. Изменятся океанские течения и направления ветров, уровень моря поднимется, многие побережья уйдут под воду, тектонические плиты сместятся! Нью-Йорк, Бостон, Лос-Анджелес, Сиэтл, Чикаго, Нью-Орлеан, Афины, Кейптаун – их не станет. Не говоря уже о Нидерландах. Из-за затопления грунт начнет разрушаться, за этим последуют пожары. Тонны пыли и дыма заблокируют солнце, прямо как в эпоху динозавров. А вы знаете, что с ними случилось. Нам повезет, если хоть кто-нибудь выживет!

– Чикаго находится не на побережье, – заметил Касс.

– Вы поняли мою мысль! – Эли буравила меня взглядом. На ее лице читались ужас пополам с шоком. – Они правда думают, что могут заставить подняться целый континент?

– А ты не преувеличиваешь? – спросил я. – С чего ты взяла, что будет все так плохо? Может, Атлантида не такая большая, чтобы вызвать все это.

– Ей не обязательно быть большой, чтобы стать причиной бесчисленных разрушений, Джек! – воскликнула Эли.

– Ну, люди же научились предсказывать экологические катастрофы и прочее в этом же духе, – сказал я. – По крайней мере, Атлантида вернется со всей ее магической энергией. А если в мире окажутся, ну, не знаю, хорошие лидеры, они помогут.

Эли в шоке уставилась на меня.

– Как? Остановят наводнения декларацией?

– Они могут разработать план, – стоял на своем я. – К примеру, эвакуировать людей с побережий. Слушай, мы и так меняем климат, сжигая топливо, так? Люди и так убивают и бомбят друг друга. Повсюду царит геноцид. Нельзя сказать, что наш мир стоит на пороге светлого будущего. Тебе не кажется, что Атлантида нам необходима?

– Поверить не могу, что слышу это. – Эли замотала головой. – От Марко – да. Он уверен, что станет королем. Но не от разумного интеллигентного человека, как ты! Значит, так, сворачиваем этот глупый спор и возвращаемся к нашему плану. Нужно связаться с повстанцами, найти, где Масса прячут осколки, вернуть локули, надрать кое-кому задницу и придумать, как убраться с острова. Этого нам хватит за глаза. А пока пойдем поедим в столовой, где нас наверняка будут подслушивать. Касс, если тебя или меня потащат на встречу с Номером Первым, нам нужно быть готовыми и держаться.

Касс хихикнул.

– Номер Первый? Ее правда так зовут?

Они с Кассом направились к двери. У меня же было такое ощущение, что моя голова вертится на шее и не собирается останавливаться.

Глава 29
Что значат несколько миллионов жизней?.

Я сходил с ума.

Я не мог сосредоточиться.

Большую часть времени, отведенного на попытку заснуть, я провел в размышлениях об угрозах Эли. Когда они с Кассом отправились в трапезбюль – простите, в столовую, – я решил подремать. Но не сработало. Одиночество пугало меня.

Поэтому я встал с постели и тоже устало потащился в столовую.

Я обнаружил Касса, расправляющегося с яичницей-болтуньей с таким остервенением, точно курицы были на грани вымирания. Старый знакомый Мустафа сидел за столом в тесной компании и хохотал вместе с остальными над какой-то шуткой. Миссис Петалауд сидела одна, а перед ней стояла тарелка, полная жуков. Ну, по крайней мере, так могло показаться со стороны. Эли беседовала с каким-то худющим, напоминающим пугало стариком с жесткой седой бородой, похожей на мочалку для чистки кастрюль.

– Джек! – позвала она, замахав рукой. – Познакомься, это профессор Гролш, Самый Интересный Человек на всем острове. У него тринадцать степеней доктора философии…

– Финес Гролш, – представился старик, протягивая мне костлявую руку. – И у меня только две степени доктора философии, плюс степень магистра гуманитарных наук, степень доктора медицины, юридических наук и магистерская делового администрирования – Оксфорда, Кембриджа и Йельского университета.

– Э-э, Джек Маккинли, средняя школа имени Мортимера П. Риза, – пискнул я.

– Касс Уильямс, просто голодный, – подхватил Касс, на секунду подняв голову. – Что не съедите – отдавайте мне.

– Мы обсуждали метеорологическую гипотезу, – сообщил профессор Гролш.

– Кого? – не понял я.

Эли бросила на меня многозначительный взгляд.

– Ну знаешь, мы строили предположения, что будет, если, к примеру, целый континент вдруг возьмет и поднимется с океанского дна…

– Гро-о-олш! – раздался окрик.

Я обернулся на голос. За длинным столом сразу у стены сидели Димитриос, Йоргос, парень по прозвищу Циклоп и еще несколько мужчин с кислыми минами и в черных сутанах. Если бы взглядом можно было убивать, профессор Гролш бы уже пал замертво.

И так бледная кожа Гролша посерела.

– Рад был с вами познакомиться, – торопливо произнес он и поспешил назад к своему стулу. – Боюсь, моя овсянка стынет.

Эли наклонилась ко мне.

– Видел их реакцию? Они знают, о чем мы говорили. Гролш не зря сбежал. Они знают. О той катастрофе, что собираются вызвать. Но им плевать. Что значат несколько миллионов жизней, когда на кону стоит мировое господство?

Краем глаза я видел, как брат Циклоп топочет в нашу сторону. По дороге он едва не врезался в Касса, несущего полную тарелку маффинов, бекона и пончиков.

– Извините. Могу поделиться, если хотите, – сказал Касс, опуская поднос на наш столик.

– Не сможешь, – отозвался брат Циклоп. – Вас всех ждут.

– Постойте… я… эй! – вскрикнул Касс, когда Циклоп потащил его к выходу.

Мы с Эли пошли следом. Дверной проем был блокирован группой из примерно десяти массаринов, беседующих с кем-то, стоящим в центре.

– Пожалуйста, дайте пройти, – прорычал Циклоп.

Массарины посторонились, и в столовую зашла Номер Первый. На ней было что-то вроде платья из многослойной очень тонкой синей ткани с золотой каймой. Она протянула к нам руку, и в лучах утреннего солнца заиграли крошечные драгоценные камни. Ни Эли, ни Касс не ответили на рукопожатие, как и я.

– Ребят, это Номер Первый.

Эли с вызовом посмотрела на нее.

– У вас есть настоящее имя?

Номер Первый со смехом опустила руку.

– Рада, что ты спросила. Да, моя дорогая, меня зовут Алия. Идемте за мной. Нам многое предстоит обсудить.

Массарины разошлись, а Номер Первый развернулась к выходу.

– Вам с Номером Первым, – буркнул Циклоп.

– И тебе хорошего дня, – отозвался Касс.

Номер Первый повела нас по лагерю. Слева и справа люди замирали и в благоговении поворачивали к ней головы. У меня возникло подозрение, что она редко показывалась на публике. По пути она указывала на текущие строительные работы и комментировала резким торопливым тоном:

– В отличие от застрявших в колониальной эпохе глупцов из Караи мы оборудуем тут все наисовременнейшей аппаратурой, на несколько лет превосходящей ее аналоги во всем остальном мире. Как Джек уже мог убедиться, мы можем похвастаться всеобъемлющей системой безопасности, и – поверьте мне – он видел еще далеко не все.

Она бросила на меня проницательный взгляд, и я невольно вспомнил наш разговор в общежитии. Что, если она нас слышала?

Спокойно. Она пытается сбить тебя с толку.

Мы направлялись к длинному кирпичному зданию, где когда-то располагался Командный центр Института Караи. Позади него в воздухе стояли клубы дыма. До моего слуха донеслись веселые крики и смех. Но эти голоса не принадлежали головорезам Масса.

Это были детские голоса.

– Что за… – ахнула Эли. – Вы что, и своих детей сюда привезли?

– Ну здорово, – прошептал Касс. – Мы станем няньками в яслях «Масса».

Дойдя до задней стены здания, Номер Первый обернулась.

– Уверена, вы захотите увидеть, как мы готовимся к наступлению светлого будущего.

За зданием, невидимое со стороны лагеря, простиралось ровное поле с редкими пятнами травы, не меньше пятидесяти ярдов в ширину и огороженное от джунглей старым амбаром. На поле играли пятнадцать или около того детей, поделенные на группы разноцветными футболками. Самый старший выглядел лет на десять, самый младший – на семь. Кто-то упражнялся в прыжках и стоянии на голове. Одна девочка, размером с пожарный гидрант, проскакала мимо нас, крутя сальто назад. Другая управляла роботом, сделанным из чучела обезьяны, заставляя его ходить кругами. Двое ребят, передвигаясь с умопомрачительной скоростью, с помощью одних лишь рук взбирались на высоченное дерево.

– Это не дети, это мутанты какие-то, – пробормотала себе под нос Эли.

Номер Первый посмотрела по сторонам.

– Их учитель должен быть где-то здесь…

Мое же внимание привлек шум с края поля. Трое детей с помощью палок и плаща, точно матадоры, дразнили через дырку в шестифутовой металлической изгороди свинью.

Подойдя ближе, я понял, что то была не свинья.

– Это что… вромаски? – ужаснулся я.

Лицо Номера Первого напряглось.

– Они отключили ток. Дети… Дети! Где ваш тренер?

Мы с ней бросились к ним, но дети не обратили на ее крики никакого внимания. Один из них ткнул вромаски палкой, и шерсть на загривке чудовища встала дыбом. Оно в ярости закрутилось на месте, брызжа слюной и хлеща себя по щекам длинным носом-хоботом. Его взгляд остановился на обидчице, темнокожей кудрявой девочке. Та высунула язык и начала пританцовывать.

– Эй, свинка, я здесь!

– Она сумасшедшая, – определил Касс. – Ее же убьют!

Вромаски присел на длинные лапы и, запрыгнув на изгородь, начал ловко взбираться по металлической сетке. Не отрывая взгляда от продолжающей дразнить его девочки, чудовище перевесилось через край и раскрыло пасть, показав острые как ножи зубы.

Облизнувшись, вромаски прыгнул на свою жертву.

– Берегись! – Я на всей скорости ринулся к девочке и сбил ее с ног.

Над головой раздался страшный рев, что-то среднее между львиным рыком и воем сломанного пылесоса. Чудовище с грохотом приземлилось за нами. Я с трудом поднялся. Вромаски развернулся и прыгнул вновь. Клочки длинной шерсти, торчащие из его ушей, отбросило назад встречным воздухом, а по обеим сторонам пасти протянулись нити слюны.

– Не-е-ет…

Прежде чем я успел пошевелиться, его живот врезался мне в лицо.

Глава 30
Азиолэ

Я рухнул на землю и забился, пытаясь высвободить нос, но вонь от чудовища забила мне ноздри.

Все мои попытки выбраться из-под покрытой коркой засохшей грязи туши были тщетны. Все равно что приподнять вагон метро. Чудовище впилось когтями в землю по обе стороны от меня и, зарычав, задрало переднюю лапу, словно ястреб, готовый разорвать добычу.

Упершись когтями в живот вромаски, я перевернулся на правый бок и вонзил зубы в другую лапу. Чудовище отдернуло ее в сторону, выдрав когтями небольшой клок волос с моей головы.

Я почувствовал вкус крови. Во рту горело, и я подумал, что мой язык иссохнет и съежится. Место, откуда чудовище выдрало мне волосы, болело так, словно меня полоснули ножом. Вдруг вромаски как безумный запрыгал и закрутился вокруг меня, топая по земле и издавая странные звуки, что-то между визгом и ревом.

Я поспешил отползти от брызжущего слюной чудовища. Его успели окружить – дети тыкали ему в бока острыми палками, а кудрявая девочка накинула ему на шею лассо. Касс, Эли и Номер Первый подбежали и за ошейник начали оттаскивать вромаски назад к его загону.

– Тренер! – со злостью крикнула Номер Первый.

Краем глаза я заметил пару мускулистых ног, бегущих со стороны амбара. Кто-то наскочил на вромаски, ударив того в бок. Чудовище повалилось на спину и задергало лапами в воздухе.

– Опрокидывание вромаски – моя любимейшая забава, – произнес знакомый голос. – Подожди, когда он пукнет. Это самое смешное.

Я тяжело встал и повернулся к своему спасителю. Эту взъерошенную шевелюру длиной до плеч не узнать было невозможно. Не говоря уже о самих плечах, широченных, как у буйвола. По сравнению с тем, каким я его помнил, его кожа успела загореть, а волосы заметно посветлели. На футболке и шортах была символика Масса, а с черного кожаного пояса свисал целый арсенал оружия и инструментов.

Он выглядел поразительно сильным, чего и следовало ожидать от Избранного, отличающегося талантом к спорту.

Нижняя челюсть Эли тряслась, словно мышцы, на которых она крепилась, вышли из-под контроля.

– Мар-ко! Мар-ко! Мар-ко! Мар-ко! – принялись скандировать дети.

Маленькая девочка всего в несколько молниеносных движений связала чудовищу лапы.

– Тадам! – закричала она.

Марко повернулся к ней.

– Молодец, – похвалил он. – Ну ладно, Хрюн, пора домой.

Он схватил веревку и забросил визжащее чудовище обратно в загон.

– Я этого не видел, – пробормотал Касс.

Марко с широкой улыбкой на лице бросился к нам.

– Избранные снова вместе!

Я еще никогда не был так счастлив видеть предателя, которого я так ненавидел. Что мне было ему сказать? Рад тебя видеть? Это стало бы ложью. И я ограничился кратким:

– Спасибо, Марко.

– Ты знаешь, как сильно я ненавижу вромаски, брат Джек. – Марко раскинул в стороны руки. Видимо, он ожидал, что мы кинемся к нему, но этого не случилось. Даже Эли не сдвинулась с места.

Постояв так секунду, он бросил на Номер Первый обеспокоенный взгляд.

– Смотрю, ты оставил своих подопечных без присмотра, – сказала она.

– Йоу, простите, Нумеро Уно, – ответил он. – Я учил Гилберта завязывать шнурки…

– О да, это, конечно же, очень важно, – сухо прокомментировала Номер Первый. – Настолько, что ты посчитал допустимым подвергнуть всех остальных смертельной опасности?

– Я поймала его лассо! – закричала кудрявая девочка. – Это была я! Марко вышел позже!

Группа мальчиков захихикала и хором задразнила:

– Элоиза, выпендриза, бестолковая подлиза!

– Я поймаю и вас тоже! – закричала Элоиза, шагнув к мальчикам, которые, хихикая, бросились врассыпную.

– Йоу, сис, тсс, забей на них, – призвал Марко.

Элоиза скорчила недовольную мину.

– Как ты забил на свою страшную морду, Тупая Задница?

– Моя задница, – отозвался Марко, – очень даже интеллигентна.

Номер Первый сердито зыркнула на него.

– И даст сто очков вперед твоим мозгам. А теперь пойди и развяжи чудовище, но не навреди ему. Оно нужно нам для тренировок в скорости.

Ухмылка Марко увяла.

– Есть, мэм.

Он развернулся и побежал к загону, а Элоиза, громко топая, направилась к большому зданию.

– Секундочку, юная леди. – Номер Первый быстрым шагом нагнала ее.

Касс, в шоке тряся головой, смотрел им вслед.

– Она опустила Марко ниже плинтуса, а все, что он смог ей ответить, это: «Есть, мэм»?

– Он ее уважает, – сказал я.

– Он ее боится, – поправила Эли. – Оказывается, даже Марко Рамсей может кого-то бояться.

Номер Первый вернулась к нам вместе с Элоизой. Та шла, скрестив на груди руки.

– Элоиза, дорогая, эти трое – Избранные Караи.

– И что? – с вызовом бросила Элоиза.

– Ну, ты в курсе, как хорош Марко в спорте, а Эли так же хороша с компьютерами, – пояснила Номер Первый.

Элоиза уперла руки в бока.

– Можешь создать такой, в котором бы информация передавалась по цепочкам ДНК?

– Никто этого не может! – засмеялась Эли.

– Пфф! – фыркнула Элоиза, разочарованно пожав плечами.

– А Касс – это своего рода человек-гироскоп, – продолжила Номер Первый. – Плюс он может произносить целые предложения наоборот.

– Иксаморв огот алаледс ыт как! – сказал Касс.

Элоиза закатила глаза.

– Ацьлап авд как.

У Касса глаза полезли из орбит.

– Круто, Элоиза! Ты говоришь на наизнанском?

– А кто нет? – резким тоном спросила Элоиза. – Я перестала, когда мне было семь. Дебильная привычка. – Она повернулась к Номеру Первому. – Я могу идти?

Театрально вздохнув, Номер Первый кивнула. Касс, нахмурившись, наблюдал, как Элоиза удаляется вприпрыжку.

– Можно отшлепать эту маленькую занозу Элоизу деревянным молсев?

Что происходит? Кто эта девочка? Кто вообще все эти дети-мутанты?

Марко в компании других детей заносил чудовище через ворота загона. Остальные ребята принялись подпрыгивать высоко в воздух, умудряясь прокрутиться вокруг своей оси три, а то и четыре раза.

– Они не обычные дети, – сказал я.

Номер Первый выдавила из себя слабую улыбку.

– В отличие от Караи мы отбирали детей с геном 7ЧС, когда они были еще совсем-совсем юными. Мы надеялись, что при должных тренировках их организмы достаточно окрепнут, чтобы противостоять смертельным последствиям работы гена.

Прищурившись, я попытался рассмотреть на затылках ребят белую лямбду.

– Но они слишком малы, чтобы быть Избранными. Ни у кого из них еще не проявился знак. Откуда такая уверенность?

– Некоторое время назад к нашей команде присоединился выдающийся генетик, – пояснила Номер Первый. – Кстати говоря, раньше она работала на Караи. Ее революционные разработки касались процесса выявления гена 7ЧС. Благодаря ее анализу генетических маркеров теперь мы можем распознавать этот ген с первого дня жизни ребенка. Лямбда перестала быть показателем.

Я ощутил на себе взгляды Эли и Касса. Мы все знали, что за генетик присоединился к Масса. Я провел с ней первые семь лет своей жизни.

– Некоторое время назад? – небрежным, как мне хотелось, тоном переспросил я. – И как ее зовут?

– Полагаю, вы с ней уже знакомы, – ответила Номер Первый. – Сестра Нэнси.

Я с трудом сглотнул. Как так могло получиться? Чтобы моя родная мама обеспечивала Масса притоком новой крови? Как она могла пойти на это?

Не. Показывай. Вида.

– А-а, да, мы с ней встречались, кажется, – протянул я. – Но если она пришла от Караи, откуда вы знаете, что ей можно доверять?

– Она пришла к нам в панике, – ответила Номер Первый. – Караи приказали ее убить. Из-за разногласий с вашим любимым Профессором Бегадом.

– С Бегадом? – спросил Касс. – Может, он и не был душкой, но точно не был убийцей.

– Так Бегад ничего и не решал, – отозвалась Номер Первый. – Он лишь следовал во всем указаниям Омфалоса. А если кто пытался перечить Омфалосу, тот… исчезал и никогда больше не объявлялся. На вашем месте я бы хорошенько это запомнила на случай, если вы все еще вынашиваете какие-нибудь безумные планы.

Моя голова была готова разорваться. Семь потерянных лет жизни наконец получили ужасное объяснение. Мама исчезла, потому что боялась. Потому что на кону стояла ее жизнь.

– А… эти дети, – с трудом произнес я. – Что станет с ними теперь, когда мы здесь?

– Полагаю, они станут нашей запасной командой, – ответила Номер Первый. – У нас больше нет в запасе нескольких лет, чтобы тренировать их. Твои действия у гептакиклоса, Джек, все изменили. Наши сейсмологи утверждают, что трещина в кальдере горы Оникс расширяется. Если раскол случится до того, как все локули вернутся на положенное им место, Атлантида будет утеряна навсегда.

– Если вы их вернете, – спросила Эли, – это поднимет континент, и мир, который мы знали, навсегда изменится?

– Эвакуировать все прибрежные города сложно, но возможно, – сказала Номер Первый. – Потеря Атлантиды – это преступление против всего человечества. Но, разумеется, вы можете ничего этого не увидеть, потому что, если вы не вернете локули, ваше время быстро закончится. Не хочется показаться жестокой, но вы умрете. Так что, дети мои, похоже, у вас нет иного выбора, кроме как присоединиться к нам. Я могу на вас рассчитывать?

Эли и Касс посмотрели на меня. Как будто я был единственным, кто мог со всем этим разобраться. Я отвел глаза на поле. Марко нигде не было видно.

«Джек, ты тот, кто объединяет всех» – прогремели в моей голове слова Профессора Бегада.

Мы отдалялись от плана. Не было ничего важнее плана.

– Хорошо, – сказал я, – мы с вами.

– Джек! – вскрикнула Эли.

– Но при одном условии, – добавил я. – Если вы вернете нам два локули, мы согласны восстановить третий.

Номер Первый терпеливо улыбнулась.

– Никаких условий. Мы сами его восстановим.

– Вы не Избранные, – возразил я. – Вы не сможете.

– Дай-ка я кое-что тебе скажу, Джек. – Номер Первый подошла ко мне. – Разве я не была пряма и честна с тобой?

– Д-да, наверное, – опешил я.

– И ты осознаешь, что твоя судьба неразрывно связана с этим островом, не так ли, Джек?

Касс и Эли с любопытством посмотрели на меня.

– Э-э… да. – Мне стало неуютно.

– В таком случае зачем ты врешь мне прямо в лицо? – закончила она.

У меня онемели ноги. Я вру? Получается, она знает о плане? Или ей известно, кто моя мама?

– О-о чем вы? – запнулся я.

– Ранее этим утром собранные нами осколки локулуса исчезли из их хранилища, – ответила Номер Первый.

– Исчезли? – взвизгнул Касс. – Кто?..

– Надеюсь, вы мне скажете, – перебила Номер Первый.

– Постойте, – поразилась Эли, – вы думаете, это мы сделали?

– Моя дорогая, никому другому на этом острове это не нужно. – Номер Первый вскинула руку, останавливая наши протесты. – Вы дети. Дети совершают необдуманные поступки. Я это понимаю. Я оставлю вас и позволю вам вернуть их без каких-либо последствий. У вас есть время до наступления ночи.

– А не то что? – спросил Касс.

Номер Первый развернулась и направилась прочь.

– Другого варианта у вас нет.