Читать книгу "Странная история дочери алхимика"

Глава XX
Клуб «Афина»

Когда Жюстина закончила рассказ, комната ненадолго погрузилась в тишину – за исключением звуков, которые издавала Диана, подъедавшая остаток тоста с тарелки Жюстины. «Черт бы побрал эту девчонку», – подумала Мэри и сама ужаснулась, как портится ее словарный запас в присутствии Дианы. Теперь нужно проследить, чтобы Жюстине подали другой завтрак – и чтобы она обязательно его съела.

Наконец Холмс нарушил молчание:

– И за сотню лет к вам в дом не заходило ни единой живой души? В это очень… сложно поверить. Я слышал истории о таких заброшенных родовых имениях и о трудностях, которые они создают для своих владельцев, особенно когда дело доходит до суда. Но практически всегда в здании живет какой-либо смотритель.

– В моем случае смотрителей не было, – ответила Жюстина. – Только однажды ко мне зашел… молодой человек. Это было лет через… пятьдесят после того, как я там поселилась. Юноша был намерен отыскать великаншу. На побережье жили простые бедные фермеры, им не было дела до того, правду говорит легенда или нет. Им было довольно того, что отцы рассказывали им о великанше, о которой слышали от своих отцов, а те от своих – история передавалась из поколения в поколение. Но сказки сказками, а простых людей заботили не истории, а собственное выживание. Тот юноша был совсем другим. Он хотел сам докопаться до правды. Я называю его юношей, хотя могла бы назвать и молодым мужчиной – ему было уже семнадцать или даже восемнадцать. И разум у него был более зрелым, чем у многих мужчин вдвое его старше.

Холмс с интересом спросил:

– Он имел какое-то отношение к владельцам усадьбы?

– Насколько я знаю, нет. Он сказал мне, что прибыл издалека, приехал на побережье проводить школьные каникулы. Юноши такого типа часто собирают ракушки, раскапывают землю в поисках древних костей и осколков старинных горшков. Он был пытливым и очень интересовался геологией этой местности. Я показала ему библиотеку и разрешила читать все, что он пожелает. Так что он стал навещать меня раз-другой в неделю, помогал мне практиковаться в английском, и мы даже немного говорили на латыни. Мы стали… друзьями. Но потом пришел день, когда он сказал мне, что больше не придет. Хозяйка дома, который он снимал на лето, с подозрением начала относиться к его долгим прогулкам, и он не хотел подвергать меня опасности быть раскрытой. Так что мой друг просто перестал меня навещать и обещал, что никогда никому обо мне не расскажет.

– Он вас когда-нибудь расспрашивал о вашем происхождении? – поинтересовался Холмс. – Хотел знать, кто вы и как были созданы?

В голосе его звучало… подозрение. Глубокий скепсис.

– Не помню, чтобы он первым начинал расспрашивать, но я ему и так много рассказывала, – Жюстина вдруг подалась вперед, будто что-то внезапно осознав. – Я рассказала ему о Société des Alchimistes.

– Он мог сам принадлежать к этому Обществу? – спросил Холмс.

– Я не знаю, но думаю, что нет, – он был слишком молод…

– Франкенштейн тоже был очень молод, когда создал Адама, – сказала Кэтрин. – Но ты же знала того юношу по имени, ты мне о нем говорила, помнишь? Как его, Уильям что-то там…

– Да, Уильям Пенджелли. Я называла его Уиллом, а иногда – когда особенно была им довольна – Гийомом. Мой единственный друг за все это время, кроме, разумеется, кошек…

– Мисс Франкенштейн! – воскликнул пораженный Холмс. – Вы имеете в виду Уильяма Пенджелли, знаменитого геолога? Пенджелли, который произвел раскопки в пещере Кентс и доказал, что Земля не могла быть создана шесть тысяч лет назад, опровергнув теорию епископа Ашшера[7]7
  Англиканский архиепископ XVII в., автор библейской хронологии Земли.


[Закрыть]?

– О, вы знакомы с Уильямом? – приятно удивилась Жюстина. – Я была бы счастлива снова с ним встретиться и поговорить! Это было бы замечательно, – она слабо улыбнулась, вспоминая радости своей давней дружбы.

– Поговорить с ним! Боюсь, что нет. Он скончался несколько лет назад, будучи в преклонном возрасте. Я не знал его лично, но о нем были наслышаны все, кто проявлял интерес к науке и индуктивным методам познания. Он был уважаемым членом Королевского общества и наверняка не имел ничего общего с Société des Alchimistes. Хотя я думаю, что он бы мог заинтересоваться подобным обществом, я не верю, что это совпадение. Что за наказание с этим делом – как только одна его часть начинает проясняться, остальное еще больше запутывается.

– Значит, вы не верите, что он бескорыстно дружил со мной? – спросила Жюстина с таким печальным лицом, какого Мэри у нее еще никогда не видела.

– Конечно, он бескорыстно с тобой дружил, – заверила ее Кэтрин. – Должна заметить, твой вопрос звучит странно. Конечно, ясно, что он не был простым деревенским мальчишкой, но это не значит, что он не мог испытывать к тебе дружеских чувств.

– У моего брата Майкрофта есть связи в Королевском обществе, – сказал Холмс. – Может быть, по своим каналам он сможет узнать больше об этом Пенджелли. Одну тайну мы, очевидно, раскрыли: мы теперь знаем, кто совершал убийства в Уайтчепеле и по какой причине. Теперь осталось разгадать загадку Общества алхимиков. Чем оно занимается? Кто в нем состоит? По-прежнему ли оно ведет противозаконную деятельность, в том числе в Англии? Я обещал Лестрейду вернуться как можно быстрее – я дал ему только самую основную информацию, достаточную для того, чтобы осудить Хайда за убийство Молли Кин. – Он поднялся, взволнованный и нетерпеливый. – Мисс Джекилл, прошу прощения, но я сейчас срочно отбываю на Бейкер-стрит. Попрошу миссис Хадсон быстро подать мне какой-нибудь завтрак, а заодно и новый сюртук, так как старый остался у мисс Моро, а потом поймаю кэб обратно в Скотланд-Ярд. Мне нужно многое рассказать Лестрейду, и не уверен, что он примет все это на веру! Инспектор не из тех, кто готов поверить в столетних великанов или в зверолюдей, рыскающих по Лондону. Скорее всего, он отметет все мои объяснения и подыщет свое, наиболее простое – например, что Адам был сумасшедшим, – а остальное спишет на мое слишком необузданное воображение. Я достаточно долго с ним работаю и знаю, как он мыслит. Закончив с Лестрейдом, я пошлю весточку лорду Эйвсбери о том, что он навеки лишился своего зверинца… хотя кто знает, может быть, орангутан теперь направится домой, коль скоро ему больше некуда идти.

– Конечно, мистер Холмс, – сказала Мэри. – Значит, увидимся…

Собственно, когда?

– Да, увидимся завтра, скорее всего. Я непременно сообщу вам новости о состоянии Ватсона. А сейчас, я уверен, вам всем необходимо отдохнуть. Это была очень тяжелая ночь.

Мэри кивнула. Да, ночь была и впрямь тяжелой. Но притом и восхитительной – этого она тоже не могла отрицать. Хотелось бы ей пережить еще сколько-то подобных ночей, преследуя подозреваемого по улицам Лондона вместе с мистером Холмсом, разгадывая страшные тайны? Пожалуй, не сразу, не прямо сегодня, но… но чуть позже – да, разумеется!

Холмс откланялся и попрощался до завтра. Пара шагов его длинных ног – и он уже вышел за дверь. Элис, которая так и простояла все это время в дверях с подносом в руках, словно бы опомнилась, когда он проходил мимо нее, и засеменила вслед за детективом.

Мэри услышала голос миссис Пул, потом звук закрывающейся входной двери. И тишина.

Неожиданно она осознала, что все собравшиеся смотрят на нее. Жюстина, полулежавшая на подушках, Диана, сидевшая на кровати скрестив ноги, Кэтрин, свернувшаяся у ее ног в очень кошачьей позе. Беатриче, замершая на стуле у окна. Все они ждали, что скажет Мэри.

– Ну? – нарушила молчание Диана. – И что теперь?

А в самом деле, и что теперь? Мэри знала, что ей хочется сказать, но согласятся ли остальные? Единственный способ узнать – это задать вопрос.

– Чего бы хотелось лично мне – это чтобы вы все остались здесь. Я потеряла всю свою семью… – Хайд, разумеется, был не в счет. – Думаю, мы все потеряли свои семьи, верно? У Дианы никого нет. У Беатриче, возможно, остались родственники в Италии… – Беатриче отрицательно покачала головой. – Все, кого знала Жюстина, давно умерли. А Кэт – что же, по крайней мере родственников-людей у нее точно нет. Я хочу, чтобы мы стали друг другу семьей. К тому же у нас еще остались неразгаданные тайны. Как сказал мистер Холмс, мы знаем, кто виновен в убийствах в Уайтчепеле, но ничего толком не знаем об Обществе алхимиков. Что за эксперименты ставили наши отцы, что пытались доказать? Известно, что они имели отношение к биологической трансмутации, но ведь есть еще доклады… Помните, они собирались на какой-то конгресс и представляли там доклады. Говорится ли в этих бумагах о Беатриче, о Кэтрин, о Жюстине, в конце концов? Выпускают ли эти ученые свой журнал, как обычно делают научные сообщества? Мы столького еще не знаем! Уже ясно, что Общество напрямую не несет ответственности за убийства в Уайтчепеле. Моего отца изгнали из Общества, а Прендик, который все еще остается его членом, вел свою деятельность втайне от остальных. Адам сам был плодом эксперимента, а не ученым. И он упоминал, что они – кто бы они ни были – не приняли его к себе. Но Общество в свое время санкционировало создание… скажем так, чудовищ. Чудовищ женского пола. Продолжаются ли эксперименты над девушками? Если так, их нужно остановить. Правда, я пока не представляю, на что мы все собираемся жить, когда наши накопления кончатся, а это случится довольно скоро. Но все равно я думаю, что нам всем следует остаться здесь и вместе найти способ поправить наши дела.

Ну вот, она все сказала. Теперь оставалось только ждать, что ответят на это прочие.

Жюстина согласно кивнула.

– Да, мы обязательно должны попытаться остановить Société, хотя это будет и непросто. Ты права, эту тайну нам следует раскрыть всем вместе. Мы ведь теперь как… как сестры, верно? Я потеряла своих родных сестер еще тогда, когда меня отправили в услужение, а потом снова – когда умерла и воскресла. Мне бы хотелось снова иметь сестер.

– Говори за себя, – буркнула Диана, скривившись от отвращения. – У меня уже есть одна, и этого более чем достаточно. А как насчет Ходячей Отравы? Я видела, что случилось на складе от ее дыхания! Мы тут все не рискуем заснуть и не проснуться?

– В произошедшем не было ее вины, – отрезала Мэри.

– Нет, Диана права, – вздохнула Беатриче. – Я всегда останусь опасной для окружающих. Если я останусь здесь, буду проводить большую часть времени в лаборатории, чтобы мой яд никак вам не повредил. И я согласна, что наш долг – остановить Société des Alchimistes. Но вы уверены, что точно хотите, чтобы я осталась с вами?

– Нет, – быстро сказала Диана, в то время как Мэри и Жюстина воскликнули «Да!» и «Да, конечно же!».

– Кэтрин, а ты? – спросила Мэри, осознав, что та еще не сказала ни слова.

– Я не знаю, – сказала Кэтрин. – Мы непременно будем ссориться, это неизбежно. И я имею в виду не только Диану с ее привычкой кидаться в людей ножами, это как раз не в счет. Мы все слишком упрямы и своевольны. Каждая хочет, чтобы все было так, как нужно ей. Кроме разве что Жюстины, которой приходится быть мягкой, чтобы скомпенсировать свою огромную силу. Наша совместная жизнь не будет мирной, если оценивать нас здраво.

– Я знаю, – согласилась Мэри. – Но в семьях бывают ссоры, верно? Это не так уж страшно. Кроме того, вместе мы сильнее, чем по отдельности.

– Возможно, – нахмурилась Кэтрин. – Дело в том, что я – пума. Хищник-одиночка, замкнутый и неконтактный, как гласит Encyclopaedia Britannica из кабинета твоего отца. Да, мы должны остановить Общество, если оно все еще продолжает создавать… подобных нам. Но я не уверена, что готова быть чьей-либо сестрой.

– Но ты же была настоящей сестрой мне, – мягко заметила Жюстина.

Кэтрин только помотала головой и сказала:

– Мне нужно еще об этом подумать.

– Возможно, подумать следует нам всем, – сказала Мэри. – Давайте отдохнем. Мы все в этом нуждаемся. А после отдыха снова вернемся к этому разговору. Уверена, если мы учтиво попросим миссис Пул, она подаст нам прекрасный крепкий чай. С сандвичами и пирогом. И колбасками, разумеется, – добавила она, оглянувшись на Кэтрин. – И заварит чудесный зеленый отвар, – кивнула она Беатриче.

Диана сунула палец в рот и изобразила, что ее тошнит. Очевидно, это был ее комментарий к рациону Беатриче.

– Знаешь, – бесстрастно сказала Мэри, – может быть, тебе не придется дожидаться действия яда Беатриче. Я сама серьезно подумываю задушить тебя подушкой во сне – просто чтобы немного от тебя отдохнуть.

И тут Жюстина вдруг рассмеялась. Она смущенно прикрыла рот ладонью, стараясь удержать смех, но ей это не удалось. Ее поддержала Беатриче – ее смех был красивым и мелодичным, именно таким, какого от нее можно было ждать. Кэтрин запрокинула голову и безудержно расхохоталась. Мэри изумленно оглядывала их – но наконец не сдержалась и начала смеяться тоже, да так разошлась, что у нее от смеха закололо в боку. Господи, сколько она уже не смеялась… Да случалось ли ей вообще когда-нибудь так хохотать? Смеяться было больно, но это приносило огромное облегчение, как будто в груди у нее провернулся некий ключик и открыл замок, о котором она и не подозревала.

– Ну попробуй, если не боишься! – обиженно сказала Диана. – Ладно, я пошла к себе в комнату. У меня была трудная ночь с вытаскиванием Ходячей Отравы из западни, если кто забыл.

Она нарочно широко зевнула, запихала в рот последний кусочек тоста Жюстины и вышла из комнаты, задрав нос, со следами джема на щеках, гордо, как мокрая босая герцогиня.

– К себе в комнату, подумать только, – воскликнула Мэри. – Когда эта комната успела стать ее?

– Думаю, только что, – сказала Беатриче, смахивая с щек слезы. – Ты же сказала, что хочешь жить вместе со всеми нами. А значит, и с Дианой тоже. И я думаю, что нам всем лучше сейчас разойтись по своим комнатам. Жюстина не сможет отдохнуть, пока мы все сидим у нее.

Перед уходом Мэри проследила, чтобы Жюстина доела овощной суп, и забрала поднос, чтобы по пути занести его в кухню и заодно проверить, достаточно ли у миссис Пул денег на сегодняшние хозяйственные расходы.

Да, пока что денег кое-как хватает, заверила миссис Пул. Она старается экономить на всем, но расходы возрастают с каждым днем, одна Диана может съесть за неделю их годовой доход и вынудить их продать дом и оказаться на улице! Мэри снова пересчитала в уме деньги на банковском счету – сорок один фунт, двенадцать шиллингов. Как долго на это могут прожить семеро – она сама, Диана, Беатриче, Кэтрин, Жюстина, Элис и миссис Пул? Хорошо, шестеро – Беатриче ведь почти ничего не ест… А травы, из которых делается ее зеленый отвар, наверное, стоят дешево. Но Мэри сейчас слишком устала, чтобы всерьез это все обдумывать.

Она медленно поднялась к себе в комнату и по пути заглянула проведать Жюстину – которую застала сладко спавшей и тихонько похрапывавшей под одеялом, едва прикрывавшем ее семифутовое тело. Дверь комнаты Кэтрин была плотно закрыта, и Мэри подумала, что та, конечно же, тоже спит. А вот Диана все еще бодрствовала, валяясь в кровати в бывшей детской комнате Мэри с книжкой в руках.

– Уйди, – бросила она, завидев в дверях сестру, и показала ей язык. Однако Мэри все равно вошла, склонилась над ее кроватью и поцеловала Диану в лоб, как в детстве целовала ее мама. Почему она это сделала – она сама не знала: наверно, сработал какой-то глубинный инстинкт. К удивлению Мэри, Диана не попыталась ее оттолкнуть, просто потерла лоб в месте поцелуя, будто хотела стереть его след.

– Фу, – только и сказала она. – Ну и гадость.

Диана: – Гадость и была. И сейчас гадость, каждый вечер.

Мэри: – Но ты не оттолкнула меня, не стала драться. И никогда не отталкиваешь, когда я прихожу тебя поцеловать на ночь.

Диана: – По-твоему, это значит что-то особенное? Мне просто лень драться, вот и все.

Кэтрин: – Диана, когда ты с кем-то не дерешься, это в твоем исполнении означает любовь.

Наконец Мэри прилегла на свою собственную кровать. Всего на минутку… А потом она встанет и переоденется в ночную рубашку. Только вот чуть-чуть полежит… Но, когда минутка прошла, Мэри уже уснула.

А вот Диане не хотелось спать. Мэри велела ей скорее засыпать, и это уже была причина, чтобы поступить наоборот. Когда сестрица наконец удалилась, Диана сползла с кровати на пол и внимательно осмотрела книжные полки. Вот они, книжки, на которых выросла Мэри… «История Англии в изложении для детей» – скукотища! «Цветочки поэзии» – какой придурок изобрел это название? «Алиса в Стране чудес» – вот это хотя бы звучало интересно. Она вытащила книгу с полки и завалилась с ней в постель. А книга-то оказалась ничего себе, и даже более того! Вскоре Диана уже спускалась вниз по кроличьей норе в страну настолько безумную и хаотическую, как ее собственная душа, где происходили бега по кругу, а Чеширский кот оставлял за собой висящую в воздухе улыбку, а Безумный Шляпник руководил чаепитием еще более сумасшедших созданий. Особенно Диане понравилась Червонная Королева.

Диана: – Вот видишь, у тебя отлично получается писать от моего лица, когда ты этого правда хочешь!

Удалившись в свою комнату, Кэтрин захлопнула за собой дверь, желая побыть в одиночестве. В конце концов, она же хищник-одиночка, замкнутый и неконтактный, разве не так? Выделенная ей комната раньше принадлежала миссис Джекилл, и на всем здесь лежала печать утонченной женственности: голубые шелковые занавески по цвету сочетались с покрывалом на кровати, мебель была на тонких выгнутых ножках, которые будто замерли в танце… Кэтрин испытала острое желание порвать все это когтями. Эта спальня слишком сильно напоминала ей дом леди Тиббетт. Она наконец скинула с плеч сюртук Холмса, который так и оставался на ней со вчерашней ночи – ночи, казалось, окончившейся тысячу лет назад. Наверное, в этом шкафу ей удастся найти себе какую-нибудь другую одежду? Она отыскала панталоны и вышитую сорочку. Сгодится.

Кэтрин открыла окно, выходившее на внутренний дворик, отделявший дом от лаборатории, где сейчас, наверное, спала Беатриче. Кэтрин взглянула наверх и увидела водосточную трубу, проходившую мимо второго этажа на крышу. Интересно, насколько она крепкая? Выдержит ли труба ее вес?

Женшина-кошка вспрыгнула на подоконник и ухватилась за трубу. Та была толстой и хорошо держалась, скорее всего, выдержит – вот только поднималась она всего лишь до помещения, которое Кэтрин определила как ванную на верхнем этаже, а может, и туалет. Если удастся добраться до того места, где водосточная труба уходит под оконную раму, а оттуда подтянуться и схватиться за водоотвод… Несколько мгновений – и Кэтрин уже была на крыше и стояла между дымовых труб. День был ясный – то есть ясный для Лондона, конечно – и ей открывался хороший вид на крыши окрестных домов, простиравшихся во все стороны, как верхний город. Лондон казался бесконечным.

Кэтрин прошла по крыше из конца в конец, чувствуя дикую радость от того, что она выше всех и смотрит на город сверху вниз – такой же восторг пума могла ощущать на вершине скалы в Андах, пока ее не поймали и не отдали доктору Моро, который превратил ее в человеческую женщину. С одной стороны простирались поля крыш, с другой зеленел Риджентс-парк, кроны деревьев колыхались на ветру. До чего же непредсказуема жизнь! Вот она, существо, рожденное в горах Аргентины и заново родившееся на острове доктора Моро. А теперь она оказалась здесь, в центре самого большого города в мире.

Где-то в городских джунглях скрывался Эдвард Прендик. Однажды они встретятся вновь, и тогда Кэтрин перегрызет ему горло.

Диана: – И вы все еще обзываете меня агрессивной!

Кэтрин: – Но мне агрессия присуща по моей природе. Я ведь пума, ты не забыла?

Диана: – И хотелось бы забыть, да ты не даешь.

А что же ей делать сейчас? Остаться здесь? Кэтрин могла свободно идти куда угодно, умела выживать при любых условиях… но вот Жюстине необходим был дом. И этот конкретный дом пока сгодится – по крайней мере на время. В конце концов, Кэтрин вполне неплохо себя чувствовала в цирковом братстве. Наверное, ее человеческая часть, та, что сотворил Моро, нуждалась в обществе других людей. Да, еще придется сказать Лоренцо, куда подевались двое из его артистов. Он ведь всегда обращался с ними хорошо и теперь заслуживал знать правду – пусть не всю правду, но хотя бы то, что они с Жюстиной нашли себе иное пристанище. И собираются начать новую жизнь. Которая кое в чем будет достаточно сильно напоминать цирковую… Ведь и в цирке, и на Парк-Террейс собралось вместе достаточно чудовищ.

Кэтрин: – Да, Мэри, я помню, что тебе не нравится это слово. Но я все равно собираюсь его использовать. Так что можешь не тратить время зря и не портить мою историю своими возражениями.

События минувшей ночи утомили Кэтрин меньше, чем остальных, – в конце концов, она была ночным хищником. Но даже она нуждалась в отдыхе. Так что она спустилась обратно по водосточной трубе и через окно вернулась в комнату, забралась под голубое шелковое покрывало на кровати и уснула, неспокойно ворочаясь, – ей снилась охота на оленя на крутых склонах Анд.

Жюстина: – Мне очень нравится литературный стиль Кэтрин. Он, конечно, драматичен, порой даже слишком драматичен. Но зато я могу видеть происходящее ее глазами, чувствовать то, что чувствует автор, – как животное, трансформированное доктором Моро. Думаю, у нашей Кэтрин огромный писательский талант.

Кэтрин: – Спасибо! А если кто-нибудь хочет рассказать нашу историю иначе – давайте, пробуйте, я только за.

Беатриче еще не спала. Она осмотрела комнату, которая некогда служила лабораторией, а до того – анатомическим театром. Да, она думала, что это помещение отлично подойдет для ее целей. Стеклянная купольная крыша обеспечивала достаточно света. Столы, где раньше сидели студенты, записывая свои наблюдения, подойдут в качестве полок для растений. Лабораторию можно превратить в прекрасную оранжерею. Часть растений будет весьма ядовитой – что скажет на это Мэри? Беатриче пока не знала.

Она поднялась по лестнице в кабинет доктора. Что на самом деле произошло здесь много лет назад? Каким образом доктор Джекилл инсценировал собственную смерть, чтобы превратиться в Хайда и сбежать на свободу?

Кабинет был безукоризненно чист, ни единого пятнышка. Единственными предметами мебели здесь оставались письменный стол и стул, два пустых стеклянных шкафа и диван, на котором она провела первую ночь по своем прибытии в этот дом. В углу возвышалось большое зеркало-трюмо. Что ему довелось видеть за все эти годы? Наверное, не одну трансформацию Джекилла в Хайда… Беатриче заглянула в глубины зеркала, но увидела только себя саму – юную женщину несравненной красоты.

Беатриче: – Кэтрин, ты же знаешь, что я совершенно не воспринимаю себя таким образом.

Кэтрин: – Зато воспринимают все остальные. Честно, твоя скромность – одна из самых раздражающих черт твоего характера. Вкупе с твоей манией насчет избирательного права для женщин и реформы женской одежды. Нет, здесь я не позволю тебе оставить комментарии насчет важности суфражистского движения или опасностей ношения тугого корсета.

Диана: – Здесь предполагалась еще одна сцена насчет чудовища, видящего свое отражение в зеркале?

Прошлая ночь стала одной из самых тяжелых и страшных в ее жизни. Она едва не убила другое человеческое существо – юную девушку, почти ребенка. Это никогда не должно повториться. Здесь, в лаборатории, Беатриче могла жить отдельно ото всех. И изготавливать лекарства, которые будут исцелять людей – этим своеобразно расплачиваясь с миром за смерти, которым она стала причиной.

Беатриче прилегла на диван и накрылась одеялом. Как же она устала… Не столько от недостатка сна, сколько от чувства безысходности, которое не оставляло ее со дня смерти Джованни. Может быть, здесь, подумала она, удастся наконец обрести… не счастье, нет. Но хотя бы покой.

Беатриче сомкнула веки и погрузилась в сны, которые снятся цветам.

Беатриче: – Это хороший поэтический образ, но цветам не снятся сны. У цветов отсутствует головной мозг и, соответственно, его кора.

Кэтрин: – Бога ради, тебе что, трудно немного побыть романтической героиней? Так нужно для сюжета. Мэри для этой роли слишком рассудительная, Диана – слишком взрывная, а Жюстина – слишком долговязая.

Беатриче: – Прости, но я ведь совсем не романтическая героиня. Я ученый.

Когда Мэри наконец проснулась после долгого отдыха, за окном почти стемнело. Она взглянула на наручные часики, но не рассмотрела ничего. Похоже, она проспала весь день напролет! Да еще и не раздеваясь…

Снизу слышались голоса, и на миг замешательства ей показалось, что это горничная Энид спорит с сиделкой Адамс. Потом ей припомнились события минувшей недели. Неужели все это и в самом деле с ней произошло? Должно быть, да – не могла же Мэри такое выдумать! Ядовитую девицу, зверочеловеков и Адама Франкенштейна…

Интересно, кто еще проснулся?

Мэри спустилась по лестнице, потирая глаза, и обнаружила всех остальных в сборе. В большой гостиной горели газовые лампы, в камине пылал огонь. Кэтрин, Жюстина и Диана сидели вокруг стола, накрытого к чаю, с пирогами и сандвичами, как Мэри и предсказывала. Беатриче сидела отдельно от прочих, у открытого окна.

– Мы не хотели тебя будить, – пояснила Кэтрин. – Мы тут пока пытаемся строить планы.

– Какие именно планы?

Так они собираются остаться тут или нет? Или они как раз обсуждают, например, возвращение в цирк? Беатриче, если вдуматься, тоже могла бы к ним присоединиться и зарабатывать на жизнь представлениями… Мэри надеялась, что они все-таки предпочтут остаться у нее, больше, чем на что-либо еще за предыдущую неделю. После всего, что они пережили вместе, она не хотела с ними расставаться, хотела, чтобы этот дом стал их общим домом.

В этот миг в гостиную вошла Элис, неся высокий бокал с… чем-то зеленым.

– Миссис Пул велела передать это вам, мисс, – Элис протянула бокал Беатриче. – Она сама вот-вот к нам присоединится.

– Очень любезно с твоей стороны, Элис, – поблагодарила Беатриче. – Особенно после того, как я едва не отравила тебя насмерть. Не знаю, как и просить у тебя прощения…

– Это была не ваша вина, мисс. Вы не могли ничего сделать, вас же связали.

Беатриче отхлебнула зеленой жидкости и улыбнулась.

– Миссис Пул – просто гений. Этот отвар – само совершенство. Передай ей это от меня, Элис, пожалуйста. И еще… если я все-таки останусь здесь и этот дом станет моим домом, ты должна будешь называть меня по имени. Я совершенно не хочу общаться с домочадцами настолько официально.

– Хорошо, мисс… Беатриче, – промямлила Элис. – Я пойду, извините…

И она тихо ускользнула прочь, как мышка, которая исчезает в щелке под дверью, едва успеешь ее разглядеть.

– Надеюсь, она скоро перестанет меня бояться, – сказала Беатриче, прихлебывая свой зеленый напиток. Господи, из чего миссис Пул варит подобную гадость? Выглядит как суп из морских водорослей! – В конце концов, я ведь и впрямь чуть не убила ее.

– Элис просто застенчива, – пояснила Мэри. – Она всегда такой была, с первого дня в этом доме. Я никак не ожидала, что тихоня Элис проявит такую храбрость, как прошлой ночью. Итак… о чем же вы говорили, когда я только вошла? Вы остаетесь?

– Конечно, остаемся, – ответила за всех Кэтрин, будто констатируя очевидное. Она взяла с подноса сандвич, осмотрела его и сообщила: – Кресс-салат. Пища для свиней. – На этих словах она передала сандвич Жюстине. – Где тут ветчина?

В гостиную вошла миссис Пул, неся чайник.

Мэри: – Миссис Пул, а вы заметили, что всякий раз, когда вы появляетесь в повествовании, вы приносите чай?

Миссис Пул: – И это прекрасно с моей стороны, иначе бы вы, юные леди, давно умерли бы от голода. С этими вашими постоянными отлучками.

Элис шла за ней с подносом, уставленным чашками, сахарницей, молочником и всем прочим, необходимым для чаепития. Она расставила чашки и блюдца, а миссис Пул наполняла их свежезаваренным чаем.

– Миссис Пул, не присядете на минутку? – попросила Мэри. – И ты, Элис, тоже присядь. Возьми мой чай, я налью себе другую чашку. Мне нужно задать вам обеим важный вопрос.

Миссис Пул нехотя села в пустовавшее кресло. Элис со зримой неохотой взяла у Мэри ее чашку, будто в ней был не чай, а яд Беатриче.

– Бога ради, Элис, сядь уже наконец, иначе прольешь чай, – сказала ей миссис Пул. – Вижу, в нашем доме заводятся современные порядки. Не знаю, что подумала бы об этом миссис Джекилл. Она всегда придерживалась строгих традиционных устоев. Ну ладно, будем довольны уже тем, что все вы вернулись живыми и невредимыми.

Элис послушно села на ковер у ног миссис Пул и отпила крохотный глоток из чашки.

– Вот о чем я хочу вас спросить, – начала Мэри. – Как вы посмотрите, если мы все будем жить тут вместе? Я попросила Диану, Беатриче, Кэтрин и Жюстину остаться жить в моем доме. И Элис я хочу предложить то же самое. Но, миссис Пул, этот дом настолько же ваш, насколько мой. Вы в нем прожили даже дольше моего. Так что мне нужно узнать ваше мнение.

Миссис Пул окинула собравшихся оценивающим взглядом и покачала головой.

– С вами, юные дамы, придется нелегко, я не сомневаюсь. Особенно с тобой, милочка, – она кивнула на Диану, которая как раз тащила в рот два сандвича сразу. – Но я думаю, что здесь вам самое место, и вместе вам будет куда лучше, чем поодиночке. Все, что я от вас попрошу, – это ставить меня в известность о своих планах, чтоб я не волновалась, что вас похитили или убили.

– Мы будем помогать вам по хозяйству, миссис Пул, – сказала Беатриче. – Кушайте, пожалуйста, пирог! Я уверена, он очень вкусный.

– Откуда ты знаешь? – фыркнула Диана. – Ты же не умеешь есть.

– Насчет помощи я поверю не раньше, чем увижу это своими глазами. А вот от кусочка пирога не откажусь. Нелегко было заставить нашу плиту его испечь, это была настоящая победа разума над бездушным металлом! И доказательство, что даже в мои годы можно научиться чему-то новому, – с этими словами миссис Пул отрезала себе большой кусок.

– А что ты скажешь, Элис? – спросила Мэри. – Хочешь остаться с нами? Конечно, ты вольна подыскивать себе что-то другое, но пока нового места не нашлось, живи у нас, сколько захочешь.

Элис закивала.

– Спасибо, мисс. Я бы осталась, пока меня не заставляют участвовать в приключениях. Ну, или не пытаются убить.

Мэри улыбнулась.

– Нашим первым совместным приключением будет поиск способа себя обеспечить. Наши денежные запасы иссякнут довольно скоро, и нужно придумать путь их пополнения.

Беатриче допила остатки своего отвара.

– Спасибо вам большое, миссис Пул. Прекрасный освежающий напиток. Возвращаясь к тому, о чем я говорила, пока Мэри не присоединилась к нам: каждая из нас должна найти работу, соответствующую ее наклонностям и талантам. Я, если мне будет позволено, могла бы выращивать лекарственные растения. Лаборатория со стеклянной крышей – просто идеальная оранжерея. Я заметила, что даже в Королевском госпитале фармакопея довольно небогата. И в Королевской коллегии хирургов недостает кое-каких препаратов, которые составлял мой отец, используя растения из своего сада. Думаю, если мы вместе обдумаем наши возможности, непременно найдем способ зарабатывать достаточно, чтобы содержать этот дом и оплачивать прочие расходы.