Читать книгу "Странная история дочери алхимика"

– Диана, проверь, что за остальными дверьми! – прошептала Мэри. – Если найдешь Беатриче и сумеешь ее освободить, вы двое сейчас же присоединитесь к нам. Если ее здесь нет, ступай искать наверху, а мы попробуем обойтись без вас. Времени ждать нет.

– Ладно, – шепнула Диана. – Пошли, Чарли.

И снова наше повествование разделяется на две части: в одной действует Диана, в другой – Мэри и Кэтрин.

Кэтрин: – Я не сумею написать эту часть с точки зрения Дианы.

Мэри: – Конечно, сумеешь, ты ведь писатель и можешь перевоплотиться в кого угодно! Просто отыщи свою внутреннюю Диану и следуй ей.

Кэтрин: – Нет у меня внутренней Дианы.

Диана: – Ха, размечталась. У всех на свете есть внутренняя Диана.

Мысли Дианы были в полном беспорядке и перескакивали с одного на другое. Впрочем, а когда они вели себя иначе? Так что в этом не было ничего нового. На тот момент ее внутренний монолог звучал примерно так: «Это был мой папаша здесь мой папаша этот ублюдок ни разу не попробовал со мной встретиться с самого рождения значит жив еще старый негодяй что бы мама об этом подумала какого черта Мэри со мной обращается как с младенцем мне четырнадцать или как и я умею кучу всего открывать замки лазать лучше всех и вообще больше всех остальных ну разве что травить людей дыханием не умею или там горло перегрызть но зато я умная не хуже прочих как же давно ничего не ели чай пили сто лет назад где бы разжиться чем-нибудь съедобным?»

Мэри: – Вот видишь, у тебя отлично получается! Но хватит уже описывать внутренний мир Дианы, переходи к повествованию.

Диане потребовалось всего несколько секунд, чтобы открыть замки на второй и третьей дверях. В этих комнатах не было Беатриче, только какие-то ящики с надписями «Грузоперевозки Олдерни». Значит, надо смотреть на втором этаже. Она помахала Мэри рукой и указала ей на лестницу, обозначая, что идет наверх и остальным придется обойтись без нее. Мэри помахала в ответ, говоря, что все поняла.

Диана поднялась по винтовой железной лестнице. За ней карабкался Чарли.

– У вас здорово получается с этими замками, мисс, – шепнул он ей, когда они достигли второго этажа.

Его внимание ее одновременно порадовало и рассердило. Обрадовало, потому что лестно было услышать признание своего искусства, и рассердило, потому что кто-то посмел с самого начала в ней сомневаться. Конечно, у нее получалось здорово, еще бы нет! Она же, в конце концов, Диана Хайд, лучшая взломщица на свете. У нее всегда был талант вскрывать замки и обшаривать карманы, а еще – лазать по почти отвесным стенам. Она часто размышляла о том, что если жизнь не подкинет ей более интересной работы, нужно будет заделаться воровкой.

Диана: – И до сих пор я не оставила этой мысли!

На втором этаже двери располагались только слева – ну то есть справа, если смотреть с первого этажа. В конце коридора тоже было окошко, выходившее на улицу. Ставни у него были то ли открыты, то ли отломаны, так что хватало лунного света, чтобы оглядеться. Всего дверей было три.

Первое помещение оказалось пустым. Диана только начала возиться со вторым замком, как из-за последней двери по коридору послышался слабый стон. Диана на цыпочках перебежала туда и быстро вскрыла замок. В комнате имелось одно окно, в которое ярко светила луна. В ее свете была видна Беатриче, сидевшая в дальнем углу и связанная по рукам и ногам. Рот ее был заткнут кляпом. Под окном лежала какая-то девчонка, почти без сознания. Она-то и издавала тихие стоны и чуть-чуть шевелилась, как в неспокойном сне.

Снизу послышались совсем другие звуки: кто-то громко закричал. Началось, что бы это ни было.

Диана метнулась было в комнату – но быстро выскочила обратно. Все помещение заполнял сладкий дурманящий запах, будто это был не склад, а роскошная оранжерея.

– Не вдыхай этот запах! – предупредила она Чарли. – Это яд Беатриче. У тебя есть носовой платок?

Чарли вытащил из кармана штанов огромный платок из грубой ткани.

– Открой окно, – велела Диана, указав в конец коридора. Чарли кивнул и побежал туда. До чего же приятно, когда под рукой есть кто-то, просто делающий, что ты ему говоришь, без всяких споров и разговоров!

Диана прижала платок ко рту, бегом пересекла комнату и попыталась открыть окошко, но щеколда заржавела, и ей пришлось провозиться несколько минут, так что в конце концов она бросила платок, чтобы освободить обе руки. Воздух был таким душистым, сладким… Диане захотелось просто сесть на пол и вдыхать, вдыхать его полной грудью, остаться в этом саду навсегда… Последним рывком она наконец одолела щеколду и толкнула створки окна наружу. Свежий воздух! Она жадно вдохнула полной грудью.

Потом она подхватила девочку, лежавшую на полу, и как могла подняла ее к окну, обхватив руками поперек груди. Та оказалась не тяжелой, но притом податливой и мягкой, как неплотно набитый мешок.

– Давай, дыши! – приказала ей Диана. Девчонка была пока жива, но дышала уже с трудом. Глотнув наконец свежего воздуха, она начала кашлять – хриплым лающим кашлем, сотрясавшим все ее тело. Диане было нелегко ее удержать, но она умудрилась опереть ее тело о подоконник и удерживать так, чтобы голова бедняжки свешивалась из окна.

– А мне что делать, мисс? – спросил Чарли, который вернулся и стоял на пороге. Теперь не было нужды шептать и соблюдать тишину – на первом этаже царил настоящий бедлам, слышались крики, какой-то треск. Что там происходит? Но на размышления времени не было.

– Помоги Беатриче, – велела Диана.

Удерживая девчонку на подоконнике, Диана обернулась посмотреть, что делает Чарли. Тот вытащил из кармана нож и перерезал сперва полоску ткани, закрывавшую Беатриче рот, потом веревки на запястьях и щиколотках.

– Как я счастлива вас видеть! – воскликнула Беатриче, едва смогла снова говорить. – Скорее, мне нужно выйти в коридор и перестать отравлять тут воздух! Бедная девочка…

– Обопритесь на меня, мисс, – Чарли протянул руку.

– Нет, не прикасайся ко мне, получишь ожог, – Беатриче сама кое-как поднялась, немного постояла, привалившись к стене, и, пошатываясь, направилась к двери.

Девочка все еще лежала животом на подоконнике, жадно вдыхая свежий воздух.

– Пошли, – сказала Диана. – С тобой все будет в порядке. Нужно спускаться. Ты можешь идти?

Девочка слабо кивнула.

– Чарли, – позвала Диана, – можешь вывести ее на улицу?

– Конечно, – ответил тот. – Пойдемте, мисс. Обопритесь на меня, и я вас отсюда вытащу. Придется спускаться по лестнице. Понимаете меня?

Девочка снова слабо кивнула.

– Я пойду первой, – сказала Диана. – Мы не знаем, что там внизу творится.

Внизу слышались голоса – но когда Диана переступила порог, донесся отчетливый звук выстрела.

– Что тут происходит? И где Мэри и Кэтрин? – спросила Беатриче.

– Внизу, – ответила Диана. – Дядька, который сделал тех тварей – в смысле, зверолюдей, – собирался вырезать Жюстине мозги. И вставить ей новые. Так что все ее спасают, там еще Ватсон и Холмс. У них пистолеты. Кого-то, похоже, подстрелили. Пошли, Чарли тебя выведет наружу, а я должна помочь нашим.

– Я иду с тобой, – возразила Беатриче.

Диана согласилась, и они с Беатриче бросились бежать. Башмаки их громко простучали по коридору, потом проклацали по железным ступенькам – но о шуме теперь можно было не волноваться. Снизу лестницы Диана бросила взгляд наверх – Чарли осторожно вел по ступенькам девочку, опиравшуюся на него всем телом.

– Здесь чисто, можете идти! – крикнула она. Коридор был пуст – все происходило в помещении в дальнем конце. Дверь, ведущая туда, была распахнута – на полу лежал желтый прямоугольник света.

– Слушайте! – воскликнула Беатриче. – Что это за звуки?

Это была целая какофония криков, воплей и звериного рева, как будто взбесился целый зоопарк. И снова выстрелы! Диана с Беатриче переглянулись с ужасом в глазах и бросились к светлому проему.

Диана: – Не было в моих глазах никакого ужаса!

Беатриче: – Хорошо, но в моих точно был.

Зрелище, представшее перед их глазами, казалось хуже ночного кошмара. И в нем действительно участвовал взбесившийся зоопарк. У двери клетки стоял сумасшедший Ренфилд. Клетка была пуста – за исключением одного создания, все еще мерившего ее яростными шагами, все зверолюди были на свободе.

Диана окинула взглядом комнату, оценивая ситуацию. Мэри и Холмс стояли в углу, подняв револьверы, и охраняли Ватсона, который лежал на полу у их ног, а по его плечу расползалось красное пятно. Рядом валялся мертвый человек-волк. Еще один лежал в нескольких футах от первого, перед Мэри; этот был еще жив, но явно умирал. Передние лапы он поднял вверх, будто прося пощады, но держаться на ногах не мог, да и ползти – тоже. Мозг его, настолько же волчий, насколько человеческий, знал, что смерть приближается, так что зверочеловек запрокинул голову и протяжно взвыл. В другом углу Кэтрин заслоняла собой Жюстину, которая едва держалась на ногах, опираясь о стену, готовая в любой момент упасть в обморок. Как она освободилась от пут и выбралась с операционного стола? Напротив Кэтрин, согнувшись, стояли человек-медведь и человек-волк, готовые атаковать. Прендик и Хайд все еще были возле стола, причем Прендик держался за его край, чтобы не упасть, а под столом прятался перепуганный человек-орангутан. Хайд держал перед собой скальпель, как оружие, готовый защищаться. А в дальнем конце помещения, у бюро, за которым некогда вел счета клерк «Грузоперевозок Олдерни», замер великан Адам, прижимая руку к груди. На бюро стояла небольшая лампа, и в ее свете Диана рассмотрела, что рубашка чудовища запятнана кровью. Но куда страшнее кровавых пятен было его лицо, искаженное от ярости, белое, как у мертвеца, за исключением красной струйки, стекавшей по виску.

– Думаете, что сможете совладать со мной? Со мной, Адамом Франкенштейном? – взревел он и запрокинул голову, как человек-волк, чтобы испустить страшный рев. Зверолюди завопили каждый на свой лад, вторя ему – чудовищная какофония в тишине лондонской ночи.

Глава XVI
На портовом складе

Пока Диана и Чарли бежали вверх по лестнице, Холмс, Мэри и остальные приготовились освобождать Жюстину из рук захватчиков. Холмс распахнул дверь и ступил на порог со словами:

– Игра окончена, джентльмены. Поднимите руки над головой и отойдите от мисс Франкенштейн на несколько шагов. Мы вооружены и готовы стрелять.

Свет лампы тускло блеснул на стволе его револьвера.

Прендик и Хайд, пораженные, развернулись к нему. Прендик послушно поднял руки, в одной из которых еще держал губку с эфиром. Потом руки медленно поднял и Хайд. В правой руке у него был скальпель, которым он уже собирался сделать первый надрез. Безумный крик прорезал воздух. В углу комнаты, возле клетки со зверолюдьми, скорчился сумасшедший Ренфилд. Так вот куда он убежал из тюрьмы! От его крика зверолюди заволновались, заметались по клетке – все, кроме одного, который остался лежать в тени у дальней стены. Сколько их там? Мэри стояла за спиной Холмса и едва видела происходящее из-за его широких плеч. Человек-медведь, охранявший операционный стол, заурчал, явно растерявшись от такого поворота событий, а человек-орангутан заметался вокруг хозяина, теперь опираясь и на костяшки рук. Только Адам Франкенштейн остался полностью неподвижным. Он усмехнулся – и усмешка на его трупообразном лице выглядела страшно. Мэри невольно содрогнулась.

– Итак, мистер Холмс, – сказал он, – рад наконец с вами познакомиться. Я ожидал, что однажды нам придется встретиться, хотя и не рассчитывал, что так скоро. И как же вы нас отыскали?

Он говорил на хорошем английском, хотя и с легким акцентом.

Холмс шагнул вперед, пропуская в комнату Мэри, Ватсона и Кэтрин. Мэри подняла свой револьвер. Впервые ей приходилось целиться из него во что-то живое. Хватит ли ей духа выстрелить, когда понадобится? «Конечно, хватит, – сказала она себе. – У меня нет выбора». Комнату наполняло зловоние зверинца, исходившее, без сомнения, от зверолюдей. Мэри пожалела, что нельзя прикрыть нос платком.

– Кэтрин! – пораженно воскликнул Прендик, узнав свою прежнюю сожительницу. – Но как ты смогла…

– Как я смогла спастись с острова, где ты бросил меня умирать? – перебила Кэтрин. – Развяжи Жюстину.

– А если мы откажемся? – спросил Хайд своим пришепетывающим голосом. – Что вы тогда намерены делать, мисс Моро? Ведь это вы, верно? Женщина-пума?

– Тогда мы перестреляем вас и освободим ее сами, – ответил вместо нее Ватсон. – Думаю, для вас будет разумнее собственноручно отвязать ее, не дожидаясь стрельбы.

– Лучше следуйте указаниям мисс Моро, – добавил Холмс. – Ничто не мешает нам открыть огонь по преступникам.

Жюстина на столе застонала. Она повернула голову – в одну сторону, потом в другую, словно стараясь стряхнуть действие эфира. Зверолюди сгрудились у дверей клетки – все, кроме того, что лежал у дальней стены – и с опаской, но и с интересом следили за происходящим. Теперь Мэри могла сосчитать – их было трое. Еще один человек-кабан, вроде того, которого задушила Жюстина, и двое, напоминавшие… собак? Нет, волков. Люди-волки, которые охотились за Кэтрин и Дианой.

– Кэт, я вовсе не собирался… – начал было Прендик.

– Явиться сюда было безумием с вашей стороны, мистер Холмс, – сказал Адам, не обращая внимания на своих сообщников. – Вместе с доктором Ватсоном, вооружившись всего-навсего этими игрушками. Да еще прихватив с собой двух – леди, если их можно так назвать, потому что леди обычно не носят пистолетов и не угрожают мужчинам. Вы нам не соперники. Это вам стоило бы сдаться на нашу милость. Это логично, мистер Холмс, коль скоро вы такой поклонник логики. Долгие годы я следил за вашей деятельностью в изложении доктора Ватсона. В моей родной Швейцарии, в заброшенном альпийском замке, который я называл домом, я регулярно получал ваши приключения по почте. Так что я знаком с вашими методами. Они впечатляют, хотя это всего лишь методы счетной машины – вы взвешиваете, наблюдаете, делаете выводы. Вы – нечто вроде живого автомата. Сомневаюсь, что вам доступны методы действия творческого разума. Истинный преступник всегда сможет перехитрить вас, потому что он способен на нечто недоступное вам – а именно действовать спонтанно!

– Я бы не стал слишком доверять рассказам Ватсона, – ответил Холмс. – Он склонен к преувеличениям.

С этими словами он выстрелил. Пуля ударила в противоположную стену. Мэри, не ожидавшая выстрела, подскочила на месте. Человек-орангутан завизжал и полез прятаться под операционный стол. Зверолюди в клетке подняли вой, хватаясь за решетки. Прендик нервно отвязал одну из рук Жюстины от стола.

– Глупец! Что ты делаешь?! – крикнул Адам. – Один выстрел в стену – и ты готов сдаться? Ты даже трусливее, чем я думал, Прендик! Стой где стоишь, и вы все тоже. Прендик, если ты вздумаешь ее освободить, я вырву тебе сердце голыми руками. Она моя. Она была сотворена для меня, и я не собираюсь снова ее потерять.

– Мистер Прендик, делайте, что я сказал, иначе я пристрелю вас с особенным удовольствием, – сказал Холмс. – Человек, который уродует творения Божьи, превращая их в несчастных чудовищ, недостоин жить.

Кэтрин: – Вот этого ему говорить не следовало. В несчастных чудовищ!

Мэри: – Кэт, он не имел в виду тебя.

Кэтрин: – Тем не менее это было излишне. А кроме того, грубо.

Диана: – Давай уже возвращайся к рассказу. Хочу почитать то место, где в игру вступаю я. Это самая интересная часть…

– Адам, может быть, просто отпустим ее? – взмолился Прендик. – Зачем она тебе? Почему именно она? Можно вернуться к изначальному плану! Создадим тебе другую, новую женщину…

– Не существует других женщин! Почему, ты думаешь, я предпочел сам убивать их, вместо того, чтобы послать кого-то еще? Я должен был убедиться, что они на нее похожи! Что я найду руки, как у нее, глаза, как у нее. Других женщин для меня нет. Однажды она убежала от меня, но теперь я ее нашел, и больше она не уйдет.

– Еще как уйдет! – сказала Кэтрин. – Она уходит от тебя прямо сейчас!

Мэри взглянула на операционный стол – он был пуст! Хайд все еще стоял возле него, хотя Прендик отступил на несколько шагов, не уверенный, что ему теперь следует делать. А где же Жюстина? Она стояла рядом с Кэтрин, прислонившись к стене и стараясь восстановить дыхание. Как ей удалось освободиться?

Жюстина: – Когда Прендик убрал губку с эфиром, я снова смогла дышать. Я притворялась, что лежу почти без сознания, чтобы на меня перестали обращать внимание. Почувствовав, что одна моя рука свободна, я с ее помощью отвязала вторую. На меня все еще никто не смотрел, все взоры были обращены на Адама. Кроме, разве что, Хайда – тот бросил на меня быстрый взгляд, но не сделал и не сказал ничего, чтобы помешать мне освободиться. Я осознала, что ноги мои тоже свободны, не знаю, каким образом это произошло, – хотя я заметила краем глаза, что Хайд наклонился и шепнул что-то человеку-орангутану. Избавившись от пут, я скатилась со стола и бросилась к Кэтрин. Движения давались мне с трудом, меня тошнило от эфира, так что я едва могла держаться на ногах. Все это время я боялась, что Адам отвлечется от разговора и увидит меня. Но теперь, восстанавливая в памяти произошедшее, я ясно вспоминаю, что Хайд стоял так, чтобы заслонять меня от взора Адама. Хотела бы я знать…

Мэри: – И я хотела бы. Очень бы хотела.

Адам взревел от ярости и бросился к Жюстине. Прозвучал новый выстрел, за ним еще один. Это стрелял Холмс – нет, Ватсон, – нет, они оба, почти одновременно. Обе пули попали в Адама, и по его рубашке расползлось красное пятно. Он отступил на несколько шагов, прижимая руку к груди и глядя с чем-то вроде удивления, как под пальцами растекается кровь. На миг комната погрузилась в безмолвие, если не считать звуков, издаваемых зверолюдьми. Потом Адам поднял голову, усмехнулся и продолжил идти в сторону Жюстины – не так быстро, как прежде, каждый шаг явно причинял ему боль, но все равно он неуклонно приближался.

– Ты моя, ты всегда была моей! Ты это сама знаешь, Жюстина. Ты знаешь это в своем сердце, в глубине его ты любишь меня вопреки себе самой, как и я тебя люблю. Приди же ко мне сейчас, и покончим со всем этим. Твои друзья останутся живы, больше не будет убийств женщин. В этих убийствах виновна ты, любовь моя. Я убивал из-за тебя, вот и все. Но если ты придешь ко мне, если будешь любить меня, все будет исправлено.

Мэри подняла револьвер, прицелилась Адаму в голову и выстрелила. Отдача отозвалась болью в ее плече – она ждала этого, но все же сила удара была для Мэри неожиданной: ее едва не отбросило к дверному косяку.

Адам взвыл и упал на колени. Кровь заструилась по его лицу, заливая висок и один глаз. Он вытер кровь ладонью и теперь выглядел еще чудовищнее прежнего – с алыми разводами на лбу и щеке. Подняв голову, он хрипло спросил:

– Ты кто такая, чертова девка?

– Я – Мэри Джекилл, – ответила та. – Остановись, или я снова выстрелю.

Он запрокинул лицо и расхохотался.

– Дочка Джекилла! Вот это замечательно! Хайд, ты ее слышал? Дочка Джекилла с игрушечным пистолетиком в руках… – смех его перешел в завывания, и люди-волки начали вторить ему. Человек-медведь схватился лапами за прутья, сотрясая клетку.

Мэри подняла револьвер и снова выстрелила.

– Нет! – это был голос Ренфилда, стоявшего возле клетки. – Не надо! Он обещал мне жизни, много жизней! Столько, сколько я захочу, если буду хорошим! И я был хорошим, правда, хозяин? Я сказал, что это я убил тех женщин. Я сказал все, что вы мне велели, дайте мне теперь мои жизни, я заслужил!

Он развернулся к клетке.

– Что он делает? – спросил Ватсон. Тот угол помещения был слабо освещен – слишком далеко от центра, и свет настольной лампы туда тоже не доставал.

– У него ключ! – крикнула Кэтрин. Она видела в темноте куда лучше остальных, но было уже поздно – результат действий Ренфилда был очевиден. Дверь клетки с лязгом распахнулась, и зверолюди бросились наружу – все, кроме одного.

Волколюди приближались, готовые атаковать. Хотя и люди, они наполовину оставались волками и шли на врагов, скаля зубы и вытянув хвосты. Мэри приготовилась к следующему выстрелу.

Но Ватсон успел первым. Один человек-волк упал и начал, скуля, кататься по полу, второй прыгнул на Ватсона и вцепился ему в плечо. Ватсон закричал, и его крик ужаснул Мэри. Холмс заслонил ее от второго человека-волка, все еще держа на прицеле Адама, который выл от боли. Мэри поднырнула под руку Холмса. Комната превратилась в сущий ад, полная крика и хаоса, у Мэри болело плечо от отдачи, но она все равно смогла снова выстрелить – и попала человеку-волку в бок. Тот издал звук, похожий на лай, споткнулся и упал. Ватсон сполз по стене и свалился на пол, колени его подогнулись. Мэри склонилась над ним. Рукав его был порван в клочья, но хуже того – плоть под ним выглядела такой же порванной. Кровь лилась потоком, пропитывая ткань. Мэри боялась прикоснуться к ране, но нужно было что-то делать! Только вот что именно?

– Скажите мне, что я должна делать, доктор Ватсон, – попросила она. Доктор выглядел таким бледным, будто вот-вот мог потерять сознание. Кто-то потянул ее за подол платья. Мэри взглянула туда – это был человек-волк, еще живой, но явно умирающий. Он смотрел на нее умоляющими глазами зверя. Он не понимал смерти, не осознавал ее, будучи животным. Запрокинув голову, он жалобно завыл, и на миг Мэри ощутила жалость к этому несчастному существу. Но у нее на глазах истекал кровью Ватсон и мог умереть, если они поскорее не выберутся отсюда. Вот о чем сейчас следовало думать.

За спиной Мэри послышался какой-то звук. Что, снова зверолюди? Вроде бы их больше не осталось? Она развернулась и увидела стоящих в дверях Диану и Беатриче. «Спасибо, спасибо», – подумала она, сама не зная, кого благодарит – то ли Бога, то ли Диану, то ли их обоих.

– Думаете, что сможете совладать со мной? Со мной, Адамом Франкенштейном? – С другой стороны приближался Адам, весь в крови, но все еще живой, не отказавшийся от намерения добраться до Жюстины. – Вы можете убить этих жалких созданий Прендика. Убивайте их всех. Но со мной вам не справиться. Жюстина, слушай меня! Пойми наконец, что ты создана для меня! Ты моя навеки. Я лучше убью тебя своими руками, чем позволю тебе жить без меня!

– Подойди чуть ближе – и я перегрызу тебе глотку, – послышался голос Катрин. Она заслонила собой Жюстину – маленькая фигурка в мужском пиджаке поверх ночной рубашки – и испустила крик ярости. Это был дикий животный вопль, крик пумы в горах, нечеловеческий и пугающий.

Беатриче: – Так и было! Я никогда не слышала ничего подобного.

– Звери! Взять ее! – крикнул Адам.

Человек-кабан бросился на Кэтрин, а человек-медведь медленно развернулся и пошел на Холмса, вытянув огромные руки-лапы. Холмс снова выстрелил – и попал человеку-медведю в лоб. Тот пошатнулся и с каким-то по-детски изумленным выражением морды рухнул под ноги детективу.

Кэтрин прыгнула на человека-кабана. С грацией пумы, преследующей добычу, она приземлилась ему на спину, обхватила его руками и впилась зубами в ухо. Тот взревел от боли и начал раскачиваться вправо-влево, чтобы ее стряхнуть. Она держалась крепко, но ему удалось ухватить ее за ногу и швырнуть на пол. Противник навис над ней и раскрыл пасть, целясь ей в горло, она выгнулась, уже чувствуя на коже его горячее и вонючее дыхание, не в силах освободиться…

И тут она увидела над собой две руки. Эти руки обхватили лицо человека-кабана, погрузили большие пальцы ему в глаза. Кэтрин увидела сверху сияющее лицо Беатриче, прекрасное и грозное. Человек-кабан взревел от боли, вскинулся, стараясь избавиться от хватки Беатриче, как до того избавился от Кэтрин, но теперь он был слеп. Ядовитая девица ослепила его. Он махал руками и наконец сумел ухватить ее за туловище и притянуть к себе, будто бы обнимая, а на самом деле стискивая ей ребра. Беатриче сопротивлялась, хватая воздух ртом, и наконец выдавила:

– Помогите!

Диана метнулась мимо Кэтрин, которая все еще не могла подняться, и выждала мгновение… второе… третье… ища удобного момента, чтобы наконец вонзить свой нож в спину человека-кабана.

Беатриче: – Как ты определила, что твой нож меня не поранит? Мы со зверочеловеком кружились, словно танцевали вальс, и было очень трудно нанести удар так, чтобы он поразил только твою цель.

Диана: – Да никак не определила. В жизни так случается, что приходится рисковать.

Беатриче: – Ну хорошо… спасибо, в общем. По крайней мере ты сумела меня не задеть. Думаю, это главное.

Человек-кабан завопил и отпустил Беатриче, но нож Дианы был слишком коротким, чтобы нанести ему серьезный ущерб. Он крутанулся на месте и теперь уже бросился на Диану, определяя ее местонахождение по запаху. Просто ломанулся в ее направлении, широко раскинув руки. Она отпрыгнула – но теперь за ее спиной уже не было двери. В поисках лазейки Диана быстро огляделась, отступая спиной к углу. Еще секунда, и она окажется в ловушке! Но внезапно у горла человека-кабана что-то блеснуло, и тот тяжело рухнул на колени, а потом упал лицом вперед. За его спиной стоял Хайд, в руке его сверкал окровавленный скальпель.

– Ты, должно быть, и есть Диана, – только и сказал он.

– Привет, пап, – выдохнула та. – В смысле, приятно познакомиться.

– Предатель! – проревел Адам. – Ты забыл, кто подобрал тебя после бегства из Англии? Когда ты болтался по всей Европе одинокий, преследуемый полицией? Кто дал тебе пищу и кров, и даже лабораторию, чтобы ты мог продолжать свои эксперименты? Это был я, и никто другой! И вот как ты мне заплатил за мою доброту!

– Ты безумен, Адам, – отозвался Хайд. Человек-кабан простонал еще раз, а потом вытянулся у ног Дианы и умер. Кровь из его разрезанного горла еще какое-то время стекала на каменный пол. – Ты сказал мне, что хочешь вернуться в Англию, чтобы бросить вызов Обществу, которое изгнало меня и не соглашалось принять тебя в свои члены. Ты не забыл? Ты же хотел поквитаться с Ван Хельсингом и его сторонниками. Когда ты завербовал на свою сторону Прендика и мы начали вместе создавать зверолюдей, я тебе верил. А потом мы стали убивать женщин и собирать части их тел – ради какой цели? Ради продолжения экспериментов, уверял ты. Когда я сообщил тебе, что Жюстина жива, единственной твоей целью стало ее похищение, чтобы ты снова смог ей завладеть. Все, что ты делал, ты делал только для себя, чтобы удовлетворить свои страсти. Ты мне отвратителен!

– Да как ты смеешь! Крыса, жалкая мартышка, кусок дерьма, это тебе-то я некогда оказал гостеприимство! Как ты смеешь меня оскорблять?! – Адам развернулся к клетке, теперь опустевшей… почти опустевшей, если не считать единственного оставшегося ее обитателя. Того зверочеловека, что до сих пор скрывался в тени. – Выходи! – закричал он. – Выходи сейчас же!

Он потянулся и схватил предмет, висевший на стене рядом с клеткой, – длинный черный кнут, – и хлестнул им по прутьям так, что клетка задрожала. Последний зверочеловек поднялся и двинулся к двери.

Мэри, которая все еще стояла на коленях рядом с Ватсоном, пытаясь остановить кровь, вскрикнула от ужаса. В ее памяти всплыло старое стихотворение, которое ей еще в детстве читала молоденькая нянька Гонория – та, что позже стала именоваться почтенным именем миссис Пул: «Тигр, о тигр, светло горящий…» Человек-тигр, судя по его виду, лишь недавно начал процесс трансформации и выглядел человеком только наполовину. Голова его смутно напоминала человеческую, лапы начали приобретать форму рук с пальцами. Однако ходил он еще на четвереньках, хотя хвоста уже не имел. Шрамы от множества операций на его теле были свежими, ярко-багровыми.

Он низко зарычал, скалясь на Адама, однако кнут в руках великана заставил его развернуться в сторону Холмса и присесть, готовясь к прыжку. Холмс поднял револьвер. В звенящей тишине слышались только всхлипы, которые, как обнаружила Мэри, издавал Ренфилд, все еще скорченный в углу возле клетки, с ключами, зажатыми в кулаке. Остановит ли пуля человека-тигра прежде, чем его челюсти сомкнутся на горле детектива?

И тут Холмса заслонила невысокая фигурка. Это была Кэтрин. Она что, собирается броситься на тигра и сразиться с ним? Это же значит обречь себя на верную смерть! Он был вдвое крупнее ее, мог раздавить ее, как котенка… Мэри хотела крикнуть Кэтрин: «Остановись!» – но проглотила язык, увидев, как та скидывает с плеч пиджак Ватсона, а за ним следом стягивает и свою ночную сорочку, чтобы предстать пред всеми совершенно нагой.

– Взгляни на меня, – сказала она. Человек-тигр, подобравшийся для прыжка, невольно отвлекся и бросил на нее взгляд. На смуглой коже Кэтрин раскинулась белая сеть тонких шрамов, похожая на карту неведомой земли. – Почувствуй мой запах. Я такая же, как ты, брат мой. Я тоже была трансформирована хозяином, и у него тоже был кнут. Но знаешь, брат мой, что я сделала с ним? Я убила его в отместку за боль, которую он мне причинил. Вот что я сделала. Я бросилась на него и перегрызла ему горло. Он был не бог, а просто человек, и умер куда проще и быстрее, чем я думала. Ты понимаешь меня, брат мой?

Человек-тигр не сводил с нее огромных желтых глаз. А потом опустил тяжелую голову, все еще покрытую темными полосами, будто кланяясь ей. И с коротким рыком бросился на Адама.

Мэри осознала, что недавно перестала дышать, только когда дыхание снова вернулось к ней. Она безумно боялась, что человек-тигр бросится на Кэтрин…

Кэтрин: – А я не боялась. Он ведь был моим братом. Если бы он даже напал на меня, это была бы достойная смерть.

Диана: – Ой, да брось. Ты все время выражаешься как героиня собственных романов.

Кэтрин: – Ну, в любом случае это была бы быстрая смерть, я бы даже не успела почувствовать боль. А что мне еще оставалось делать? Я действовала согласно инстинкту. Будь у меня хоть миг на раздумья, мы все могли бы не пережить той ночи.

Человек-тигр ударил Адама в грудь передними лапами. Тот пошатнулся и врезался спиной в стол, но не упал. Человек-тигр старался схватить его за горло, но Адам ударил его кулаком в челюсть – один раз, другой… С ревом человек-тигр опрокинулся на бок, тяжело ударившись о пол. Он сумел снова подняться на ноги и помотал головой, чтобы прийти в себя. На груди Адама остались кровавые следы тяжелых когтистых лап.

– Ренфилд, ключ! – крикнул он.

– А вы тогда дадите мне жизни, хозяин? Много, много жизней?

– Дам, дам, сколько захочешь! Просто брось мне ключ, черт тебя дери!

Ренфилд швырнул ключи, прочертившие серебряную дугу по воздуху и тяжело зазвеневшие, когда Адам перехватил их на лету. Ухватившись за крышку стола, он поднялся и пинком ноги откинул стул.

– Берегитесь! – крикнул Прендик. – В ящике стола револьвер! Мы его держали там из-за зверолюдей!