Читать книгу "Странная история дочери алхимика"

Человек-тигр еще раз встряхнулся, вскинул передние лапы на стол и вспрыгнул на него, отгородив их своим телом от Адама. Стол покрывали стопки бумаг, какие-то папки – должно быть, счета и списки «Грузоперевозок Олдерни». Лапы тигра скользнули по бумагам, папки разлетелись в стороны, человек-тигр невольно затанцевал по столешнице, бросился на Адама и ударил его лапой по щеке. Голова его запрокинулась, по лицу прочертились красные полосы. Человек-тигр поднялся, чтобы снова атаковать.

– Диана! Дай мне нож! – крикнула Мэри.

– Зачем? – крикнула в ответ Диана, не отрывая глаз от адского танца тигра.

– Чтобы отрезать ткань на повязку! А потом выводи отсюда Жюстину!

– Почему сразу я?

– Потому что у остальных есть оружие, а у тебя нет, – ответила Мэри. – Бога ради, просто делай, что тебе сказано, и не спрашивай! Уводи Жюстину к месту общей встречи.

– Что за место встречи?

– На ту сторону улицы! Туда, где мы все встретились перед самым началом! Просто уводи ее туда и не спорь.

– Ладно, черт! Всегда самое интересное случается без меня!

– Как Ватсон? – спросил Холмс, на миг отвлекшись от сражения.

– Плохо, – отозвалась Мэри. – Нужно как можно скорее вытащить его отсюда.

Отвечая, она не прерывала своей работы – отрезала полосы от своей нижней юбки и обматывала ими руку Ватсона, стараясь накладывать повязку со всем возможным тщанием, но рваные раны от зубов волка казались слишком глубокими. Если в ближайшее время им не удастся выбраться со склада, Ватсон истечет кровью до смерти.

Адам оскалился в ответ на оскал человека-тигра, будто сам стал животным, и ударил того по морде наотмашь. Человек-тигр опрокинулся на спину, бумаги брызнули со стола фейерверком. Выиграв момент, Адам выдвинул ящик стола и выхватил оттуда револьвер, который сверкнул в его руке холодным металлическим блеском.

Холмс прицелился, но в этот момент человек-тигр как раз поднялся на ноги и оказался между ним и гигантом. Тигр зарычал, и в ответ на рык рявкнул револьвер, который Адам разрядил прямо ему в пасть. Человек-тигр упал на спину, вздымая фонтан бумаг. Лапы его взметнулись, одна из них задела лампу, которая опрокинулась и покатилась на пол.

– Ну уж нет! – рявкнул Адам, обращаясь к Диане. – Не смей! Ты у меня ее не заберешь!

Мэри улучила момент, чтобы оглянуться. Слава Богу – она увидела, как Диана и Жюстина исчезают за дверью. Чего теперь ждать от Адама?

Тот стоял, тяжело опираясь на стол, и поднял револьвер. Все кругом усеивали листы бумаги – бумага на столе, на полу, повсюду, и…

– Горим! – крикнула Кэтрин.

Масло, пролившееся из упавшей лампы, залило стол и капало на пол. Мгновение – и стол занялся огнем. Адам отступил на шаг, вскинул руки, будто хотел отогнать пламя.

– Нужно выбираться наружу! – крикнула Беатриче. – Химикалии в сосудах легко воспламеняются!

– Быстро, все наружу! – поддержал ее Холмс. – Мэри, можете помочь Ватсону?

– В одиночку – с трудом, – отозвалась она. – Тут нужна Кэтрин. Беатриче не поможет, он слишком слаб, чтобы вынести ее яд.

– Я помогу, – внезапно подал голос Хайд. Мэри пораженно подняла на него взгляд. Почему он предлагал свою помощь? Ведь именно сейчас у него был превосходный шанс скрыться…

– Лучше я, я сильнее, – презрительно бросила Кэтрин и перекинула руку Ватсона через плечо. Мэри сделала то же самое, и вместе они подняли раненого. Холмс все еще стоял и целился в Адама, которого трудно было разглядеть за стеной пламени и дыма, поднявшихся над столом.

Бумаги на полу тоже занялись пламенем. Ренфилд истошно визжал – подобный звук издает на плите чайник со свистком. Что-то живое пулей вылетело из-под операционного стола – это был человек-орангутан, который помчался в сторону Холмса. Раньше, чем Мэри успела отреагировать, человек-орангутан, в котором возобладала животная природа, на четвереньках проскользнул между Холмсом и дверным косяком и бросился в темноту города.

– Он не имеет значения, – бросил Холмс. – А вам надо срочно выбираться отсюда! Я останусь ненадолго, чтобы увидеть все до конца.

Они по очереди вышли, оставляя Холмса позади: сперва Беатриче, потом Мэри и Кэтрин, тащившие бессознательного Ватсона. Хайд попытался просочиться вслед за ними, но Холмс остановил его.

– Не думаю, – сказал детектив. – Вы не выйдете отсюда без меня.

Покидая склад, Мэри последний раз оглянулась. Холмс поднял револьвер и выстрелил в лампу, свисавшую с потолка. Ее резервуар разлетелся осколками, и масло хлынуло на пол. Миг – и оно вспыхнуло высоким огнем.

И тогда она увидела объятого пламенем Адама, который с трудом поднялся, держась за столешницу, и двинулся на детектива. Как много пуль осталось у Холмса? Она забыла, сколько он уже потратил…

Но она не могла остаться, чтобы помочь ему. Нужно было выводить Ватсона на свежий воздух. Они с Кэтрин, спотыкаясь, последовали за Беатриче по коридору и наконец вывалились из дверей наружу. Перебежав улицу – ноги Ватсона беспомощно волочились между ними по мостовой, – они наконец встретили в переулке Диану, которая ждала их в компании Жюстины и Чарли. И еще кое-кого…

– Элис? – пораженно воскликнула Мэри. – Господи, но ты-то откуда тут взялась?

Они с Кэтрин осторожно посадили Ватсона на мостовую, прислонив его спиной к стене какого-то склада. Тот стонал и не приходил в чувство.

– Это девочка из Общества Магдалины, – пояснила Кэтрин. – А ты откуда ее знаешь?

– Она моя бывшая судомойка, – ответила Мэри. – Элис, но что ты тут делала…

– Смотрите! – крикнула Беатриче.

Сквозь окна первого этажа было видно, что склад изнутри весь объят пламенем. Через мгновение языки огня показались уже и в окнах второго этажа, поднимаясь к крыше. Где же Холмс? Мэри в страхе вглядывалась в горящее здание.

– Не забудь, у нас тут раненый, – напомнила ей Беатриче.

– Я помню.

Но с Холмсом будет все в порядке. Просто не может быть иначе. Шерлок Холмс – не тот человек, с которым под силу справиться Адаму Франкенштейну… или тот? Нет, нет, конечно же нет, повторила Мэри про себя несколько раз. А потом повернулась к Чарли.

– Скажи, ты можешь найти какой-нибудь способ поскорее доставить доктора Ватсона в больницу? Ему срочно нужна помощь. Найди кэб или любую другую повозку.

Мэри проверила повязку на плече у доктора – кровь уже успела пропитать ее.

– Я погляжу, что можно сделать, мисс, – отозвался Чарли, – только в этой части города не бывает кэбов. А где берут повозки посреди ночи, я тоже не знаю.

– Я пойду с тобой, – сказала Диана. – Все лучше, чем тут торчать без дела!

И раньше, чем Мэри успела ее остановить, Диана с Чарли растворились в темноте.

– Чертова девчонка! Она когда-нибудь научится делать, что ей говорят? – Мэри попробовала усадить Ватсона поудобнее. Он снова застонал, голова его моталась из стороны в сторону, напоминая ей движения человека-тигра. Господи, где же Холмс, удалось ли ему выбраться из горящего склада? Усилием воли Мэри заставила себя думать о тех проблемах, которые сейчас стояли наиболее остро.

– Я вижу горящего человека! – воскликнула Жюстина. – Смотрите, там, за окном! Неужели это он, Адам?

В окне появилась гигантская сгорбленная фигура, полностью объятая огнем. Пламя тем временем стало таким высоким и ярким, пылая сквозь окна и над крышей, что его отблески освещали даже этот темный переулок.

– Должно быть, он, – сказала Кэтрин. – Кто же еще – смотри, какой огромный!

Прозвучали еще два выстрела. Кто стрелял? И наконец из огня появился Холмс, он бежал со всех ног, а за ним по пятам следовал Хайд. Мэри испустила вздох облегчения при виде детектива. Что же до Хайда, она на миг пожалела, что тот не сгинул в огне. Это была дурная мысль, недостойная, в конце концов, он ведь ее отец… Нет, она не готова была принять подобную мысль. Пока не готова.

Когда двое мужчин добежали до переулка, Хайд оглянулся на горящее здание.

– Не думаю, что даже создание Франкенштейна может уцелеть в таком огне, – сказал он. – Подождите, что вы делаете?

Холмс защелкнул на его руках наручники.

– Эдвард Хайд, вы арестованы за убийство сэра Дэнверса Кэрью. Я с огромным удовольствием передам вас Скотланд-Ярду.

Хайд оскалился, как собака, а потом запрокинул голову и расхохотался.

– Отлично сыграно, мистер Холмс. Я с огромным удовольствием посмотрю, как вы будете представлять доказательства в суде.

– А я буду искренне сожалеть, когда вас повесят, мистер Хайд.

– Стойте, а где Прендик? – воскликнула Кэтрин. – Он не выбрался наружу вместе с вами? Он что, внутри?

Мэри: – Я тогда испугалась, что ты бросишься в горящий дом его искать.

Кэтрин: – Еще чего. То есть я, конечно, на миг подумала о чем-то таком. Потому что я, в отличие от него, не бросаю людей умирать.

– Представления не имею, – сказал Холмс. – В пожаре мало что можно было разглядеть. У него был шанс добежать до дальнего конца коридора и выбраться через окно.

– Прендик всегда был трусом, – сообщил Хайд. – Трусом и посредственным ученым, которому недоставало воображения. Глупостью со стороны Моро было принять его в ученики и столь многому научить.

– Возможно, это единственное, в чем я с вами совершенно согласна, – сказала Кэтрин.

– А это случайно не он? – спросила Беатриче.

Через дорогу к ним бежала темная фигура.

– Не оставляйте меня! Я не хочу умирать! Не хочу умирать! – безумный Ренфилд бешено размахивал руками.

– Все в порядке, вы не умрете, – заверил его Холмс. – Просто отправляйтесь с нами – тихо, спокойно – и мы доставим вас домой в целости и сохранности.

– К моим мухам? – переспросил Ренфилд.

– Да, к вашим большим, жирным мухам, – подтвердила Мэри. – Все, что вам нужно делать, – это следовать за нами.

– Коль скоро у меня кончились комплекты наручников, – добавил Холмс.

– О, я с радостью с вами пойду! Я буду хорошим, вот увидите! – Ренфилд тревожно улыбался им всем. «Ему нельзя доверять», – подумала Мэри. Однако сейчас им приходилось ему довериться. Ясно было, что он куда глубже вовлечен во все это – по крайней мере в Общество алхимиков, если даже не в сами убийства, – чем они изначально думали. Как сумел ее отец – вернее, Хайд – убедить сумасшедшего признаться в убийствах, которых он не совершал? И почему именно Ренфилда? Какое он имеет отношение к Обществу и лично к Хайду? Но пока что не было времени отгадывать загадки.

Крыша склада с треском обвалилась. Сквозь окна второго этажа было видно, как куски черепицы и дерева рушатся туда, где совсем недавно держали пленницей Беатриче. Улица больше не была темной – пламя пожара ярко освещало мостовую, озаряя лондонскую ночь. Даже в переулке чувствовался его жар и слышался грозный рев – будто огонь говорил голосами погибших зверолюдей.

– Нужно уходить отсюда, – сказал Холмс. – Во-первых, из-за Ватсона, во-вторых, нужно сообщить властям, что тут начался пожар, пока огонь не перекинулся на другие здания.

– Мы нашли способ! – послышался из темноты голос Дианы. Она выбежала на свет вместе с Чарли, отдуваясь на ходу. – Там в порту стоит пароход, и капитан готов нас отвезти по реке. Он сперва ужасно ругался, говорит, что не повезет нас ни бесплатно, ни за плату, но я объяснила, что у вас полно денег, так что надеюсь, у вас их и правда полно. Он говорит, что не вздумает разводить пары, пока своими глазами не увидит деньги.

– Он мог бы отвезти нас к Королевскому госпиталю! Там наверняка сумеют справиться даже с такой раной, – воскликнула Мэри. Если бы только удалось поскорее доставить туда Ватсона!

– Доктор Ватсон не переживет такой долгой поездки, если продолжит терять кровь, – сказала Беатриче. – Нужно прижечь рану.

– Чем? – спросила Кэтрин. – Огня здесь достаточно, чтобы нагреть что-нибудь железное, но к такому большому жару невозможно приблизиться. Даже здесь становится опасно, – на этих ее словах рухнули полы второго этажа, обломки посыпались на первый. К тому времени, как жар начнет спадать, от здания останутся одни головешки.

– Я могу это сделать, – Беатриче закатала рукав. – Мэри, сними, пожалуйста, эти повязки. Их в любом случае пора менять, они насквозь пропитались кровью.

– Химический ожог. Очень мудро с вашей стороны, мисс Раппаччини, – заметил Хайд.

Беатриче бросила на него испепеляющий взгляд.

– Вы хотели сделать меня убийцей, – бросила она. Мэри и не знала, что ее мелодичный голос может звучать так презрительно.

Мэри: – И с тех пор я ни разу не слышала от тебя подобных интонаций.

Диана: – А то, наша Беатриче всегда такая вежливая!

Мэри: – В отличие от некоторых.

Мэри размотала повязки быстро, как только могла, стараясь не думать о том, насколько глубоки рваные раны, если от них столько крови. Когда плечо доктора обнажилось, целиком покрытое кровью, Беатриче прикоснулась к нему – сначала легонько, кончиками пальцев. Под ее прикосновением корка крови начинала разжижаться и вскипать, а кожа горела. Но рана сделалась чистой, дезинфицировалась огнем. Мэри оторвала еще несколько полос от своей безнадежно испорченной нижней юбки и наложила новую повязку.

– Отличная работа. Из вас получилась бы неплохая медсестра, мисс Джекилл, – сказал Холмс. Мэри вспыхнула от его комплимента, радуясь, что здесь темно и Холмс этого не увидит. – А теперь я должен доставить Ватсона в госпиталь. Чарли, можешь найти ближайшую пожарную станцию? Нужно послать сюда пожарную бригаду.

– Конечно, мы оба можем и сделаем, – вмешалась Диана. – А вам нужно налево, потом еще раз налево, и будет узкая дорожка, спускающаяся в доки. Пароход называется «Гесперус», на борту крупно написано. А мы пошли.

– Нет! Ты останешься здесь, – начала было Мэри, но было поздно – Чарли и Диана растворились в темноте. – Черт, черт и еще раз черт!

– Итак, наша Мисс Благопристойность ругается, – сказала Кэтрин. – Вот уж не думала, что когда-нибудь такое услышу!

– Услышишь еще много раз, если она продолжит себя так вести, – ответила Мэри.

Диана: – Конечно, продолжу! А тебе, знаешь ли, полезно было бы научиться ругаться получше…

Мэри: – Может быть, ты пойдешь и займешься чем-нибудь полезным? Например, выпьешь яду?

– Я подниму Ватсона, если кто-нибудь подержит его за ноги, – сказал Холмс.

– Нет нужды, – подала голос Жюстина. – Я уже оправилась от эфира и могу понести доктора сама.

Что это была за странная процессия! Впереди шла Кэтрин, потому что она лучше всех видела в темноте, и указывала путь. На ней был сюртук Холмса, надетый на совершенно голое тело. Луна освещала улицу, ведущую к воде, но склады в этой части порта были старыми, мостовая – разбитой, и очень легко было обо что-нибудь запнуться и упасть. За Кэтрин следовала Жюстина, несшая на руках Ватсона – так же легко, как она несла бы подушку. За ней шел Холмс, ведущий Хайда в наручниках, по другую сторону Хайда – Беатриче. Хайда предупредили, что при попытке бегства на него дохнет Беатриче или же его укусит Кэтрин. Ни одна из этих перспектив Хайда явно не радовала. За ними шли Мэри с Элис, а замыкал шествие Ренфилд, который семенил поспешно, боясь остаться в темноте в одиночестве.

Глава XVII
Пароход на Темзе

Даже в темноте Мэри видела, что Элис дрожит и пытается согреться, обхватив себя руками за плечи. Она сняла макинтош и набросила его на девочку.

– Вот, надень его и застегнись. В ночной рубашке сейчас слишком холодно. Но как ты попала в Общество Магдалины? Я была уверена, что ты вернешься к своей семье в… как там называется твоя деревня? Кажется, ты не упоминала мне ее названия.

– Вы очень рассердитесь, мисс, если я признаюсь, что солгала вам и миссис Пул? У меня никогда не было семьи в деревне, я выросла в сиротском приюте. Мама отдала меня туда еще во младенчестве. Наверное, у нее не было средств, чтобы обо мне заботиться. Когда я выросла достаточно, чтобы научиться азбуке, меня отправили в благотворительную школу для бедных детей в Спиталфилдсе. Я никогда в жизни не покидала Лондона.

– Но ты так подробно рассказывала, как доила коров и собирала куриные яйца! – Мэри поверить не могла, что Элис – тихая, кроткая Элис – все это время лгала, и особенно – что она лгала миссис Пул. Мэри не была уверена, что у нее самой хватило бы отваги солгать экономке!

Миссис Пул: – Она знает, что я ее давно простила. Элис – хорошая девочка и больше никогда так не поступит.

Элис: – Спасибо, миссис Пул.

– У нас в школе были девочки из деревни, – объяснила Элис. – Вообще у нас были ученицы двух типов: те, за чье содержание родители платили, пусть и немного, и те, у кого вообще не было родителей, и они жили на пожертвования. Я была из таких – из благотворительных. Но у меня была подруга из платных учениц, за нее платил папа, потому что ее мама умерла, а мачеха ее не любила и не хотела видеть в доме. Мы с ней делили кровать, и по ночам, когда не спалось, она рассказывала мне всякие истории про то, как живут на ферме. Она так сильно скучала по деревне!

– Но зачем ты нам лгала? – все еще не понимала Мэри. Тем временем они уже подошли к реке. Луна отражалась в темной воде Темзы, на которой, среди прочих лодок, стоял пришвартованный «Гесперус». На носу и на корме его горели фонари, так что легко было прочесть название судна, написанное белой краской. Это был маленький речной пароходик, из трубы уже поднимался пар – видно, капитан решил заранее поверить в их платежеспособность.

– Эгей, на борту! – крикнул Холмс. – Мы можем садиться, капитан?

– Да, если докажете, что вам это по карману, – крикнул в ответ грубый голос. Капитан появился на носу корабля, в свете фонаря. Именно так Мэри и представляла себе капитана парохода: лохматый и неопрятный, в свитере грубой вязки, в плоском картузе на макушке. – По фунту за каждого, вот сколько я беру. И если я еще не разучился считать, вас тут девять, а значит, получается ровно девять фунтов.

– Девять фунтов! – воскликнула Мэри. Это была чудовищная сумма!

– Да, я беру ни пенсом меньше, дамочка. И, судя по вам, вы их заплатите, потому что тому джентльмену, похоже, срочно нужна помощь. Что с ним случилось – перепил малость? И кто вы вообще такие – цирковая труппа? Не хотите – не говорите, конечно, дело ваше. Я в чужие дела не лезу. В этом городе кого только не встретишь, а у нас, в порту, и вовсе начинаешь думать, что мир – это очень странное место.

– Я дам вам пять фунтов сейчас, а остальное – когда мы прибудем к Королевскому госпиталю, – сказал Холмс. – Этот человек ранен, нужно как можно скорее доставить его в больницу. Даю вам слово, что по прибытии заплачу все сполна.

– А вы-то сами кто будете, что при вас человек в наручниках, а вокруг столько не очень-то одетых подозрительных женщин? Откуда мне знать, что вы не преступник?

Подозрительных женщин! Впрочем, подумав, Мэри была вынуждена признать, что выглядят они все не слишком респектабельно. Хотя бы Элис была в макинтоше поверх ночной рубашки. А вот у Кэтрин из-под короткого сюртука Холмса торчали голые босые ноги…

– Я – Шерлок Холмс, и я транспортирую преступника в Скотланд-Ярд.

– Мистер Холмс?! А почему это я должен вам верить? Если вы и правда сам Холмс, вы сможете мне рассказать про меня всякое, о чем я вам не рассказывал, – голос капитана звучал крайне скептически. – Ну, мистер Холмс, скажите чего-нибудь эдакое. Что угодно про меня, о чем вам знать неоткуда.

Выражения лица Холмса обычно было трудно прочитать, но сейчас даже при неверном свете фонарей Мэри ясно видела, что он крайне раздражен.

– Ваши инициалы – Дж. М. Вы курите трубку, предпочитаете табак «Старый виргинский», и когда мы подошли, вы как раз его курили. Вы раньше были военным моряком, но получили пулю в плечо и распрощались с морской службой, чтобы заняться речным пароходством. У вас аккуратная и добропорядочная жена, которая вас ругает за пристрастие к спиртному. Если этого достаточно, чтобы доказать, что я – это я, пустите нас наконец на борт, капитан. Мой товарищ, доктор Ватсон, тяжело ранен.

Капитан смотрел на Холмса во все глаза.

– Это же просто волшебство какое-то! Да, меня звать Джордж Мадж, и все остальное тоже верно, особенно про мою старуху, которая и впрямь слишком хороша для такого пьяницы, как я. Как мы с ней любим воскресными вечерами читать эти истории доктора Ватсона! Большая честь для меня принять вас к себе на борт, и ваших товарищей тоже. Загружайтесь скорее, мистер Холмс! Я просто должен рассказать про вас Майку, это мой кочегар. Он в жизни не поверит, что это вы!

Не будь Мэри настолько усталой, она бы расхохоталась. Еще немного, и капитан Мадж попросит у Холмса автограф! Ну и ночка у них выдалась: ужас, трагедия и театр абсурда, все вперемешку. У нее попросту кончились адекватные реакции на происходящее.

Пароходик был совсем маленький, максимум на двадцать пассажиров. При обычных обстоятельствах его, должно быть, нанимали для развлекательных прогулок по реке. Жюстина отнесла Ватсона на корму и уложила на одну из скамеек. Туда же прошел Холмс, ведя Хайда. Беатриче проследовала за ними, Мэри тоже собиралась, но…

– Нет, я сяду на носу, – сказала Кэтрин. – Быть на воде и так достаточно скверно. На носу хотя бы можно дышать свежим воздухом, а не той дрянью, что идет из трубы.

– Не знала, что ты не любишь воду, – сказала Мэри.

– А ты когда-нибудь видела кошку, которая любит воду? – и Кэтрин прошла на нос, обогнув трубу. Мэри не особенно боялась запаха дыма, но для Кэтрин с ее кошачьим нюхом вонь была слабо выносима.

Кэтрин: – Это правда. В Лондоне вообще по большей части ужасно воняет. Кроме разве что рынка Биллингсгейт-Маркет с его мусорными кучами – там превкусно пахнет рыбьими головами…

Мэри последовала за ней, чувствуя облегчение от того, что ей не придется сидеть рядом с Хайдом. Она понимала, что рано или поздно придется с ним встретиться лицом к лицу, но пока не была к этому готова. Элис пошла за Мэри. Они втроем уселись лицом вперед, как, наверное, делали и любители речных прогулок, чтобы любоваться красивыми видами. Ренфилд никак не мог определиться, где ему сесть, но наконец предпочел корму, рядом с Холмсом и Хайдом. Мэри была рада, что сумасшедший не подсел к ней – о нем она тоже пока что не хотела думать.

Когда все наконец расселись, Мадж отдал швартовы, и пароходик устремился вдаль от берега на широкую воду, пуская вдоль Темзы густой пар. «А я ведь раньше никогда не бывала на корабле», – подумала Мэри. Еще один пункт в растущем списке вещей, которых она раньше никогда не делала! Деревянная скамья была жесткой, воздух – холодным, пароход с его светильником на носу окружала густая темнота, и он казался большим светлячком, летящим сквозь ночь. Вокруг слышался плеск воды. Под ногами вместо привычной твердой земли было нечто шаткое, качающееся из стороны в сторону, будто девушку несла вперед сама неизвестность.

Беатриче: – Какой красивый образ, Кэтрин!

Кэтрин: – Спасибо, мне самой нравится. Может, я и пишу «грошовые бульварные романчики», как написал недавно один критик, но символизм мне хорошо дается…

Кэтрин, сидевшая рядом с Мэри, коснулась ее руки и наклонилась спросить:

– Ты в порядке?

– Вроде бы да. Хотя я не уверена. Наверно, все же нет. Сегодня я впервые увидела своего умершего и воскресшего отца, понимаешь? – Она ответила совсем тихо, чтобы Элис не услышала. Последнее, чего она хотела, – это чтобы еще и Элис о ней волновалась. – Думаю, скоро я приду в порядок.

Кэтрин сжала ее руку – с ее стороны это был неожиданный жест. Она казалась такой независимой, ни в ком не нуждавшейся – до этого момента.

– Мы все скоро будем в порядке. Адам умер, зверолюди уничтожены, а доктора Ватсона мы везем в госпиталь.

– Да, я знаю, – отозвалась Мэри, желая, чтобы ее голос звучал поубедительнее. Но вся эта темнота, неверное движение реки, словно отражавшее неопределенность ее жизни – жизней их всех… – А как насчет тебя? Прендик…

Кэтрин смотрела вперед, во тьму.

– Как только ты рассказала, что он жив, я знала, что увижу его снова. – Она помолчала с минуту и продолжила: – Он очень изменился. Постарел, волосы стали седыми. У меня так и не было шанса с ним поговорить. И, скорее всего, никогда не будет, наверняка он погиб в пожаре. Хотя если он смог выжить посреди океана, может, и огонь сумеет пережить. Но вот Хайд… в смысле, твой отец… Знаешь, ты должна поговорить с ним. Хотя бы расспросить его о Société des Alchimistes. Если даже тебе ничего от него не нужно, нам всем нужна информация.

– Я очень голодная, – внезапно сказала Элис. – Прошу прощения, мисс. Наверное, не стоило об этом говорить, просто мне пришла мысль, и я ее сразу сказала. Я ведь чуть не умерла там, на складе. От этого очень разыгрался аппетит.

Мэри рассмеялась – тихо, чтобы не нарушать общей тишины. Вряд ли это обидело бы кого-то, но тишина реки казалась такой материальной, что громкие звуки ощущались почти как святотатство. Мэри не могла удержаться: с чего ей вздумалось волноваться о том, что будет завтра и послезавтра, если и сегодня достаточно поводов для беспокойства? Слава богу, что Элис здесь. По крайней мере, у ее проблемы было простое решение.

– Извини, Элис, у меня с собой ничего нет. Но как только мы прибудем домой, миссис Пул тут же… нет, подожди-ка, на самом деле у меня кое-что есть! – Кусок пирога к чаю, который она положила в карман макинтоша – может быть, он все еще там? – Посмотри у себя в кармане – нет, не в этом, в другом. Есть что-нибудь?

Элис вытащила кусок пирога, приплюснутый сверху, как цилиндр.

– Боюсь, это все, что я сейчас могу тебе предложить. Будем радоваться, что он не выпал где-то по дороге!

Элис ела пирог маленькими кусочками, чтобы растянуть удовольствие. С кормы слышался негромкий голос – мистера Холмса, Мэри была в этом уверена. Ему отвечал другой голос, грубый, – должно быть, капитана. О чем они там говорят?

– Простите, что я вам лгала, мисс, – сказала Элис. – Понимаете, директриса нашей школы была не очень добрая… И не очень образованная, не то что вы или миссис Пул. Ей не нравилось, что в школе есть и благотворительные девочки, не только платные, но Совет попечителей заставлял ее нас содержать. Поэтому она всегда говорила, что сироты никому не нужны. Так что, когда меня послали к вам пробоваться на судомойку, я и рассказала миссис Пул, что выросла на ферме. Моя подружка все время говорила о деревне, потому что очень скучала по дому, так что я сама могла кому угодно описать, как доят коров и собирают яйца, и как пахнет свежее сено, когда его укладывают в стога. Я-то сама никогда не видела стога сена. Извините, мисс. Мне было тогда всего десять лет, я была совсем глупая.

– Не нужно извиняться. Я просто рада, что ты невредима и возвращаешься домой. Лучше расскажи мне, как ты оказалась в Обществе Магдалины.

– И зачем ты следила за мной? – добавила Кэтрин. – Из-за этого она и попала в руки к Хайду, – пояснила она Мэри. – Я проникла в кабинет миссис Рэймонд и копалась в ее бумагах, когда туда заявилась эта старая ведьма в компании Хайда. Они начали говорить про девушек – это миссис Рэймонд поставляла Хайду их имена и адреса, чтобы Адам мог их убивать и отрезать части тел. А потом они услышали шум из-за двери – это Элис подслушивала. Так зачем ты туда явилась вслед за мной?

– Я тогда с начала расскажу. Когда мисс Мэри меня уволила, мне было совсем некуда пойти. Я сперва подметала перекресток, но потом меня оттуда прогнал большой мальчишка, который хотел сам там подметать, и отнял метлу, которую я купила на свои деньги. Деньги, которые мне заплатила мисс Мэри, быстро кончались. Я спала в подворотнях, но меня часто гоняла полиция, так что по ночам приходилось просто скитаться по улицам. Скоро у меня не осталось денег даже на еду. И я подумала: к кому можно обратиться сироте, у которой никого на свете нет? Конечно, к Богу, как написано в книжках, которые миссис Пул не одобряла, говоря, что они глупые, но зато они стоят всего по пенни за штуку. Так что я пошла в ближайшую церковь, и там священник спросил меня о состоянии моей души – и не боюсь ли я впасть во грех, коль скоро живу на улицах. Я сказала, что, конечно же, боюсь, хотя сама лучше бросилась бы в Темзу, но это, я так думаю, тоже ведь грех, просто другой. Тогда священник дал мне брошюрку и объяснил, что есть такое Общество святой Магдалины. Я была достаточно умная, и поэтому сказала миссис Рэймонд, что меня обидел джентльмен, потому что она не позволила бы мне остаться, скажи я просто, что очень голодна и мне негде жить. Тогда она дала мне расписаться в толстой книге. Вам я тоже соврала, мисс, – объяснила девочка Кэтрин, – извините меня за это. Я ведь тогда еще не знала, что вы подруга мисс Мэри. Так что я прожила в Обществе больше недели, и мне каждый день давали еду и кров, и я была в общем довольна, хотя и очень скучала. А потом я увидела вас.

Диана: – Я же говорила, это приют Святой Скукотищи! И Святого Убийства, как выяснилось. Ну, убийства все же вносили некоторое разнообразие.

Элис: – Я бы предпочла скучать всю жизнь, чем быть почти что убитой, спасибо большое. Я готова всю жизнь носить платье из колючей шерсти, есть невкусную еду и слушать проповеди, от которых засыпаешь прямо на скамейке, лишь бы меня не пытались отравить до смерти.

Диана: – Элис, у тебя нет никакой любви к приключениям.

Элис: – Совершенно верно, мисс.

– На вас тогда еще не было приютского платья, серого и колючего, как на всех нас, – продолжила Элис. – Я впервые увидела вас выходящей из кабинета миссис Рэймонд – я как раз стояла в коридоре на коленях и мыла пол, так что могла как следует вас разглядеть, когда вы шли мимо, а вы меня вовсе не заметили. Сперва я просто подумала, что где-то уже видела это платье, а потом поняла, что видела его на мисс Джекилл, упокой Господи ее душу. Ее лавандовое «чайное» платье, которое я столько раз помогала стирать миссис Первис, прачке. Тогда я подумала, что хочу узнать, как это платье оказалось у чужой женщины. Когда мы все сели за шитье, я вас внимательно разглядывала, а потом за обедом нарочно уселась напротив. А потом спросила сестру Маргарет, можно ли положить вас на ночь вместе со мной, потому что мне по ночам так одиноко – я привыкла спать в одной кровати с другой служанкой. Боюсь, мне снова пришлось соврать. А потом вы встали посреди ночи и вышли, а я пошла следом за вами.

– Это многое объясняет, – сказала Кэтрин, немало позабавленная. Фонарь давал достаточно света, чтобы можно было разглядеть ее улыбку. – Хочу сделать комплимент твоему искусству лгать: ты в нем немало преуспела.

– Ох, как это ужасно, мисс, – вздохнула Элис. – Но тут такое дело, стоит начать, и остановиться уже трудно. Я начала с рассказов о том, как интересно собирать поутру яйца, которые только что снесли курочки, какие они теплые, когда ложатся в ладонь, а потом появились уже и синие васильки в золотых полях, и два старших брата… И то, как я ужасно скучаю по ферме, притом что я никогда бывала от Лондона дальше, чем какая-нибудь лошадка кэбмена!