Читать книгу "Начало всех начал"

Часть вторая

Я открыла глаза и очутилась в прошлом: белая спальня с атласным кружевным бельём, в зеркале отражалась висевшая над кроватью картина, где я парю в тумане счастья. Мне, лежавшей на кровати, тоже было на удивление благостно. Рядом в кресле спал Сергей, не выпуская мою руку из своей. Сбылась тайная мечта идиотки, вот почему блаженствует организм.

Надо срочно прервать эти токи соблазна. Я пошевелилась, чтобы освободить руку и спрятать её под одеяло подальше от греха. Сергей открыл глаза и улыбнулся мне. Я отвела взгляд, чтобы он не увидел вновь накатившую на меня истерику, и еле слышно сказала:

– Мне надо домой.

За стеной солировал саксофон.

– Женя, ты дома, – подчёркнуто спокойно сказал сидящий рядом «демон». – Врач сделал укол, тебе надо лежать. Ты очень меня напугала.

– Своим видом?

– Своим обмороком.

– Ты так неожиданно появился, вот я и притворилась мёртвой…

– Стремительно эволюционируешь. Раньше краснела…

Мы оба сделали попытку разрядить обстановку, но она назло нам ещё больше накалилась.

– Так я могу позвонить домой?

– Я уже позвонил. Твои родители с внуком легли спать, нас ждут утром.

Я, видимо, снова побледнела, потому что он торопливо добавил:

– Женя, всё хорошо! Твои родные рады, что мы вместе прожили шесть лет в любви и согласии и подарили им прекрасного внука.

Смысл сказанного с трудом доходил до меня: каким это образом вдруг всё хорошо?! Всё плохо! Рядом Сергей – моё прошлое с огромной обидой и растерянностью от неожиданного предательства. Мало этого, он ещё и родителям позвонил! В качестве кого? И уж совсем из ряда вон: они нас ждут…

Сознание не могло выдержать хаоса противоречивых мыслей и чувств и снова стало уплывать. Душа превратилась в маленькую птаху, случайно залетевшую в комнату, которая в ужасе шарахалась от протянутых рук, билась о стены.

– Я… не могу… тебя… видеть… – мой бесцветный голос по капле выползал из меня.

Сергей опустил голову вниз, сжав её руками. За стеной заиграли плясовую.

– Теперь я не уйду, пока не скажу всё!

«А я больше не хочу попадать в твою магнетическую воронку и сгинуть в ней навсегда. Я не готова! – судорожно вопила моя душа. – Лучше снова в саркофаг, где тихо и спокойно».

Но что-то внутри меня уже предавало и требовало превратиться из потерявшей волю женщины в королеву красоты. Вопреки разумному посланию меня охватило юношеское смущение и стёрло остатки воли, самообладания и даже заложенные в недрах моей сущности героические припадки, спасавшие в экстремальных случаях. Провалиться, исчезнуть! Я не готова! Забытый родной голос… моя рука, что за напасть, снова в тёплых мужских руках…

– Пульс в норме! – я выдернула руку и прошептала, – Выключи свет, пожалуйста.

Мне срочно захотелось спастись в темноте. Сергей побледнел, но исполнил просьбу. Лунный свет превратил спальню почти в склеп, и стало легче.

– Женя, умоляю, выслушай меня, пожалуйста. Только выслушай! Я опоздал с этим разговором на много лет. Мы сделали ошибку, ещё поправимую, и только поэтому ты должна меня выслушать!

Его голос сорвался. Напряжение зашкаливало. «Ты дома…» – смысл сказанного наконец-то дошёл до меня. И участок мозга, ответственный за диалог, подключился. Мило с его стороны. Кое-как функционирую.

– Так это твой дом? Ты был почти рядом?! – потрясённо спросила я.

– Наш дом, – поправил Сергей. – И я был рядом с того самого момента, как увидел ваши с Ксюшей фото, испытав самый настоящий шок. Первым делом я нашёл Феликса, с которым мы не пересеклись ни разу после твоего исчезновения. Встреча с ним прошла без китайских церемоний. Он рассказал о тебе всё, что знал сам. Я был в аэропорту Алтайского края, когда тебя встречали друзья, и видел, как бежит к тебе навстречу малыш. Необъяснимое счастье сменилось трауром потери, от которого меня спас разговор с Петром… Женя, я не нахожу себе места в этой жизни без тебя и… нашего сына! Прости… Прости, – повторил дрогнувшим голосом Сергей и быстро вышел из спальни.

И мои глаза наполнились слезами, и я должна сказать ему «прости» за то, что не сообщила ему о нашем ребёнке в последнем письме. Не смогла. Он и Рита… на нашем супружеском ложе… В том состоянии, в котором я находилась, сил хватило только на то, чтобы не сломаться и выжить. В моём поведении не было гордыни, я пыталась сохранить только уважение к себе. И сейчас мне надо встать, превратиться в уверенную невозмутимую женщину и успеть уйти.

С такой женщиной и столкнулся Сергей в дверях. Впервые я увидела страх в его глазах, что ненормально обрадовало.

– Не уходи, пожалуйста, – попросил он и невольно загородил дверь.

Я отошла к окну и уткнулась взглядом в пейзаж за стеклом, а Сергей, не отходя от двери, тихо заговорил: – Женя, перед моими глазами все эти годы стояло твоё опрокинутое лицо с пустым взглядом, которое навсегда лишало меня надежды… Твоё исчезновение убивало и восхищало…

– Почему ты не развёлся с «без вести» пропавшей»? Ты имел право…

Слова, на удивление, складывались в разумную речь, а глаза уже нашли выход для побега – приоткрытое окно. «Первый этаж, не больно, но очень смешно», – прошептал внутренний голос.

– Не имел я такого права, пока не объяснился с тобой, что и хочу сделать немедленно! В тот вечер на банкете самая важная встреча состоялась, и я, окрылённый открывшимися перспективами, уже собрался ехать за тобой на вокзал. Оттуда мы должны были заехать домой и успеть вернуться в ресторан, чтобы развлечься. Такси было заказано заранее… Я уже направился к выходу, но в этот момент ко мне подошёл мой будущий партнёр Кирилл… с Ритой, что неприятно удивило. Я извинился, объяснив, что вынужден уехать.

Моё заказанное такси ещё не подъехало. Через минуту на улицу вышла уже одетая Рита, которую провожал Кирилл. Они подошли ко мне. Пришлось объяснить, что моё такси задерживается, и я опаздываю на вокзал. Кирилл сразу предложил мне воспользоваться его машиной с шофёром, тем более, что Рите тоже нужно на вокзал, чтобы встретить мать. «Вы, кажется, учились в одном институте, – добавил он. – Поезжайте вместе. Будет о чём поговорить по дороге».

Рита с усмешкой отказалась, махнула рукой в сторону припаркованных машин, и через минуту к ней подъехала шикарная иномарка. Кирилл был явно удивлён, а она повернулась ко мне и сказала, что может подбросить на любой вокзал и меня, потому что времени у неё достаточно. У меня его уже не оставалось. Я знал, что на вокзале с такси проблем не будет, и сел в машину не задумываясь, потому что видел только тебя, ждущую на перроне. Мне хотелось одного: поскорее тебя обнять.

По дороге Рита достала из яркого пакета шампанское с двумя бокалами и предложила выпить за моё и своё счастье, якобы Кирилл только что сделал ей предложение. Чёрт меня дёрнул его выпить! Доза какого-то препарата в нём сразу отключила моё сознание. Потом… – Сергей замолчал, справляясь с волнением, и продолжил свой рассказ, – Потом я услышал голос Риты, открыл глаза и увидел её в нижнем белье и твоё лицо в дверном проёме. Я ничего не мог понять. Сознание снова помутилось. Очнулся под утро, и то, что вспомнил, превратило меня в раненого дикого зверя. Дать так нелепо себя провести, и кому?! Такого позора я не испытывал никогда в жизни. Эта стерва легко и непринуждённо обвела меня вокруг пальца. Этого я не мог себе простить.

Сергей помолчал, а потом заговорил уже медленнее и спокойнее:

– Первое, что я сделал, позвонил Кириллу и попросил его немедленно встретиться. Он удивился, но сказал, что готов подъехать прямо ко мне. Это означало, что мой будущий партнёр ничего не знает. Короче говоря, мы с ним достаточно быстро во всём разобрались. Оказалось, что Рита охмурила американца, работающего в России по контракту. В этом ей очень помогло знание английского языка. Тогда многие девушки просто помешались на мечте выйти замуж за иностранца, а тех устраивала любая «Рита». Американец готов был забрать её с собой в Штаты в качестве невесты, но его контракт закончился раньше, чем были оформлены её документы на выезд, и он улетел первым. Документы оформили только через месяц, за это время Рита в одном из клубов успела очаровать Кирилла.

За пару дней до злополучного вечера он заехал ко мне, в нашу квартиру, чтобы подписать кое-какие бумаги. Мы вышли вместе, я пошёл к своему мотоциклу, он – к своей машине, в которой его ждала Рита. Невероятное стечение обстоятельств! Она увидела меня и сообщила Кириллу, что мы учились в одном институте, после чего тот рассказал ей о встрече со мной в ресторане, о которой мы с ним только что договорились. И у неё сразу созрел план… Не понимаю, как она решилась пойти на такую подлость? Видимо, пошла на риск только потому, что у неё на руках уже был билет на самолёт. Мы с Кириллом, даже не знавшим, где живёт его «невеста», использовали все свои связи, чтобы найти «шутницу», но она успела улететь. И хорошо, иначе я мог её убить…

Безудержный гнев – краткое помешательство. Я должен был сначала найти тебя и всё объяснить, но потерял драгоценное время, а потом получил твоё письмо… Спасибо, что зашла к маме. Встречи я уже не искал… Ты бы не поверила никаким объяснениям после того, что увидела. Я сам не мог поверить в случившееся. Ты нашла выход, и я согласился с ним. Эта ложь наша общая. Я поддерживал её, как мог, лишь бы тебе было легче. Потом я не мог себя простить за то, что не встретился и не рассказал тебе, каким образом всё произошло.

Сергей замолчал, а я подумала, что и мне надо было не бежать сразу на край света, а сначала поговорить. Страшное испытание подбросила нам судьба, убив в один миг наше счастье.

– Прошлое уже не изменить… Мы стали другими, – выдавила я из себя.

– Мы другие, жизнь другая, а я хожу по земле только потому, что живу тем единственным нашим счастьем с тобой. И никакое другое не может его заменить: бизнес погибал и возрождался, я падал с вершин успеха и покорял их вновь, а истинное счастье как было, так и осталось в прошлом. Остальное – эрзац. Вначале во мне жила маленькая надежда, что ты вернёшься, но ты не возвращалась, и я стал искать… Время не лечило, душа не могла смириться с потерей, желание объясниться стало невыносимым. Но в институте снова говорили одно и то же: выбыла в неизвестном направлении. В архиве нашёл московский адрес Оли, но как можно было узнать о тебе и не выдать нашу тайну? Я шёл по адресу, держа в голове три версии, но они не пригодились. Дверь открыла соседка. Она обрадовалась мне, как родному, передала с рук на руки бабу Настю, у которой сердце прихватило, и убежала к внукам. Я вызвал скорую помощь… Увы, врачи в лучшей клинике, куда по моей просьбе её отвезла скорая помощь, не смогли помочь. Она позвонила сыну только тогда, когда поняла, что умирает. После её смерти я познакомился с Марком. Он, убитый горем, даже не спросил, как я очутился возле умирающей матери. Позже я сам рассказал ему, что учился в одном институте с его дочерью и её подругой, а он посетовал на то, что эта подруга даже не переписывается с Олей…

Сергей замолчал, потом подошёл к окну, встал рядом со мной и спросил совсем тихо:

– Как ты себя чувствуешь? Я принесу коньяк и конфеты. Я скоро, не уходи, пожалуйста! Мне так много надо тебе сказать…

За стеной уже царствовал джаз. Снова солировал саксофон, выворачивая душу наизнанку. Пока я слушала Сергея, в голове билась одна мысль: предательства не было… не было… не было! Сергей вышел, и эту единственную мысль сменили другие. Получается, что я сама виновата? В чём?! Разве могла я в состоянии шока поступить разумно? Но… Побег на Алтай – это более чем разумно! Нет, я тогда сошла с ума, и сейчас у меня поедет крыша. Нужно ещё «сто лет одиночества», чтобы осознать и примириться с тем, что я услышала. Боже, впереди ещё встреча с родителями! Эмоции на грани срыва, разум из последних сил напоминал о главном: «Иди домой и покайся!»

За спиной скрипнула дверь. Сергей вернулся и тихо сказал:

– Женя, пожалуйста, присядь хотя бы на кресло. Выпей сок или коньяк.

Я с трудом отцепила онемевшие пальцы от подоконника, сделала несколько шагов до кресла возле столика и рухнула в его глубину, как в норку. Сергей поставил на столик передо мной стакан с соком, два бокала с коньяком, сел в кресло, стоявшее рядом, и замолчал. Да, пора и мне объяснить ему свою тупиковую ситуацию. Только бы не расплакаться! Но предательские слёзы уже потекли по щекам, хотя с голосом мне удалось справиться, и он даже не дрогнул:

– Сергей, сегодня впервые за шесть лет я встречаюсь с родителями, которые до сих пор не знают о том, что случилось. Сын вырос на легенде – отец-разведчик. Смешно и оригинально. Сегодня я собираюсь рассказать родителям правду о нас с тобой…

То, что далее сказал Сергей, было уже совсем из ряда вон.

– Во-первых, правду ты узнала только сейчас, – напомнил он ровным голосом. – Во-вторых… – он замолчал на минуту, потом дрогнувшим голосом продолжил, – Во-вторых, мы вместе с сыном встретили твоих родителей. Мне удалось убедить и сына, и их в том, что у нас всё хорошо. Сейчас они со своим внуком – нашим сыном – уже спят, поэтому не рвись домой. Давай спокойно всё обсудим, а утром поедем к ним и подтвердим придуманную тобой легенду. Другого выхода пока не вижу, поэтому так и поступил…

Да, эта новость уже не лезла ни в какие ворота! Обсудим спокойно… Спокойно?! Мой взгляд остановился на бокалах с коньяком, и я, не задумываясь, выпила их один за другим. Через пару минут я вышла из состояния коллапса, сильнее вдавила тело в глубину кресла и, закрыв на всякий случай глаза, спросила:

– Как… как, не зная ситуации, ты пошёл на такой риск? Совершенно безумный. Я давно могла рассказать правду о нас…

– Могла, но не рассказала. Легенду «для всех мы вместе» не так легко разрушить, поэтому мой поступок не совсем безумный. Умным его тоже не назовёшь, потому что я тоже не из стали и сплавов… После Алтая я сразу улетел в Японию на подписание долгосрочного контракта. За это время я обдумал нашу встречу до мелочей, но судьба распорядилась иначе. Вернувшись в Москву, я из аэропорта заехал в офис и задержался там… случайно. Как тут не поверить в судьбу, если в это время мне позвонил Фил и сообщил, что едет встречать твоих родителей? Он был уверен, что они увидят тебя и внука впервые за много лет. Это означало, что они должны увидеть меня прежде, чем поговорят с Ёжиком.

– А как с ним ты рискнул встретиться?! Что можно было предположить в отношении него?

– Женя, у меня большой опыт принятия мгновенных решений в зависимости от ситуации, и он не подвёл. Мы с Феликсом почти одновременно подъехали к твоему дому, ключи от квартиры у нас были, но надо было удалить из неё Кира Ниловича. Не знаю, что Фил ему сказал, но уже через десять минут он повёз его домой, не закрыв квартиру. Я зашёл в неё, громко поздоровался и спросил, здесь ли проживают Евгения с сыном Серёжей, и могу ли я увидеть их, – голос новоявленного отца наполнился восторгом. – Ты бы видела глаза нашего малыша! Удивительно, но он не растерялся и спросил мои имя и фамилию. Когда я назвал себя, его глаза просто засветились и стали похожи на два больших озера, он бросился мне на шею с криком: «Папочка, ты вернулся из своей разведки?!» Всё сразу стало понятно. Сразу, и всё! Женя, он впервые назвал меня папой!

Сергей замолчал, потом, видимо справившись с волнением, сказал:

– Спасибо тебе, солнышко! Нет большего счастья, чем обнимать родную плоть и кровь. Я сидел с сыном, который так и не оторвался от меня, и плакал. И не считай это, пожалуйста, слабостью. Ты права: мы изменились. Годы разлуки стали для меня очередным испытанием, которое я прошёл достойно ради единственной цели – быть готовым к встрече с тобой, вернуть твою любовь. Сегодня ты и сын нужны мне больше, чем сама жизнь. Ибо… жизнь в образе робота не имеет больше для меня смысла.

Теперь тишина обрела погоду и природу: ласковый ветерок коснулся щеки, появились запахи, интерьер спальни ожил, глаза сами нашли картину над кроватью и утонули уже в ней. Словно издалека я слышала голос Сергея:

– Феликс отвёз Кира домой и поехал к вам. Кир поверил, что он вместе с Ёжиком встретит твоих родителей, привезёт на квартиру, а спальных мест, мол, только три. Ты же приказала не трогать маленькую комнату, поскольку не было средств её обставить. А у меня стоит итальянский детский мебельный гарнитур.

– Так это твои происки с мебелью?! Я грешила на Марка Викторовича.

– Ему было не до тебя. На закате лет он вернулся к благородной миссии: служение своему отечеству и своему народу. Он уже ищет надёжные руки, чтобы передать в них свой бизнес. В его победе на выборах я не сомневаюсь. – Сергей на минуту умолк, потом продолжил, – Так вот, Феликс нарисовал очень точно портреты прибывающих родителей, и нам с сыном не доставило труда отыскать их ещё на своих местах в вагоне. Всё было так, как на нарисованной тобой картине. По дороге мы с сыном заключили тайный союз: никто не знает и никогда не узнает, что я был разведчиком в далёкой стране. Мы всегда были вместе! И прошу поддержать моё утверждение, чтобы не запутаться окончательно.

– Это значит, что снова придётся скрывать правду? Это невыносимо.

– Согласен. И мне было нелегко в каждый свой приезд к матери сочинять небылицы, но иного выхода не было.

– Итог убивает. Нет ничьей вины, но она огромна. В голове не укладывается… Я рвалась домой, чтобы спасти от расспросов Ёжика. Он мог сказать только одно: папа скоро вернётся.

– И папа вернулся! Я, пожалуй, выпью… – Сергей встал, плеснул в бокалы коньяка, внимательно посмотрел на меня и улыбнулся.

Я сделала глоток, отправив вслед пару конфет, прислушалась к себе и поняла, что пьяная… ненормально счастливая… слушаю голос отца моего ребёнка…

Сергей ходил по комнате и рассказывал:

– Родители долго крутили и вертели меня, дали положительную оценку, а потом я для них перестал существовать, потому что они прилипли к внуку. По дороге я объяснил им, почему тебя нет и не будет до утра… Приехали в квартиру, долго суетились, размещая привезённые гостинцы, потом принимали душ, готовили ужин. Короче говоря, сели за стол, когда стемнело. Я успокоился только тогда, когда уложил малыша спать, после чего распрощался и уехал.

– И всё это ты проделал в квартире, в которой ни разу не был?!

Сергей рассмеялся и ответил:

– Почему же не был? Был два раза, когда привозил мебель вместе с Феликсом.

– А я ему доверяла…

– Женя, давай договоримся о главном, пока ты не заснула от успокоительного укола: с сегодняшнего дня мы семья или нет? Я за семью. Завтра приедем к тебе, спокойно посидим за столом, потом совершим экскурсию по Москве и закончим её здесь, в нашем с тобой маленьком загородном доме. Решай!

– После того, что ты успел сотворить, другие варианты исключены. Не могу понять, как можно так рисковать и не проколоться? У тебя получилось, получится ли у меня?

– Не думай, что я от всего этого в восторге. В конце концов, в любой момент ты можешь сесть напротив родителей и рассказать им нашу с тобой непростую историю.

– С непредсказуемым финалом…

– Для меня он очевиден!

– Ещё одна моя постоянная боль – твоя мама. Как она? – спросила я виновато, страшась услышать худшее.

Серёжа тяжело вздохнул:

– Сначала всё было удачно. Для неё мы с тобой уезжали в Лондон. Ты знаешь, я отвёз её к Потапычу. Постоянно, как позволяло время, приезжал к ним с кучей заграничных подарков и хороших новостей. Но мама огорчалась, что ты не приезжаешь со мной… и семейный альбом я всегда забывал, только твоя фотография всегда грела моё сердце в нагрудном кармане. Она очень ждала твоего приезда и не забыла бы обиды, если бы не случился инсульт. Лечили её в лучшей клинике, кризис миновал, но память пострадала. Учится говорить, пробуем даже читать в реабилитационном центре. Я езжу туда почти каждый день, в следующий раз поедем к ней вместе. Тебя, надеюсь, она вспомнит, а Ёжика мы вспомнить заставим. Женя, а как ты ухитрилась убедить своих родителей, что мы вместе?

– Просто ни разу к ним не приехала, в письмах писала, что живём на Алтае, где ты смог заработать кучу денег. Я даже посылала наши семейные фото!

– Какие фото?

– Из роддома и после каждого дня рождения.

– И я там был?!

– И ты там был, мёд, пиво пил: то боком, то со спины, то наклонившись над сыном. Мне, конечно, пришлось потрудиться, чтобы старший сын Петра Ивановича, сам того не ведая, позировал, заменяя тебя. Потом я заказывала в фотоателье пару раз фотомонтаж. Весело мне не было, потому что меня постоянно грызло чувство вины.

Я снова наполнилась слезами, готовая вот-вот разрыдаться.

– Вина. Она изгрызла моё нутро. Но, разве можно винить себя за доверчивость и открытость? Только поэтому подлость взяла нас голыми руками. Снова давать ей пищу глупо. Хватит!

Он, видимо, почувствовал моё состояние, и голос его стал решительным, – Я больше не дам ей ни малейшего шанса даже прикоснуться к нашей семье. Мне бы только убедить в этом тебя.

Сергей остановился и облокотился на моё кресло. Я не открыла глаз. Как всё легко и просто, когда рядом умный и уверенный адвокат снимает все обвинения с твоей собственной совести. Со слезами я справилась, а с действием успокоительного укола и коньяка не смогла. Тихий голос прошептал совсем рядом:

– Женечка, у нас всё впереди. Спи спокойно, я буду рядом. Слышишь, всё стихло, значит, Маша всех уморила. Мне надо вернуться к гостям. Обещаю, что буду приближаться к тебе по сантиметру, чтобы ты привыкла ко мне. У меня хватит сил, чтобы вернуть и твою веру, и любовь.

Слова пробивались сквозь сон и ложились бальзамом на моё маленькое от страха перемен сердце. Сергей вышел, а я почти бессознательно переползла на кровать.

***

Утром я ощутила лёгкий поцелуй и открыла глаза.

– Солнышко, доброе утро, – прошептал на ухо Сергей.

Сон вернул меня к себе. Паники не было, и на том спасибо.

– Как свадьба? – улыбаясь, спросила я.

– Вставай, путь свободен. Все проспят до вечера. Вот дверь в ванную комнату, прими душ, а я подгоню машину. И надень мой подарок, помнишь, я купил его на ту злополучную презентацию? Набрось кашемировую шаль – на улице с утра прохладно.

Моё платье, действительно, оставляло желать лучшего. Приняв душ, я открыла зеркальный шкаф. Там висело единственное платье, тёмно-синее, как ночь, с туманным млечным путём из серебристых звёздочек, спиралью ниспадающих вниз к подолу справа от пояса. Я надела его, подошла к зеркалу, повернулась, и млечная дорога ожила.

– Пора на презентацию, дорогая. Начнём всё сначала, как много лет назад, – с ноткой печали сказал вошедший Серёжа. – Ты стала ещё прекрасней.

– Спасибо за подарок. И не было разлуки, я только что с поезда, и нас ждёт праздник. Всё будет хорошо… – совсем неубедительно пробубнила я.

В машине по дороге домой я готовила себя к последней атаке, как солдат штрафного батальона. Больше никогда я не высунусь из окопа, потому что сердце уже не выдержит. Очень хотелось, чтобы мамочка обняла меня и избавила от всех страданий. Я устала всё делать сама: соответствовать ожиданиям, положению, не провалить задание, вывести на должный уровень, не упасть в глазах и глазищах других и своих собственных. Синдром отличницы живёт внутри и выкачивает мою «нефть»! Хочется испариться, стать облачком и полететь с ветерком наперегонки, потом пролиться дождиком на травку… и снова… Пошли, судьбина, километровую пробку, и я успею вжиться в роль счастливой и уверенной в себе женщины.

– Я кожей чувствую, что перед самым главным мужчиной в своей жизни ты снова готова потерять сознание. Помни, я рядом, твой второй мужчина! – Сергей протянул мне руку.

И я открываю дверь в квартиру… и плачу беззвучно, обнимаю и целую… и вижу сквозь слёзы, как постарели мои родители. Меня до краёв наполняет жалость к ним и тягостный стыд за себя.

Я смотрю в зеркало в ванной комнате. Меня не пугает расквашенное лицо, пугает внезапное осознание конца чего-то очень важного, незыблемого и очень дорогого. Детства? Юности? Мои строгие, умные верховные жрецы теперь с надеждой смотрят на меня. Наша растерянность обоюдна. Теперь моё крылышко должно быть сильней, и сказать им «не бойтесь, я с вами» – уже моя святая обязанность.

Мы сидели за переполненным домашней снедью столом и, что удивительно, молчали. Родители и малыш не сводили с нас восхищённых глаз: мы все вместе, и в сердце каждого расцветала радость. Эту тихую, молчаливую радость я не забуду никогда. Чистая энергия обмена. Как удивительно замысловаты и непредсказуемы зигзаги судьбы, её расстрелы и помилования.

Уже много позже, когда отец под нескончаемые протесты всех достал свою медовуху и налил по первой, заговорили все сразу. Малыш хвалился подарками и лез ко всем с благодарными поцелуями, а когда Серёжа занёс в квартиру жутко навороченный велосипед, он исчез во дворе надолго. В окно было видно, как сверстники уже выстроились в очередь, чтобы покататься на этом чуде. Я немного беспокоилась за Ёжика, хотя он уже два раза звонил по мобильному телефону – ещё один подарок папы – и сообщал, что всё нормально.

Серёжа рассказывал папе о своём новом замечательном проекте, за которым будущее. Мы сцепились языками с мамой. Как только вопросы принимали угрожающий характер, я начинала задавать свои. Потом я обняла свою мамулю и тихо сказала ей:

– Прости, меня, родная…

– За что, деточка? Ты сделала нас с папой такими счастливыми. Мы все эти годы жили надеждами поскорее свидеться, и это случилось. Реальность превзошла все ожидания. У вас хорошая квартирка, великолепный сынок, у Серёжи серьёзный бизнес, и ты не отстала – кандидат наук, имеешь звание. Москва ближе чем Алтай, теперь будем видеться чаще.

Потом мы показывали родителям Москву. Серёжа узнал по телефону, что гости уехали на концерт в Большой театр, после чего повёз нас к себе домой. По дороге он рассказал папе с мамой, что «наш дом» занимают пока родственники новобрачной, но после их окончательного отъезда можно будет переехать в него. Родители ничего не поняли, потому что впервые слышали о существовании ещё какого-то дома.

Осмотрев маленькое поместье, мои родители притихли, зато Ёжик с удивительной уверенностью носился по всем закоулкам сада, словно в нём и родился. Впавшие от увиденного в неподдельное изумление, подавленные им, мама с папой попросили отвезти их обратно ко мне. Предложенную экскурсионную программу на следующий день они отвергли сразу:

– Мы лучше побудем вместе с внучком, ведь не увидимся до следующего лета.

Ёжик с удовольствием остался с ними и заснул сразу, как только голова коснулась подушки. Мама утащила меня на кухню и удивлённо спросила, почему я ничего не написала им о такой шикарной вилле, как она выразилась.

– Наверно, вы хотели нас поразить, поэтому и просили отложить наш приезд? Недавно достроили?

Я только кивнула головой и сразу опустила глаза.

Уезжать не хотелось, обнять бы папу, маму, Ёжика и застыть в таком блаженстве на века. От счастья встречи, светлого тепла родительской любви так захотелось взять и рассказать всё, как на исповеди, потом плакать долго и сладко, как в детстве… получить прощение и в один миг стать снова чистой и безгрешной. Прошли те златые времена, теперь сколько бы нас не прощали, свой ад, маленький или большой, мы будем до конца дней носить в себе.

Полуправда не совсем ложь, почему же я снова уезжаю с этим свинцовым, отравляющим душу, грузом? Такая, видимо, плата за всеобщее семейное счастье.

– Почему мы оставили Ёжика?! – неожиданно спросил Сергей. – Обнял бы вас обоих… – наши глаза встретились в зеркальце заднего вида, я свои отвела, и он замолчал.

– Пусть побудет с бабушкой и дедушкой. Он уже решил, что будет учить их играм на компьютере, потом поведёт в парк. Если случайно тайна откроется, так тому и быть! – сказала я. Потом помолчала и зачем-то добавила, – Мне впервые не хочется идти завтра на работу.

Зачем сказала? Сочувствия захотелось? Отцу хочется обнять сына, почему бы заодно не обнять и мать… из благодарности… А, мать, по глупости, сразу все свои «хочу-не хочу» спешит вылить на голову счастливому отцу. Держите себя в руках, Евгения Викторовна! У нас общий сын и общее «ложное дело», из которого надо выйти с достоинством. Мысли пронеслись дальше, остановив начатую фразу, которую я всё же закончила, но уже в другом ключе:

– Трудный будет день. Узнай, пожалуйста, планы гостей: нам нужно посидеть всем вместе. За общим столом легче будет объясниться, как ты думаешь?

– Этого в любом случае не избежать, но сначала я проведу предварительные «тайные переговоры», тебе останется только выслушивать возгласы удивления и скромно молчать. Наша с тобой легенда будет идеальной: я как-никак «разведчик». Согласна? А вот куда бы мне их всех пораскидать?! – и он сделал зверское лицо.

Эта игра нравилась мне. Не заиграться бы, не забыть, что она ради сына.

***

На работе меня ждала новость: принято решение переселить в новое здание детей из другого интерната, у которого стал рушиться потолок. Почти треть сплочённого коллектива воспитателей и преподавателей решила перейти к нам, несмотря на неудобство с транспортом. Тут же был решён и этот вопрос: выделили новый автобус, который будет ждать у станции метро и привозить их. Так неожиданно лист вакансий заполнился окончательно, и я вздохнула спокойно. Осталось завезти мебель и окончательно обустроить наш новый дом—интернат.

Что делать с малышом? Позволит ли Серёжа ему жить здесь со мной? Я почти сломалась, устраивая наше с ним будущее, и всё зря? Бывает же такое – счастьем убита. И ещё вопрос: счастье ли это, и приму ли я его.

За работой совсем забыла о предстоящем вечере и о проблемах, связанных с ним. Всё показалось таким незначительным и мелким. Завтра совещание педагогического коллектива. Николай Степанович предупредил, что поступление детей с улицы всё же будет, но в меньшем количестве, и расслабляться не стоит. Мы обсуждали с ним последние уже незначительные вопросы, когда в кабинет вошёл Сергей. Пришлось представить их друг другу, и у Николая Степановича брови полезли вверх от удивления:

– Когда это вы Женя, успели обрести мужа?

– Он у меня был всегда, только в законсервированном виде. При жуткой необходимости появляется. Конец работе, и он тут как тут! Очень удобно, – мы все рассмеялись.

– Значит, настроение бодрое, и к вечерней встрече готова, – то ли спросил, то ли констатировал Серёжа, когда мы сели в машину.

– По крайней мере, всё уже не кажется таким страшным, произойдёт маленький стриптиз срывания масок.

– Женечка, расслабься! Ты уже приняла решение быть рядом со мной?

– Серёжа, ты столько лет жил без нас… – ушла я от прямого ответа.