Читать книгу "Семь чудес и проклятие царя богов"

Глава 23
Что довольно для тараканов

Я наблюдал, как пленников заводят в отдаленное строение, надеясь различить приметный конский хвост Фидла. Но быстро осознал тщетность надежды. Их всех словно постригли газонокосилкой. Среди них не было никого, похожего на Фидла или Нирвана.

Мне было страшно спросить брата Димитриоса, были ли эти двое среди тех, «остальных».

Если уж на то пошло, в тот момент я ни о чем не мог его спросить. Димитриос беседовал с женщиной, что встретила нас у самолета. Она возвышалась над ним, опустив длинный бугристый нос, и во время разговора ее темные с проседью волосы, убранные в хвост на затылке, возбужденно хлестали из стороны в сторону. Она что-то визгливо верещала на греческом, тыкая в нас костлявым желтовато-зеленым пальцем.

– Маргарет Гамильтон, – сказала Эли.

– Ты знаешь, как ее зовут? – удивился я.

– Так звали актрису, что сыграла Злую Ведьму Запада в фильме «Волшебник из страны Оз», – пояснила Эли. – Она выглядит точь-в-точь как она.

Женщина посмотрела на нас и улыбнулась, показав кривые зубы.

– Зовите Летучих обезьян, – пробормотал я.

– Джек, это Алмира Галч, – представил свою собеседницу Димитриос. – Она превратит тебя в тритона и съест на обед.

На самом деле он сказал не это, а:

– Дети, это миссис Петалауд. Она ответственна за обучение новичков. Увы, у нас возникло одно срочное дело, в связи с чем я вынужден перепоручить вас одному из моих товарищей. Постойте здесь пару секунд, хорошо?

– Подождите, какое еще обучение? – спросил я. – Обучение чему?

Но они уже направились к джипу. Миссис Петалауд продолжала что-то рассказывать Димитриосу на ухо.

– Джек, у кого локули? – шепнула Эли.

– У Мустафы, – ответил я.

– Вот вам и новая задачка. И зачем твой папа прислал нам их, – простонала Эли, качая головой. – Я думала насчет осколка. Нам стоит носить его по очереди, чтобы он был какое-то время у каждого. Так он будет поддерживать нас всех. Я пока чувствую себя отлично, а ты таскал его с собой все это время. Отдай его пока Кассу.

Касс бросил на нее пустой взгляд, словно не понял ни слова из сказанного. Я беспокоился о нем. После смерти Торквина он был не в себе.

Я вытащил из кошелька крошечный осколок и протянул его Кассу.

– Береги его, ладно?

Он кивнул и спрятал осколок в свой кошелек. Я услышал, как брат Йоргос зовет нас с края полосы. Выглядел он не очень счастливым, если не сказать больше. Он сильно хмурился, а его кожа заметно потемнела от солнца. У него были такие глубокие морщины, что можно было легко представить себе целые семейства москитов, резвящихся внутри. Мы расстались с ним не лучшим образом. Где-то в джунглях неподалеку от горы Оникс росло дерево, в стволе которого остался отпечаток от его затылка – напоминание о Торквине.

– Идите за мной, – приказал он. – Пошевеливайтесь.

– Мы тоже рады тебя видеть, – буркнула Эли.

Мы пошли за ним по широкой тропе, протоптанной в джунглях. За плечами Йоргоса висела сумка, шлепающая его по спине в такт ходьбе. Я не уставал смахивать с себя насекомых, которые липли ко мне дюжинами.

– Могли бы хотя бы снабдить нас репеллентом, – проворчал я.

– Брат Йоргос сам как репеллент, – отозвалась Эли.

Йоргос резко развернулся.

– На вашем месте я бы поберег чувство юмора, – сказал он. – Оно вам понадобится.

Когда мы вышли из джунглей к лагерю, я тут же понял, что он имел в виду. На то, во что его превратили люди из Масса, без слез нельзя бы взглянуть. Намеки на серьезные преобразования были заметны еще с воздуха, но к подобному я оказался не готов.

Институт Караи во многом напоминал университетский городок – здания из красного кирпича с каменными ступеньками, связанные друг с другом сочными лужайками и выложенными кирпичами дорожками. Теперь же эти дорожки забетонировали, а лужайки засыпали гравием. В ходе вторжения Масса разрушили до основания пару зданий и соорудили на их месте строения совершенно иного типа – безликие бетонные коробки с крошечными окнами. К моему облегчению, величественный, похожий на музей Дом Вендерса устоял. Но его стены пострадали от бомбежек, и сейчас велись работы по замене разрушенных кирпичей. Семь колонн продолжали венчать широкие ступени, но с мраморного фронтона было сколото слово «Вендерса». На земле, готовый к установке на пустующее место, лежал цементный блок с высеченным на нем словом:

МАССА

– Скоро здесь все будет идеально, – произнес брат Йоргос с сильным греческим акцентом. – Масса сильны. Не то что Караи когда-то. Больше не будет всех эти финтифлюшек, кирпичного городка а-ля Гарвард и витающих в облаках сумасшедших ученых.

Эли почесала голову.

– Ты не против повторить?

Брат Йоргос, ворча, пихнул нас в новое, напоминающее бункер здание по соседству с Домом Вендерса.

Я втайне надеялся, что нас отправят в наше старое общежитие, сейчас скрытое в строительных лесах, на которых толпились служащие Масса. Не то чтобы там было так уж уютно. Но общежитие сошло бы за дворец по сравнению с длинным металлическим коробом, по которому мы сейчас шли.

Дверные ручки выходящих в коридор дверей соседствовали с массивными замками, а окна все были зарешечены. Внутри нас встретил запах мокрого цемента и оловянной стружки. Звеня подошвами по металлическому полу, мы проходили мимо тесных пустых комнат. Пригнувшись под низким металлическим косяком, мы зашли вслед за Йоргосом через открытый дверной проем в просторную квадратную комнату с квадратной дырой вместо окна.

– Гостиная, – объявил он.

– Диваны и плазменную панель привезут завтра? – поинтересовалась Эли.

Глаза Йоргоса вспыхнули.

– Вы здесь, чтобы работать. – Он расстегнул свою сумку и бросил на металлический стол груду смятой одежды. Сверху легла белая рубашка-поло. На левом нагрудном кармане была эмблема в виде буквы «М». – Ждите брата Димитриоса. Переоденьтесь. От вас плохо пахнет.

– Где нам сесть? – спросила Эли.

– На пол, – ухмыльнулся Йоргос. – Что довольно для тараканов, того хватит и вам.

И он с топотом вышел из комнаты. Касс отвернулся и молча уставился в окно. В джунглях начало темнеть. Было трудно поверить, что с момента нашего пробуждения в Греции прошел целый день.

Эли привалилась к стене.

– Ну ладно, Портной, давай, сметай нам что-нибудь по-быстрому. Потому что мне все это не нравится. И у меня такое чувство, что мы совершили несусветную глупость, когда решили вернуться сюда.

– Не расслабляйтесь, – призвал я. – Для нас главное – это найти Фидла и других повстанцев. Они где-то там. Должны быть.

– Ты видел тех пленных, Джек, – возразила Эли. – И это лишь те, кого Масса пощадили!

– Это брат Димитриос так сказал, – не согласился я. – А брат Димитриос врет. Фидл спас многих. Как только мы найдем их, все изменится. С нами будут специалисты своего дела. Бойцы. Мы вернем остров, восстановим локулус исцеления, найдем мой рюкзак и заберем его.

– Давай пять. – Эли подняла раскрытую ладонь.

Касс с раскрасневшимся лицом обернулся на звук хлопка.

– Вы что, серьезно? – убитым тоном прохрипел он. – С какой планеты вы упали? Вы правда надеетесь все это пережить? Правда думаете, что мы этого достойны?

– Касс?.. – осторожно произнесла Эли. Мы с ней переглянулись. То были первые слова Касса с тех пор, как мы покинули Грецию.

– Они мертвы, Джек, – заявил он. – Они все мертвы, как Торквин. Ты видел те пожары в джунглях? Масса выкуривает их из леса.

– Это просто дым, Касс, – резонно возразила Эли. – Он еще ничего не доказывает.

– Подумай об этом, Джек, они сбежали, не взяв с собой ничего, ни оружия, ни средств связи, ни еды! – Касс уже почти орал. – Если их не прикончит дым, это сделает голод! Как вы не понимаете? Мы с вами трупы, мы все! Это был ужасный план! Они разделят нас, получат все, что им нужно, а потом убьют! Они зло! Бегад мертв, и Торквин мертв, и Фидл мертв, и мы тоже мертвы!

Его крики звонким эхом отражались от металлических стен. Я оцепенел. Лишился дара речи.

– Ты… ты не убивал Торквина, Касс, – с трудом выговорил я. – Ты ни в чем не…

– Если ты скажешь это хотя бы еще раз, я и тебя убью тоже! – рявкнул Касс.

В уголках его глаз заблестели слезы, и он отвернулся назад к окну. Эли подошла и остановилась в паре дюймов от него. Не касаясь, просто стоя рядом. Она сделала глубокий вдох.

– Слушай, хочешь, скажу тебе кое-что, чего я никогда не говорила?

– Нет, – ответил Касс.

– Это прозвучит глупо, – продолжила Эли, – но моя мама была под большим впечатлением от знакомства с тобой. Она психолог и хорошо умеет читать людей. Она сказала, что у тебя невероятно крепкий эмоциональный стержень.

Касс фыркнул.

– Ты права. Звучит глупо.

– Знаешь, что она еще постоянно говорит? – не останавливалась Эли. – Что недостаток сна – первое, что вырубает человеческие мозги. Что минимум пятьдесят процентов всей психологической боли можно облегчить регулярным сном.

Касс так и не повернулся.

– Мы провели на ногах больше двадцати четырех часов подряд, Касс, – мягко добавила Эли.

– Я… – Касс осекся. – Эли, я никогда не смогу простить себя…

– За Торквина, я знаю. Но ты не можешь из-за случившегося не спать всю оставшуюся жизнь. Торквин бы хотел, чтобы ты продолжал бороться, Касс. Он бы хотел, чтобы ты продолжал жить. И тебе нужно поспать. Как и всем нам. – Эли опустилась на четвереньки и расстелила голубую толстую пластиковую простынь. – Давайте. Ваше королевское ложе в номере Масса-Хилтон ждет.

Я заметил на лице Касса намек на улыбку. Он опустился на одно колено, точно гравитация дернула его невидимой рукой. Я смотрел, как он и Эли устраиваются на самодельной постели, и чувствовал, как моя собственная голова наливается тяжестью. Зевая, я соскользнул спиной по стене на пол.

– Спокойной ночи, ребят.

– Спокойной ночи, Джек… Эли… – пискнул Касс. После чего добавил: – Я не имел в виду, что правда хочу тебя убить.

Эли улыбнулась.

– Мы так и подумали.

* * *

Если судить по часам, меня похлопали по плечу через десять часов, но по моим внутренним ощущениям я проспал всего минут пятнадцать.

Открыв глаза, я увидел смотрящего на меня брата Димитриоса. Он сам выглядел помятым и усталым.

– Прошу прощения за беспокойство…

Я зевнул. Все тело болело. Мы переоделись в чистую одежду Масса, и вся комната успела пропахнуть стиральным порошком и древесной стружкой.

– Это можно отложить? – спросил я. – Я только начал привыкать к нашему новому общежитию.

Димитриос с усталой улыбкой протянул мне руку.

– Неужели Йоргос сказал, что это ваша комната? Вот же прохвост. Разумеется, мы не планировали разместить вас в подобном месте, это временно, пока не будут готовы ваши комнаты. Но к делу. Боюсь, есть кое-что, что ты должен сделать, Джек.

– Прямо сейчас? – поразился я. – Посреди ночи?

Касс зашевелился, а Эли вскочила на ноги, точно подброшенная.

– Что происходит? – громко спросила она.

– Спите, – ответил брат Димитриос. – Скоро вас сопроводят в ваши комнаты.

– Но вы только что говорили о каком-то деле… – начала Эли.

– Я имел в виду одного Джека, – отрезал брат Димитриос.

Эли бросилась к выходу и встала перед ним, раскинув в сторону руки.

– Извините, но нет.

– Прощу прощения? – Брат Димитриос посмотрел на нее с интересом и улыбнулся.

– Мы пойдем все вместе, – ответила Эли. – Вы уже промыли мозги Марко. Джек вам не достанется. Так что – нет.

Касс восхищенно посмотрел на нее.

– Молодчина.

– Уверяю тебя, дорогая Эли, промывка чьих-либо мозгов – последнее, чем я бы хотел заняться, – сказал брат Димитриос. – Вы трое очень разные и обладаете разными талантами. Мы должны поговорить с каждым из вас, чтобы составить индивидуальные планы. Разумеется, вы не рассчитываете, что всегда будете вместе?

– Мы нужны вам, Димитриос, – напомнила Эли. – Вот наши условия. Джек остается. Вы приводите к нам Марко, чтобы мы удостоверились, что он жив. Мы поговорим с Марко час. Только мы вчетвером. Затем настанет ваша очередь.

Брат Димитриос выглядел растерянным.

– Да, вы нам нужны. Но смею заметить, мы нужны вам куда больше. И ради нашей вам помощи – ради сохранения ваших жизней, моя дорогая, – вы будете следовать нашим приказам, иначе нас ждут неприятные последствия…

– Какие еще последствия? – спросила Эли. – Кто их назначит?

– А потому, уж прошу простить меня за грубость, вот вам мои условия, – повысил голос Димитриос. – Если Джек хочет вновь увидеть вас – и своего отца, – он будет делать, как я скажу, и пойдет со мной. Один.

Глава 24
Иллюзия контроля

Когда мы проходили мимо трапезбюля, места, где мы раньше принимали пищу, произошли сразу две ужасные вещи.

Первая – солнце выглянуло из-за горизонта. Что означало официальное начало нового дня невзгод в Массавиле.

Вторая – от запаха кофе и жареных яиц из здания у меня потекли слюнки. В буквальном смысле, то есть из уголка моего рта вытекла струйка слюны и закапала мне на ноги.

– Тебе нехорошо? – проявил заботу брат Димитриос.

– Я голоден, – ответил я, вытирая рот.

– Столовая пока не открыта, – сообщил он, – но, думаю, для тебя что-нибудь найдется. Тебе потребуется подпитка перед тем, как выполнить запланированное.

– Ну ладно, хватит таинственности, – не выдержал я. – Чего вы хотите?

Но брат Димитриос уже свернул к зданию.

Внутри меня ждал шок. Интерьер трапезбюля полностью поменялся. Картины и роскошная люстра исчезли, а деревянные панели на стенах закрасили в белый цвет. Брат Мустафа, он же пилот по совместительству, попивал кофе и не заметил нашего появления. Димитриос щелкнул пальцами, и к нам немедленно подошел какой-то заспанный головорез с сопливым носом и поставил передо мной тарелку с едой.

Я уставился на желтый ком, сочащийся в больших количествах расплавленным ароматным белым сыром.

– Коронное блюдо от шеф-повара, омлет с сыром, – озвучил брат Димитриос.

– Кажется, я потерял аппетит, – отозвался я. – У вас нет каких-нибудь хлопьев?

Брат Димитриос вскочил и бросился на кухню за другим блюдом. Отодвинув от себя тарелку, я оглянулся по сторонам.

Меня затопили воспоминания. Одним из них была огромная растяжка, захватившая в длину весь зал: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ИНСТИТУТ КАРАИ, ДЖЕК! ЧУВСТВУЙ СЕБЯ КАК ДОМА!» Тогда я был слишком напуган и растерян, чтобы по достоинству оценить оказанный мне теплый прием. Как и еду.

Димитриос вернулся с плошкой подмокшего сухого завтрака и порцией молока со странным привкусом. Тем не менее я залил им хлопья. Я все еще дожевывал, когда мы вышли через заднюю дверь. Но уже футов через десять я увидел нечто такое, что едва не заставило завтрак покинуть мой желудок.

Игровой центр ИК с его практически безграничными возможностями для развлечения едва можно было узнать. Его соединили со стоящим по соседству огромным ангаром, рабочим местом всех механиков ИК. Именно там механик Фриц едва не врезал мне по голове из-за моей собственной неуклюжести.

Старую крышу сняли, а новую – сейчас представляющую из себя переплетение балок – заметно приподняли. Но уже было ясно, что в итоге новое строение должно было обрести форму гигантского яйца. Здание окружали огромные подъемные краны из накрепко связанных друг с другом стволов, которые с громким скрипом поднимали стальными лебедками балки.

– Ты видишь наш будущий тарродром, – пояснил брат Димитриос. – От слова «tharros», что означает «смелость». Возможно, ты помнишь наш тренировочный зал в Египте, где ваш выдающийся друг Марко проявил воистину чудеса смелости.

Я очень хорошо помнил тот зал. И я помнил, как Масса отправили Марко на арену. Где был зверь-мутант. И мечник.

– Вот что вы хотите здесь построить? Место, где вы сможете вволю мучить детей и подвергать их жизни опасности?

– Мы строим место, где мы сможем испытывать наших Избранных и раскрывать в полной мере их потенциал, – ответил брат Димитриос. – О чем в ИК, учитывая их чудовищную недалекость, даже не задумывались.

– Зачем вы привели меня сюда? – спросил я.

Брат Димитриос открыл деревянную дверь.

– Конечно же, чтобы испытать тебя.

Я шагнул внутрь. В комнате, где мы оказались, были кофеварка, раковина, два офисных кресла, стол, настенные часы и еще одна дверь, как я решил, ведущая в туалет. Из голого потолка торчали флуоресцентные лампочки. На столе стоял планшет с клавиатурой. На экране было запущено слайд-шоу – все фотографии были посвящены тому, как головорезы Масса уничтожают Институт Караи.

– И все? – спросил я. – Я должен ознакомиться с процессом строительства вашего Ужаслэнда?

– Присаживайся. – Брат Димитриос повернул ко мне одно из кресел. Когда я сел, он потянул ящик стола и достал маленький планшет с наушниками. – На время выполнения задания ты наденешь их, а планшет закрепим на твоем ремне. Так ты в случае необходимости сможешь со мной связаться.

– Постойте. А где будете вы? – удивился я.

– Это неважно, – отрезал Димитриос. – Приступим.

Он коснулся экрана. Слайд-шоу сменил экран с незнакомыми иконками с подписями на греческом.

– А можно помощь друга? – спросил я. – Если это как-то связано с техникой, мне потребуется Эли.

– Ты, Джек, и станешь для них тем самым другом-спасителем. – С этими словами Димитриос наклонился и нажал на иконку в виде фотокамеры. На экране появилось изображение Эли и Касса в комнате, выглядящей куда симпатичнее той, где мы провели ночь. Касс держал в руке телефон, а Эли водила пальцами по стене.

– Эли залепляет жвачкой объективы скрытых камер, – пояснил брат Димитриос. – В комнате их три – это маленькие темные сферы примерно в четверть дюйма в диаметре. Достаточно крупные, чтобы одаренная юная леди их заметила. Видишь ли, она полагает, что тем самым лишает нас возможности наблюдать за тем, что происходит в комнате.

– Но те объективы – фальшивка, – догадался я.

– Молодец, Джек, – кивнул Димитриос. – Так мы дарим ей иллюзию контроля.

– Но если те камеры не работают, почему мы видим Касса и Эли? – спросил я.

– Мы смотрим на них через другой объектив размером со спичечную головку, – ответил Димитриос. – Он сливается с шероховатой поверхностью цементного потолка. Я хочу, чтобы ты присматривал за своими друзьями. Если они что-нибудь вытворят, испытание будет провалено. Что повлечет за собой определенные последствия. Ах да, и исключительно на всякий случай…

Он запустил новое приложение, и на экране возникла карта в форме боба. В северной части горели две точки.

– Это, как ты наверняка понял, наш остров, а эти точки – Касс и Эли. Если они покинут свои комнаты, ты сможешь проследить за их передвижением.

– То есть мое задание – это шпионить за собственными друзьями? – спросил я.

Брат Димитриос покачал головой.

– Твое задание – расшифровать это.

Следующее приложение вывело на экран изображение старого документа.

In hexad de heptimus veritas.

Кто ищет, найдет это там, где

Юность сменяет морщинистый

Лик.

Где зло пламенеет,

Глупостью питаясь

И все накаляясь.

Рожденный Атлантидой,

Лишит он жизни вновь.

Сколь долго средь орбит,

Живет проклятье, сейчас

И навсегда.

– И что это должно значить? – опешил я.

– Ты скажи мне, – ответил брат Димитриос.

– Погодите, – возмутился я. – Я должен делать работу за вас? Потому что вы не смогли это расшифровать?

– Кто сказал, что мы не смогли? – отбил брат Димитриос.

– Подсказку можно? – буркнул я.

– Ответ раскроет имя великой опасности, что существует на этом острове. – Димитриос направил на настенные часы пульт управления, и те тотчас превратились в таймер: 20:00:00. – У тебя двадцать минут, – предупредил он. – Если ты не справишься, один из твоих друзей умрет.

– Стойте, вы шутите, да? – оторопел я. – Вы этого не сделаете. Вы сами сказали, что мы нужны вам!

– К несчастью, Джек, не я устанавливаю здесь правила, – ответил Димитриос.

– А кто тогда? – повысил я голос. – Дайте мне поговорить с ним прямо сейчас!

Димитриос, качая головой, направился к выходу.

– Мне жаль, мой дорогой мальчик. Но двадцать три секунды уже утекли.

Дверь с щелчком захлопнулась за ним.

Глава 25
In Hexad de Heptimus Veritas

17:58:13.

Бред какой-то.

Этого не могло быть.

Я не мог сконцентрироваться. По лбу струился пот. Прошли почти две минуты, а я только и делал, что тупо смотрел на дурацкие стихи. Их смысл никак не хотел до меня доходить.

Проклятье? Что живет средь орбит?

Юность сменяет морщинистый лик?

Эти слова крутились у меня в голове, пока окончательно не превратились в набор букв. Словно я перечитывал что-то на иностранном языке.

Сделай что-нибудь. Распечатай это. Делай пометки. Пиши все, что придет на ум.

Последний совет не раз повторял нам учитель по литературе, мистер Линкер. «Иногда все предстает в ином свете, стоит лишь перенести это на бумагу». И я приступил к работе.

In hexad de heptimus veritas.

Кто ищет, найдет это там, где

Юность сменяет морщинистый

Лик.

Где зло пламенеет,

Глупостью питаясь

И все накаляясь.

Рожденный Атлантидой,

Лишит он жизни вновь.

Сколь долго средь орбит,

Живет проклятье, сейчас

И навсегда.

Проклятье

Земля

Орбита

Солнце

Я почувствовал себя полным идиотом.

Только время зря потратил.

15:56:48.

– Шифр… это шифр, это должен быть какой-то шифр… – Я начал говорить сам с собой.

Я припомнил все шифры, с которыми мы уже сталкивались.

Камень на вершине горы Оникс.

Нет. Совсем не то.

Дверь в Висячих садах Вавилона.

Тоже нет.

Письмо от Чарльза Ньютона о том, что он нашел Галикарнасский мавзолей.

Хм…

Погодите.

Я перечитал заглавие, выполненное шрифтом большего размера. In hexad de heptimus veritas.

У письма Чарльза Ньютона тоже было название. И оно послужило ключом к разгадыванию тайного послания. Там, где обычно пишут дату, была надпись: «7-я, до конца». Подсказка отсчитать каждую седьмую букву.

Мой взгляд остановился на слове «heptimus». Оно напомнило мне гептакиклос.

«Гепта» означало семь, «киклос» – круг.

Я вытер со лба пот. Мда… Сколько же мы пережили из того, что было напрямую связано с числом семь. Все и всегда в конце концов упиралось в семерку.

Я выписал каждую седьмую букву стиха.

Т Э Д Ь Т И К П

Е С А Е Я Е Л Й Н Н

Л С Б Т Т А Е

Какой-то бессвязный набор букв. Отлично. Касс бы тут разошелся. Может, и Эли тоже. Марко, насколько я мог судить, скорее съел бы их на обед. Я? В подобном я был точно таким же асом, как в балетных танцах. Ноль из десяти по шкале неудачества Джека Маккинли.

Но из головы не уходили слова брата Димитриоса: «Если ты не справишься, один из твоих друзей умрет».

Угроза убийства может послужить первоклассным вдохновителем.

Ладно, «Ь» может идти после «Т», если это глагол. Из выписанных букв можно сложить «пить»… «лить»… «плакать»… Я торопливо заскрипел ручкой:

Пить лить плакать бить ад

Я кит тик так как санки

Лайки тапки сел тела дела

Балка яд тесак сесть наел

Бить бей лей кий настил

Лак тень лень пенька пенек

Белка беленький деньки денек

– А-а-аргх! – взвыл я.

Все не то. В расстройстве я швырнул на стол ручку.

7:58:34.

Целых восемь минут коту под хвост!

Так. Спокойно.

Нельзя было останавливаться. Нужно было понять, какой смысл был заложен в заголовке. In hexad de heptimus veritas. У меня дрожали пальцы, когда я запустил на планшете браузер. В строке поиска я набрал «in hexad de heptimus veritas», но поисковик не вывел ни одного результата. Тогда я начал вбивать одно слово за другим.

Hexad – группа из шести.

Heptimus – седьмой.

Veritas – правда.

Странно. Первые два слова были греческие, а последние – латынь. Ну и мешанина. Ясно одно – атлантийским тут и не пахло. Как и чем-то древним. Скорее всего, брат Димитриос со своими приятелями сами это придумали.

– Сосредоточься на том, что есть, Джек, – пробормотал я себе под нос. – Так… В группе из шести седьмые правда…

7:14:32…

Я отвел взгляд от таймера и тут же вновь посмотрел на него.

7:14:29…

7:14:28…

Семь-один-четыре-два-восемь.

На секунду часы показали число, имевшее для меня особое значение, – магическую последовательность для отношения к семи, 714285!

Я ненавидел десятичные дроби. Но эту последовательность знал назубок.

При делении любого однозначного числа на семь всегда получится один и тот же порядок цифр. Точнее, начинаться последовательность может с любой цифры, но порядок будет всегда неизменен.

К примеру, 0,142857 для одной седьмой.

Или 0,285714 для двух седьмых.

Или 0,428571 для трех седьмых.

Или 0,714285 для пяти седьмых, как было на часах.

Одни и те же цифры в одном и том же порядке, снова и снова.

Группа из шести цифр.

Hexad!

Кажется, что-то начинает вырисовываться.

In hexad de heptimus veritas.

Так.

Это означает… Правда в группе из шести от деления на семь.

Но какая именно из групп?

Я решил начать с одной седьмой: 0,142857. Может, если я выпишу соответствующие буквы, они сложатся во что-то осмысленное? Первая буква, четвертая, вторая, восьмая… и так из каждой строчки…

Нет. В одной строчке всего три буквы.

Так. Погодите.

Был другой вариант.

Я выписал в столбик заветную последовательность, по цифре на каждую строчку. Затем обвел кружком соответствующие буквы – первую букву для цифры «1», четвертую для цифры «4»…

In hexad de heptimus veritas.

1 Кто ищет, найдет это там, где

4 Юность сменяет морщинистый

2 Лик.

8 Где зло пламенеет,

5 Глупостью питаясь

7 И все накаляясь.

1 Рожденный Атлантидой,

4 Лишит он жизни вновь.

2 Сколь долго средь орбит,

8 Живет проклятье, сейчас

5 И навсегда.

Проклятье

Ниже я выписал полученные буквы:

КСИЛОКРИКОС

– Что за фигня? – Я торопливо вбил это слово в строку поиска. От первой же ссылки у меня перехватило дыхание. Я открыл страничку и уставился на экран. Наконец я сообразил нажать на кнопку перевода и прочитал:

От слов xylos (дерево) krikos (круг, кольцо), редкий мифологический образ. Фигура, вырастающая из колец на пне.

Я победно вскинул руку и подскочил на кресле.

– Йе-ху! Получилось! Брат Димитриос, я знаю, вы все видите! Ответ – ксилокрикос!

На экране появилось лицо Димитриоса. Я вздрогнул. Я не предполагал, что он может вот так контролировать работу планшета.

– О, браво, Джек, – сказал он.

– Спасибо, – торопливо ответил я. – Так вы оставите их в покое, да? Касса и Эли – с ними все будет в порядке?

– Пока, – отозвался Димитриос. – Твои друзья, уверен, будут безмерно рады узнать, что ты сдал первую часть. Давай же сообщим им об этом.

Картинка сменилась. Теперь я смотрел в комнату Касса и Эли.

Только там было пусто.

– Ну надо же, какая незадача… ай-яй-яй, – послышался голос Димитриоса.

– Куда вы их увели? – Я почти кричал. – Если вы их хоть пальцем…

– Они в порядке. Я человек слова, – не дал мне договорить Димитриос. – Десять минут назад они получили записку от некоего субъекта по имени Фидл.

Я замер, не произнося ни звука.

– Судя по всему, этот большой оригинал сообщил им, как добраться до некоего места на острове, – продолжил Димитриос.

На экране появились джунгли.

– У вас и там есть скрытые камеры?

– По всему острову, а как же иначе, – подтвердил Димитриос.

В темноте, окутывающей джунгли, можно было различить какое-то свечение. Изображение приблизилось, и стали видны очертания люка, наполовину скрытого лианами. На нем была выгравирована лямбда.

– Не очень-то радуйся, – заметил Димитриос. – Если они доберутся-таки до люка… их ждет там сюрприз.

– Какого рода сюрприз? – спросил я.

– Ты получишь достаточно информации, чтобы разобраться во всем самому.

– Только не говорите, что они в опасности! – воскликнул я.

– Я бы посоветовал тебе поторопиться, Джек, – сказал Димитриос.

И исчез. Вместо головы брата Димитриоса на экране открылась карта острова с двумя сигналами. Я мог видеть, как две голубые точки удаляются от лагеря в глубь джунглей, к большой букве «Х».

На юге лагеря горела третья точка. Когда я отошел от планшета к двери, точка слегка дернулась.

Она обозначала меня.

– Можешь воспользоваться помощью друга, – произнес голос брата Димитриоса. – Этим другом буду я. После того как ты начнешь, у тебя будет право задать мне один вопрос.

– Что я должен делать? – закричал я в планшет. – И это не считается за вопрос другу!

Ответ Димитриоса состоял всего из одного слова:

– Поспеши.