Текст книги "Иллюзия вечности"
![](/books_files/covers/thumbs_240/illyuziya-vechnosti-64505.jpg)
Автор книги: Роман Медведев
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Далее случился один из тех парадоксов, которые мы называем случаем. Назло, недовольно скрипящему зубами, другу я щёлкнул пультом на альтернативный телеканал. В результате вдогонку мы получили увлекательную информацию по схожему вопросу.
Здоровенный, со злобным взглядом, корреспондент канала пригласил на разговор в студию авторитетного в недалеком прошлом предпринимателя. Его физиономия была нам знакома. Бизнесмен уверенно держался перед камерой и чётко отвечал на заданные вопросы, находившегося явно не в себе корреспондента. Тот поочерёдно трепал то свои брови, то редкие клочки волос на голове, то, забывшись, залазил пальцем в нос. Злился на себя за это и моргал глазищами. Дилетант.
Похоже, бизнесмен был объективен в оценке происходящего. Не приходилось сомневаться в том, что он имел обширные познания относительно ситуации в хозяйстве страны. Сегодня он заявлял о своей независимости. Вроде как равнялся с нами. Видимо, такова месть за отлучение его от большой кормушки.
По словам бизнесмена «из рук человечества ускользает последняя соломинка, за которую можно было бы держаться на поверхности цивилизованной жизни». Оставшиеся в живых рискуют вернуться в каменный век, лишившись в считанные дни всех привилегий минувшего столетия. Молодые люди, которым, в основном, суждено продолжать жизнь, воспитаны в эру компьютеров и, так называемых, высоких технологий, что наложило отпечаток на обыденный кругозор. Каждый второй юноша восемнадцати лет не знаком с элементарными познаниями в области механики, электрики, совместимости и реакциях химических элементов. Некоторые уникумы никогда в жизни не сталкивались с пилой и топором. Они могут ломать компьютерные коды и писать вирусы для сети. Им стали родными слова гаджет и девайс. Только пригодится ли это теперь?
Кто думает о том, чтобы рационально использовать имеющийся запас сырья, необходимого для обеспечения работы важнейших на сегодняшний день производственных мощностей? Кто в спешном порядке обучает смену умершим специалистам? И как пополнять тощающие запасы? По каждому из этих вопросов должно поступить указание. Все привычно станут ждать директив, распоряжений и указов. Инициатива по-прежнему наказуема. Приказная экономика. Это тоже традиции.
Таким образом, мы подошли к рассказу о потенциале родины. Из сведений, предоставленных предпринимателем, следовало, что существуют два основных источника накопленных запасов топливного сырья. Первый это сырьё и продукты его переработки крупных энергетических корпораций и, в меньшей степени, небольших частных компаний. Второй, и самый важный, это государственный резерв. Средства госрезерва, увы, не соответствуют их номинальной величине на бумаге. На протяжении всей жизни российского государства они были источником прибыли приближённых к власти структур. Ими активно торговали и далеко не всегда пополняли вновь. Но, тем не менее, резерв был и остается самым серьёзным источником обеспечения жизни страны на период форс-мажорных обстоятельств. На эти средства, к слову, сейчас и живет российское государство. И пока будет жива государственная система, а у руля находиться влиятельные люди, запасы госрезерва будут строжайше охраняться всеми доступными средствами. Понимай – пулями и снарядами. Сложно спрогнозировать, на сколько хватит этих запасов, но со слов бизнесмена – скорее не менее трёх месяцев. Централизация людей рядом с крупными городами облегчит выполнение задачи экономии. А также и иных задач контроля и управляемости.
Обсуждая с корреспондентом потенциал корпораций и мелких компаний, бизнесмен пояснил, что их запасы, конечно, имеют приличный размер, но в масштабах страны, это небольшая величина. По слухам, разлетающимся по пока функционирующим сетям, многое уже реквизировано. Правовой режим собственности канул в лету. Universitatis[1]1
Частная собственность.
[Закрыть] преобразована силой, Alea jacta est[2]2
Жребий брошен.
[Закрыть]! Бизнес разумно не сопротивляется. Впрочем, противопоставить ружьям было нечего.
Пока ещё можно посредством военных доставить сырье в центр, даже учитывая масштаб страны и разрозненность по всей её территории хранилищ. Это делается. Есть исправная техника и рабочие руки. К каждому из прежних работодателей (пока фундаментальной области: энергетика, транспорт, связь) направлены инспекции в целях анализа сохранившейся структуры, состояния штатной организации, потенциала работоспособности самой организации. Респондент не исключает выдачи предписаний руководителям, хозяевам, их заместителям (в общем, тем, кто остался в живых) сохранить работоспособность их организаций, для чего привлечь к исполнению обязанностей тех сотрудников, кто, разумеется, цел и отлынивает от работы. Методы воздействия допускаются на усмотрение работодателя. Важен результат. За его отсутствие, не гласно, уже доведены до сведения карающие меры.
Альтернативы нет. Есть тотальное господство группы людей. Лишь впоследствии можно будет оценить плюсы и минусы таких методов. Чрезвычайная ситуация оправдывает. Но всё ли?
Отсутствие энергоснабжения более чем серьёзная угроза. Не будет воды и тепла в домах. Прекратится телефонная связь. Остановятся поезда. Когда кончатся нефтепродукты и газ – в бесполезную груду железа превратятся автомобили. Чем не закат цивилизации?
Бизнесмен завершал свой рассказ. Он устало облокотился на крохотный плексигласовый столик и обратился к камере: – Сегодня нам всем не до макроэкономики. И это можно понять… Но что станет завтра с каждым из нас? С обществом? Нависла угроза забвения не от болезни, а от голода и холода, которые придут в наши дома. Никто сейчас не мыслит себя больше частью прежнего социума. Осталось только «Я». Боюсь, мы быстро растеряем всё, что имеем. Скорее чем думаем. Учитесь правилам выживания. Не теряйте время зря, – он кивнул на прощание.
– Нам бы машину раздобыть, – сказал я.
– А ты водить умеешь?
– Я нет. Ты умеешь.
– С чего ты взял?
– Сам мне говорил, что сидел за рулем. Может, лапшу вешал, а? Я всё помню.
– Не знаю, когда я тебе это говорил… – он нахмурился, но через мгновение его лоб разгладился, – а вообще было дело! Дядя Женя пускал меня в свой тарантас. Года три назад. Точно. Мы с ним за городом крутили по пустырю. Что-то даже получалось. Так что формально водил, не бзди!
– Выкрутился, – я веселился. – Ну, хорошо. Тогда и в городе освоишься. Сейчас никаких проблем нет. Дороги пустые, можешь рокерить, Шумахер. Разрешаю! Только машина нормальная нужна, чинить после тебя некому будет.
– Это тебя чинить некому, а с машиной разберёмся! Смотрю, веселый очень стал… Я не против, Филин. Мысль здравая и правильная по сути. Угонять будем? Если так, то я пас. Дверь сломаю, дальше ты… Блин, так ведь и мерседес под задницу вымутить можно! Всегда мечтал!
– Стоп. Уголовный кодекс пока чтим. Успеем ещё. А ты не можешь дядину взять?
Сашка задумался: – Надо позвонить им. Машина это, конечно, хорошо, но остался ли там вообще кто-нибудь? Там же сестра моя двоюродная Ира. Ей всего-то пятнадцать лет. Совсем ведь забыл о них! Не позвонил, не заехал, – мой друг пришёл в отчаянье.
– А ты позвони сейчас.
Мы посмотрели на часы. Была половина второго ночи.
– Да какая разница? – словно, отвечая на немой вопрос, Саша пошёл к телефону, – разбужу, так разбужу.
Пару раз он промахивался мимо кнопок при наборе номера и, чертыхаясь, начинал заново. Наконец приложил трубку к уху и застыл в напряжённой позе. В тишине я наблюдал за ним. Голова моя неконтролируемо покачивалась. В голове стучала разогнанная алкоголем кровь. Прошло не менее трёх минут, когда он аккуратно вернул трубку на аппарат.
– Никто не отвечает, – мой друг пятнами побледнел и сел на край дивана.
– Да брось ты, Сашка, – я встревожился не меньше, но старался не подать виду, – Они могут спать. Могли уехать… Люди строят планы.
– Надеюсь, что ты прав, Филин.
Я понял, что его лучше сейчас не трогать.
– Дружище, завтра с утра сразу же рванем к ним. Я уверен, что у них всё в порядке, – я подошёл и потрепал его плечо. – Это было бы слишком несправедливо… Пойдём спать.
– Да, пожалуй… Давай спать. – Саша встал, выключил телевизор. Растеряно огляделся. Затем опрокинул в себя остававшуюся в стакане водку и, слегка пошатываясь, пошёл к себе в комнату.
Я сходил в душ и завалился на диван в гостиной. Голова потяжелела, глаза закрылись, и по телу разлилась приятная истома.
8
Сон: время
Мне снился сон.
Я шёл по заброшенному старому городу. Повсюду вокруг валялись предметы утвари, использовавшейся в русских деревнях многие годы тому назад. Местами утопленные в земле, словно прошли столетия, прежде чем я их нашел. По загадочному совпадению большинство этих предметов было связанно с шитьем. Мне встречались, то рассохшееся веретено, то колесо от прялки, то обломки деревянных спиц.
Я проходил мимо остовов некогда основательных срубов. Обходил гумна и сараи, остатки заборов. Но возвращался к прямой, уходящей за горизонт. Поначалу я не отдавал себе отчета, куда иду и почему именно в этом направлении. Просто не задумывался над этим. Лишь только у меня возник подобный вопрос, в голове включился звук, влекущий к себе. Этот звук разносился не вокруг меня, а находился именно у меня внутри. И это было звучание колокола.
Я продолжал идти по звуку, не угадывая направление, а чётко следуя выбранному направлению. По мере продвижения вперёд, звук в голове усиливался. Бой колокола не был ни навязчивым, ни приятным, он просто существовал как нечто должное во мне, и я безропотно следовал к неведомой цели.
Брошенная деревня осталась за спиной, и дорога уходила вниз. Я, не колеблясь ни секунды, начал спускаться в глубокий обрыв. Сверху не было заметно, насколько он велик. Все закрывал простиравшийся под ногами густой туман, словно мягкое газовое покрывало плотного серого цвета. Сперва в тумане исчезли мои ноги, за ними живот, и вот я весь окунулся в него с головой. Звук набата стал несколько глуше. Я шёл, не обращая внимания на то, что не видел ничего впереди себя на расстоянии более полуметра. А звук становился всё громче и громче.
Что-то невидимое с тонким писком начало кружиться вокруг моей головы. Было похоже, что ко мне приклеился кортеж диковинных насекомых. Однако, вовсе не доставлявших беспокойства.
Прошла, наверно, вечность, покуда я вышел из тумана прямо к подножью странного сооружения. Передо мной стояло огромное здание. Осмотрев его, я увидел колокол, висящим у земли под аркой.
Сооружение напоминало необычный собор в мрачном готическом стиле. Стены из серого камня, местами с зеленоватым оттенком, будто покрытые мхом. Величественные пролеты окон, зиявшие чернотой, как раскрытые рты. Деревянные, чёрные от времени, перекрытия и лестничные пролёты.
Имея пять острых верхушек, здание возвышалось метров на пятьдесят от земли. Задрав голову, я смотрел вверх. Возможно, это было просто оптическим обманом, но мне показалось, что с каждым ударом колокола, пять остроконечных верхушек вздрагивали и чуть наклонялись друг к другу. Затем они расходились и вновь сближались при ударе. Как камертон в виде лепестков тюльпана.
Я смотрел, вслушиваясь в звон колокола, покуда он не слился у меня в голове в монотонный звук, и тогда услышал его по-настоящему. Вначале неразборчиво, но постепенно всё более и более внятно я различил, что звук в моей голове не был просто монотонным гулом. Это были слова. Непрестанно повторяющиеся и от этого сливающиеся в единое целое, но всё же слова. А именно два слова: «УХОДИ ОТСЮДА».
Уходиотсюдауходиотсюдауходиотсюдауходиотсюда… Как только я начал вслушиваться в эту речь, голову начало сдавливать в висках. Все громче и громче слова резали моё нутро. Голова пульсировала изнутри, отдавая в переносицу и глаза. Я закрыл уши руками, но это ничего не дало – звук был во мне.
Я будто то бы перешёл в другое измерение мироздания. И неведомая сила пыталась смять меня как лист бумаги. До того всё внутри съёживалось.
Не в силах этого больше терпеть, я развернулся и побежал обратно в туман. Спотыкаясь и падая, вслепую взбирался на холм. К звуку в голове добавился писк чёртовых насекомых, снующих теперь у меня перед лицом. Они впивались иглами в кожу лица и рук. Безжалостно атакуя со всех сторон. Не видя ничего впереди, я наугад стал размахивать руками в попытке отогнать их подальше, но это не давало никакого результата. Я только чаще стал падать на землю, ранясь о короткие сухие травинки.
Я карабкался вверх изо всех сил. Звук становился тише, но не настолько, чтобы стало легче. В проклятом тумане я ни черта не видел и не представлял – сколько же ещё до верха. Вскоре силы стали покидать меня. Отчаянье полностью охватило разум. Надежда когда-нибудь выбраться из этого ада стремительно растворялась в окружающем тумане. И вот, когда, сдавшись, я упал на землю и позвал в избавление от мук смерть… я проснулся.
9
Встречи. Сашина сестра. Ольга и её мать. Первая стычка
Я проснулся полностью разбитым. Тело ломило. В медиальной области позвоночника возник блок, мешающий нормальному движению. Да и вовсе не было сил ни подняться, ни даже пошевелить руками. Из окна в комнату струился солнечный свет. Я застонал от обиды на своё мучительное состояние.
Мгновение назад бывшие чёткими, очертания сна расползались при свете дня, как лёд у огня. Я дал себе твёрдое обещание никогда больше не пить столько спиртного на ночь.
Провалявшись в кровати с полчаса, я смог подняться, чтобы немного походить. Ходьба традиционно помогала сосредоточиться. Я подошёл к окну и, распахнув его, высунулся наружу. Воздух показался идеальным. Исчез смог выхлопных газов и табака. В тишине, крайне редко нарушаемой каким-нибудь звуком, я наслаждался очередным днем. И реальность откликалась ощущениями, подтверждая, что я ещё жив. Я был цел, невредим и искренне полагал, что имею право смотреть в будущее с оптимизмом.
Электричество отключили уже с утра. Я взглянул на потухшую лампочку на корпусе автоответчика. Как много шума из ничего. Увы, не редкий случай. Вспомнил о соседе из своего родного подъезда. Неумело, но искренне, наскоро соорудил молитву в его здравие.
Освежившись в душе при свете найденной свечи, я растолкал друга. Подкрепившись, мы согласовали планы. Первым делом решено было отправиться к родственникам Саши. Затем, я настоял, чтобы мы вместе отвезли продуктов моему соседу. И только после всего этого я намеревался отправиться к Ольге. Сама она не выходила на контакт. Что позволяло, как я думал, задать ей воочию, волнующий меня вопрос: нужен ли я ей вообще?
Во время нашего с Сашей разговора я ни разу не упомянул о своем сне. Мне показалось, он что-то значил. Раньше я вовсе не придавал значения снам. Хотя таких как сейчас, наверное, и не снилось никогда. Но тут уже поневоле заинтересуешься. И, следует сказать, что мой друг был абсолютно не мнительным человеком. Этаким агностиком. Поэтому для него мои сны – совершенно пустая информация.
Пройдя с километр от дома, мы встретили мужчину, волочившего по земле какой-то тяжелый тюк, упакованный в целлофан.
– Ребята, помогите погрузить в машину это… – он замялся, заглядывая мне в лицо.
– Конечно. Подождите, – я постарался избавить его от объяснений. Мы поняли и без слов, что это за мешок, поэтому, подхватив его за концы с двух сторон, понесли к машине.
Мешок был тяжел. Целлофан противно скользил в ладонях, и приходилось напрягать все мышцы, чтобы не выронить его. Доковыляв до машины, мы осторожно запихнули мешок на заднее сиденье.
– Куда вы его? – Сашка старался не смотреть в измождённые глаза мужчины.
– Отвезу на Троекуровское кладбище. Там её мать лежит. Похороню по-человечески. Иначе не смогу дальше жить, – голос незнакомца дрожал.
– Одному с этим не справиться. Вам помочь?
– Спасибо парни, но я должен сделать это сам. Так мне будет легче. Спасибо, – шершавой мозолистой ладонью он пожал нам руки и забрался в машину.
– Удачи вам, – мы попрощались с человеком и помахали вслед удаляющемуся автомобилю.
Какое-то время мы шли молча, погрузившись в размышления.
– Моих без меня похоронили, – Сашка, нахмурив лоб, говорил на ходу, – дядя Женя рассказывал. В той больнице так предложили, ну… я и согласился. Не могу я видеть их мёртвыми. Не могу, – он остановился и посмотрел на меня.
– Понимаю, мой друг, – я тронул его за руку, увлекая дальше.
– Ты сделал то, что должен был сделать. Это тяжелый ритуал. И не каждый способен его пройти. Сейчас мало кто хоронит. Церкви покойников вряд ли отпевают. Поэтому, ты простился с ними так, как твоё сердце подсказало. Бог даст, мы найдём могилы, и ты навестишь их. А сейчас не вини себя ни в чём. Теперь не время посыпать голову пеплом. Потом мы примем всё должным образом и ещё сотню раз раскаемся в содеянном.
– Ты прав… как всегда прав. – Он старался подавить дрожь в голосе. – Будем жить во имя тех, кто уже не с нами.
– И во имя тех, кто ещё может быть с нами, Саша.
– Да…
До дома родственников моего друга мы прошли пешком. По пути вновь встречали многочисленные военные патрули и с тоской взирали на унылые лица молодых солдат. Некоторые из них были серьёзно больны.
Пару раз наблюдали, как в припаркованные у дверей больших магазинов грузовики, солдаты загружали коробки с товаром. Сашка по ходу разок пошутил: «А нам коробочку можно?». После чего офицер, стоявший рядом, приподнял в нашу сторону дуло «Калашникова» и шутить расхотелось.
По-прежнему двери всех магазинов, за исключением некоторых продовольственных, были закрыты и опечатаны. Теплившаяся во мне надежда законным путём разжиться батарейками для аудио-плеера стремительно таяла.
– Вечером раздолблю витрины к такой-то матери, – я злился. – Это же надо было объехать всё, опечатать. Потратить столько сил и времени, чтобы собственным гражданам оставить прелестную дулю! Да нам же и не надо ничего, правда?! Остается ведь воздух. Совершенно, причём, бесплатно!.. Ты чего-нибудь понимаешь, Саш? Что за дерьмо происходит?
– Сделаем это… Разобьём и залезем, – без тени иронии конкретизировал мой друг.
– Ты авантюрист, Астафьев. Это не серьёзно… Нас пристрелят. Представь рапорт на столе Президента вечером: «В столице всё спокойно. Забрали жрачки в достатке. Собрали трупы. Мимоходом пустили в расход двух придурков, проникших в торговую сеть за пальчиковыми батарейками. Пост сдал».
Саша расхохотался.
– Давай подождем, Стаф. Может это временно. Позже откроют. Холодно станет, и откроют. Одежду и всё такое. Им в количестве уже произведённого товара слишком жирно.
– Чушь полная, но как скажешь. Без тебя всё равно не пойду на кражу. А вместо плеера меня пока слушать будешь. Пою то хорошо. Ла-ла-лааа, – он затянул ужасным голосом и побежал скорей от моего пинка.
Я, смеясь, помчался за ним следом.
Через несколько минут мой друг вернулся к оставленной теме:
– А если не откроют? Филин, давай рискнем! Короткая ходка. Как приключение! Ничего страшного, уверен, не случится. Зачем им нас стрелять? Если поймают, заберут всё назад и отпустят через пять минут. Что они звери что ли?
– Вот ты присел, как прыщ! Не знаю… Может позже.
– Да когда позже? Сейчас-то уже поздно. Мы с тобой скоро вообще без запасов останемся. А если так и продолжится? Вояки всё перетаскают со складов. С чем нам жить? Все равно придется красть. Так сейчас ещё есть что.
– О-о-о! Саша! Я тебя придушу, блин! Мёртвого достанешь… Ладно, уговорил. Чёрт с тобой! Не жалко собственной задницы, давай! Мне, кроме тебя дурака, всё равно терять нечего.
Он аж подпрыгнул: – Молодчина, Филин! Клянусь, у нас дело пройдёт как по маслу!
Мы ударили по рукам. Сашка словно расцвёл. Он напевал песню под нос, пританцовывал и постоянно хлопал меня по спине. Я не видел повода для радости. Меня, напротив, тяготила мысль о предстоящем взломе. Пороки воспитания, плюс инстинкт самосохранения. При одном только упоминании об этом портилось настроение, и охватывало неясное беспокойство.
В доме дяди моего друга, мы заскочили в угловой продуктовый магазин. Работала только одна касса. У входа сидел, покуривая сигарету, внушительных размеров милиционер. Пройдясь по торговому залу, мы обнаружили, что являемся единственными покупателями в эту минуту. В воздухе витал сладковатый запашок гниения.
Загрузив в тележку продукты, я подошёл к молодой кассирше.
– Девушка, мы батареек не нашли, – я выкладывал рядом с кассой поклажу.
– А все остальное, типа, нашёл что ли? – она усмехнулась.
– Очень смешно.
– Ага. Обхохочешься, – она стала брать наши продукты и устанавливать на неработающий конвейер. – Скажите спасибо, что хоть это есть.
– Спасибо, добрая фея, – ответил Сашка ёрничая. – И почем волшебные товары? Или в вашей сказке уже наступил долгожданный коммунизм? Почем, так сказать, у вас опиум для народа?
– Слушай, умник, знаешь сколько тут таких ходит?! Мне вообще всё равно есть деньги, нет их. Не я устанавливаю правила.
– Она чуть повысила голос, и встрепенувшийся милиционер повернул физиономию, даже приподняв объёмный зад со стула. Она умиротворяюще махнула в его сторону, и тот, удовлетворённо крякнув, приземлился обратно.
– А чего ж ты тогда сидишь здесь, вместо того, чтобы собой заниматься? За зарплату наверно?
– Может, хватит хамить?! Какая ещё зарплата? Мне податься некуда, понимаешь ты? Все мои уже там, – она махнула рукой на потолок. – Предложили, я и сижу. Плохо мне одной. А еще такие, как ты, в душу лезут… Давайте валите отсюда. Не надо мне ваших денег, – она сгребла руками продукты к концу прилавка.
Я толкнул смущённого друга и тот начал паковать товар в пакеты. Потом взял с края кассы карандаш и написал на первой попавшейся бумажке Сашкин телефон и наши имена под ним.
– Возьми это, – я протянул девушке бумажку. – Здесь наши координаты. Когда достанет всё – звони, будем рады слышать. – Незаметно я пнул Сашкину ногу под прилавком. Тот, не поднимая глаз и делая вид, что страшно озабочен процессом укладывания продуктов в пакеты, пробормотал: – Конечно, конечно…
– Спасибо. Может, и позвоню, – она расслабилась.
– Звони обязательно. Вместе будет легче. – Я подхватил несколько пакетов, остальные взял мой друг, и мы пошли на улицу.
Блюститель порядка проводил нас взглядом, не сочтя нужным проявлять излишнюю физическую активность.
– Зачем ты дал ей наш телефон?
– Жалко стало. А ты что случайных связей боишься? Напальчник оденешь.
– Не смешно… Просто мне она не понравилась. И тебе это не к чему. У тебя Ольга есть.
– Послушай, брат – не путай карты. Всё это не в этом смысле, в котором ты себе представляешь. Просто она может быть частью нашей… тусовки. Не подберу слово. Мы должны держаться вместе с другими живыми. Ты что забыл? Мы же говорили об этом. Чем больше нас будет рядом, тем реальнее шансы выжить. Со временем, чем чёрт не шутит, коммуной этакой заживем. А то и детей нарожаем! Или ты в монахи собрался?
– От кого ты себе детей насочинял не знаю, Филин, но матери своих я в ней не увидел. У нас с тобой речь шла о друзьях, ясно? О тех, с кем пообтёрся раньше. Эту барышню первый раз вижу, и надеюсь последний. С чужими риск, Андрей. Детям малым еще в детстве доводят, что чужих надо сторониться. Ты, видать, прослушал… Пока кушал.
– Ого! Без малого Лермонтов! Посмотрим много ли ты соберешь своих в доску. Я же, с твоего позволения, или без, все-таки заведу себе альтернативу.
– Как знаешь. Я тебя предупредил.
Не видя смысла продолжать дальше спор, мы погрузились в молчание. Первым его нарушил Сашка, стоя у порога квартиры родственников: – Даже не знаю с чего начать. Ни разу ещё не приходилось являться в дом к родным в такой обстановке.
– Не бойся ничего. Ты должен был прийти, и они это поймут.
Сашка кивнул и нажал на кнопку звонка. Кнопка не работала. Мой друг нажимал снова и снова, стуча по кнопке большим пальцем. Наконец дошло, что электричества нет, и звонок попросту не работает. Саша начал стучать по двери кулаком. Ответа не последовало.
– Что-то не так, сердцем чую, – мой друг испугано взглянул на меня.
Я подошел к двери и тоже начал дубасить по ней руками и ногами. Казалось, от поднятого шума милиционер в магазине рухнет со стула. Но ответа изнутри квартиры так и не последовало. Мы стучались ещё минут пять, и только потеряв надежду на то, что кто-нибудь нас услышит, перестали.
– Пойдём отсюда. Может, они вышли на улицу? Вернёмся позже. – Я взял за рукав расстроенного друга и потащил его вниз по лестнице.
Но лишь мы сделали шагов пять вниз по лестнице, послышался стук щеколды открываемого замка. Сашка стремглав бросился к двери.
Дверь медленно открылась и на пороге показалась худая девочка в болтающемся на плечах сарафане большого размера. Ещё ребенок. На груди и подоле сарафана бурели пятна высохшей крови. Из двери потянуло неприятным сладковатым душком. На мгновение мы застыли, не в силах оторвать взгляд от девочки. Она опиралась на косяк, глядя неведомо куда и сквозь нас. Под глазами ее залегли чёрные тени, выделявшиеся на обескровленном лице. На губах, вокруг рта и под подбородком девочки бледнели засохшие кровяные разводы. Худющие руки этого несчастного ребенка вздрагивали в ритм сиплому дыханию.
– Иришка! – Сашка бросился к ней и прижал к себе. – Ты жива! Слава богу. Господи, я уже не знал, что и думать, родная моя! – Он подхватил её и выдернул с порога квартиры. Девочка безвольно уронила голову на Сашкину грудь. Тонкие как веревки руки повисли плетьми с плеч друга. Ватные ноги подкосились, и она как-то вся обмякла на нём. Почти невесомая.
– Пойдём в дом… Пойдём, родная. – Саша, осыпая поцелуями затылок сестры, переступил порог квартиры. Я последовал за ним с всё возрастающим ощущением тревоги на сердце.
Квартира Сашкиных родных была зеркальным отражением моей собственной двушки в типовом панельном доме. Из крохотной прихожей тянулся коридор на кухню и стояли две двери в комнаты: малую и большую с балконом. Мой друг поднял сестру на руки и нерешительно застыл у входа в большую комнату. Дверь в маленькую была закрыта. Мне сразу показалось, что, наверное, лучше было бы идти именно в неё. Пока лучше в неё. Но Сашка шагнул в сторону приоткрытой двери большой, пихнув её свесившимися ногами девочки.
– Ох-х-х… – он выдохнул, и я мгновенно подскочил к нему сзади, подхватив подмышки.
Оказавшись рядом с комнатой, я заглянул вовнутрь. От представшего зрелища передёрнуло, и желудок резко подпрыгнул к горлу. На тахте лицом к стене лежала мёртвая женщина. Не приходилось сомневаться в том кто она. Тело было накрыто некогда белой простыней, теперь же насквозь пропитанной красно-бурой краской. Вся тахта была бардового оттенка. С края свешивалась рука, упираясь ногтём указательного пальца в заляпанный палас. Рядом на полу лежала подушка. Мне живо нарисовалась покоящаяся на ней Сашкина сестра, прижимавшая к лицу мёртвую руку матери, отчего меня чуть не вырвало на спину другу. Я отвернулся и принялся считать до двадцати, пока не отлегло.
Дотянувшись до латунной ручки двери маленькой комнаты, я распахнул её и потащил к проему Сашу. Ира, как тряпичная кукла болталась в его руках. Мне удалось запихнуть их в комнату и усадить на разобранную кровать у окна. Над изголовьем кровати висел постер немецкой группы «Ramstein» с изображением белоснежного черепа и чуть ниже пришпиленное булавкой достоинство американских купюр: «IN GOD WE TRUST».
Я попытался вынуть из рук друга тело девочки. Это оказалось непросто, Сашка вцепился в сестру железной хваткой, и мне пришлось буквально отдирать каждый его палец от Иры. Когда это удалось, я осторожно положил девочку на кровать. Её глаза были закрыты. Она спала. Как, видимо, спала всё это время до нашего прихода. Сашка следил за каждым моим движением, покуда, я не положил сестру, и затем уставился на неё с открытым ртом.
Нужно было, как можно скорее вернуть друга из прострации. Я потянул его за руку, но он даже не повёл глазом. Тогда я попытался поднять его, обхватив за корпус, но без помощи с его стороны мне это не удалось. Я наклонился: – Саша… Саша, вставай. Ты мне нужен.
Он опустил голову на грудь и что-то пробормотал.
– Вставай, твою мать! – я не хотел повышать тон, но в данной ситуации, что ещё оставалось? – Ты должен, Стаф! Очнись!
– Я минуту тряс его и затем наотмашь шлёпнул ладонью по лицу. Сработало. Мой друг вскочил и, как разъярённый бык, понёсся вперёд. Он толкнул меня в коридор. Я чудом сбалансировал и устоял на ногах. Но ненадолго. Тяжелый хук слева зазвенел в моей челюсти, рассыпав звездопад в сгустившейся черноте перед глазами.
Я очнулся, лежа на половике в прихожей. Сашка, обхватив мою гудящую голову, голосил: – Андрюшка, прости! Что я сделал?!.. Прости дурака!
Я смог сфокусировать взгляд, приподнялся на локтях и посмотрел на друга: – Всё нормально… – Ухватившись за его затылок, я потрепал по нему. Как ни странно – не было и капли злости на друга. Напротив, появилось облегчение от того, что мне удалось не только вернуть его к реальности, но и разрядить натянутые нервы. И я поблагодарил провидение за то, что всё обошлось малыми жертвами.
– Филин… я не знаю, что со мной… Это всё вот это, – с блестящими глазами он отодвинулся от меня и указал пальцем в сторону обеих комнат. – Это же так не может, Филин! Почему так? Вот ТАК, почему?!
Мне нечего было ответить ему. Зачастую словами не выразить и понятного, а от этого мрака никакими словами было не прикрыться. Человеческой натуре свойственно подставлять плечо ближнему. Порой, правда, скорей, чтоб самого себя показать и на фоне чужого горя в некотором роде странное удовольствие получить. Но то хорошо осознается потом, а в реальном времени слова редко находятся.
Я обнял друга. У самого голова гудела. Удар пришелся что надо. Сознание даже вышиб. Но, превозмогая пульсирующую боль и тошноту, я помог Саше встать и потащил его на кухню.
Там словно прошел ураган. Осколки разбитой тарелки в голубых тюльпанах, и, наверное, не одной, разлетелись по полу. Немытая посуда в мойке, два табурета баррикадой застряли в проходе, и ещё один перевёрнутым лежал у окна. Занавеска спущенным знаменем качалась под ветром на одной прищепке карниза. К смраду начинающегося разложения примешивался тухлый запах оставленной на столе еды. Особенно от вскрытой банки консервированной сайры. Я не выдержал и метнулся к унитазу. Вырвало туда. Потом ещё раз, уже от вида самого туалета с остатками известно чего.
Саша остался на кухне. Когда я, пошатываясь, вернулся, он висел головой наружу в распахнутой форточке. Только сейчас я сообразил, что необходимо срочно отворить везде окна.
Начал с большой комнаты. Войдя в неё и прикрыв нос рукой, я заставил себя приблизиться к мёртвой женщине и накрыть её тело пледом. Затем распахнул настежь балконную дверь и створки окон на нем. Сделал круг по комнате и постарался убрать любые следы присутствующей в комнате смерти. Свернул комом грязное кровавое белье и выкинул прямо в окно на улицу. Пару раз я был близок к тому, чтобы, уже в очередной раз, сблевать прямо на ковер, но чудом удалось сдержаться.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?