Читать книгу "Странная история дочери алхимика"

Миссис Рэймонд тоже отлично его расслышала. Она метнулась к двери, распахнула ее, схватила маленькую фигурку, сжавшуюся за порогом, и рывком втащила ее внутрь.

Это была Элис.

– И как долго ты там стояла, дрянь? – директриса встряхнула девочку за воротник ночной рубашки. – Как много ты слышала?

– Почти что все, мадам, – отозвалась Элис, как ни странно, не казавшаяся испуганной. Что с ее стороны весьма глупо, подумала Кэтрин. Она бы сама испугалась на месте девочки, да еще как.

– Значит, эти чертовы девки взяли привычку за мной шпионить! И сколько вас тут, кроме тебя?

– Кроме меня никого, – ответила Элис. – И я не шпионила. Просто новенькая, Кэтрин, очень громко храпела, и я не могла уснуть. Тогда я пошла немножко походить, поискать, нет ли чего поесть, потому что ужин был совсем не сытный. И тут я увидела свет из вашей двери, и подошла посмотреть.

Похоже, Кэтрин зря недооценивала крошку Элис – по части вранья та не знала себе равных! Но зачем ей это было нужно? Совершенно очевидно, что она пошла вслед за Кэтрин. Почему Элис теперь вздумала ее выгораживать?

– Так гораздо проще, – сказала миссис Рэймонд. – Значит, нужно избавиться только от одной девки. Подержите ее, мистер Хайд! И ты, как тебя там!

Что там происходит? Сквозь щель между шторами Кэтрин увидела, как Элис упала на пол, а в руке миссис Рэймонд что-то блеснуло – нож? Нет, Кэтрин разглядела, что это подкожный шприц. Элис вкололи какой-то сильный препарат! Следовало бросаться на помощь, пока девочка была еще в сознании! Тогда был шанс убежать вместе с ней. А теперь все, что ей оставалось, – это ждать.

– От этой малявки вам толку не будет – руки у нее красные и шершавые, как у судомойки, – сказала миссис Рэймонд. – Но если она может вам пригодиться, забирайте. Тут ее оставлять слишком опасно – еще сболтнет чего своим подружкам. Так что избавьтесь от нее любым способом.

– Неси ее, ты, – сказал Хайд, обращаясь к спутнику. Темная нескладная фигура наклонилась и сгребла девочку на руки. Когда тварь распрямилась, Кэтрин ясно разглядела зверочеловека, волосатого и огромного. Человек-медведь, судя по запаху. Кошачий инстинкт велел ей нападать, но если она покажется, скорее всего, и сама попадет в лапы врагов. С медведем ей, похоже, не справиться. Зверочеловек был крайне уродлив, грубой работы, с несоразмерными членами. Моро, конечно, был жестоким человеком, но он по крайней мере умел сделать свои творения эстетичными. А эти жалкие твари казались перекошенными и аляповатыми, даже по критериям зверолюдей.

Наконец, когда зверочеловек развернулся, чтобы выйти с ношей на руках, Кэтрин удалось рассмотреть Хайда. Он был низкого роста – определенно ниже ее самой. Он тоже производил впечатление уродства, кривизны – скорее всего, из-за своей хромой и шаркающей походки и ссутуленной спины. Распрямись он, мог бы показаться даже красивым – в чертах его лица просматривался определенный шарм, а также порочность и хитрость. Но его ухмылка заставила бы почти любую женщину отшатнуться.

– Подумайте о нашем запросе, миссис Рэймонд, – сказал он. – Руки, изящные руки настоящей леди. Завтра вечером я снова загляну к вам и принесу плату.

– Хотелось бы на это надеяться, – ответила директриса. – И пока вы не заплатите – никаких рук, мистер Хайд! Я не из тех, кого легко провести.

Она проводила гостей до двери и, выходя за ними вслед, выключила газ. А потом Кэтрин услышала звук проворачивающегося в скважине ключа. Она оказалась запертой в кабинете миссис Рэймонд.

Мэри: – Элис, зачем ты тогда пошла следом за Кэтрин? Просто из любопытства?

Элис: – Конечно, мне было немного любопытно, но дело не в этом, мисс. А в том, что на ней было платье миссис Джекилл. Я его сразу узнала: под мышкой там была маленькая штопка, которую я сама делала, потому что у миссис Пул тогда не нашлось времени. Ваша матушка порвала платье, когда у нее случился один из тех припадков. Вот я и подумала: где эта женщина могла взять платье миссис Джекилл? Уж конечно, не купить у вас – вы бы не стали распродавать одежду вашей матушки, если бы не умирали с голоду. Значит, она его украла. Но что-то в ее поведении мне подсказывало, что она не из таких. Я знавала воровок – Кэтрин на них не походила. А потом я увидела, как она спряталась в кабинете миссис Рэймонд, за шторой. Я видела в щели ее глаз, смотревший прямо на меня. Я тогда не знала, хорошая она или плохая, но зато знала, что миссис Рэймонд – точно плохая, и в том маленьком человеке, Хайде, и его огромном спутнике тоже было что-то не так. Вот я и сделала свой выбор прямо на месте.

Мэри: – Это был правильный выбор, и я рада, что ты его сделала.

Элис: – Благодарю вас, мисс.

Кэтрин развернулась и осмотрела окна. Они открывались наружу и довольно просто отпирались. Все, что нужно было сделать, – это сдвинуть щеколду. Она немного подождала: по двору шли двое мужчин, один из них нес что-то, похожее на мешок тряпья. Хайд и человек-медведь, а за ними – миссис Рэймонд, которая проводила их до главных ворот и заперла за ними засов, после чего вернулась в дом.

Собирается ли она сейчас вернуться в кабинет? Газ был притушен, но не выключен окончательно, так что, возможно, она появится вновь. Кэтрин быстро открыла окно и уцепилась за лианы густого плюща, покрывавшего стену. Снова запереть окно не получится, но, может быть, директриса не заметит – или подумает, что это упущение девушек, прибиравших в кабинете. Она повисла на плюще, надеясь, что тот выдержит ее вес, – Диана рассказывала, что легко карабкалась по нему вверх и вниз, но Диана все же меньше весила. Кэтрин не хотелось бы упасть с третьего этажа на мощенный камнями двор.

Но плющ выдержал. Кэтрин спустилась на мощеный дворик. Камень был холодным, и она пожалела, что не надела башмаков – без них было можно бесшумно передвигаться по коридорам, но сейчас бы они пригодились. Она тихо скользила вдоль стены, надеясь, что в такой час никто не выглянет из окон. Директриса заперла ворота. Как отсюда выбираться? Стена была слишком высокой, чтобы на нее запрыгнуть, и совершенно голой, без плюща.

– П-с-с-т! – прошипел кто-то с той стороны ворот. Это была Диана. – Давай сюда! Замок я уже отперла. И зря ты карабкалась по стене в ночной рубашке. Ты выглядела как белый призрак! Любой мог тебя за милю рассмотреть.

– Ну, будем надеяться, что кто рассмотрел, тот и принял за призрак, – ответила Кэтрин. – Хайд и его зверочеловек свернули из ворот направо! Они забрали с собой еще одну девушку, унесли ее в мешке.

– Так это был мой отец? – спросила Диана. – Мой отец жив? Если бы я знала, рассмотрела бы его получше. Я-то думала, там двое зверолюдей. Ватсон следил за воротами и заметил, когда они выходили. А потом я увидела, как ты вылезаешь в окно, и сказала им с Чарли, чтоб они шли следом за теми, а мы с тобой их догоним. Ты же можешь выслеживать их по запаху?

Да, она ясно чувствовала запах всех четверых. Ватсон пах трубочным табаком, Хайд – одеколоном, человек-медведь – диким зверем. А Чарли, как ни удивительно, пах мылом.

– Надень вот это, – Диана протянула ей мужской пиджак. – Это Ватсон передал, чтоб ты не простудилась. Так, значит, мой папаша жив, и Мэри ошибалась насчет него! Меня это не удивляет. Мама всегда говорила, что он хитер, как черт. И за все эти годы он ни разу не попробовал меня найти! Вот же ублюдок.

Пиджак был велик Кэтрин, но она все равно была ему рада. Он хотя бы частично скрыл ее ночную сорочку. Что же до голых и босых ног… пустяки, кошкам обувь не нужна.

– Пошли, – сказала она Диане. – Нам туда.

И девушки устремились вперед, в лабиринт ночных улиц Лондона.

Глава XV
Улицы Сохо

Мэри и Холмс ждали на узкой улочке возле одного из пансионов Сохо – дешевого, низкопробного, со скверной репутацией, с покосившимися ставнями и общим ощущением запущенности. Район вообще был трущобный – над головами сушилось в грязном лондонском воздухе белье на веревках, у домов громоздились кучи мусора. В ближайшем дворе при их приближении начала выть собака – и не умолкала не менее получаса. И притом они были не так далеко от респектабельного Дирборн-отеля, где совсем недавно осведомлялись о мистере Прендике. Они сошлись на том, что порой кратчайший путь – это прямой путь, а лишнего времени сейчас нет, так что Холмс попросту показал владельцу отеля письмо инспектора Лестрейда, уполномочивающее его допрашивать любых частных лиц. Владелец, краснолицый весельчак с пышными усами, подтвердил, что мистер Прендик регулярно здесь ужинает и обычно прибывает к началу ужина без опоздания. Они подождали в кабинете владельца в надежде, что, может быть, мистер Прендик и сегодня решит отужинать в Дирборн-отеле.

Он и впрямь оказался точным как часы: ровно в семь вошел в вестибюль ресторана. Устроившись на диванчике, укрытом от взглядов высокими растениями в горшках, Мэри и Холмс притворялись, что заняты чтением «Панча», и наблюдали, как тот в полном одиночестве ест свой ужин. Узнает ли он их, если увидит лицом к лицу? Сомнительно: он едва взглянул на случайных встречных поутру, когда они столкнулись в лечебнице, и был слишком расстроен, чтобы оставаться внимательным. Но все равно рисковать не стоило. После ужина Прендик оплатил счет и направился к выходу, подхватив со стойки свои зонтик и шляпу. Мэри и Холмс последовали за ним, стараясь отставать хотя бы на полквартала. Наконец он свернул на эту самую скверную улочку и скрылся в пансионе.

Он до сих пор оставался там, в комнате на втором этаже: периодически в освещенном окне появлялся его силуэт. Оказалось, узнать человека по силуэту в окне куда проще, чем думала Мэри.

– Может быть, нам просто пойти и захватить его врасплох? – спросила наконец она. – Мы ждем тут несколько часов, и пока ничего не происходит.

Куда утащили Беатриче и Жюстину, что с ними сейчас? И как справляются со своей задачей Кэтрин и Диана? Почему Ватсон не посылает никакой весточки? Мэри не могла не волноваться обо всем сразу.

– Что-нибудь непременно произойдет, – заверил ее Холмс. – Мисс Франкенштейн и мисс Раппаччини были похищены, и это меняет ситуацию для того, кто виновен в убийствах в Уайтчепеле и в создании зверолюдей. Если в этом замешан Прендик, за ним пришлют. Если нет – нам от него не будет никакой пользы, и придется начинать все с начала. Но я практически уверен, что он тут замешан, несмотря на свои протесты у доктора Сьюарда. Когда мы столкнулись с ним в лечебнице, лицо его было искажено не от гнева, как могло бы быть с невинно обвиненным. Нет, это был страх. Так, стоп – что там такое?

Вверх по улице ковылял странный маленький человечек. Ростом не больше Дианы, но с несоразмерно длинными руками, и шел он, то и дело склоняясь вперед, будто хотел на ходу упереться костяшками рук в землю.

– Зверочеловек, – прошептала Мэри. Они все выглядели по-разному, но было нечто, что их всех объединяло: несоразмерность, нечто животное в повадках. Ну вот, наконец что-то начало происходить!

Зверочеловек остановился у дверей пансиона, выпрямился и позвонил. Дверь открыла женщина – такая же неряшливая, как и весь этот дом, – то ли владелица, то ли кто-то из прислуги. Она пропустила странного посетителя и захлопнула за ним дверь.

Мэри и Холмс еще подождали – что будет сейчас? В окне снова на краткий миг появился силуэт Прендика. Потом свет погас. Через несколько минут на улицу вышли двое – Прендик и зверочеловек – и пошли от дверей направо.

– Быстро, – прошептал Холмс. – Держимся от них как можно дальше, но при этом не теряем их из виду.

Они следовали за Прендиком и за шаркающим зверочеловеком по узким улицам Сохо, и пока им удавалось оставаться незамеченными. На улицах побольше появились газовые фонари, но переулки были темными, освещенными только светом из редких окон. Прендик шел большей частью переулками, выбирая дорогу, где было меньше фонарей, магазинов и случайных прохожих. Мэри это радовало – чем меньше встречных, тем меньше вероятности, что заметят и их с Холмсом. Над крышами домов вставала луна, низко нависая над трубами, как серебряный шиллинг с потемневшими краями.

Она не понимала, куда они идут. Эта часть города была ей совершенно незнакома, а расспрашивать Холмса на ходу было неуместно. Спасибо еще, что она оставила дома зонтик – в этих обстоятельствах он бы только мешал. А если пойдет дождь – ну что же, Мэри просто промокнет. Трижды они чуть не упустили Прендика, но всякий раз удавалось снова его нагнать. Если бы вчера не прошел дождь, они бы точно его потеряли, а так Холмс находил следы преследуемых, ведшие в нужном направлении. Холмс обмолвился сквозь зубы, что следы самого Прендика вовсе не примечательны, так как тот носит башмаки марки, предпочитаемой многими джентльменами. Но Прендик шел не один, а в компании зверочеловека, а его следы были отлично различимы и не похожи ни на какие другие. Очень скоро Мэри сама научилась отличать их среди прочих отпечатков на грязной мостовой.

На длинной пустынной улице им пришлось некоторое время простоять в небольшой арке, чтобы не быть замеченными.

– Думаю, я знаю, куда он идет, – сказал Холмс.

– Куда? – спросила Мэри. – И как вы узнали?

– С помощью логической дедукции. Если он создает зверолюдей, ему нужно место, где никто не заметит его деятельности. Где никого не удивит присутствие диких животных, а прихрамывающих людей со слишком волосатой кожей примут не за чудовищ, а просто за иноземных моряков.

– Доки! – воскликнула Мэри. – Я слышала, что это настоящий очаг порока и преступности. Конечно, согласно миссис Пул, а она может такое сказать и про Мэйфейр. Я не уверена, что ее суждениям о районах Лондона можно полностью доверять.

– На этот раз она ушла недалеко от истины, – сказал Холмс. – Идем, они уже в самом конце улицы. Если я прав, оттуда они свернут к югу.

– А до сих пор мы шли на восток? – спросила Мэри. – Я утратила всякое чувство направления.

– Чувствуете запах Темзы? Мы почти все время двигались параллельно реке.

Да, конечно! Мэри с досадой поняла, что не обращала внимания на гнилостный запах воды – вернее, уловила его, но приняла как должное, не распознав в нем ключ к разгадке. Пусть это послужит ей уроком, который не следует забывать.

– Они завернули за угол. Скорее!

Мэри поспешила за Холмсом. Ноги ее ужасно болели, но это не имело значения. Важно только одно: отыскать Жюстину и Беатриче.

Вслед за Прендиком и зверочеловеком они свернули к реке. По сторонам этой улицы стояли портовые склады. Прендик стукнул в дверь второго здания слева, и звук отдался эхом в глубине склада. Дверь раскрылась, и на миг Мэри разглядела полосу света – но посетители вошли, и улица снова погрузилась во тьму.

Они с Холмсом подошли ближе, держась в тени: фонарей здесь не было, но улица была немного шире остальных, и на нее падал лунный свет. Склад, за дверью которого исчез Прендик, был двухэтажным кирпичным зданием с массивными воротами, достаточно широкими, чтобы туда проехала телега, и узкой боковой дверцей, куда и вошли Прендик и зверочеловек. «ГРУЗОПЕРЕВОЗКИ ОЛДЕРНИ», – гласила надпись белой краской на воротах. На верхнем этаже было несколько окон, на первом – всего одно, маленькое, и светилось только оно.

– Попробуем глянуть, что там происходит? – не дожидаясь ответа Холмса, Мэри подкралась к окошку, закрытому ставнями. Ставни были такими старыми, что сквозь широкие щели можно было ясно рассмотреть помещение – по крайней мере его часть. То, что Мэри увидела внутри, заставило ее подозвать к себе Холмса яростными безмолвными жестами. Тот мгновенно оказался рядом и тоже стал свидетелем ужасной сцены, от которой в жилах Мэри застыла кровь.

Кэтрин: – Что, и теперь скажете, что я слишком мелодраматична?

Мэри: – Не скажем, я правда почувствовала, как моя кровь холодеет. Не в прямом смысле слова, конечно, физически такого не может быть. Но как метафора выражение «кровь застыла» вполне подходит для описания моих тогдашних чувств.

Кэтрин: – Мэри, ради всего святого!

Даже Холмс едва слышно выдохнул:

– Боже мой!

Мэри: – И он действительно так сказал. Я хорошо помню.

Помещение, раньше служившее складом «Грузоперевозок Олдерни», было слабо освещено масляной лампой, свисавшей с потолка на цепи. Ее света хватало только на середину комнаты, а стены оставались в полумраке. По стенам виднелись широкие полки, предназначавшиеся для хранения ящиков с малогабаритным грузом, а сейчас их содержимое скорее напоминало о Королевской коллегии хирургов: они были заставлены сосудами, в которых плавали части человеческих тел. Руки, ноги, части корпуса. Отлично сохранившиеся головы с закрытыми глазами, хранившиеся в прозрачной жидкости. Судя по их количеству, убито было куда больше пяти женщин! Одних голов было три, а руки и прочие члены Мэри даже считать не желала. У одной стены располагалась огромная клетка, очевидно, предназначавшаяся для хранения крупногабаритных ценных грузов. А сейчас там содержались зверочеловеки. Двоих – нет, троих – она видела ясно: их горбатые кривые фигуры стояли близко к решеткам. Но целиком клетку со своего места Мэри не могла разглядеть. В центре помещения, прямо под лампой, стоял операционный стол. Вокруг него сгрудились сам Прендик и двое зверочеловек – тот сгорбленный и длиннорукий, что привел сюда Прендика, и другой – огромный и лохматый, более всего походивший на медведя.

А на столе лежала Жюстина – как была, в белой ночной рубашке, – крепко привязанная ремнями к столу за лодыжки и запястья. Лицо ее было спокойным, взгляд устремлен в потолок.

Жюстина: – Я ждала смерти и готовилась вскоре предстать перед Господом.

– Их трое, – прошептала Холмсу Мэри. – Думаете, можно попробовать ее освободить? Человек-медведь выглядит сильным.

– Наверняка это не все, – отозвался детектив. – Мы не видим, что там в другой части комнаты. Будем смотреть и ждать. Нужно точно знать, с чем мы встретимся, прежде чем действовать.

– Ну что, Прендик? Ты справишься? – раздался низкий хриплый голос. Этого голоса Мэри до сих пор не слышала.

– Я не уверен, – ответил Прендик. – Замена мозгов – трудная операция. Моро бы точно сумел, но я не Моро. Она может и не пережить этого.

– Черт тебя дери! Ты все-таки это сделаешь, и все сработает, или я задушу тебя голыми руками!

В круг света шагнула фигура… человеческая фигура с вытянутыми длинными руками, словно желая показать Прендику, что его ждет в случае отказа. Увидев это чудовище, Мэри с трудом подавила вскрик. Она никогда не видела такого высокого человека – выше семи футов, – но больше всего в нем ужасал не гигантский рост. Рост был ужасен в сочетании с шириной плеч и толщиной рук и ног, покрытых вздутыми мышцами, как у циркового силача. Рукава его были закатаны до плеч, так что ясно виднелись вздутые на руках синие вены. Добавьте к этому мертвенно-бледное лицо, всклокоченные черные волосы, черные глаза, яростно вращавшиеся в глазницах… Никого более чудовищного Мэри не могла себе даже представить.

– Если ты меня убьешь, кто еще сотворит для тебя женщину? – возразил Прендик. Как он умудрялся сохранять спокойствие? Было ли тому причиной отчаяние – или крайняя усталость? Прендик казался изможденным. – Я могу сделать попытку заменить ей мозг. В любом случае это проще, чем создать женщину с нуля и целиком, как в твоем изначальном плане, безумном и неисполнимом.

– Придержи язык, а то я его вырву! Женщину для меня ты сможешь сделать и немым, а мне ты без языка будешь куда приятнее.

Прендик несколько секунд смотрел себе под ноги, наконец сказал:

– Хорошо. Я готов приступить, когда ты скажешь.

– Видишь, до чего ты меня довела, Жюстина? – Великан навис над ней, заглядывая ей в лицо. – Даю тебе последний шанс. Скажи, что ты меня любишь, что согласна вернуться ко мне по доброй воле, и я пощажу тебя.

– Я никогда тебя не полюблю, Адам, – отозвалась Жюстина голосом отстраненным, словно бы издалека. – Я не боюсь смерти и добровольно предпочитаю ее жизни с тобой.

Гигант отчаянно взревел, развернулся к клетке со зверолюдьми и ударил кулаками по железным решеткам. Зверолюди завопили – кто-то от страха, кто-то от ярости. Сгорбленный зверочеловек у стола подпрыгнул и издал крик ужаса, но человек-медведь остался невозмутимым.

– Ну что же! Прендик, приказываю тебе приступать к операции! Жюстина, когда мозги этой девчонки, гувернантки, сменят твой упрямый мозг, ты станешь безвольной куклой, готовой делать все, что я скажу. И я буду твоим Франкенштейном – я, а не проклятый отец, сотворивший нас обоих!

Он схватил с полки стеклянный кувшин, в котором в прозрачной жидкости плавал человеческий мозг.

– Смотри, Жюстина! Видишь? Вот это сейчас окажется у тебя в черепе! Мозг девки по имени, – он коротко глянул на бирку, – по имени Сюзанна Мур. Твое тело будет принадлежать мне, но ты сама – все, что ты считаешь собой, – исчезнет навеки!

Жюстина непоколебимо смотрела на сосуд с мозгами.

– Я готова, – сказала она.

С рычанием великан передал сосуд Прендику, и тот поставил его на тележку рядом со столом.

– Мне нужно время подготовить ее к операции, – все еще спокойно продолжил он. – Для обычной женщины это заняло бы несколько минут, но ваша женщина – не обычная. Я не знаю точной дозы, которая ее отключит, но не убьет. Так что мне придется экспериментировать. – И, бросив взгляд на Жюстину, он добавил: – Извините меня.

Но она не взглянула на него в ответ. Напротив, закрыла глаза и начала молиться по-французски:

– Notre Père, qui est aux cieux, que ton nom soit sanctifié, que ton règne vienne, que ta volonté soit faite sur la terre comme au ciel…[5]5
  «Отче наш, сущий на небесах, да святится имя Твое, да придет царствие Твое, да будет воля Твоя и на земле, как на небе…» (фр.)


[Закрыть]

Прендик взял с тележки нечто, напоминающее губку, накрыл ею бутыль и перевернул ее. Когда губка напиталась химическим составом, он прижал ее ко рту и носу Жюстины. Так что, если она и теперь продолжала молиться, наружу больше не проникало ни звука.

– Ты уверен, что новый мозг совершенно чист? – спросил великан. – Уверен, что я смогу влиять на него, как захочу?

– Конечно же, не уверен, – отозвался Прендик. – Такова была теория Франкенштейна, но по результатам мы видим, что, хотя ты и потерял память, твой характер сохранился по завершении процесса. Ты – тот же человек, кем был до своего второго рождения, преступник, которого Франкенштейн снял с виселицы и чье тело дополнил частями других трупов в тех местах, где ты слишком разложился. Так же, как и она сохранила свою личность и осталась Жюстиной Мориц, верной служанкой семейства Франкенштейнов. Я понятия не имею, что за личность скрывают мозги Сюзанны Мур. Я ничего не могу гарантировать. Не в этих обстоятельствах, когда ты требуешь от меня сделать невозможное при крайней нехватке средств. Я биолог, а не хирург.

– Ты сделаешь, что я тебе сказал, иначе историю о том, как ты предал Моро, узнают в твоем чертовом Обществе. Думаешь, они оставят тебя в живых, проведав, что ты сожительствовал с его убийцей? В следующий раз, когда тебя одолеет чувство вины, Прендик, не кури опиум в местах, где твою болтовню могут слышать другие.

– Я проверил, как там итальянка, – послышался новый голос. Этот голос! Мэри слегка сдвинулась, отталкивая Холмса, чтобы лучше видеть. И разглядела его: маленького кривого человечка с хромой ногой, возникшего в дверях склада. Ахнув, она сползла по стене и опустилась на мостовую.

– Что там? – прошептал Холмс.

– Это Хайд. Он выглядит точно так, как я помню с самого детства. Но это же невозможно. Он умер. Мой отец умер.

– Т-с-с-! Дай и мне послушать! – прошептал из темноты знакомый голос.

Мэри пораженно оглянулась и увидела, что рядом стоит Кэтрин.

– Как ты сумела…

– Не забудь, я же кошка. Я здесь уже давно стою и слушаю. А теперь т-с-с!

– …понадобится время, чтобы подействовал яд, но в закрытом помещении это будет довольно быстро. Где-то через час девчонка точно умрет.

– А не быстрее было просто убить ее самому? – нетерпеливо спросил великан.

– В отличие от тебя я не убийца, – сказал Хайд. – И к тому же яд не оставляет следов. Из-за резни, которую ты учинил, за нами теперь гоняется Скотланд-Ярд. Даже когда я все устроил, убедив этого слабоумного взять вину на себя, тебе понадобились новые мозги – более свежие, видите ли! Подобными действиями ты навлекаешь на нас опасность.

– Ладно, иди ассистируй Прендику, – рыкнул великан.

– Я химик, а не хирург. Хотя и могу отдать должное искусству, с которым ее сотворил Франкенштейн. Прендику вряд ли удалось бы собрать для тебя настолько изящную женщину, каким бы ни был исходный материал.

– Спасибо за доверие, – сухо сказал Прендик. – Может быть, в качестве химика вы могли бы помочь мне с эфиром, который, как вы видите, не оказывает нужного действия.

Хайд отвесил ему шутовской поклон.

– Я окружен неумехами! – проревел гигант, и зверолюди в клетке снова разволновались от его крика.

– Думаю, мы достаточно уже увидели, – прошептала Мэри. Зрелище на какое-то время заворожило ее, но теперь пришло время действовать. Сейчас она не могла думать даже о Хайде. – Пока эфир не подействовал и Жюстине не начали вырезать мозги, нужно спасать ее и Беатриче!

– И Элис, – добавила Кэтрин.

– Какую Элис? – спросила было Мэри, но Кэтрин жестом указала им следовать за ней и метнулась через темную улицу, перебежав ее с быстротой и легкостью… кошки. По ту сторону дороги она нырнула в переулок меж двумя неосвещенными складами. Там, едва различимые в темноте, стояли Диана, Чарли и Ватсон.

– Смотрите, кого я нашла, – выдохнула Кэтрин.

– Холмс, старина, я очень рад вас видеть, – сказал Ватсон. – Я уже начал было волноваться, куда вы запропали.

– Думаю, это было предсказуемо, – ответил Холмс.

– Да черт возьми, – перебила Диана. – Хватит болтать, лучше говорите, что вы нашли. И в следующий раз я иду с вами. Терпеть не могу, когда меня оставляют позади!

В переулке Мэри быстро пересказала остальным, что она видела на складе: склянки по стенам, операционный стол, ужасное положение Жюстины.

– А еще кого-то хотят отравить, я не поняла точно где. Они что, пытаются отравить Беатриче? Не могу представить, как это возможно! Но неважно, нам нужно спасать друзей, не медля ни минуты.

– Кто такой этот Адам? – спросил Ватсон. – Похоже, он их предводитель и главный виновник всего этого безумия.

– А вы не догадываетесь? – удивился Холмс. – Он – первое чудовище, созданное Виктором Франкенштейном.

– Но чудовище погибло, – возразил Ватсон. – Так говорится в книге миссис Шелли.

– Ага, конечно, что написано на бумаге, то сразу – правда, – фыркнула Диана. – Как вся эта ерунда, которую вы пишете про Шерлока.

– Нет времени спорить, – сказала Мэри. – Кто идет выручать Беатриче? Она заперта где-то на верхнем этаже склада.

– Если заперта означает «на замок», я могу его открыть, – вызвалась Диана.

– Я пойду с ней и буду ее защищать, – сказал Чарли.

– Да не нужна мне ничья защита.

– Спасибо, Чарли, так и сделай. А мы, остальные, попытаемся вытащить Жюстину, пока она еще в сознании, – Мэри оглядела потенциальных спасителей. Лица их были едва различимы в темноте. – Значит, нас четверо против пятерых – Прендика, Хайда, чудовища Адама, человека-медведя и второго зверочеловека, горбатого…

– Это человек-орангутан, если я не ошибаюсь, – пояснил Холмс. – Думаю, все эти зверолюди созданы из животных из пропавшего зверинца лорда Эйвбери. Их трансформировали в людей – по крайней мере в подобия таковых. Лорд Эйвбери прислали мне список похищенных животных. Один медведь и один кабан мертвы. Значит, остаются… ладно, просто понадеемся, что клетка хорошо заперта. Будь у нас время, мы составили бы план. Просто ворваться в помещение и напасть на них, рассчитывая на внезапность, – не лучшая идея.

– Я знаю, – сказала Мэри. – Но разве у нас есть выбор? Там наши друзья. Кто знает, сколько времени осталось у Жюстины?

– Конечно, мы идем, – согласилась Кэтрин. – Ну же, хватит медлить!

– Мисс Джекилл права, – сказал Ватсон. – У нас нет времени на составление безопасного плана. Хотя сама мысль о том, что в этот ужасный склад собираетесь войти вы, юные дамы…

– Нет, доктор Ватсон, вы нас не остановите, – оборвала его Мэри. Сработает ли это? Просто должно сработать.

– Я и не собирался. Просто сама мысль о том, что вы безоружны… Но у меня есть только один револьвер, мой собственный. Холмс, что у вас?

– Мой револьвер, – ответил Холмс. – Ваш вы лучше оставьте при себе, Ватсон. Я отдам свой мисс Джекилл или мисс Моро. В конце концов, я владею кулачным боем. Вы же знаете, что я обучался борьбе баритсу. Вы неправильно поняли меня, мисс Джекилл. Я не собирался предлагать бросить мисс Франкенштейн в отчаянном положении.

– Мне не нужен ваш револьвер, мистер Холмс, – сказала Мэри и вытащила из сумочки револьвер своего отца. Он был небольшим, того типа, что можно носить совсем незаметно. Мэри уже задумывалась о том, не приобрел ли его ее отец для своих прогулок в обличии Хайда. Который был жив… что означало, что жив ее отец.

Миссис Пул: – Так вы носили с собой револьвер все это время?

Мэри: – Я положила его в сумочку перед отправлением в Сохо. Подумала, что если доктор Ватсон носит с собой револьвер, то и я должна так делать, раз сопровождаю мистера Холмса. Нельзя угадать, когда вдруг может понадобиться револьвер.

Миссис Пул: – Очень благоразумно с вашей стороны, мисс.

Мэри: – Мне тогда пришлось оставить сумку в переулке, а потом я забыла ее забрать. Хорошо хоть, догадалась засунуть за пояс остаток денег и ключ от дома. Полагаю, Диана права – женская одежда не создана для приключений.

Диана: – А я что говорила?

– Мне тоже не нужно оружие, – сказала Кэтрин. – Я сама – оружие. Вы не забыли, что я убила человека голыми руками – и зубами?

– Тогда за мной, – приказал Холмс. – Я иду первым. Помните, мы имеем дело с преступниками, а я действую от лица Лестрейда и Скотланд-Ярда. Я – официальный представитель закона.

И широкие ворота, и узкая дверца склада были заперты, но Диана сумела отпереть дверь инструментом, извлеченным из-под лацкана пиджака и подозрительно напоминающим одну из шляпных булавок Мэри.

– Я с семи лет это умею! – шепнула она Холмсу, стоявшему к ней ближе всех. Она осторожно толкнула дверь, открывшуюся в темный коридор, проходивший по всей длине склада. В конце коридора было окошко, в которое проникало немного лунного света и освещало железную лестницу на второй этаж. Холмс вышел вперед с револьвером в руке. Мэри последовала за ним, а дальше и остальные – один за другим, цепочкой, двигаясь как можно тише. Ватсон замыкал шествие. Слева по коридору виднелись очертания двери, которая, должно быть, вела на основной склад. Справа дверей было три, и под первой выделялась полоска света. Оттуда слышались приглушенные голоса. Очевидно, эта дверь вела туда, где держали Жюстину.