Читать книгу "Странная история дочери алхимика"

Беатриче: – Я уверена, тут было нечто большее.

Кэтрин: – Ты уверена? А я вот не знаю. И думаю, что уже никогда не узнаю наверняка.

– Все в порядке, – сказала Жюстина. – Она просто не ожидала таких новостей.

– Да, я не ожидала, – наконец подала голос Кэтрин. – Не могу понять, как ему удалось выжить…

Она вспомнила, как смотрела вниз с вершины холма на ненадежный плот Прендика, уплывающий в открытый океан, пока он не потерялся в голубой дали черной точкой. А Кэтрин осталась на острове совершенно одна, и единственными живыми существами здесь были зверолюди. Больше всего ей тогда хотелось просто лечь на землю и умереть… а потом она приняла решение выжить. Еще не знала, как именно, но знала, что найдет способ.

А через неделю пришел корабль со снабжением. Оказалось, что предыдущего капитана уволили за жестокое обращение с матросами и наняли нового. В процессе всех этих изменений корабль пропустил плановую доставку на остров. Когда я увидела корабль, я сложила сигнальный костер из всего дерева, которое смогла найти, в том числе – из остатков досок, из которых Прендик связал свой плот. Это была последняя древесина от лодки Моро. Когда меня заметили с корабля, причалили и приняли меня на борт, я назвалась капитану англичанкой, спасшейся с судна, потерпевшего крушение у этих берегов. Я объявила, что ничего не знаю ни о докторе Моро, ни о его хозяйстве и что остров я застала уже совершенно пустым и необитаемым. Я притворилась, что утратила память и помню только, что я из Лондона. Так как я говорила на хорошем английском, выдававшем во мне женщину из приличного общества, – такому выговору научил меня Прендик, – мне легко поверили. Решили, что свою странную одежду я, наверное, взяла с трупа кого-то из моряков, а темный цвет кожи обосновали долгим ожиданием на побережье, под палящим солнцем. Ну а шрамы объяснялись кораблекрушением.

Капитан взял меня с собой и привез сперва в порт Кальяо, а потом и в столицу Перу, где ему нужно было выгрузить багаж. Там, в Лиме, я какое-то время играла среди английского населения роль cause célèbre – еще бы, англичанка, которая сумела выжить на необитаемом острове! Мне предоставили удобные апартаменты в доме английского предпринимателя, который приехал в Перу по торговым делам по окончании недавней войны. А еще меня приглашали на балы и званые вечера. Можете представить, каково мне было впервые столкнуться с необходимостью одеться в женскую одежду! На острове – а потом и на борту корабля – я носила то, что попадалось под руку, а попадалась мне исключительно мужская одежда. А в Перу в первый раз в жизни мне выдали сорочку, и корсет, и нижнюю юбку. Я сперва представить не могла, что с этими тряпками нужно делать. К счастью, мне помогла одеться горничная – иначе, уверяю вас, я бы в жизни не разобралась в назначении всех этих пуговок и оборок!

Для меня объявили подписку и собрали достаточно денег, чтобы оплатить мне дорогу до Лондона. Мой покровитель-промышленник, сэр Джеффри Тиббетт, как раз собирался вернуться в Англию и предложил мне свое покровительство, в том числе и на время пути. Он говорил, что по прибытии я смогу остановиться у него в доме, вместе с его семьей, и с помощью гипнотизера постепенно восстановлю память о собственном семействе и родном доме. До сих пор не знаю, что бы смог извлечь из моих воспоминаний гипнотизер! После долгого морского путешествия, которое мы с сэром Джеффри скрашивали бесконечными играми в криббидж и триктрак, я несколько месяцев прожила в особняке Тиббиттов в Мейфэйре. Они считали, что я постепенно восстанавливаюсь от потрясений. Я же старалась разузнать как можно больше об Англии, посещала публичные лекции, читала романы, стихи и сборники рассказов.

Сэр Джеффри привязался ко мне. Он утверждал, что, если мне не удастся разыскать свою семью, он желает удочерить меня. Но его жена вовсе не была мне рада. Это была остроносая женщина со спиной прямой, как доска, и главной амбицией ее жизни было проникнуть в местные сливки общества. Странная девушка с необитаемого острова в Южном море никак не способствовала осуществлению ее жизненных планов.

Невзлюбила меня и ее комнатная собачка. Это был всего лишь пекинес, к тому же ужасно перекормленный, так что напоминал фигурой диванный валик; но все равно это существо оставалось собакой. И отлично чувствовало, что я на самом деле кошка. Однажды я сидела в гостиной и читала, а пекинес никак не хотел оставить меня в покое. Все рычал на меня и пытался кусать за пальцы ног. Наконец он меня совершенно доконал, я больше не могла это выносить. Леди Тиббетт услышала его визг и вбежала в комнату как раз вовремя, чтобы увидеть трупик собачки, свисавший у меня изо рта. Так закончился мой последний день в доме Тиббеттов.

Какое-то время я прожила на улицах, добывала еду как умела. На самом деле в Лондоне не так уж плохо с охотой, по крайней мере для кошки. Но в один прекрасный день я увидела на стене объявление о прибытии «Волшебного цирка чудес Лоренцо», который давал представления в Бэттерси-парке. Я явилась к Лоренцо, директору этого заведения, и предложила свои услуги в качестве артистки. «Зачем бы вы мне могли пригодиться? – сперва удивился он. – У меня уже есть Саша, мальчик-собака». «Зато у вас нет женщины-кошки, – возразила я и немного порычала и помурлыкала для него. Услышав это, он меня нанял в ту же секунду. Большую часть года мы совершали туры по стране, давая представления в провинции, но каждое лето непременно приезжали в Лондон, на Южный берег, чтобы провести там не меньше месяца. Именно там вы меня и обнаружили…

– Тебя и Жюстину, – добавила Мэри. – Она уже работала в цирке, когда ты присоединилась к труппе?

– Нет. Это я и привела ее в цирк, – Кэтрин бросила взгляд на Жюстину. – Но свою историю она расскажет вам сама…

Однако Жюстина не собиралась ничего рассказывать. Она откинулась на спинку дивана и выглядела еще бледнее, чем раньше. Она напомнила Мэри белую лилию… сразу после того, как на нее дохнула Беатриче.

– Вы что, забыли? – спросила Жюстина слабым голосом. – Тут на полу лежит мертвый человек.

– Мертвая свинья, – поправила ее Кэтрин. – Хотя я представить не могу, кто бы мог создавать зверолюдей тут, в Лондоне? Кому известны методы доктора Моро? Разве что… – Она на миг замялась – но явно не хотела продолжать. Интересно, что она собиралась сказать и передумала, заинтересовалась Мэри. Но Кэтрин переключила свое внимание на свиночеловека. – Нужно поскорее от него избавиться.

– Может быть, просто позвать полицию и попросить забрать тело? – спросила Мэри. – В конце концов, мы действовали в целях самообороны.

– Тогда придется объяснять, каким образом Жюстине удалось его задушить. То есть объяснять слишком многое о Жюстине… и обо всех нас.

– Соглашусь с мисс Моро, – сказал Холмс. – Это не дело полиции. Я предлагаю отнести труп в парк, по пути перепачкав его одежду, и положить рядом с ним его шляпу. Когда полиция его обнаружит, покойника непременно примут за нищего. И не обратят особого внимания на смерть еще одного лондонского попрошайки.

– Пф! – фыркнула Диана. – А из вас, мистер, получился бы отличный преступник.

– Да, меня порой это тоже заботит, – согласился с ней Ватсон. – Холмс, давайте мы с вами займемся выносом тела?

– Я могу вынести тело, – предложила Жюстина. – Это будет мое покаяние.

– Покаяние! – хмыкнула Кэтрин. – Что за дурацкая идея!

Но переубедить Жюстину было невозможно. И хотя Холмс и Ватсон шли рядом с ней, она в одиночку унесла труп свиночеловека в Риджентс-парк.

Мэри шла следом, отчасти из чувства долга – в конце концов, свиночеловека убили в ее собственной гостиной, – а отчасти чтобы убедиться, что его точно положат в достаточном отдалении от дома 11 по Парк-Террейс и никто не сможет связать этого покойника с резиденцией семейства Джекилл.

«Может быть, у меня тоже развивается преступное мышление? Как у Хайда? – невольно задумалась она. – Или… как у мистера Холмса?» Последняя версия казалась куда более утешительной.

Когда наконец труп свиночеловека унесли достаточно далеко, за розовые клумбы, Холмс и Ватсон как следует поваляли его по влажной земле. А потом усадили покойника под дерево в центре парка, неподалеку от пруда, где можно было ожидать встретить нищего, уснувшего прямо на клумбе прохладной, но вовсе не ледяной весенней ночью. Когда они возвращались домой – впереди Жюстина и Ватсон, а Холмс и Мэри позади, – детектив сказал ей:

– Ваша тайна открывается нам быстрее, чем я мог ожидать, мисс Джекилл. И вдобавок к удовольствию от удачного хода расследования я испытываю… хм… удовольствие иного рода – радость от контакта с другим острым и логическим умом. Это всегда чрезвычайно приятно. – Он замолчал и какое-то время шагал в тишине. Сказал ли он все, что имел в виду, до последнего слова?

Но впереди уже показался дом 11 по Парк-Террейс.

– Я слушаю вас, мистер Холмс, – сказала Мэри.

– Так что я собирался сказать… А, верно. Мисс Джекилл, мы с Ватсоном в любом случае собирались посетить вас этим вечером, чтобы сообщить о важном факте, который мы обнаружили в процессе исследования. Четверо из убитых девушек, каждая в свое время, состояли в приюте Общества Магдалины.

Мэри была уверена, что сначала, пока они шли по темному парку, детектив собирался сказать нечто совсем другое. Но…

– Жюстина! Ты в порядке? Ты ужасно выглядишь, – воскликнула Кэтрин, ожидавшая их в прихожей. За ее спиной маячили Диана и Беатриче. Жюстина покачнулась, схватилась за дверной косяк – и упала прямо на пороге.

– Боже мой, – сказала Мэри, бросилась вперед и склонилась над Жюстиной. – Думаю, это обычный обморок. Диана, беги к миссис Пул, пусть она принесет свою sal volatile. Обязательно нужно привести Жюстину в чувство прямо здесь, не думаю, что нам хватит сил отнести ее наверх.

– А чего сразу я? – огрызнулась Диана.

– Потому что ты сейчас ближе всех к задней лестнице – и потому что Кэтрин мне нужна здесь, возле больной, – ответила Мэри. – Ступай, быстро!

– Приподнимите ей голову, – сказала Беатриче. – Это обеспечит снабжение легких воздухом. Можешь это сделать, Кэтрин? К сожалению, я сама не могу к ней прикасаться!

– Позвольте мне, – предложил Ватсон. Он опустился на колени рядом с Жюстиной, послушал ее дыхание и проверил пульс. – Да, ваша подруга потеряла сознание, но угрозы ее жизни нет. Похоже, она просто переволновалась. Я бы прописал ей достаточную дозу хорошего сна.

Вскоре вернулась Диана, таща за собой полуобморочную миссис Пул с бутылкой нюхательной соли. Доктор поводил флаконом под носом Жюстины – и она наконец застонала и открыла глаза.

– Не стоило ей спускаться, – сказала миссис Пул. – Давайте, милая моя, вставайте. Пойдем обратно в кроватку.

– Мистер Холмс, так о чем вы говорили сразу перед тем, как Жюстина упала в обморок? – спросила Мэри. На краткий миг она захотела помочь остальным отвести Жюстину наверх – но ведь Холмс сказал что-то важное, об убитых девушках…

– Сейчас это не имеет особого значения, – ответил детектив с улыбкой. – Позаботьтесь о своей подруге. А завтра мы вернемся и как следует все обговорим.

– Да, вы правы, – огорченно отозвалась Мэри. Кэтрин тем временем уже уводила Жюстину, поддерживая ее под локоть, а Мэри и впрямь нужно было подхватить ее с другой стороны, коль скоро Диана была слишком низкорослой, а миссис Пул – слишком пожилой и недостаточно сильной, чтобы выдержать вес великанши. А Беатриче, разумеется, – слишком ядовитой. Да, в самом деле, жизнь Мэри на настоящий момент нельзя было назвать скучной и обыденной…

Глава XIII
Возвращение в лечебницу

Мэри: – На мгновение представьте себе проблемы, связанные с размещением внезапно появившихся в вашем доме четырех девушек. Вернее, трех молодых женщин и одной девочки-подростка. В понедельник утром у меня было на банковском счету двенадцать фунтов, пять шиллингов и три пенса, а людей, которых нужно на эти деньги кормить и одевать, – всего двое, я сама и миссис Пул. Когда я перевела деньги со счета Дианы, сумма увеличилась до тридцати пяти фунтов, пяти шиллингов и трех пенсов, а число людей увеличилось до трех. На эту сумму можно питаться и одеваться втроем в течение года! Утром пятницы у нас стало уже сорок два фунта и ровно двенадцать шиллингов. Беатриче попала в дом без гроша и без вещей, кроме одежды, в которой она совершила побег, но Кэтрин и Жюстина принесли свои сбережения, которые хранили завязанными в старом чулке. Я считаю, хранить таким образом деньги ужасно безответственно! Семь фунтов, шесть шиллингов и девять пенсов – это солидная сумма, которую следует поместить в банк.

Кэтрин: – И как, по-твоему, мы могли хранить деньги в банке, если наш цирк постоянно разъезжал по стране? Он так и назывался – странствующий, если ты помнишь.

Мэри: – К тому же цирк еще был должен им обеим выручку за последние две недели. Но мы не были уверены, что ее удастся получить от Лоренцо, – Кэтрин и Жюстина ведь просто исчезли, официально не поставив никого в известность. И теперь на наши совместные накопления нам предстояло питаться вшестером. Вернее, впятером – потому что Беатриче практически ничего не ела. Похоже, она питалась солнечным светом, настоем трав и порой – случайными насекомыми. Но вот Кэтрин, как выяснилось, ела только мясо, а Жюстина, напротив, мяса в рот не брала, а Диана ела все подряд, и притом в огромных количествах. Разместив Диану, я должна была подумать, куда положить Кэтрин и Жюстину. Причем Жюстине требовалась кровать в семь футов длиной, иначе ей пришлось бы спать скрючившись. Диана теперь жила в моей старой детской. Кэтрин я определила в бывшую матушкину комнату, а Жюстину – в спальню, когда-то принадлежавшую моему отцу. Если положить на кровать достаточно подушек, чтобы Жюстина спала полулежа, она практически целиком на ней умещалась. Комната гувернантки, которую раньше занимала сиделка Адамс, все еще пустовала. Но больше свободных спален у меня не было. Если создания Общества Алхимиков продолжили бы сыпаться в мой дом как из рога изобилия, пришлось бы размещать их в комнатах для прислуги на третьем этаже. Миссис Пул занимала свои апартаменты, раньше принадлежавшие дворецкому – ее покойному отцу – и его супруге. Беатриче, конечно, осталась жить в лаборатории моего отца. За день до описанных событий я уже лишилась трех платьев и пары башмаков. А тем утром мне понадобилось найти достаточно одежды для нас всех. Меня не без оснований волновал вопрос, на какие средства мы все будем питаться, и одеваться, и вести домашнее хозяйство. Кэтрин хочет писать только о наших приключениях, опуская все эти бытовые детали. «Это же не энциклопедия по домоводству», – то и дело повторяет она. А интересный был бы проект – написать книгу по домоводству для чудовищ!

Миссис Пул: – И очень полезная, смею заметить, оказалась бы книга по нынешним временам! Каково, например, мне было готовить суп для Жюстины, отказавшейся даже от мясного бульона? Я о таких рецептах слыхом не слыхивала!

Следующим утром Жюстина проснулась совсем больной и разбитой, с сильным жаром.

– Ей следует оставаться в постели, – сказала миссис Пул. – Остальные могут и дальше слоняться по городу, если хотят, но мисс Жюстине необходим покой, а если ей его не предоставить, она вконец разболеется.

– Я бы не стала называть словом «слоняться» побег от волколюдей, миссис Пул, – заметила Кэтрин. – Мы спасали свою жизнь, вы вроде бы знаете.

– А яйца еще есть? – спросила Диана.

– Нет, готовых больше нет, так что тебе придется довольствоваться тостом с вареньем. У тебя желудок – просто бездонная яма! Посмотри хоть на мисс Беатриче, разве она то и дело просит добавки?

– Да она вообще ничего не просит, потому что ничего не ест, – буркнула Диана.

– Что до вашего намерения слоняться по городу, которое, я уверена, вы все имеете – вместо того, чтобы оставаться дома, как следовало бы. Дома у нас дел более чем достаточно. Вам всем нужны платья, так что нужно хорошенько заняться шитьем…

– Шитьем! – содрогнулась Кэтрин с отвращением в голосе.

– Но перед нами лежит нераскрытая тайна, – сказала Мэри. За завтраком они уже обсудили эту тайну в деталях – начиная со встречи Мэри с мистером Гестом и продолжив убийством Молли Кин и побегом Беатриче, а дальше обменялись крупицами информации об Обществе Алхимиков, которыми обладали они все. Кэтрин слушала с живейшим интересом.

– И эту тайну вам следовало бы оставить мистеру Холмсу и полиции, в конце концов, мы им платим за подобные веши, – миссис Пул выговорила «подобные вещи» тоном, который подошел бы для описания дохлой крысы.

– Пойду проверю, как там Жюстина, – сказала Беатриче. – Пока миссис Пул не позвала меня вниз завтракать, я отметила у больной жар, и, похоже, она не понимала, где находится. Она металась по подушке и то и дело звала своего отца. Думаю, потрясение для нее было слишком сильным.

– Мне пойти с тобой? – спросила Кэтрин.

– Не стоит, лучше спокойно поешь, – отозвалась Беатриче. – К тому же ты провела без сна большую часть ночи, тебе самой нужен отдых.

Беатриче выплыла из комнаты, как прекрасный призрак. Диана тем временем запихала в рот остатки тоста. И тут прозвонил дверной звонок. Через минуту миссис Пул уже ввела в маленькую гостиную Холмса и Ватсона.

– Сожалею, что помешал вам завтракать, мисс Джекилл и прочие дамы, – с легким поклоном сказал Ватсон.

– Да-да, – подтвердил Холмс без тени сожаления. – Можем мы сразу перейти к делу? Есть несколько линий расследования, которыми я бы хотел сегодня заняться, но сначала решил посоветоваться со всеми вами. Этим утром мы встречались с Лестрейдом.

– Хотите чаю, доктор Ватсон? – спросила Мэри. – Миссис Пул только что принесла полный чайник.

– Благодарю, – сказал Ватсон. – А еще я хотел бы навестить мою пациентку.

– Беатриче только что пошла к ней, – сказала Мэри, наливая чай в пустую чашку, которую изначально подали для Беатриче. – Но сначала выпейте это. Я отлично знаю, что такое расследование. Если вы уже успели побывать у Лестрейда, скорее всего, у вас не было времени позавтракать. Мистер Холмс, а вам чаю налить?

Но Холмса чай явно не интересовал. Он нетерпеливо присел на край стула и сказал:

– Обморок мисс Франкенштейн прошлой ночью помешал нам рассказать о том, как прошел опрос родных и друзей убитых женщин – по крайней мере четырех из них, поскольку Полина Делакруа прибыла в Лондон совсем недавно и не успела обзавестись знакомствами. Она была горничной французской дамы, жившей на Сент-Джеймс-Плейс. Хозяйка уволила ее без рекомендаций, и Полине пришлось зарабатывать на жизнь на улицах. В Англии у нее не имелось никакой родни, а друзей завести у нее не было времени. Все немногое, что нам о ней известно, мы знаем от хозяйки пансиона, где она снимала комнату. Но о четырех других девушках, включая последнюю жертву, Сюзанну Мур, мы знаем куда больше. Все они в свое время были обитательницами приюта Общества Магдалины. Некоторые продержались там всего на пару дней, а первая жертва – Салли Хэйвард – прожила в приюте даже несколько месяцев.

– Все четверо? Это слишком много, чтобы быть совпадением, – сказала Мэри. – Диана, ты не помнишь, в Обществе Магдалины при тебе не упоминали эти имена? Сюзанна, Салли, еще Анна Петтинджил, насколько я помню, и, конечно же, Молли Кин.

– Да я никогда не запоминала их имен, – Диана положила себе в чай еще пару полных ложек сахара и залпом выпила полчашки. – Все они были одинаковые. Но я всегда подозревала, что в этом чертовом приюте творится что-то не то! Я даже готова туда вернуться и поискать ключ к загадке.

– Нет, ты не можешь, – покачала головой Мэри. – Они тебя слишком хорошо знают. Нам нужен кто-то совсем новый, женщина, которая могла бы проникнуть внутрь, не вызывая подозрений, и как следует все обыскать. Наша переодетая шпионка.

– Я пойду, – вызвалась Кэтрин. – Они меня никогда не видели, а я за время, которое прожила на улице, встречала достаточно проституток, чтобы суметь притвориться одной из них. Но мне понадобится Диана – нет, не для того, чтоб меня сопровождать! – На этих словах Диана, которая было напряглась, снова сгорбилась на стуле и нахмурилась. – Диана мне нужна в качестве внешнего контакта. Ты ведь знаешь там все ходы-выходы, верно? И все способы забраться внутрь и выбраться оттуда. Думаю, что там есть стена – такие места всегда окружены стенами. И кабинет директрисы – где он находится? Мне нужно знать, где искать…

– Подождите секунду, – прервал ее Ватсон. Он стоял, прислонившись к стене, вместо того, чтобы занять последний свободный стул у стола миссис Джекилл. – Мы не предполагали, что вы, юные леди, будете участвовать в этом расследовании. Я знаю, вы все отважны, но это слишком опасно. Только вчера вы подверглись нападению. Пусть с преступниками разбирается полиция, или хотя бы предоставьте это нам с Холмсом!

– Но вам с Холмсом не удастся проникнуть за стены приюта, – возразила Мэри. – В Общество Магдалины не допускают мужчин, а к тому времени, как полиции удастся найти способ туда попасть законным путем, директриса уничтожит все доказательства против нее. Все, что могло бы ее связывать с этими несчастными жертвами. Если, конечно, за ней действительно есть вина. Я думаю, вчера мы неплохо показали, что способны о себе позаботиться.

Ей вспомнилось мрачное лицо миссис Рэймонд. Неужели эта угрюмая женщина и правда связана с убийствами, а то и с самим Обществом алхимиков?

– В ее словах есть резон, Ватсон, – с улыбкой заметил Холмс. – И, должен признать, я с самого начала надеялся, что мисс Джекилл предложит какой-либо действенный способ изнутри исследовать заведение, куда нам с вами хода нет. Однако я понимаю ваши опасения. Поэтому советую вам самолично проводить на место мисс Моро и мисс Хайд и послужить их защитником. Хотя, боюсь, вам придется ждать их за воротами.

– Не очень-то это им поможет, – сказал Ватсон, нервно допивая чай. – Ладно, сейчас я собираюсь осмотреть мисс Франкенштейн. Вы говорили, что к ней уже поднялась мисс Раппаччини?

– Именно так, – сказала Мэри, чувствуя себя позабавленной. Неужели всех мужчин так же легко читать – как раскрытую книгу? Нет, все-таки не всех. Мистер Холмс составлял исключение – он, похоже, совсем не обращал внимания на женщин. Вернее, не обращал на них внимания как на женщин и воспринимал их как мужчин в юбках, расценивая их только с точки зрения полезности для расследования.

Ватсон кивнул, поставил чашку на столик и вышел из комнаты – чуть быстрее, чем позволяли правила вежливости.

– А как насчет меня, мистер Холмс? – спросила Мэри. – Есть еще одна линия расследования, которой я бы хотела заняться.

Раз уж дело зашло о расследованиях – она хотела оказаться в самой гуще событий.

– И что за линия, мисс Джекилл?

– Я бы хотела еще раз посетить Перфлит. Когда Ренфилда арестовали и он увидел Диану, он узнал ее. Не знаю, запомнили ли вы, но он просил девочку передать ее отцу, что он сделал, что сказано… что бы это ни было. Может ли быть, что этот человек встречался с Хайдом? Что он имел с ним какие-то сношения? К тому же доктор Бэлфур обронил о Ренфилде пару слов, на которые я сперва не обратила внимания и вспомнила их только погодя: он сказал, что сожалеет, что такой почтенный ученый впал в безумие. Я бы хотела узнать, какой именно наукой занимался Ренфилд и что свело его с ума.

– Я вижу, куда вы клоните, мисс Джекилл, – кивнул Холмс. – Вы ищете связь между Ренфилдом и Société des Alchimistes. Не знаю, сможет ли доктор Бэлфур просветить вас на эту тему, но что-то о прошлом Ренфилда он знать наверняка должен. Я как раз планировал свой следующий визит в Перфлит. Погода отлично подходит для загородной поездки.

– И я поеду с вами обоими, – вмешалась миссис Пул, которая как раз внесла поднос со свежими тостами и маслом. – Мисс Джекилл с Парк-Террейс не поедет ни в какой Перфлит наедине с джентльменом, мистер Холмс. Даже с таким знаменитым джентльменом, как вы.

– Миссис Пул, но это же смешно, – сказала Мэри. – На дворе 1890-е годы! Мужчины и женщины регулярно ездят вместе по железной дороге, сидят в одних и тех же купе. И никто не вздумает за это обвинить их в неблагопристойности.

– Мужчины и женщины – может быть, но не леди и джентльмены, – стояла на своем миссис Пул.

Холмс рассмеялся.

– Что же, я буду рад вашей компании, миссис Пул. Из вас получится прекрасная дуэнья.

Дуэнья! Что за жуткое слово. На миг Мэри почти что разозлилась на миссис Пул, но потом напомнила себе, что ест завтрак, приготовленный миссис Пул, в доме, приведенном миссис Пул в порядок. Она столь многим была обязана экономке… Но все же поездка в компании дуэньи… Да еще и мистер Холмс не думал перестать улыбаться, как будто смешно пошутил.

– А мне чем заняться? – спросила Беатриче, стоявшая в дверях. Она так тихо вошла, что никто и не заметил. – У Жюстины сейчас доктор Ватсон. Слава богу, она наконец смогла заснуть. Доктор говорит, что опасности ее жизни нет, хотя на несколько дней, пока не пройдет лихорадка, она нуждается в абсолютном покое. Он также упомянул о ваших планах. Если вы все собираетесь сегодня уйти из дома, и даже миссис Пул будет сопровождать Мэри в Перфлит, думаю, мне было бы лучше остаться здесь. За Жюстиной нужно приглядывать, к тому же я еще слишком ядовита. Мне не стоит лишний раз появляться на публике, пока уровень моего яда не снизится до… так сказать, нормы. К счастью, мое дыхание не может повредить Жюстине. Даже в ослабленном состоянии она остается крепче любой обычной женщины. Мое касание могло бы обжечь ее кожу, но я надену перчатки.

– Значит, сегодня мы будем работать тремя командами, – подытожил Холмс. – Мисс Моро, мисс Хайд и Ватсон отправляются в Уайтчепел; мисс Джекилл и миссис Пул сопровождают меня в Перфлит; а вы, мисс Раппаччини, остаетесь здесь с мисс Франкенштейн.

– Кэтрин нужно переодеться, замаскироваться, – сказала Мэри. – Она не может в таком виде отправиться в Общество Магдалины. Чтобы ее там приняли, нужно выглядеть как… как падшая женщина.

Все взгляды устремились на Кэтрин. Этим утром она была одета в одно из домашних платьев Мэри, коричневое, клетчатое, с отложным воротником. Волосы она затянула в пучок у основания шеи и в таком виде, если не принимать во внимание желтые глаза, больше походила на школьную учительницу, чем на падшую женщину.

– Не, в таком наряде бесполезно являться к Мамаше Рэймонд, – сказала Диана. – Тебе надо одеться, ну, шикарно, с оборками и кружевами, но при этом достаточно дешево. А еще обязательно нужно накраситься.

Оборки и кружева – наряд, подходящий для уличной женщины! Откуда было Мэри взять что-то подобное? Пожалуй, у нее не было идей, кроме одной.

– Давай поднимемся в комнату моей матери, – предложила она. – Думаю, я могу что-то для тебя присмотреть.

Кэтрин и Диана поднялись за ней по ступенькам, а Холмс и Ватсон остались ждать их внизу – под заверения миссис Пул, что девушки вот-вот вернутся. Однако на самом деле поиски наряда заняли немало времени.

Наконец Мэри нашла в гардеробе миссис Джекилл «чайное» платье для полуофициальных приемов – нарядное, но довольно старое, уже лет десять как вышедшее из моды. Это был единственный предмет одежды, который Мэри могла предложить в качестве «шикарного».

– Оно мне не совсем по размеру, – сказала Кэтрин. – Но я скажу, что мне его отдала прежняя хозяйка перед тем, как меня уволить и выбросить на улицу, зарабатывать на жизнь своим телом, как случилось с Полиной Делакруа. Вот и подходящая история для миссис Рэймонд.

– Теперь остается накрасить лицо и сделать прическу, – сказала Диана.

– Я не знаю, где покупают краски для лица… Может быть, в театральных магазинах? – Мэри начинала сердиться. За кого они ее, в конце концов, принимают? За хозяйку торговых рядов?

– Нет, накрасить должен кто-нибудь, кто умеет это делать. Кто-то вроде Кейт Кареглазки.

– Кейт – это подруга Молли Кин? – спросила Кэтрин. Она повернулась к зеркалу и внимательно изучила себя со всех сторон. На миг Мэри ощутила укол вины – в конце концов, это ведь было платье ее матери, пусть даже та и не носила его много лет. Но ведь матушке было бы важно открыть тайну Общества Алхимиков, разве не так? Иначе зачем бы ей было передавать дочери портфель с документами. Мэри была уверена, что эта информация предназначалась для нее.

– Да, та самая Кейт. Думаю, вам стоит просто отправиться в «Три колокола» и там ее найти.

– Ха! Видишь, и мне иногда приходят ценные идеи, – воскликнула Диана.

– Да, идея была неплохой, – признала Мэри. – Но скажи, тебе действительно необходимо отправляться в город в таком виде? Кэтрин требуется маскировка, но тебе-то нет.

Пока Мэри искала подходящее платье, а потом помогала Кэтрин его надеть, Диана успела переодеться в свой мальчишечий наряд. Мэри не могла отделаться от желания видеть свою сестру одетой более, гм, благопристойно.

– Кэтрин сказала, что может понадобиться лазать через стены, а в штанах лазать куда удобнее, – Диана засунула руки в карманы брюк. Было совершенно ясно, что переодеваться она не собирается.

Диана: – Благопристойно, черт подери! С какой радости кому-то может захотеться без нужды напялить на себя женские тряпки? Когда бегаешь по городу в виде мальчишки, люди тебя не замечают, не задают идиотских вопросов: «Что ты тут делаешь одна, моя милочка?» и прочее дерьмо.

Мэри: – Кэт, отредактируй, пожалуйста, непристойные выражения.

Кэтрин: – Думаю, «черт подери» и «дерьмо» звучат вполне пристойно в таком контексте. К тому же я согласна с Дианой.

Мэри в раздраженном настроении сидела в купе поезда, державшего путь на Перфлит. Ей хотелось обсуждать с мистером Холмсом ход расследования, а он вместо того углубился в обсуждение тонкостей домашнего хозяйства с миссис Пул! Вовсю выспрашивал ее, как выводятся при стирке разные типы пятен, каковы расписания появления в разных районах уличных торговцев, что именно они продают… Казалось, он полностью поглощен беседой.

– Никогда не знаешь, что может понадобиться при расследовании, – объяснил он. – Самая тривиальная информация может оказаться ключевой для раскрытия дела. Я сам, миссис Пул, написал монографию о различных видах почвы в районах Лондона. Вы, например, знали, что в Спиталфилдсе почва разительно отличается от той, что в Шордитче?

– Неужели, сэр? Я и подумать не могла! – воскликнула миссис Пул – и получила вдобавок лекцию о разных типах сигаретного пепла, которая, похоже, ее не менее восхитила.

Лечебница для умалишенных ничуть не изменилась со времени их последнего визита – Мэри узнала ее кирпичные стены и кованые ворота, за которыми виднелись верхушки деревьев. Но на этот раз за воротами их не встретил Джо Эбернейти.