Читать книгу "Странная история дочери алхимика"

Мэри: – И мы действительно его нашли. Лекарства Беатриче бесперебойно приносят доход, а твои книги, Кэтрин, приносят роялти, и картины Жюстины тоже отлично продаются. Одного портрета девочки с букетом сирени хватит, чтобы оплатить все наши счета за воду.

Диана: – Какое идиотское название – «Сиреневое время»!

Жюстина: – Но людям же нравится. Все любят окружать себя изображениями простых вещей, дающих покой и счастье. А мне особенно удаются цветы…

Кэтрин: – Оставь Жюстину в покое. Она вольна рисовать что хочет и придумывать любые названия, и, кстати, она приносит в наш бюджет куда больше денег, чем ты.

Диана: – Подождите, когда я стану знаменитой актрисой. Вот тогда я буду зарабатывать больше, чем вы все вместе взятые! Еще увидите!

Мэри: – Тогда и поговорим. Но коль скоро сейчас ты простая танцовщица в варьете, не задирай перед нами нос заранее. Я до сих пор сомневаюсь, стоило ли позволять тебе такую работу! Это совершенно нереспектабельное занятие, а тебе лучше было бы учиться в школе.

– Диана: – Нереспектабельное, подумаешь! Засунь себе эту школу в…

Кэтрин: – Здесь я вынуждена прервать повествование и последующую диатрибу Дианы, чтобы сообщить читателям, что мои первые два романа, «Тайны Астарты» и «Приключения Рика Чемберса», можно приобрести в книжных магазинах и на железнодорожных вокзалах всего лишь по шиллингу за штуку. Третий роман этой серии, «Рик Чемберс и Астарта», появится в продаже ближе к Рождеству, если только издатель не изменит название на «Рик Чемберс и Роковые пещеры» или что-нибудь подобное. В настоящее время я работаю над пятым романом и допишу его довольно скоро, как только разделаюсь наконец с этой огромной книгой, которая растет на глазах и занимает у меня чрезвычайно много времени.

Мэри: – Не думаю, что читатели оценят эту рекламу прямо посреди повествования.

Кэтрин: – Я знаю своих читателей, они очень ждут новостей о будущих публикациях. Спасибо большое за комментарий.

Так состоялось первое собрание клуба «Афина», хотя тогда мы еще не придумали этого названия. Оно появилось позже, спустя несколько месяцев, и было идеей Жюстины. Наши читатели, знакомые с классической мифологией, сразу же поймут значение этой метафоры: Афина, богиня мудрости, была рождена из головы Зевса, ее отца. Мы претендуем на мудрость Афины, но ее семейная ситуация также нам близка.

Однако тот вечер может по праву носить звание дня рождения клуба. Мы отметили его чаепитием в большой гостиной, пересказом событий прошлой ночи для миссис Пул – которую наша история не на шутку испугала – и обсуждением планов на дальнейшую жизнь. Мы собирались вплотную заняться расследованием дел Общества алхимиков. На следующий день мы продолжили говорить о практических вопросах – о том, как нам заработать себе на жизнь и обустроить свой быт, чтобы Беатриче никого случайно не отравила, а миссис Пул случайно не задушила Диану. Но главные решения были уже приняты, и наше товарищество стало реальным.

Если вы сейчас решите посетить дом 11 по Парк-Террейс, вы увидите на двери под звонком красивую бронзовую табличку, гласящую: «Клуб “Афина”. Мы все – члены этого чрезвычайно эксклюзивного клуба. Только для чудовищ.

Мэри: – С той только разницей, что мы – не чудовища.

Диана: – Кто бы говорил.

На следующий день было воскресенье, так что мы все отправились в церковь, кроме Кэтрин, которая считала религию ерундой и сплошным притворством. Все вы, говорила она прочим, просто сошли с ума, если и впрямь верите в Небесного Отца, живущего на облаках, который карает, если вести себя плохо, и награждает, если быть хорошими. Примерно как Моро на своем острове.

– Почему это я должна идти, если Кэтрин можно не ходить? – возмутилась Диана.

– Потому что ты еще ребенок и нуждаешься в правильном воспитании, – объяснила миссис Пул, подбирая нам всем подходящие шляпки и перчатки. Каким-то образом Мэри удалось найти достаточно шляпок для всех новых жильцов.

– Но мне четырнадцать, а ей – только десять, – возразила Диана. – В смысле, с тех пор как она стала человеком, прошло всего десять лет.

– Мой возраст нужно измерять в мерках пумы, – объяснила Кэтрин. – А для пумы я давно уже полностью взрослая особь, самостоятельная и способная к размножению.

Мэри: – А как дела обстоят с твоим человеческим возрастом? Считаются ли твои годы так, как у людей? Ты будешь стареть со скоростью человеческой женщины?

Кэтрин: – Сказать по правде, я не знаю. Пумы в дикой природе живут не больше пятнадцати лет. Не очень-то хочется умереть в пятнадцать! Но я просто не знаю, как поведет себя мой организм. Моро, я думаю, тоже этого не знал, он не заглядывал так далеко, не работал над механизмами моего взросления, чтобы приблизить их к людским. Для него главное было – создавать зверолюдей, а потом он забывал о них и переходил к новым экспериментам. Так что, думаю, мы сами со временем все узнаем. Но ведь никто на свете не знает, как долго он проживет, верно? Жюстина вот не рассчитывала прожить целый век. Нужно просто… принимать вещи такими, как они есть, и решать задачи по мере их поступления.

Мэри, Диана и Элис отправились в Сент-Мэрилебон, а Беатриче и Жюстина, будучи католичками, пошли в церковь Сент-Джеймс на Спэниш-плейс. Миссис Пул сказала, что пойдет на дневную службу, и осталась дома. Кэтрин поднялась к себе в комнату, открыла блокнот и записала первые слова:

«Из мужчин, встречавшихся с Астартой лицом к лицу, ни один не пережил этой встречи, чтобы рассказать о ней. Ни один, кроме меня, Рика Чемберса, англичанина». Да, подумала она, перечитав предложение. Звучит отлично. Ровно то, что надо.

К тому моменту, как Мэри с Дианой и Элис вернулись из одного храма, а Беатриче и Жюстина – из другого, миссис Пул приготовила воскресный обед. Мы вместе уселись за стол в большой гостиной, потому что столик в маленькой гостиной всех не вмещал. Позже гостиная стала главным местом собраний нашего клуба, где мы продумывали стратегию и строили планы. Но тогда мы просто обедали – ели окорок в сметане (Кэтрин и Диана), крем-суп из цветной капусты (Жюстина и Мэри) и отвар из какой-то сушеной травы (Беатриче). А еще мы строили планы. Как нам обустроить свою совместную жизнь, как себя обеспечить? Каждый предложил свой способ зарабатывания денег: Беатриче умела составлять лекарства, Кэтрин собиралась писать романы, Диана хотела стать актрисой, но Мэри сказала на это решительное «нет». Это не респектабельная профессия, и, разумеется, девочка должна учиться в школе. И Элис тоже следовало туда отправить.

– Но я не хочу в школу, мисс, – возразила Элис – это Мэри настояла, чтобы она обедала вместе со всеми за столом, а не отдельно, в кухне. – Я хочу стать горничной и работать ей всю свою жизнь. Помните, я ведь чуть не умерла. И теперь очень боюсь снова умереть, извините, пожалуйста.

После этих слов она продолжила налегать на окорок.

– В любом случае нам пока нечем оплачивать их обучение, к тому же мне жалко школу – она не заслужила, чтобы туда ходила Диана, – сказала Мэри. – Так что придется нам обучать их самостоятельно, на дому. Беатриче может преподавать естественные науки, Жюстина – французский и латынь. А мне всегда хорошо давалась история. Вот только не знаю, какой вклад я могу внести в наши финансы. У меня нет никаких талантов в области искусств. Я, конечно, могла бы работать машинисткой или продавщицей, но я уже обошла все агентства в поисках места…

– А как насчет того, чтобы стать моим ассистентом?

Мы все развернулись к двери, внезапно услышав мужской голос. На пороге стоял мистер Шерлок Холмс.

– Простите, мисс, – извинилась миссис Пул. – Он не стал ждать, пока я его представлю и спрошу вашего позволения, просто вошел, и все тут…

– Извините, миссис Пул, – Холмс отвесил ей короткий поклон. – Боюсь, что у меня довольно срочные новости. Понимаете ли, дамы, Хайд сбежал.

– Из Ньюгейта? – поразилась Мэри. Новость шокировала ее, как и ожидалось.

– Да, из самых глубин Ньюгейтской тюрьмы. И уверяю вас, его достаточно хорошо охраняли. Однако же утром охранник обнаружил, что замок взломан, а узник исчез. Он не пытался выйти на связь с кем-либо из вас?

Все присутствующие отрицательно покачали головами.

– Надеюсь, хотя бы Ренфилд не сбежал с ним вместе? – спросила Мэри. – Это было бы… уже слишком.

– Нет, Ренфилд на месте, – заверил ее Холмс. – Я нарочно спросил об этом телеграммой, когда узнал новости. Он находится в лечебнице под опекой Джо Эбернейти, которого доктор Сьюард снова нанял на прежнюю должность. Думаю, он прослышал о моем визите к Джо и решил на всякий случай за ним приглядывать. Добрый доктор очень подозрительно смотрел на нас обоих, когда я привез к нему Ренфилда вчера вечером, представив Лестрейду доказательства, что сумасшедший неповинен в убийствах. Так что сегодняшнее утро Ренфилд встретил у себя в палате, в смирительной рубашке. Пропал только Хайд. Люди Лестрейда прочесывают порты, если Хайда задержат, он немедленно будет возвращен в тюрьму. Однако некогда ему уже удалось бежать из страны, несмотря на все предосторожности, так что я подозреваю, что больше мы какое-то время не услышим о мистере Хайде. О чем я весьма сожалею, – он сочувственно взглянул на Мэри. – Я знаю, что вы не успели его расспросить, а в его отсутствие к тому же невозможно претендовать на награду за поимку.

– А что известно о Прендике? – спросила Жюстина. Кэтрин нарочно отвела глаза. Если о Прендике что-то известно, она не хотела этого знать, хотя и понимала, что Жюстина спрашивает ради нее.

– Лестрейд установил слежку за пансионом, где тот жил, хотя если у Прендика есть хоть капля мозгов – а я подозреваю, что она у него есть, – он туда не вернется. То, что он сделал, технически не является преступлением – никакой закон не запрещает вивисекцию и сотворение зверолюдей. Но я уверен, он не хочет, чтобы информация о его делах дошла до Общества алхимиков. Он явно скрывал свою деятельность от доктора Сьюарда. Когда Сьюард пригласил его на разговор, подозревая его в причастности к убийствам, Прендик отрицал, что ему хоть что-то об этом известно. Бьюсь об заклад, он будет до последнего прятать от Общества свои отношения с такими личностями, как Эдвард Хайд и Адам Франкенштейн.

– Прендик бежал, я уверена, – сказала Кэтрин. – Он же трус. Он всегда бы трусом.

– Итак, – подытожил Холмс, – что у нас остается? Адам Франкенштейн и зверолюди мертвы, но Хайд и Прендик на свободе и скрываются. Думаю, мог уцелеть человек-орангутан – я сказал Лестрейду, чтобы заодно поискали и его. Возбудить дело против миссис Рэймонд сейчас довольно трудно, потому что нет прямых доказательств ее причастности. Я рассчитывал, что против нее будет свидетельствовать Хайд. Однако я все равно попросил Лестрейда не выпускать ее из поля зрения. Хайда, разумеется, тоже ищут и будут искать. В отсутствие убийцы дело об убийствах в Уайтчепеле не может считаться окончательно раскрытым. Нужен убийца – и желательно за решеткой.

– Но, мистер Холмс, – сказала Мэри, – помимо двоих сбежавших преступников остается само Société des Alchimistes. Тайное общество, крайне неразборчивое в средствах. Даже если мы раскрыли убийства в Уайтчепеле, тайна Общества не раскрыта. Кто в нем состоит, чем они занимаются? Может быть, там до сих пор продолжают ставить опыты вроде тех, в результате которых Беатриче и Кэтрин стали такими, как они есть? Эту загадку необходимо разгадать.

Мэри: – Мне очень нравится, как гладко мы все говорим в твоем изложении. На самом деле все это были отрывочные фразы, вроде «Как думаете, они его поймают?» или «Наверняка он удрал назад в Швейцарию» или «Можно мне еще окорока? Я не наелась».

– Согласен, – ответил Холмс, и лицо его было суровым. – Я прекрасно помню о тайне Общества. Его члены действуют в Англии уже… мы точно не знаем, насколько давно. В том числе они есть и в Лондоне, по крайней мере были, пока был жив Джекилл. Лондон – мой город. Если в нем присутствуют члены тайного общества, я хочу знать, чем они занимаются.

– А что вы имели в виду, когда упомянули… работу в качестве вашего ассистента? – Мэри заставила себя задать этот вопрос, хотя ужасно волновалась. Конечно, Холмс ведь не хотел сказать, что она сможет стать вторым Ватсоном? Разгадывать тайны вместе с ним, вести расследования, путешествуя по Англии в качестве детектива… Хорошо, помощницы детектива. Но все равно это почти детектив. В конце концов, Мэри ведь помогла в расследовании убийств в Уайтчепеле…

– Я имел в виду, что мне нужна персона, способная помочь мне с бумагами. Сортировать записи, навести в них какой-то порядок. Как вы могли убедиться самолично, мои бумаги находятся в страшном беспорядке. Я, конечно, знаю, где что лежит, но мне нужен помощник с ясным и логическим умом, который организует картотеку, чтобы любую папку можно было найти без долгих размышлений. Да, я знаю, что это конторская работа, но вы сами упомянули, что ищете работу, и у меня есть для вас вот такое предложение. Если оно вас заинтересует, мисс Джекилл, я готов платить два фунта в неделю.

Мэри аккуратно положила ложку рядом с тарелкой. Потом так же аккуратно свернула салфетку и положила рядом на скатерть. Мы уже неплохо изучили ее характер – ну хорошо, Кэтрин уже неплохо изучила ее характер, – чтобы сделать из этого вывод, что Мэри была ужасно разочарована, хоть и не подавала вида.

Жюстина: – Я тоже это поняла.

Беатриче: – И я.

Диана: – Да она все время разочарована и не подает вида. Это же Мэри. Скажите ведь, Мэри всегда так себя ведет?

– Благодарю вас, мистер Холмс. Два фунта в неделю меня полностью устраивают. Когда я могу приступить к работе?

– Если можно, прямо сегодня, – ответил детектив. – Мне нужно вернуться в Скотланд-Ярд, если хотите, едемте со мной. В качестве временной замены Ватсона – кто-то должен делать записи. В отсутствие Ватсона мне не хватает толкового секретаря. Конечно, сам он себя так не воспринимает, но на самом деле его заметки часто помогают мне в расследованиях, хотя потом он и использует их для написания своих дурацких историй. Если вы уже закончили обедать… вы готовы меня сопроводить?

– Конечно, – сказала Мэри, поднимаясь из-за стола. Скотланд-Ярд! Может быть, завтра ей и придется сидеть в четырех стенах на Бейкер-стрит, раскладывая по стопкам бумажки, но хотя бы сегодня ее ждало что-то интересное.

– Как себя чувствует доктор Ватсон? – спросила Беатриче.

– С утра ему стало намного лучше, – ответил Холмс. – Я заехал навестить его первым делом, еще до Лестрейда. Вы и сами можете к нему заглянуть, если хотите, но думаю, к нему не пустят больше двоих посетителей сразу. Надеюсь, вас не оскорбит мое замечание, что всех вместе вас слегка… многовато. Особенно для человека, чье здоровье еще не восстановилось.

– Я бы хотела его навестить, – сказала Беатриче.

– Я поеду с тобой, – предложила Кэтрин. – Безопасности ради.

– Благодарю, Кэт, я буду рада твоей компании. Однако же я думаю, что способна сама обеспечить свою безопасность, – Беатриче говорила слегка уязвленным тоном.

– Да нет, не ради твоей безопасности. А чтобы обезопасить от тебя мирных горожан, – пояснила Кэтрин. – Пока ты не стала чуть менее ядовитой… А то мне так и мерещатся заголовки: «Итальянская красавица отравляет лондонцев дыханием!» Газетчики могли бы это кричать на всех перекрестках…

– А мне чем заняться? – спросила Диана. – Я тоже хочу куда-нибудь поехать! Почему это я должна сидеть тут без дела?

– Диана, ты не могла бы остаться со мной? – кротко попросила Жюстина. – Понимаешь, я еще не совсем здорова, и если дому будет угрожать какая-то опасность… Например, если вздумает объявиться Хайд… Я не уверена, что смогу в одиночку защитить себя, а также миссис Пул и Элис. Нам бы здесь пригодился кто-нибудь умный и сильный, вроде тебя.

– Ну ладно, раз вы без меня никак не можете, – Диана состроила гримасу, но казалась довольной, как кошка, нализавшаяся сливок.

Мэри не была уверена, что одобряет маневр Жюстины. Диане, несомненно, вредна грубая лесть, она и так слишком много о себе воображает. Но эта лесть хотя бы могла удержать Диану от того, чтобы без разрешения увязаться за ними следом.

– Хорошо, тогда пойдем, – сказал Холмс. – Мы – в Скотланд-Ярд, прочие – по своим делам. Мисс Джекилл, вы готовы?

– Да, – ответила Мэри. – Да, совершенно готова. Идемте.

Ее снова ждало приключение. И, хочется верить, не последнее.

Мэри: – Да, конечно же, не последнее. Стоит только вспомнить все, что успело с тех пор произойти!

Кэтрин: – Ты в который раз не даешь мне нагнетать атмосферу.

Мэри: – А разве все наши последующие приключения недостаточно ее нагнетают? Все, что началось сразу после того разговора? Ты же видела это все своими глазами!

– Минутку, мистер Холмс, – попросила Мэри. – Я забыла захватить зонтик.

Наконец они вышли из дверей дома номер 11 по Парк-Террейс – то есть, я хотела сказать, из дверей клуба «Афина». Поздняя весна в Лондоне означает, что следует каждую минуту ожидать дождя. Мэри и впрямь забыла захватить зонтик – да только она не упомянула, что сделала это намеренно. Потому что ей нужно было кое-что узнать.

Холмс остался подождать снаружи, а Мэри быстро вернулась в дом. Кэтрин и Беатриче одевались в прихожей, поправляя перед зеркалом свои плащи. То есть, конечно же, ее плащи. Но теперь уже – свои собственные. Жюстина с Дианой вышли их проводить. Быстро, пока Холмс не заглянул в дом, чтобы посмотреть, куда она пропала, Мэри обратилась к Диане:

– Где моя шляпная булавка, которой ты вскрывала замки на складе? Та, которую ты стащила с моего столика.

Диана непонимающе взглянула на нее.

– Какая булавка?

– Ты отлично знаешь какая. Скажи мне правду.

– Представления не имею, о чем ты. – Диана покачала головой, глядя на нее невинными широко распахнутыми глазами. Что, несомненно, означало, что она врет. Мы все уже неплохо ее узнали, как и друг друга. Так что теперь мы можем сказать друг о друге вещи, которые никто другой не заметит. Так всегда бывает в семьях.

– Ты отдала булавку ему, верно? – обвиняющим тоном спросила Мэри.

– Между прочим, он наш с тобой папаша! Хочешь ты это признавать или нет. – Диана, защищаясь, скрестила руки на груди.

– Значит, я права! Ты это сделала. Я так и знала. Как только услышала, что он бежал из Ньюгейта, сразу задумалась, как он смог отпереть камеру. Что за инструмент он использовал, достаточно маленький, чтобы пронести его мимо охранников. Ты, должно быть, передала ему булавку, когда убежала вместе с Чарли. Когда он уже был в наручниках. Ты виновата в том, что из тюрьмы бежал преступник, опасный для общества в целом и для нас в частности! Ты что, не понимаешь – у Молли Кин в кулаке мы обнаружили именно его подвеску! Адам никогда не состоял в Обществе. Может быть, он и убил девушку, но наш – твой! – отец не менее Адама повинен в ее смерти! Скорее всего, именно он вырезал мозги из ее головы – хирургической пилой и скальпелем! Ты хоть понимаешь, что натворила? – Мэри наконец схватила со стойки свой зонтик и держала его на манер копья, будто хотела пронзить им Диану насквозь. «А еще этот негодяй виновен в смерти моей матери», – хотела она добавить – но удержалась. Эту тему она не желала обсуждать, по крайней мере сейчас. Вместо этого она сказала, сама чувствуя, что это не совсем уместно: – А еще ты виновата в том, что мы не получим награду за обнаружение убийцы сэра Дэнверса Кэрью.

– Он наш папаша, – яростно повторила Диана. Лицо ее было упрямым, как это часто бывает с лицом Дианы, в чем мы все имели много случаев убедиться.

Мэри несколько мгновений смотрела на нее, потом издала сдавленный звук, который обычно вырывается из груди леди, пришедшей в крайнюю степень ярости (это нечто среднее между деликатным покашливанием и низким утробным рыком). А потом, стиснув ручку зонтика, как рукоять меча, она прошагала к двери и вышла в свет дождливого лондонского дня.

Мэри: – Знаете, что тогда сказал мне мистер Холмс, едва мы уселись в кэб? «Мисс Джекилл, я знаю, что вы и ваши подруги не говорите мне всего, что вам известно. Я не имею намерения выпытывать ваши секреты, по крайней мере в той части, где они не касаются расследования дела Общества алхимиков. Так что чувствуйте себя спокойно, храня свои тайны, в том числе и от меня».

Беатриче: – Вот что значит – быть настоящим джентльменом.

Кэтрин: – Вот что значит быть догадливым. Он же и сам понимал, что мы не собираемся с ним делиться. В конце концов, Шерлок Холмс есть Шерлок Холмс. Он просто хотел дать Мэри понять, что ему можно доверять. Разве вы не замечаете, как он увивается вокруг Мэри? Вы что, и правда поверили, что ему нужна помощница разбирать бумаги? Нет, ему просто нужна Мэри, он хочет видеть ее рядом с собой. Сразу по нескольким причинам, насколько я понимаю.

Мэри: – И что же это за причины, кроме желания навести порядок в бумагах? Они и вправду были в ужасном состоянии. А теперь, когда я изобрела для них новую организационную систему…

Кэтрин: – Да брось ты.