Читать книгу "Тайны мёртвых"

– Не понимаю!

– Видишь ли, все дело в том, что на основе этого физического тела в процессе жизни формируются тонкие тела. И чем более здоровым и духовным было существо, тем крепче и долговечнее его тонкое тело. А это значит, что это существо дольше сможет жить потом в тонком плане, пока его тонкие тела не разрушатся. Также у него в процессе земной жизни формируется какая-то личность. Например, кита, инопланетянина, пса, пигмея, или даже цветка, с которой он потом приходит в тонкий план. И если эта личность не гармонична, негативна, глупа, то и в тонком плане поначалу приходится трудно. Иногда эта личность бывает настолько не адекватна, что похожа на эскимоса на лыжах посреди Парижа летом.

Ян с подружками невольно расхохотались над этим сравнением.

– Но это все поправимо, – улыбнулся дед. – Постепенно любая личность адаптируется, изменяется в лучшую сторону. Приспосабливается к обстановке, в которую она попадает. Проходит некоторое время, глядишь, а этот эскимос уже перестроился и ходит в смокинге и цилиндре. Как и подобает обстановке.

– Ха-ха-ха! Эскимос в смокинге, – веселился Ян.

– Это образно, конечно, – снисходительно улыбнулся дед.

– Да я понимаю. Просто удачное сравнение!

– Вот и славно, что понимаешь. А если же личность высокодуховная, то она затем переходит в более высокие планы бестелесного существования, либо уже сливается с Богом. И растворяется в Нем навсегда!

Глава 47. Вурдалак

Макс позвонил Инне.

Она взяла трубку и услышала его крайне встревоженный голос.

– У меня тут мама умирает, врачи не могут ничего сделать. Разводят руками и говорят, что ничем ей не могут помочь. Может быть, ты поможешь? А?!

С надеждой в голосе произнес он.

Инна очень быстро собралась и стремглав полетела к Максу.

Войдя в его дом, она ощутила крайне тяжелую и гнетущую атмосферу.

Мама Тоня, бледная, как мел, обессилев, лежала на кровати с отсутствующим взором. Её седые не ухоженные волосы были разметаны по подушке. Белая фланелевая ночнушка в цветочек сильно измята. Дыхание было очень тяжелым и прерывистым, как будто какая-то невидимая тяжесть сдавливала ей грудь. Бескровное лицо выражало крайнюю степень изможденности и усталости от жизни. Можно было сказать, что взору нашей героини предстал настоящий «живой труп». А ведь она знавала некогда, в своем далеком детстве, эту женщину молодой, энергичной и веселой. Как же все изменилось за это время! Куда делись былые радость, веселье, оптимизм и бьющая через край энергия? Как все это могло случиться?

Но времени на все эти размышления у Инны не было. Нужно было срочно вытаскивать эту женщину с того света. Сев рядом с ней на стул, Инна взяла её за руку, проникновенно заглянула в ее глаза и, набравшись духу, спросила:

– Тетя Тоня, что с Вами?

– Мне… Мне всё время мой покойный муж мерещится, – ответила она еле слышным голосом. – Все время где-то рядом маячит. Один раз его в зеркале видела. Я очень испугалась, закричала – он исчез. С тех пор я слегла, и с каждым днем мне все хуже и хуже. И всё время ночью, как только спать лягу – чувствую: рядом, словно труп его холодный лежит. Жуткое такое пронизывающее состояние. Будто что-то засасывает в какую-то огромную зияющую воронку и холод его в меня проникает, проникает, проникает… и мертвит. И такое состояние жути появляется, как будто я заживо умираю. И ничего с этим сделать-то не могу! Хочется бежать, а некуда! Я-то дома.

– Вы не волнуйтесь, пожалуйста, я здесь для того, чтобы помочь Вам, – утешала ее, как могла, Инна.

– Спасибо, милая. Спасибо! А ещё недавно он из меня, как будто что-то он вынул. И я совсем слегла. Как будто не здесь, а где-то ещё нахожусь. Не знаю, как сказать. Как будто тело мое здесь, к кровати прикованное лежит, а я сама, блуждаю в каком-то темном пространстве. Мерещатся все время какие-то страшные лица, которых я в жизни не видела. Какой-то холод, сырость всепроникающая вокруг. Стенания, плач отовсюду доносится. Горем каким-то все пропитано. И знаешь, милая, еще я очень рассеянная стала. Всё очень смутно воспринимаю, ничего не помню, что происходит. Врачи ничего со мной сделать не могут. И уже в психбольницу класть хотят. Но я ведь не сумасшедшая! НЕТ!!! Ты хоть это понимаешь?

– Конечно, понимаю, теть Тоня, – положила она свою ладонь на ее руку. – Никакая Вы не сумасшедшая. Вас просто надо избавить от этой напасти. – Скажите, а муж это бывший Ваш, тот что, умер что ли? – поинтересовалась Инна.

– Да, умер. Тяжело умирал. До этого пятнадцать лет подряд пил. Дошел до белой горячки. У него отказали почки. И перед смертью всё терроризировал меня и говорил: «Я тебя всё равно в покое не оставлю!». А перед тем, как отдать Богу душу, он страшно раздулся, весь посинел. Пена пошла у него изо рта. А он все продолжал хрипеть белыми губами: «Я тебя достану! Я тебя достану!».

– Понятно, – вздохнула Инна. – Надо шаманку Мануул вызывать. Я тут не смогу до конца помочь, тут нужна помощь сильного человека. Но сейчас всё же сделаю защитную сферу, чтоб он больше до Вас не добрался.

Инна взяла мел, стала рисовать круг вокруг постели больной и представлять защитную сферу вокруг неё.

– А чем может помочь этот круг? – удивился Макс. – Ведь покойник и сквозь стены проходить может!

– Сквозь стены-то может. А вот сфера – она из материи мысли состоит, как и сам вурдалак. И поэтому сквозь неё он пройти уже не сможет. Вот только эту сферу надо постоянно поддерживать, накачивать энергией, так как она ведь тоже не вечна и постепенно рассеивается.

– Слушай, это как в фильме «Вий» по Гоголю. Там тоже Хома Брут вокруг себя мелом круг очерчивал. Вот только Вию все равно удалось его одолеть.

– Все верно. Потому, что он не смог удержать эту сферу. А мы с тобой не допустим этого.

– А как мы это сделаем?

– Представь, что вокруг кровати твоей мамы, по лини круга идет непроницаемая энергетическая сфера. Представил?

– Да. Очень яркая такая, светлая. И от нее вся нечисть отскакивает и не может в нее проникнуть.

– Отлично! Я тоже это представила. А теперь мысленно удерживай этот образ и наполняй его энергией.

– Хорошо!

Создав сферу, Инна мысленно настроилась на Яна и стала просить его помощи. «Ян, миленький, помоги! – истово молилась она. – Трудно нам. Без твоей помощи никак не обойтись! Ведь безвинная душа погибает! Сам видишь!».

После некоторого затишья девушка почувствовала особое состояние его присутствия. Некое неописуемое переживание, которое она испытывала, находясь рядом с Яном еще при жизни. Как будто он снова был рядом с нею. Живой! Почувствовав это, она поняла, что он её услышал. «Подсоби, родной! Мне здесь еще кое-что сделать нужно!» – произнесла она. А затем, оставив больную на попечение своего друга, пошла звонить шаманке Мануул, чтоб позвать её на помощь.

Ян с подружками весело кружились, летая по небу, взявшись за руки. Они залетели в облако и стали кружиться в нём, ощущая его влажную субстанцию как в тумане.

– Как здорово! – кричала Рейя. – Я с детства мечтала побывать на облаке.

– Красота! – ликовала Парвати.

– А я мечтала сделать себе дом в облаке, – радовалась Лейла.

– А я – ёжик в тумане! – от души хохотал Ян.

Но вдруг он стал серьезным. Его смех резко стих. Улыбка, задутой свечой, потухла на его красивом молодом лице.

– Что случилось, Ян? – весело спросили его подружки.

– Я только что получил послание от Инны, – сосредоточенно произнес он.

– Что за послание? – не понимали они.

– Вурдалак на живых людей нападает, раньше времени сводит их в могилу. Инна просит помощь для того, чтобы справиться с ним.

– Тогда летим, – сказала Рейя.

– Летим, – дружно отозвались подружки.

И стремглав они полетели на землю.

Оказавшись рядом с больной, они увидели, как вурдалак летает, пытаясь прорваться к тёте Тоне, всё время, натыкаясь на созданную Инной сферу. Грязный, косматый, синюшный, ужасно раздувшийся и уродливый, он негодовал изо всех сил. Пытаясь привлечь к себе внимание, завладеть им, начать манипулировать энергией, он видел и понимал, что у него ничего не выходит. Всякий раз, не пробив сферу, он в бессильной злобе чертыхался, грязно ругаясь. А затем с новой силой набрасывался, пытаясь пробить мощную защиту.

– Что ты тут делаешь? Перестань заниматься глупостью! – властно приказал ему Ян. – Оправляйся в наш мир! Не тревожь живущих!

– А вы ещё кто такие? – опешил упырь. – Астральная полиция что ли?

– Нет, дружинники! – передразнил его Ян.

– Убирайтесь! Не мешайте мне! – еще больше взбесился вурдалак. – Я знаю, что делаю. Я ее люблю!

– Что ты тут на Земле-то забыл? Давай иди в наш мир – там очень хорошо. Найдешь там всё, что тебе надо.

– Нет! Я без неё не уйду! – как одержимый повторял вурдалак, с неистовой силой ударяясь о защитную сферу. – Я заберу её с собой. Мы будем вместе! Мы будем счастливы! Мы будем счастливы! А-А-А!!!

– Оставь её! – строго приказал ему Ян. – У каждого человека есть свобода воли, и он сам должен решать, где ему быть и что делать.

– Свобода воли!? – злобно передразнил вурдалак. – Просто инстинкт самосохранения. Обычный страх перед смертью. Вот и все! И в придачу к этому – внушение дебильного общества, что каждый должен терпеть до конца эту паскудную жизнь!

– А это уже не тебе, а ей решать, – возразила Бхаговати. – Может быть, ей нравится так жить? Откуда ты знаешь? К тому же и сын у неё есть. Очень хороший сын.

– Да что ей может нравиться? – проревел вурдалак. – Жизнь на Земле – это ад! Сплошное страдание! Она просто не знает, как хорошо, когда у тебя нет тела. Если бы она побывала тут, то бы поняла, что живёт в аду. Нет более худшего места, чем эта проклятая планета! Не зря же у человека отнимают память перед тем, как его воплотить. Чтобы он ни черта не мог вспомнить. Да если бы он помнил, как жил в тонком плане, то ни минуты не захотел бы жить на Земле! А выход-то прост – разрушил тело – и всё! Ты свободен! СВОБОДЕН!!! ХА-ХА-ХА! Тело – это их тюрьма! Это клетка! КЛЕТКА! И я помогу ей бежать, разрушу её плоть! Я выпущу ее на свободу. Она цепляется за тело, думая в заблуждении, что это она и есть. Но это не так! И я исправлю эту ошибку! – одержимо твердил вурдалак, колошматясь о защитную сферу.

– Послушай, не трать зря своих сил, – рассудительно произнесла Лейла. —Но ведь на Землю её поместил Бог, и Он, значит, имеет свой промысел. Он видит, что этот опыт для неё важен. Эти переживания нужны для зрелости ее души, а ты собираешься разрушить ее тело. Идешь против замысла Бога.

– Не знаю! Ничего не знаю. Что ещё за промысел такой у Бога?! Почему это Он издевается над нами, заставляя нас страдать. Но я знаю только одно: я добьюсь своего! И она будет со мной! – истово твердил вурдалак, сверкая мрачными глазами и в ярости сжимая кулаки. – Я люблю её! Слышите, вы!? Л Ю Б Л Ю – Ю – Ю!!! Все прочь отсюда! Не мешайте мне! Мы будем вместе, мы будем счастливы! Я спасу ее. Спасу от этого Бога!

В это время подоспела шаманка Маннул.

– Что у вас здесь происходит? – строго спросила она.

Инна начала, было, рассказывать ей суть дела, как та оборвала ее на полуслове:

– А, все ясно. Этот просто так не уймется, – холодно изрекла она, указывая на вурдалака.

Инна оглянулась назад, но не увидела ничего кроме кровати, очерченной кругом.

– А Вы его видите? – с некоторым испугом спросила девушка.

– Не только вижу… – сухо изрекла Мануул.

– А что же еще?

– Времени нет. Держите сферу, – приказала она.

А затем, облачилась в шаманский костюм, состоящий из множества экзотичных атрибутов, загадочных рисунков, колокольчиков и шаманскую шапку, украшенную ушами Рыси, она встала рядом с больной. Спокойно и решительно начала бить в бубен, созывая духов-помощников.

– Ответьте мне, духи мои, – стала вопрошать она, – что случилось с мамой Тоней? Как ей помочь?

Пока она била в бубен, в комнате почувствовалось какое-то таинственное присутствие – это собирались духи. Макс и Инна тоже почувствовали нечто странное. То шорохи, то свист, то хлопанье крыльев раздавалось в воздухе. То как будто стали мелькать какие-то тени. Ощущение времени вдруг стало пропадать. Макс и Инна переглянулись. Молча они пожали плечами и продолжили наблюдать за таинственным обрядом.

– Духи сказали мне, – произнесла Мануул таинственным голосом, – что душа Кут несчастной была похищена демонами и вурдалаком. Её бывшим мужем. Надо срочно возвращать ее душу.

Тут она стала всё быстрее бить в бубен и петь:

– Духи мои, собирайтесь в мой бубен! Бубен мой, обратись в оленя Тынбура! Несите меня к тому месту, где находится душа мамы Тони. Шаман-предок, помоги нам забрать её душу.

Тут шаманка вылетела в тонком теле. Её физическое осталось танцевать в шаманском танце, а тонкое – отправилось в долгое опасное путешествие. Она летела, окруженная духами-помощниками: рысью, совой, куницей, белкой, лисой и горностаем. Впереди них летел шаман-предок.

Ян со своими спутницами отправился за ними. Ему было очень важно находиться рядом для того, чтобы при необходимости помочь Мануул.

Они влетели в темный мрачный грот, в котором ото всюду со стен капала вода. Откуда-то слышалось зловоние. Состояние страха и жути пронизывало все это пространство. Создавалось такое чувство, как будто отсюда не было никакого выхода. Полная обреченность и фатальность пронизывала даже стены этого мерзкого места.

Приглядевшись внимательнее, они увидели в самом дальнем углу этого грота стаю крылатых отвратительных гиен – злых духов. Обитателей нижнего мира. Они с жадностью впивались своими зубами в какую-то плоть. Мануул подлетела ближе и увидела, что это душа энергетической силы под названием Кут, которая принадлежала Тони. Казалось, что Тони попала сюда и оказалась в лапах этих чудищ. Которые с жадностью кусали и рвали её на части. Поедали огромные куски, причиняя тем самым невыносимые страдания болящей.

Увидев Мануул и ее свиту, они вскинули вверх свои отвратительные морды, и мерзко зашипели.

– Что тебе надо? Убирайся отсюда подобру-поздорову! – злобно рычали они.

Вместо ответа друзья достали астральные мечи и стали отгонять гадких гиен от тонкого тела Тони. Те вовсе не собирались уходить и вступили с ними в отчаянную схватку. С яростным шипением, набрасываясь на Мануул и Яна с его спутницами, они пытались оторвать куски от их тонких тел. Но это было невозможно. Ян с невероятной точностью подмечал каждое нападение и отражал его. Гиены были не очень сильные, но их было просто невероятное множество.

– И откуда вы все беретесь? – удивился он, яростно размахивая свои мечом.

Похожее же положение было и у его подружек.

Увереннее всех в этой ситуации держалась Мануул. Она в мгновение ока превратилась в сильную, грациозную рысь. С огромной яростью она набросилась на этих гиен, и они с воем и шипением, одна за другой, были вынуждены отступить прочь.

С большим трудом, наконец, их удалось отогнать и забрать истерзанную душу Кут.

– Да, сильно же ей досталось, – сочувственно произнес Ян.

– Не то слово, – ответила Мануул. – Ещё немного – и нам не удалось бы ее спасти.

Шаманка спрятала душу Кут Тони в свой бубен, и они полетели обратно из этого тяжелого места.

Увидев, что Мануул несет обратно душу Кут Тони, вурдалак забился в приступе бессильной злобы. Рвя на себе волосы и кружась, он дико завыл:

– Что ты наделала? Я ведь ее уже почти освободил. Теперь мы не сможем быть вместе! Ты разрушила, РАЗРУШИЛА наше счастье! А-а-а! Будь ты проклята! Будь ты проклята!

Не обращая на него никакого внимания, Мануул подошла к больной и громко ударила в бубен у её правого уха. Тоня не подавала никаких признаков жизни. Мануул ударила еще сильнее и вбила душу Кут обратно в неё. В это же мгновение Тоня с жадностью глубоко вдохнула и открыла глаза.

– Где я? Что со мной? – с силой выдохнула она.

– Тебе стало лучше, и ты пришла в себя, – улыбнулась ей Инна.

– Сейчас будем спроваживать вурдалака в мир мёртвых, чтоб он не вредил живущим, – строго изрекла Мануул.

После чего она начала кружиться в танце, всё быстрее и быстрее ударяя в бубен.

Вылетев в душе Сюр, она вместе с духами-помощниками и друзьями схватила вурдалака и потащила его в соответствующий ему мир. Он жутко сопротивлялся, пытаясь вырваться.

– Отпустите! Не трогайте меня, – дико верещал он. – Я все равно добьюсь своего. Я сделаю ее счастливой. Отстаньте все от меня! ОТСТАНЬТЕ!!!

Но его держали крепко, ему не удалось вырваться. Его все равно препроводили туда, где ему и должно было быть.

Прибыв в соответствующий его уровню мир, Мануул, шаман-предок и друзья прочли над ним заклятье. Сделали магический ритуал, чтоб он уже не мог вернуться в мир живущих, а затем и полетели обратно.

Вурдалак было ринулся следом, но не тут то было! Он всё время натыкался как будто на какую-то невидимую стену, которая не пускала его назад. Он бесился, исходя от злобы. Выл и скрежетал зубами, осыпая всех скверными ругательствами. Но все было тщетно. Крепкая, непроницаемая защитная сфера накрепко удерживала его. В конце концов он выдохся и с горькими рыданиями рухнул вниз.

– Ура-а-а! – обрадовались друзья, обнимая друг друга. – Наконец-то он отстал! Тоня будет жи-и-ить!

Сделав дело, друзья и Мануул полетели обратно.

Вернувшись, они увидели, что в своем физическом теле Мануул всё это время танцевала, стуча в бубен и рассказывала, что и как она делает. Что происходит с ней.

Макс и Инна, присутствовавшие при этом ритуале, внимательно слушали все это и эмоционально, как могли, поддерживали Великую Шаманку.

– А как заклятье может удержать вурдалака? – осторожно, шепотом спросил Макс у Инны.

– В тонком плане всё состоит из материи мысли. И любая мысль там материальна. Она как раз и изменяет всё вокруг. Вот почему это заклятье действует на вурдалака. Это всё равно, что в физическом мире посадить его на цепь. И если мысль сильная и сосредоточенная – она может создать и разрушить любую вещь в тонком плане. А уже через тонкий план повлиять и на физическое событие.

– Как интересно, – прошептал Макс.

Мануул, наконец, отпустила духов и завершила камлание.

Тем временем тетя Тоня уже совсем поправилась. Её щеки приобрели розовый оттенок. Взгляд стал осмысленным и даже жизнерадостным. В умиротворенном, спокойном состоянии она села на краю кровати.

– Мама, как ты?! – с радостью подоспел к ней Макс.

– Сына, я есть хочу! – неожиданно сказала она под дружный смех. – Принеси мне супу, пожалуйста!

Глазами Бога

Глазами Бога

Предисловие

Эта книга о прошлой жизни Калки, когда он жил в Индии, описывает его выходы в Самадхи, где он видел мир глазами Бога.

Также описаны очень необычные духовные практики с близким кругом учеников. Это, конечно, тоже небольшая часть практик школы Виджнана, но здесь приведены самые экзотические, которые не встречаются в других учениях. Они очень поучительны и представляют большой интерес для людей, изучающих психологию и развитие сознания.

Первое Самадхи. Война

Бхагован Виджнан сидел в своем уединении и, настроившись на Бога, стал выходить в Самадхи. Преодолевая свою иллюзорную отдельность, он как капля начал растворяться в безбрежном океане. И хотя капля и океан едины, но Бог создал эту временную границу, чтоб капля, пройдя долгий путь своего как бы отдельного существования, в конце осознав эту иллюзию, устремилась назад в объятия океана, оставляя позади тоску и безысходность своей ограниченности, достигая великой безмерной свободы и благодати, в которой она была изначально. Теперь обогащая ее своим опытом невежества и страдания и бесконечного блуждания в лабиринте жизни в погоне за призрачными желаниями, порожденными как мираж в пустыне непониманием и искаженным виденьем реальности.

Он еще не мог полностью слиться с Абсолютным, но уже был близок к этому. Еще оставалась тонкая грань между ним и Богом.

«Я не существую, есть только Он, – осознал он в первую минуту Самадхи, – все-таки Он порождает это бесконечное множество отдельностей».

Состояния великой любви и блаженства возникли, когда потерялась эта отдельность. Они всегда и были, но теперь грань исчезла, и они появились: бесконечный покой и всеведенье. Весь мир бесконечных звезд и галактик на его ладони.

В этот раз Он затеял войну, как ребенок, играя с игрушками, Он играл с судьбой каждого своего творения.

Виджнан, будучи Им, видел все его глазами и в то же время глазами всех участников этого действа. И это было захватывающее и неописуемое впечатление, которое Он в этот раз явил ему. Доры и госамы сражались между собой. Но силы были неравны, и доры, подло изменив договору, добивали остатки войск госам. И вот был убит и их король, и жрец, и доры бросились в город грабить и насиловать, издеваться и жечь оставшихся жителей Госамы.

«Господи, Ты допустил это», – чувствуя большое страданье людей, подумал Виджнан и в то же время понимал, что это великий урок Бога для всех этих людей.

Как мотыльки, покидая кокон гусеницы, один за другим убитые оставляли свои тела и взмывали в тонкий план, летя на свет Бога, с удивлением обнаруживая, что смерти нет, что они теперь живут совсем в других телах: тонких, легких, передвигающихся со скоростью мысли. И вот они уже приближаются к свету и в присутствии Бога у них открываются глаза, и они начинают видеть себя и других более реально.

Удивленно глядя друг на друга, воины разных царств осознавали, что не враги они вовсе, а братья в Боге. Находясь в ужасе от того, что недавно готовы были убить друг друга, а теперь в их сердце вместо ненависти распускался цветок любви ко всем людям и творениям Бога.

– Как же так? Мы были ослеплены злобой друг к другу, которую нагнетали в нас своим враньем военачальники и жрецы. Мы не враги, мы сыны Бога и друг другу братья.

И они стали обнимать друг друга со слезами радости на глазах. Только жрец, сгорая от стыда, стоял в стороне. Он видел, и все видели, как он лгал всю свою жизнь, что у доров другой бог, что их бог истинный, что только ему надо служить, а тех, кто служит богу госам, должны убивать как еретиков и неверных.

С жалостью на него взирали воины. И пораженные своим осознанием, что Бог един, что нет никаких разных богов, доры и госамы пали перед великим светом на колени и поклонились Ему. Жрец же, в покаянии рыдая, упал ниц, прося прощения у людей и Бога за свою ложь, которую он даже на Земле уже осознавал, но в страхе за себя и в угоду правителю лгал людям, разжигая в них ненависть и вражду. И упивался их поклонением и почитанием себя, хотя сейчас видел свое ничтожество и то, что он мог быть достоин только презрения, что он был худшим из всех людей, зная правду и уча их лжи.

Как серая, мрачная тень стоял король, сгорая от стыда и боли за свои поступки. Все видели, что королем его делало лишь их неведенье. Их прадеды привыкли к мысли, что должен быть король, что царство передается по наследству. Но это было просто заблуждение, ведь он такой же человек, как и они, и никто не обязан почитать и слушаться его, что он к тому же завладел царством насильно, убив своего отца. А сколько страдания и боли принесло его правление, сколько казней и поборов учинял он среди людей, как много было подвержено пыткам и каторге. С большой печалью все смотрели на него, видя тяжесть его грехов и свое заблуждение. Ведь есть только один правитель – Бог, который достоин этого звания. И все царства принадлежат Ему. Но они для Него и не царства вовсе, а как песочница для младенца, как учебный экспонат для учителя, на котором он создает уроки для учеников своих.

И вот настало прозрение, и все увидели истину и глубину заблуждений своих: что кто врал, кто ненавидел, кто боялся, обижался, ревновал, впадал в уныние или горделиво обольщался собой. Все это было ложью и ее твореньями. Все было результатом непонимания истинного положения вещей.

И вот они взглянули на Землю, где шло разграбление. Воины, как одержимые, искали ценности и золотые монеты, но умершие уже видели их выдуманную ценность, ведь люди просто придумали считать их символом богатств, но это просто были камешки и металл. Но коллективная иллюзия, всеобщий сон наделял их невероятной ценностью, делал объектом вожделения и зависти, порождал воровство и убийство из-за этих побрякушек. Теперь они смотрели на них, как взрослый смотрит на стеклышки и ракушки, которые собирает ребенок, считая их ценностью и перебирая, смотрит, восхищаясь своим «богатством».

С большим состраданием они видели горе матерей, жен и детей, думавших, что навсегда потеряли своих отцов, мужей и сыновей, и не понимавших, что они рядом, они живы, и что скоро все встретятся тут, в обители Бога.

Тут же они видели рядом с собой и ранее умерших своих родственников и радостно обнимались с ними. И родственников по своим предыдущим жизням, о которых они вспомнили только здесь. И те, кто еще не воплотился, радостно встречали их, как после долгой разлуки.

Но все же все смотрели с большим переживанием, состраданием и жалостью на оставшихся на Земле, ведь они не понимали игру Бога. И каждый из них сейчас получил негативную часть урока. Это умершие получают позитивную его часть, а на Земле ее могут получать только мудрые люди, знающие об этой игре и воспринимающие себя актерами и зрителями Божественной драмы, стремясь сразу извлечь урок из каждой возникающей ситуации, созданной Богом для обретения ими нужного опыта, для роста их понимания и отрезвления, для реального познания себя и мира.

Но большинство оставшихся там были обычными людьми и, не понимая этого, страшно мучились и страдали: безутешно плакали матери и жены. Подавленные в страхе сидели старики и дети, взирая, как обезумевшие от жадности варвары обирают их, как избивают, мучают, выпытывая, где еще есть ценности, как нагло едят их припасы и насилуют женщин.

Умершие с сожалением смотрели на этих варваров, не видящих, что причиняют страдания своим братьям и сестрам в Боге, по сути, своим родственникам. Ведь в череде прошлых жизней все они так или иначе были близкими друг для друга. И что им тоже предстоит перенести ту боль, которую они причиняют сейчас, в чистилище Бога после смерти. Что им предстоит перенести страшные муки совести, когда они прозреют и увидят тяжесть грехов своих. Но в слепоте и алчности, одержимые жаждой получить побольше для себя, наслаждаются насилием, страхом людей, своей властью над ними, их болью. Они не видели сейчас, в каком ужасном они находятся состоянии, что они подобны демонам ада и готовят себя на их место, предаваясь своей вакханалии.

 
Тогда, когда Он появился на Свет
В стране песков и камней,
Там старый, как мир, почитали завет
«Убили, значит убей».
 
 
Лишь «Око за око» и «Зуб за зуб» —
Твердили и стар и млад —
Такие молитвы слетали с губ
Три тысячи лет подряд.
 
 
Земля, над которой Его колыбель,
Покачиваясь, плыла, шептала:
«Убили, значит убей»
И новых смертей ждала.
 
 
Он вырос, и время Его пришло,
Но близкие вновь и вновь
Ему повторяли, что мир – это зло
А Он говорил – любовь.
 
 
Легка Его поступь, и прост Его слог,
Душа за Ним будто летит.
Ему говорили: «Накажет нас Бог»
А Он говорил: «Простит».
 
 
Твердили: «Отправится в ад любой
Для смертных надежды нет».
И снова твердили, что Бог – это боль,
А Он говорил, что свет.
 
 
И вот однажды поставить крест
Решила на Нем толпа —
Такой обычай у этих мест,
Наказывать за слова.
 
 
Его мучительный ждал конец,
Сказали: «Ты будешь распят».
А Он ответил: «Прости их, Отец
Не ведают, что творят».
 
 
И долго потом ала и чиста
Горячая капала кровь,
А утром на Землю с Его креста
Неслышно сошла любовь.
 
 
И вот она рядом с тобой и мной
Спасает, прощает и ждет.
А может быть из-за нее одной
Наш мир до сих пор живет.
 
 
Легка ее поступь, проста ее речь,
Душа за ней будто летит.
И если убить ее, вытоптать, сжечь
Воскреснет она и простит.
 
 
А после зимы наступает апрель
Когда уж никто не ждет,
Качается в небе Его колыбель,
И тихо Земля плывет
 

Над всем этим ужасом летал целый рой злобных духов, питающихся страданьями людей: как варваров, так и жертв, подстрекая и тех, и других к мыслям, вызывая новые приступы злобы, самосожаления, самодовольства, переживая горе, обреченности, жадности.

Жрец доров врал, что именно их бог помог им в победе, хотя Виджнан уже видел, что вскоре их завоюет другой народ.

Старые и новые умершие столпились вокруг страдающих. Люди молились о них Богу, чтоб он послал им понимание, которое могло дать облегчение от мучений, что не надо держаться ни за что земное – всё оно тленно и временно, все превратится в свою противоположность. Что надо всеми силами стремиться к Богу и культивировать независимо ни от чего положительные эмоции, ища в этом счастье – в любви к Богу, в состоянии благодати, радости, покаяния, прощения, молитвы, сострадании, покоя, самоотверженного служения Богу и людям. Только это может помочь выбраться с Земли, где идут тяжелые уроки Бога, и обрести счастье в возвышенном стремлении и единении с Божеством.

Виджнан стал выходить из Самадхи и снова вернулся на грешную Землю, наполненный удивительным впечатлением от того, что он видел мир глазами Бога, испытывая глубокое сострадание к людям.

Он вспомнил о своих учениках, и в нем возникло сильное стремление побыстрее пробудить их ото сна, чтоб они могли постичь спасительную истину, приблизить их к Богу и избавлению от будущих страданий. Собрав учеников, он сказал им:

– Человек в обычном состоянии пребывает во сне. Он не замечает, как он думает, как реагирует, как ходит, дышит, живет, всё делая на автомате. Пока человек не делает чего-то нового, необычного, он не замечает, что действует по привычке, стереотипу, шаблону. Но стоит ему начать делать что-то необычное, как он тут же видит, что это трудно и непривычно. Он начинает замечать всю свою механичность в мыслях, эмоциях, реакциях, движениях тела – буквально во всем. Он видит, что он робот, которому трудно перестроиться и начать делать что-то по-другому. Это требует постоянного внимания и усилия. Но это единственный способ увидеть себя реально и начать процесс познания себя. Ведь без понимания из чего я устроен, человек не может и начать управлять собой, или увидеть над чем надо работать. К тому же сама эта практика разрушает ненужный стереотип и шаблон, дает возможность быть таким, каким человек хочет, развивает его волю и сознание, перевоплощаясь в образ противоположного пола, является одной из самых сложных и продуктивных духовных практик, которая сразу вскрывает множество предрассудков, комплексов, страхов, которые навязало нам больное общество, и которые вы сможете ярко увидеть в себе.