Читать книгу "Мрачный Жнец"

– Чем дальше бежишь, тем я ближе.

Новый Смерть неспешно вышел из тени.

– Ты ведь знаешь, не так ли, – добавил он.

Билл Дверь выпрямился.

– С каким же удовольствием мы с тобой разделаемся.

– С УДОВОЛЬСТВИЕМ?

Новый Смерть приближался. Билл Дверь отступал.

– Да. Забрать одну Смерть – всё равно что оборвать миллиард мелких жизней.

– МЕЛКИХ? ЖИЗНЬ – ЭТО ТЕБЕ НЕ ИГРА!

Новый Смерть замешкался.

– Что такое игра?

Билл Дверь ощутил проблеск надежды.

– МОГУ ПОКАЗАТЬ…

Рукоять косы врезала ему по челюсти и отбросила на стену, по которой он стёк наземь.

– Мы чуем уловку. Мы не слушаем. Жнец не слушает свой урожай.

Билл Дверь попытался встать.

Коса ударила его вновь.

– Мы не повторим твоих ошибок.

Билл Дверь поднял взгляд. Новый Смерть держал золотистый хронометр, и верхняя колба была пуста. Вокруг них всё плыло, менялось, краснело, приобретало нереальный облик – так реальность видится с той стороны…

– Ваше время истекло, господин Билл Дверь.

Новый Смерть откинул капюшон.

Там не было лица. Даже черепа не было. Лишь бесформенный дым клубился между мантией и золотой короной.

Билл Дверь приподнялся на локтях.

– КОРОНА? – Его голос дрогнул от гнева. – Я НИКОГДА НЕ НОСИЛ КОРОНЫ!

– Ты никогда не хотел править.

Новый Смерть размахнулся косой.

И тут вдруг до старого и нового Смертей дошло, что шелест времени ещё вовсе не прекратился.

Новый Смерть застыл, а затем вытащил золотые часы.

Встряхнул их.

Билл Дверь поглядел в пустоту вместо лица под короной. На ней застыло недоумение, пусть даже там не было никаких черт лица. Это выражение висело в воздухе само по себе.

Он увидел, как повернулась корона.

Госпожа Флитворт стояла, держа руки перед собой и закрыв глаза. Меж её рук в воздухе перед ней парил бледный силуэт песочных часов, и песок из них стремительно утекал прочь.

Смерти разглядели на стекле витиеватую надпись: «Рената Флитворт».

На безликом лице Нового Смерти появилось выражение бесконечного изумления. Он повернулся к Биллу Двери.

– Ради ТЕБЯ?

Но Билл Дверь уже поднимался во весь рост с царственным гневом, рос и оживал на заимствованном времени. Он сунул руку за спину и нащупал простую полевую косу.

Коронованный Смерть был к этому готов и поднял оружие, но, кажется, ничто в мире не могло остановить это потёртое лезвие, разрезавшее воздух – ярость и возмездие придавали ему такую остроту, что превыше самого понятия «острое». Оно прошло сквозь металл, даже не замедлившись.

– НИКАКИХ КОРОН, – произнёс Билл Дверь, глядя прямо в клубы дыма. – НИКАКИХ КОРОН. ТОЛЬКО ЖАТВА.

Мантия сложилась вокруг его лезвия. Раздался тонкий стон, такой высокий, что вышел за пределы слышимости. Чёрный столп, будто негатив молнии, сверкнул из земли и скрылся в облаках.

Смерть немного подождал, затем осторожно потыкал мантию ногой. Из неё выкатилась слегка помятая корона и сразу испарилась.

– УФ, – проворчал он. – ДРАМА.

Он подошёл к госпоже Флитворт и осторожно свёл её руки вместе. Силуэт часов исчез. Лиловый туман по краям её поля зрения растаял, и на его место хлынула осязаемая реальность.

Вдали, в деревне, часы наконец закончили бить полночь.

Старушку трясло. Смерть щёлкнул пальцами у неё перед глазами.

– ГОСПОЖА ФЛИТВОРТ? РЕНАТА?

– Я… я не знала, что делать, а ты сказал, это несложно, и…

Смерть вошёл в амбар. Вышел он уже одетым в чёрную мантию.

Она стояла на том же месте.

– Я не знала, что делать, – повторила она, похоже, уже не ему. – Так что произошло? Всё кончилось?

Смерть огляделся. На двор стекались серые силуэты.

– ПОХОЖЕ, НЕТ, – сказал он.

Позади строя солдат появлялось всё больше тележек. Выглядели они как маленькие серебристые рабочие, лишь изредка бледным золотом блестел воин.

– Тумаю, нам стоит отступить к лестнице, – предложила Дорин.

– А мне кажется, нас туда и пытаются вытеснить, – возразил Ветром.

– Тем лучше для нас. Усё рафно, я не тумаю, что с этими колёсиками они могут подняться по ступеням.

– А драться насмерть вы по определению не сможете, – добавила Людмилла.

Люпин прижался к ней, не сводя глаз с медленно надвигающихся колёс.

– Нам не помешал бы хоть какой-то шанс, – сказал Ветром. Они дошли до подвижных лестниц. Он огляделся. На площадке над лестницей, ведущей наверх, толпились тележки, а вот этаж ниже как будто пустовал.

– Может, мы найдём там другой подъём? – спросила Людмилла.

Они неловко спустились по движущейся лестнице. У них за спинами тележки сгрудились, преграждая путь обратно.

Этажом ниже нашлись волшебники. Они стояли так неподвижно среди растений в горшках и фонтанчиков, что Ветром поначалу прошёл мимо, приняв их за какие-то статуэтки или странную мебель.

Аркканцлер нацепил красный клоунский нос и держал шарики. Казначей рядом с ним жонглировал цветными мячиками, механически, как машина, глядя в пустоту.

Главный философ стоял чуть поодаль, и на нём висели две доски с плакатами. Надписи на них ещё не созрели, но Ветром готов был поспорить на всю свою загробную жизнь, что там окажется что-нибудь вроде «РАСПРОДАЖА!!!».

Прочие волшебники сгрудились в кучу, словно заводные куклы, у которых кончился завод. У каждого на мантии красовалась продолговатая табличка. Уже привычные органические на вид буквы выросли в слово, выглядевшее так:

ОХРАНА

Почему именно это – оставалось загадкой. Волшебники меньше всего походили на людей, способных что-либо охранять.

Ветром щёлкнул пальцами перед закатившимися глазами декана. Тот не отреагировал.

– Он не мёртв, – заметил Редж.

– Просто отдыхает, – ответил Ветром. – Как бы отключился.

Редж толкнул декана на пробу. Волшебник качнулся вперёд и замер в опасно неустойчивой позе.

– Нет, ну мы не сможем тащить их на себе, – заявил Артур. – Как-нибудь можно их разбудить?

– Попробуйте поджечь пёрышко у него под носом, – предложила Дорин.

– Не думаю, что это поможет, – возразил Ветром. Он учитывал, что Редж Башмак и так находится у них прямо под носами, а любой, чей нюх не смущал аромат Реджа, на жалкое пёрышко и вовсе внимания не обратит. И даже на гирю, сброшенную на голову.

– Господин Сду-умс… – произнесла Людмилла.

– А я видал голема, очень похожего на него, – перебил Редж Башмак. – Один в один. Здоровенный был детина, весь глиняный. В общем-то, как все големы. Чтобы он начал работать, на нём надо написать особое священное слово.

– Например, «охрана»?

– Почему бы нет.

Ветром вгляделся в декана.

– Нет уж, – наконец сказал он, – на такое никому глины не хватит. – Он огляделся. – Надо бы найти, откуда льётся эта чёртова музыка.

– В смысле, где прячутся музыканты?

– Не думаю, что тут есть музыканты.

– Брат, а как иначе? – удивился Редж. – Музыку должен кто-то играть.

– Во-первых, это не похоже ни на какую музыку, что я слышал, – ответил Сдумс. – А во-вторых, я всегда считал, что для света нужны масляные лампы или свечи. А тут их нет, и всё равно светло.

– Господин Сду-умс… – повторила Людмилла, ткнув его под рёбра.

– Что?

– У нас тут опять тележки.

Они перекрыли все пять проходов, ведущих в центральный зал.

– Вниз лестницы нет, – сказал Ветром.

– Может, оно – она! – в какой-то из этих стеклянных штук? – предположила Людмилла. – В лавке?

– Не думаю. Они как будто недоделанные. И вообще, как-то это всё странно…

Люпин зарычал. На передних тележках блеснули шипы, но в атаку они не бросились.

– Похоже, они видели, как мы разделали их товарок, – предположил Артур.

– Но как они могли это видеть? – спросил Ветром. – Это наверху было.

– Может, они как-то общаются?

– А как они могут общаться? Как они могут думать? У них и мозгу-то спрятаться негде, одна проволока, – заметила Людмилла.

– Ну, муравьи и пчёлы тоже не особо думают, – напомнил Ветром. – Они подчиняются своей…

Он посмотрел наверх.

Все посмотрели наверх.

– Она откуда-то с потолка звучит, – сказал он. – Надо срочно найти откуда!

– Там же просто светящиеся доски, – возразила Людмилла.

– Что-то ещё! Ищите, откуда она может исходить!

– Да она отовсюду исходит!

– Что бы вы ни задумали, – Дорин достала растение из горшка и взяла наперевес, как дубину, – не тяните с этим.

– А это что там за чёрная кругляшка? – спросил Артур.

– Где?

– Вот, – показал Артур.

– Ладно, мы с Реджем подсадим вас, давайте-ка…

– Я? Я же высоты боюсь!

– Вы же вроде превращаетесь в летучую мышь?

– Да, в очень испуганную!

– Хватит ныть. Вот так: ногу сюда, руку туда, теперь ногу Реджу на плечо…

– Только в меня не провались, – попросил Редж.

– Не нравится мне это! – стонал Артур, пока его поднимали. Дорин наконец оторвалась от подкрадывающихся тележек.

– Артуар! Памятуй о камильфоу!

– Это что, какой-то вампирский кодовый язык? – шепнул Редж.

– Это значит что-то вроде: делай то, что положено графу, – ответил Ветром.

– Графу! – ворчал Артур, опасно пошатываясь. – Надо было того нотариуса к чёрту послать! Так и знал, что от длинных бурых конвертов одни проблемы. И всё равно я до этой чёртовой штуки не дотягиваюсь!

– А можете подпрыгнуть? – спросил Ветром.

– А вы можете взять и умереть?

– Нет.

– Вот, а я не прыгаю!

– Так взлетите. Превратитесь в мышь и взлетайте.

– Мне не хватит скорости для взлёта!

– Можем вас метнуть, – предложила Людмилла. – Знаете, как дротик в мишень.

– Ну уж фигушки! Я всё-таки граф!

– Только что вы не хотели им быть, – напомнил Ветром.

– На земле не хочу, но если меня предлагают кидать, как мячик…

– Артуар! Слушайся господина Сдумса!

– С чего бы мне…

– Артур!

В виде летучей мыши Артур оказался на удивление увесистым. Ветром взял его за уши, словно неуклюжий шар для кегельбана, и прицелился.

– Только помните: – я редкий, вымирающий вид! – пропищал граф, когда Сдумс размахнулся.

Бросок получился точнёхоньким. Артур вспорхнул на диск в потолке и впился коготками.

– Можете сдвинуть его?

– Нет!

– Тогда держитесь крепче и превращайтесь обратно.

– Нет!

– Мы вас поймаем!

– Нет!

– Артур! – рявкнула Дорин, которая уже отталкивала надвигающуюся тележку самодельной дубиной.

– Ай, будь что будет!

Артур Подмигинс на миг возник на потолке, отчаянно за него цепляясь, и сразу же рухнул на Ветрома и Реджа, прижимая диск к груди.

Музыка резко смолкла. Из проделанной в потолке дыры потянулись розовые трубки, они кольцами обвились вокруг Артура, отчего он выглядел как дешёвая котлета в спагетти.

Фонтан на мгновение будто заработал на всасывание, а затем иссяк.

Тележки замерли. Задние врезались в передние, и раздался душераздирающий скрежет и лязг.

С потолка продолжали сыпаться трубки. Ветром приподнял одну. Она была липкой и противно розовой.

– Как думаете, что это? – спросила Людмилла.

– Думаю, – признался Ветром, – что лучше валить отсюда сейчас же.

Пол вздрогнул. Из фонтанчика повалил пар.

– И поскорей, – добавил Сдумс.

Аркканцлер застонал. Декан повалился ничком. Остальные волшебники устояли на ногах, но едва-едва.

– Приходят в себя, – заметила Людмилла. – Но лестницу вряд ли осилят.

– К лестницам сейчас лучше даже не приближаться, – заявил Ветром. – Поглядите-ка на них.

Движущиеся лестницы замерли. Чёрные ступени поблёскивали в странном свете, не оставляющем теней.

– Понимаю, – кивнула Людмилла. – Лучше уж по зыбучим пескам ходить.

– И то безопаснее будет, – согласился Ветром.

– А есть тут пандус? Как-то же тележки перемещаются.

– Это мысль!

Людмилла оглядела тележки. Они бесцельно кружили.

– Кажется, у меня есть мысль ещё лучше… – сказала она и схватила одну тележку за ручку. Та вяло посопротивлялась, но затем, не получая иных приказов, покорно замерла.

– Кто может ходить, пойдёт пешком, а кто не может, тех повезём. Ну-ка, дедуля… – Это относилось к казначею, которого удалось уложить в тележку. Он вяло простонал: «Йоу» – и снова закрыл глаза. Сверху на него усадили декана[17]17
  Есть такая старинная традиция – класть самое хрупкое на дно тележки.


[Закрыть].

– Куда теперь? – спросила Дорин.

Часть плиток пола вздулась. Из-под них повалил серый пар.

– Наверное, выход где-то в конце коридора, – ответила Людмилла. – Пойдём.

Артур опустил глаза на туман, клубящийся у ног.

– Вот интересно, как они это делают? – спросил он. – Такие химикаты, знаете ли, достать непросто. Мы пробовали сделать нашу гробницу более… загробной, что ли, но в итоге просто надымили на весь дом и занавески сожгли…

– Хватит, Артур. Нам пора.

– Как думаете, мы не слишком много тут наломали? Может, нам оставить записку…

– Да, могу что-нибудь начертать на стене, если надо, – ответил Редж.

Он схватил за ручку упирающуюся тележку-рабочего и с явным наслаждением колотил её о колонну, пока не отвалились колёсики.

Сдумс проводил клуб «Новое начало» взглядом: они шагали в ближайший коридор, везя широкий ассортимент волшебников по низким ценам.

– Ну и ну, – сказал он. – Так просто! Вот и всё, что требовалось. Никаких драм.

Он шагнул было за ними и вдруг замер.

Розовые трубки пробились сквозь пол и оплелись вокруг его ног.

В воздух взлетели плитки. Лестницы развалились, обнажив тёмную, зубчатую и явно живую материю того, что приводило их в движение. Стены запульсировали и вогнулись, мрамор треснул, и под ним всё было вишнёвым и розовым.

Ну конечно, подумала крохотная частица Сдумса, оставшаяся спокойной, всё это не было настоящим. Здания же на самом деле не живые. Это просто метафора, только сейчас метафоры – как свечи на пороховом складе.

Если подумать, чем может быть королева этих пчёл? Она как пчеломатка, которая одновременно и сам улей. Как ручейник, который, если не ошибаюсь, строит себе кокон из всяких камушков для маскировки. Или как рачок-наутилус, который пополняет свою раковину по мере роста. Но судя по тому, как корёжит полы, больше всего она похожа на очень сердитую морскую звезду.

Интересно, как города защищаются от таких тварей? Живые существа обычно вырабатывают какую-нибудь защиту от хищников. Яды, шипы, жала, всё такое.

А на сей раз это, похоже, я. Колючий старик Ветром Сдумс.

По крайней мере, я могу сделать так, чтобы остальные выбрались целыми и невредимыми. Дай-ка заставлю её отвлечься на меня…

Он нагнулся, схватил пару пульсирующих трубок и рванул их.

Яростный визг Матки слышался аж до самого Университета.

Грозовые тучи стекались к холму и быстро громоздились в зловещую груду. Где-то в её глубине сверкали молнии.

– ВОКРУГ СЛИШКОМ МНОГО ЖИЗНИ, – сказал Смерть. – НО КТО Я ТАКОЙ, ЧТОБЫ НА ЭТО ЖАЛОВАТЬСЯ. ГДЕ ДЕВОЧКА?

– Я уложила её в постель. Уже спит. Обычным сном.

В вершину холма ударила молния. Затем откуда-то донёсся звенящий рокот.

Смерть вздохнул.

– М-ДА. СКОЛЬКО ДРАМЫ.

Он обошёл амбар, чтобы открылся хороший вид на сумрачные поля. Госпожа Флитворт следовала по пятам, прячась за ним, как за щитом, от тех ужасов, что могли там быть.

Вдали над гребнями холмов плясало и трещало голубое сияние.

– Что это?

– РАНЬШЕ ТО БЫЛ УБОРОЧНЫЙ КОМБАЙН.

– Был? А теперь это что?

– ЖАЛКИЙ НЕУДАЧНИК.

Комбайн катил по размокшим полям, его мотовило вертелось, рычаги метались, окутанные голубоватым нимбом. Оглобли для лошади беспомощно болтались в воздухе.

– Как он едет без лошади? Вчера в него лошадь запрягали!

– ЕМУ УЖЕ НЕ НУЖНА ЛОШАДЬ.

Он оглядел серых наблюдателей вокруг. Их уже были толпы.

– Бинки всё ещё во дворе. Уезжай!

– НЕТ.

Уборочный Комбайн разгонялся навстречу ему. «Шурх-шурх» его лезвий превратился в пронзительный вой.

– Он сердится, что ты украл его брезент?

– Я НЕ ТОЛЬКО ЭТО УКРАЛ.

Смерть улыбнулся наблюдателям. Поднял косу, повертел в руках и наконец, убедившись, что к нему прикованы все взгляды, дал ей упасть наземь.

Затем сложил руки на груди.

Госпожа Флитворт потянула его за рукав.

– Да что ты такое вытворяешь?

– ДРАМУ.

Комбайн врезался в ворота фермы и прошёл сквозь них как сквозь масло, подняв клубы опилок.

– Ты уверен, что всё получится?

Смерть кивнул.

– Ну… тогда ладно.

Колёса Комбайна вращались так быстро, что слились в мутные пятна.

– ВЕРОЯТНО.

А затем…

…что-то в его механизмах лязгнуло.

Комбайн продолжил движение, но по частям. Искры брызнули фонтаном с его осей. Несколько шпинделей и рычагов ещё умудрялось держаться вместе, но при этом они летели прочь кувырком, словно спеша убраться от этого жужжащего недоразумения. Циркулярное лезвие отвалилось, прорубилось сквозь замедляющуюся машину и ускакало в поля.

Что-то лязгнуло, бумкнуло и под конец отдельно крякнуло. Получился такой звуковой аналог мультяшной сцены, когда от злодея остаются одни дымящиеся ботинки.

И воцарилась тишина.

Смерть спокойно наклонился и подобрал хитроумного вида вал, подкатившийся к его ногам. Деталь согнулась почти пополам.

Госпожа Флитворт огляделась вокруг.

– Что случилось?

– ПОЛАГАЮ, ЭЛЛИПТИЧЕСКИЙ КУЛАЧОК ПОСТЕПЕННО СЪЕХАЛ ВВЕРХ ПО ВАЛУ И ЗАЦЕПИЛСЯ ЗА ФЛАНЦЕВЫЙ ФАЛЬЦ, ЧТО И ПРИВЕЛО К КАТАСТРОФЕ.

Смерть дерзко оглянулся на серых наблюдателей. Один за другим они начали исчезать.

Он подобрал косу.

– А ТЕПЕРЬ МНЕ ПОРА, – сказал он.

Госпожа Флитворт была в шоке.

– Что? Вот так просто?

– ДА. ИМЕННО ТАК. У МЕНЯ ПОЛНО РАБОТЫ.

– И я тебя больше не увижу? В смысле…

– О ДА. СКОРО. – Он попытался подобрать слова, но не сумел. – ОБЕЩАЮ.

Смерть приподнял мантию и сунул руку в карман штанов Билла Двери, которые всё ещё носил под ней.

– КОГДА ГОСПОДИН КЕКС ЗАЙДЁТ ЗА ОБЛОМКАМИ, ОН НАВЕРНЯКА БУДЕТ ИСКАТЬ ЭТО, – сказал он и положил ей в ладонь что-то маленькое и ребристое.

– А это что?

– ЗАГЛУШКА НА ТРИ ВОСЬМЫХ.

Смерть подошёл к коню и вдруг что-то вспомнил.

– И КСТАТИ, ОН ДОЛЖЕН МНЕ ФАРТИНГ.

Чудакулли открыл один глаз. Вокруг кружились люди. Было ярко и весело. Одновременно говорило множество людей.

Сам он как будто сидел в очень неудобной детской коляске, а вокруг жужжали странные насекомые.

Он слышал, как причитает декан, и стоны, которые могли исходить только от казначея, а ещё голос девушки. За кем-то ухаживали, но никто не уделял внимания ему. Ну уж дудки, если тут ухаживают, то за ним, чёрт возьми, тоже будут!

Он громко прокашлялся.

– Вы не могли бы, – обратился он к жестокому миру вокруг, – влить мне в рот бренди?

Над ним появилось видение, держащее над головой лампу. Лицо у видения было пятого размера, а кожа на нём – на тринадцатый. Оно обеспокоенно произнесло: «У-ук?»

– А, это ты, – вздохнул Чудакулли. Он попытался поскорее сесть, чтобы Библиотекарь не вздумал делать ему искусственное дыхание.

В его мозгу хаотично метались воспоминания. Он вспомнил стену лязгающего металла, затем что-то розовое, а потом… музыку. Бесконечную музыку, такую, что превращает живой мозг в творожок.

Он огляделся. Позади было здание, окружённое толпами людей – приземистое, словно прижавшееся к земле, как какое-то животное. Казалось, можно приподнять крыло этого здания – и услышишь, как присоски отделяются: «поп-поп-поп». Из окон лился свет, а из дверей клубами валил пар.

– Чудакулли очнулся!

Появились новые лица. Чудакулли подумал: «Они что, в масках? Нынче не Ночь Духова Пирога вроде? Ой, блин».

За его спиной послышался голос декана:

– Голосую за то, чтобы наколдовать Сейсмический Реорганизатор Герпетти и метнуть в дверь. И всего-то делов.

– Нет! Мы слишком близко к городским стенам. Надо просто сбросить Притягатель Квандума в нужное место…

– А может, Зажигательный Сюрприз Стокопрыга? – Это уже был казначей. – Сжечь дотла, что может быть лучше…

– Да ну? Что ты смыслишь в военной тактике? Ты даже «йоу» нормально произнести не можешь!

Чудакулли схватился за борта тележки.

– Может, кто-нибудь уже скажет мне, – проворчал он, – что за… что за чушь тут происходит?

Людмилла протолкнулась сквозь ряды клуба «Новое начало».

– Пожалуйста, остановите их, аркканцлер! – взмолилась она. – Они собираются уничтожить большую лавку!

В голове Чудакулли всплыла целая туча противных воспоминаний.

– И правильно делают! – заявил он.

– Но господин Сдумс до сих пор там!

Чудакулли, прищурившись, уставился на светящееся здание.

– Как, покойный Ветром Сдумс?

– Артур полетел обратно, когда мы заметили, что он отстал, и говорит, что Сдумс там борется с чем-то вылезшим из стен! Он отвлёк эту тварь на себя! Мы встретили много тележек, но они нас не трогали. Благодаря ему мы выбрались!

– Как, покойный Ветром Сдумс?

– Нельзя же размагичить здание в клочья, пока там один из ваших волшебников!

– Как, покойный Ветром Сдумс?

– Да!

– Но он же умер! – заметил Чудакулли. – Верно? Он сам так сказал.

– Ха! – воскликнул кто-то, кому, по мнению Чудакулли, стоило натянуть побольше кожи. – Вопиющий живизм как он есть. Готов поспорить, будь там кто-нибудь живой, они попытались бы его спасти!

– Но он же хотел… ему не нравилось… он… – Чудакулли запнулся. Всё это было для него непостижимо, но такие мелочи Чудакулли надолго смутить не могли. Чудакулли был прост как палка. Это не значит – глуп. Это значит, что для внятного размышления он отбрасывал всякие сложности и мелочи.

Он сосредоточился на главном. Тот, кто формально до сих пор волшебник, попал в беду. Это ему понятно. Это трогало за душу. А вопрос жизни и смерти может подождать.

Но ещё одна мелочь его всё ещё напрягала.

– Артур… полетел?

– Привет.

Чудакулли обернулся. Медленно моргнул.

– Славные у вас зубки, – пробормотал он.

– Благодарю, – ответил Артур Подмигинс.

– Все свои, да?

– О да.

– Поразительно. И вы, конечно, их регулярно чистите.

– Ну… да?

– Гигиена – это очень важно.

– Так что же вы собираетесь сделать? – перебила Людмилла.

– Ну, просто пойдём и заберём его, – заявил Чудакулли.

Да что не так с этой девушкой? Его так и подмывало погладить её по головке.

– Сейчас достанем немного магии и вытащим его. Вот. Декан!

– Йоу?

– Сейчас отправимся выручать Ветрома Сдумса.

– Йоу!

– Что-о? – воскликнул главный философ. – Вы с ума посходили?

Чудакулли постарался принять как можно более важный вид, насколько позволяло положение.

– Не забывай: я твой аркканцлер! – рявкнул он.

– Значит, ты с ума сошёл, мой аркканцлер! – ответил главный философ. И продолжил уже вполголоса: – И вообще, он же нежить. Не понимаю, как спасать жизнь нежити. Это как бы взаимоисключающие понятия.

– Парадокс! – подсказал казначей.

– Не думаю, что тут поможет и пара докторов.

– Кстати, а мы разве его не похоронили? – напомнил преподаватель современного руносложения.

– А теперь мы его вытаскиваем, – ответил аркканцлер. – Полагаю, это одно из чудес природы.

– Прямо как огурчики, – облизнулся казначей.

Тут даже члены «Нового начала» не нашлись что сказать.

– Так делают в далёких краях Очудноземья, – пояснил казначей. – Солят такие большущие банки огурцов, закатывают, а потом зарывают их в землю на долгие месяцы, чтобы лучше настоялись и приобрели пикантный…

– Скажите, пожалуйста, – шепнула Людмилла на ухо Чудакулли, – а волшебники всегда такие?

– Наш главный философ – образцовый пример волшебника, – ответил Чудакулли. – В реальных делах смыслит не лучше картонного чучела. Я прямо горжусь, что он в моей команде. – Он потёр руки. – Итак, ребята, кто доброволец?

– Йоу! Хыщ! – выкрикнул декан, который уже улетел в какой-то свой собственный мир.

– Позор мне и моему делу, ежели я брошу брата в беде, – вызвался Редж Башмак.

– У-ук.

– Ты? Тебя мы не можем взять. – Декан в упор поглядел на Библиотекаря. – Ты ничего не смыслишь в партизанской войне.

– У-ук! – ответил библиотекарь и сопроводил это интуитивно понятным жестом, означавшим: то немногое, чего орангутан не знает о партизанской войне, уместилось бы в виде надписи на лепёшке, которая останется, например, от декана.

– Ладно, четверых хватит, – прекратил дебаты аркканцлер.

– Я что-то не слышал, чтобы он говорил «йоу», – проворчал декан.

Он снял шляпу – чего волшебники обычно не делают, если только не собираются из неё что-нибудь достать, – и отдал казначею. Затем оторвал лоскут от подола мантии, торжественно поднял его двумя руками и повязал на лоб.

– Это важная традиция, – ответил он на невысказанный, но висящий в воздухе вопрос. – Так поступают перед битвой воители Противовесного континента. А ещё надо крикнуть что-то вроде… – он попытался вспомнить то, что давно вычитал, – эм-м… бонсай. Да. Бонсай!

– А я думал, это когда от деревьев отрезают ветки, чтобы смотрелись поменьше, – усомнился главный философ.

Декан задумался. Он и сам не был уверен, если уж честно. Но настоящий волшебник не позволяет неопределённости встать на его пути.

– Нет-нет, точно бонсай, – сказал он. Немного подумав, радостно добавил: – Они кромсали врагов, как ветки деревьев. Да. Всё логично!

– Но нельзя же орать этот «бонсай» в наших краях! – заметил преподаватель современного руносложения. – У нас-то другие традиции. Никто не поймёт, что ты хочешь сказать.

– Я продумаю этот момент, – пообещал декан.

Он заметил, что Людмилла стоит с отвисшей челюстью.

– Это мы о волшебничьих делах говорим.

– Ну да, ну да, – протянула Людмилла. – Ни за что бы не догадалась.

Аркканцлер выбрался из тележки и с интересом катал её туда-сюда. На то, чтобы вызреть в голове Чудакулли, свежей идее требовалось время, но он уже инстинктивно чуял, что проволочная корзина на колёсиках в этом пригодится.

– Так что, мы до ночи тут стоять будем и головы себе бинтовать? – вопросил он.

– Йоу! – воскликнул декан.

– Йоу? – неуверенно повторил Редж Башмак.

– У-ук.

– Это такое «йоу»? – с подозрением уточнил декан.

– У-ук.

– Что ж… ну ладно.

Смерть сидел на вершине горы. Не очень высокой, не лысой и не зловещей. Тут не плясали нагишом ведьмы на шабашах – и вообще, на Плоском мире ведьмы никогда не раздевались без острой на то необходимости. Тут не блуждали призраки. И никакие голые карлики не сидели на вершине и не делились мудростью, потому что истинный мудрец лучше прочих понимает: сидя на горе, заработаешь не просто геморрой, а геморрой с обморожением.

Изредка люди поднимались на гору и подкидывали камень-другой в курган на вершине – видимо, просто чтобы доказать, что нет такой глупости, на какую человек не решится.

Смерть сидел на кургане и водил камнем по лезвию косы – медленно, тщательно.

Что-то шевельнулось в воздухе. Возникли трое серых служителей.

Один из них сказал: Думаешь, ты победил?

Один из них сказал: Думаешь, ты одержал верх?

Смерть повертел камень в руках, ища нетронутую сторону, а затем медленно провёл ею по всей длине лезвия.

Один из них сказал: Мы доложим Азраилу.

Один из них сказал: Ты же всего-навсего Смерть.

Смерть поднял лезвие под лунные лучи, повертел туда-сюда, любуясь игрой света на крохотных зазубринах на острие.

Потом он встал – резко, сразу. Служители поспешно отпрянули.

Стремительный, как змея, он рванулся, схватил одного из них за мантию и поднял пустой капюшон на уровень своих глазниц.

– ЗНАЕШЬ, ПОЧЕМУ УЗНИК В БАШНЕ ЛЮБИТ СМОТРЕТЬ НА ПТИЦ? – спросил он.

Тот сказал: Убери от меня свои лапы… ой…

На миг вспыхнуло голубое пламя.

Смерть опустил руку и поглядел на оставшихся двоих.

Один из них сказал: Это дело ещё не окончено, не сомневайся.

Они исчезли.

Смерть смахнул остатки праха с мантии и встал на вершине горы во весь рост. Поднял косу над головой обеими руками и призвал те малые Смерти, что зародились в его отсутствие.

Вскоре они хлынули на вершину горы призрачной чёрной волной.

Они текли мерно, словно чёрная ртуть.

Это длилось и длилось, а потом кончилось.

Смерть опустил косу и осмотрел себя. Да, все здесь. Наконец-то он был Смертью, единственным, содержащим все смерти мира. Кроме…

Он поколебался. Где-то оставалась крохотная пустота, какой-то частицы его души не хватало. Что-то он забыл…

Но не мог точно сказать, что именно.

Он пожал плечами. Со временем выяснит. А пока у него много работы…

Он ускакал прочь.

Вдалеке, в норе под амбаром, Смерть Крыс разжал лапку, которой отчаянно цеплялся за балку.

Ветром Сдумс прыгнул обеими ногами на щупальце, выползавшее из-под плитки, и, пригнувшись, опрометью бросился сквозь пар. Рядом грохнулся кусок мрамора, осыпав его осколками. Затем он с размаху врезался в стену.

Он понял, что выхода, похоже, нет, а если и есть – ему не найти. Как-никак, он уже внутри этой твари. Она сотрясала и рушила собственные стены, пытаясь добраться до него. Что ж, по крайней мере, он устроил ей острое несварение желудка.

Он направился к отверстию, которое некогда было входом в широкий коридор, и неуклюже пролез в него, прежде чем оно сжалось окончательно. По стенам искрился серебристый огонь. Жизни тут скопилось столько, что уже не сдержать.

Несколько тележек бешено металось по трясущемуся полу – они были растеряны не меньше Ветрома.

Он бросился в очередной подходящий на вид коридор – правда, за последние сто тридцать лет он ещё не бывал в коридорах, которые бы так пульсировали и сочились.

Ещё одно щупальце вылезло из стены и поставило ему подножку.

Конечно, убить его невозможно. Но можно сделать бестелесным. Как Одного-Человека-Ведро. Пожалуй, эта участь хуже смерти.

Он заставил себя встать. Но тут на него рухнул потолок, снова прижав к полу.

Он шёпотом досчитал до десяти и поковылял вперёд. Его окутал пар.

Он снова поскользнулся и вытянул руки.

Он понял, что теряет контроль над телом. Надо было управлять слишком многим. Чёрт бы с ней, с селезёнкой, одни только сердце с лёгкими отнимали все силы…

– Вонзай!

– О чём это ты?

– Это как бонсай, но по-нашему! Понял? Йоу!

– У-ук!

Ветром Сдумс поднял мутные глаза.

Ага. Похоже, он и над мозгом контроль теряет.

Сбоку из клубов пара вынырнула тележка, за которую цеплялись расплывчатые фигуры. Мохнатая рука и рука, на которой почти не осталось мяса, протянулись вниз, схватили его тело и взвалили в корзину. Четыре колёсика заскребли по полу, тележка ударилась о стену, выпрямилась и покатила прочь.

Ветром с трудом различал голоса.

– Жги, декан. Знаю, тебе не терпится. – Это был аркканцлер.

– Йоу!

– Ты её наверняка убьёшь? Мне бы не хотелось, чтобы она потом оказалась в клубе «Новое начало». У нас таким не место. – А это Редж Башмак.

– У-ук! – Ну конечно, библиотекарь.

– Ты не волнуйся, Ветром. Декан, кажется, собрался сделать нечто воинственное, – сказал Чудакулли.

– Йоу! Хыщ!

– Ох ты, божечки.

Ветром увидел, как мимо проплыла рука декана, сжимая что-то блестящее.

– Что ты там задумал? – спросил Чудакулли, пока тележка катила сквозь пар. – Сейсмический Реорганизатор, Притягатель или Зажигательный Сюрприз?

– Йоу! – с довольным видом воскликнул декан.

– Что, все три разом?

– Йоу!

– Это уже перебор, разве нет? И кстати, декан, скажешь «йоу» ещё раз, и я тебя лично вышвырну из Университета, вызову самых страшных демонов, чтобы они тебя гнали до Краепада, порвали на мелкие клочья, провернули в фарш, смешали с соусом тартар и скормили собакам!

– Йо… – Декан поймал взгляд Чудакулли. – Йо… йёлки-палки, аркканцлер! Ну какой кайф владеть космическими силами и познавать тайны судьбы, если нельзя что-нибудь взорвать? Ну пожалуйста? У меня уже всё готово. Все же знают, что будут проблемы, если не применить заклинание, когда оно готово…