Читать книгу "Начало всех начал"

– Я учусь и хорошо зарабатываю. Копил на машину, но теперь купим комнату, – он обратился к Ксении. – Ты согласна стать моей женой?

Ксюша незаметно подмигнула мне и обняла своего избранника:

– Согласна.

– Разрешите нам, друзьям, объявить помолвку состоявшейся и пожелать достойно встретить надвигающиеся испытания вашей любви, – заявил Феликс и расцеловал молодых.

– Желаю счастья, – я обняла обоих, не осознавая до конца серьёзности происходящего.

Эрудит не замедлил вкатить уже сервированный столик с конфетами и шампанским. Наша миссия была закончена, и мы с преогромным удовольствием покинули переполненный страстями и интригами дом.

– Маленькая птичка, а с такой лёгкостью раскрутила нас на весь этот балаган. Удивительно, но мы уже неделю ходим строем под её командованием, – заметил, уходя, Феликс.

– Прелестное существо, и ума не занимать. Вот увидишь, она победит. А балаган… ей просто скучно без него, времени свободного хватает с лихвой на все шалости, а что ещё делать? Работать? Этот недуг ей не знаком. Когда мы вылетаем? – сменила я тему, с тайным намерением выяснить волновавший меня вопрос о выездных документах.

– Так ты решилась? Это явное влияние Ксюшиного легкомыслия. Даже мне захотелось сделать тебе предложение, добавить к рубину шейха своё скромное обручальное колечко и улететь в свадебное путешествие, хотя бы понарошку. Женя, а у Сергея всё нормально?

– У него всё нормально, а вот мой загранпаспорт исчез, не могу нигде найти… Вряд ли я успею получить новый. Поэтому и спросила, когда вылет…

– Не проблема. Сделаю его в кратчайший срок по своим каналам, как и визу. Сначала сходишь к моему знакомому, заполнишь анкеты, отдашь фотографии нужного образца… получишь новенькую книжицу и отдашь мне.

– Так легко? Спасибо! – сказала я и вздохнула с огромным облегчением.

– Ты стала другой…

– И ты это заметил, предложив мне новый образ. Я когда-то грезила Блоковской Незнакомкой.

– Не надо дробить образ и одежду. Я сразу вижу всё целиком. Надо было просто заглянуть в твои глаза – там бездна… ты на краю её… я хочу просто помочь.

Мы заехали в тихое кафе в подвальчике. За разговором время пролетело незаметно.

– Так ты не отказываешься от моей руки? – спросил Феликс, провожая до двери моей квартиры. – Заметь, только руки: для Данко я ещё не созрел.

– Я уже две недели бесстыдно опираюсь на неё, разве не заметно? А сердце побереги. Когда-нибудь оно само выскочит навстречу любимой женщине и тебя не спросит.

В два часа ночи меня разбудил звонок. Я уже не удивилась.

– Женя, что было! Я говорю из ванны.

– Отец рвал и метал, метал и рвал? – спросила я спросонок. – Надеюсь, не фото…

– А вот и нет! Сначала они с Роботом вошли в холл и всё увидели, потом вышла я с денди, и у них отвисла челюсть. А когда я по-светски представила его со всеми регалиями, то отец рассмеялся и сказал, что так ловко выстроенный шантаж не пройдёт, пока он не поговорит с глазу на глаз с претендентом. Больше всего меня поразил Робот. Он был бледен, как смерть, выпил один почти бутылку водки и исчез.

– Уплыла рыбка, а ты говорила, что он равнодушен к затее отца – вас поженить.

– Я в этом уверена! Для меня его поведение – загадка. Зато папа после разговора с Юрой сказал, чтобы я успокоилась, что жених ему понравился… и фото забавны. Представляешь, он отпускает нас в круиз вместе с Юрой, который возьмёт отпуск. А вот о свадьбе, как считает папа, говорить рано. Это уже детали… Твои фото произвели на папу неизгладимое впечатление. Я сообщила, что ты кандидат педагогических наук и что ты была всё время рядом со мной. Он готовит тебе подарок и хочет лично пожать твою прелестную ручку. Так пышно он давно не выражался. О поиске работы забудь!

– Узнаю вашего отца. Как Оля? – остановила я поток дальнейшего словоизвержения.

– Дома всё хорошо, а у папы с Роботом новый проект. За две недели папин любимец завершил какие-то важные переговоры. Неужели он превращается в человека? Он никогда не пил! Короче, собираем чемоданы. Спокойной ночи.

Собрать единственный чемодан не составило особого труда, но до этого мне пришлось побегать с оформлением загранпаспорта. Перед самым вылетом я позвонила Киру Ниловичу и сообщила, что вернусь через месяц, тогда и увижу Любу и Женьку. Он застонал:

– Женя, а как же компьютеры?

– Если спонсор не позвонит до моего возвращения, тогда я сама их куплю и отвезу. Мне обещано богатство, – утешила я его.

– И ты поверила этому обещанию? Москва кишит аферистами, я предупреждал!

В трубке раздался голос Тотоши:

– Не слушай старика, детка. Не упускай такую удачу. Ты не верила в чудо, а оно свершилось. Уезжай и ни о чём не беспокойся!

– Спасибо. Не болейте. До встречи!

Хотелось позвонить родителям, но я сдержала свой порыв. Получилось так, что к умирающей бабушке вызвали только меня, после её смерти я сразу позвонила им. Оказалось, что папа на охоте сломал ногу и лежит в гипсе, и мама не может оставить его одного. Ей осталось только горько поплакать о том, что она не простится с тётей и не увидит меня. Папа тоже был очень огорчён тем, что не может помочь. Потом мама сама позвонила. Я рассказала ей, как прошли похороны, и попрощалась перед «вылетом на Алтай». А как иначе я могла поступить, если папа пошёл на поправку и и готов был на костылях проехать в Москву при поддержке мамы? Я решила, что пусть они пока побудут в счастливом неведении до того времени, когда я обоснуюсь и как следует подготовлюсь к нашей встрече.

С Геной я теперь связывалась каждый вечер по интернету и была в курсе всех событий, происходящих в интернате, что волновало больше всего. Гена каждый раз уверял, что причин для волнения нет: всё прекрасно. Но я чувствовала, что он затевает какую-то интригу, касающуюся меня. Что такое ещё он мог придумать? Что значит намёк: его «агенты влияния» – так он звал своих журналистов – работают исключительно на меня. Зачем, если меня там нет?

***

Август пролетел, проскакал галопом… по Европам. Меня даже два выхода на показах утомляли, зато Ксюшу дефиле, наоборот, заряжало энергией, с которой успешно справлялся Юра. В свободное время оба пропадали в номере и выползали только на вечерний променад.

Феликс трудился в поте лица, снабжая свой журнал материалом, внезапно появилась возможность сделать выставку в Париже, и он завертелся как белка в колесе.

Я уже научилась наслаждаться самим путешествием: всё было вновь. К хорошему быстро привыкаешь.

Н. выбрал в Москве двух юных красавиц, которые заявили себя настоящими профессионалками. Мы иногда выходили на экскурсии вместе, и я узнала, как трудно пробиться наверх в этом пропитанном интригами и подлостью бизнесе. Их контракт тоже был временным, и девушки почти всё время пропадали на примерках и пробных проходах.

Мои два платья были как бы капризом: одно – прошлое от кутюр, другое являлось литературной иллюстрацией такой модной теперь русской темы. Всё это не имело продолжения, но я радовалась выпавшей мне удачей, посылала открытки из разных городов на адрес интерната. Моё сердце осталось там.

Снова Москва. Снова очередной кризис. С валютой я оказалась реально богата. По моим подсчётам должно было хватить на покупку компьютеров и новой квартиры, если добавить деньги от продажи старой. Квартира нашлась сразу: маленькая, но трёхкомнатная, в которой требовался ремонт. Он-то и преподнёс мне сюрприз.

Чтобы везде успевать, я купила у Феликса старенький «Рено», на котором сразу поехала на дачу Крокодильчиков. Был устроен настоящий пир и раздача подарков. Наконец я познакомилась с сыночком Кира Ниловича и его женой Любой. Наяву они оказались ещё прелестнее.

Моя белая полоса в жизни кончилась внезапно. Ремонт дожирал остатки роскоши, а спонсор с компьютерами исчез навсегда. Когда Кокоша всё же поймал его в кабинете, тот развёл руками – сами под угрозой разорения.

Пришлось продать машину, зато на складе появилась партия дешёвых, но не плохих компьютеров. В этот год многие потеряли свой бизнес, распродавая товар по сниженным ценам. Если снова прижмёт с деньгами, я продам перстень шейха.

Пришла официальная телеграмма из Краевого избирательного округа от блока «Регионы России»: «Выдвигаем вас кандидатом в депутаты… Предлагаем явиться для регистрации… Выборы в Государственную Думу намечены на девятнадцатое декабря». В электронной почте меня ждало сообщение от Геннадия: «Приезжай срочно!»

Вот, оказывается, какой сюрприз он мне готовил.

– Вы участвовали в этом заговоре? – спросила я Кира Ниловича по телефону.

– Это один из вариантов твоего трудоустройства. Теперь твоё честолюбие будет удовлетворено, – захихикал гуру. – Не падай в обморок! Ты можешь отказаться, ты можешь не победить. Там семь кандидатов на один мандат.

– Потрясена, ценю, отказываюсь.

– Женя, подумай! Избиратели отдали свои голоса тебе, потому что вы с Геннадием попытались добиться справедливости и наказать неприкасаемого представителя власти. Даже одна попытка многого стоит. Оказывается, с твоей подачи были уволены директора двух детских домов. За что, интересно?

– Было за что, стоило один раз нагрянуть с проверкой. Под руководством одного детей держали на голодном пайке, а за то, что они хлеб воровали, их наказывали. Под руководством другого один подросток был доведён до самоубийства. Вспоминать не хочется. А голоса… Голоса отдам в хорошие руки. Найти бы такие, которые по пути наверх не будут грести только под себя. Сегодня я точно знаю, что у меня не хватит сил для борьбы на таком уровне. Москва окончательно убила веру в возможность депутатов серьёзно влиять на политику исполняющей власти. Моя забота – привезти компьютеры детям, а там разберёмся. Всё равно лететь – на месте виднее.

– Да, народ России Москву сегодня ненавидит, его не может не раздражать в ней разврат роскоши.

– Как и разница между доходами богатых и бедных. Кир Нилович, я посмотрела списки кандидатов, там много представителей власти и бизнеса, которые за вожделенный статус «неприкосновенности» загрызут всех, кто встанет на их пути. Я не боюсь, но мне придётся отточить и свои зубки… Надо ли мне это?

– «У политиков нет сердца, только голова», изрёк Бонапарт. Ты могла бы опровергнуть его мнение…

– … или подтвердить, – добавила я.

– Мне очень не хочется видеть тебя бессердечной и зубастой. В таком случае собирайся на приём к Лужкову. День учителя через два дня, хотелось бы заранее тебя представить.

– Кир Нилович, никуда заранее я не пойду! Наградят, тогда и поговорим.

– Ты, деточка, изменилась. Повзрослела. Я слушаю и соглашаюсь с тобой. Заметила? Беспокоюсь по привычке. Ты сама всё решишь правильно. Немножко грустно, когда дети становятся самостоятельными. Грущу и горжусь.

***

После официальной части присвоения званий «Заслуженный учитель России» мэр сам подошёл ко мне:

– Приходите завтра к десяти часам вместе с Киром. Я приглашу куратора по работе с беспризорностью. Поговорим конкретно. Без работы мы вас не оставим.

Значит, Кокоша созвонился всё-таки со своим высокопоставленным другом, поняла я. Интересно знать, где и когда эта дружба завязалась? Ничего общего: стихи и проза.

На другой день мы явились прямо в кабинет градоначальника. На огромном столе я разложила все собранные мной материалы, опубликованные статьи, диссертацию, альбом.

– Основательно подготовились, – одобрил господин Лужков.

Разговор длился полчаса, но были затронуты все наболевшие темы беспризорности и то, что делается московским правительством для решения этой проблемы.

– Не хватает опытных кадров, особенно на эту, прямо скажем, неблагодарную работу. Но если вы решитесь, то мы готовы доверить вам руководство новым интернатом в Подмосковье. Увы, о коровках и пасеке придётся забыть, а мёд буду присылать вам со своей личной пасеки. Объект к началу учебного года пока не готов, но скоро сдадут. На первых порах вам поможет Николай Степанович, который за него отвечает. Съездите, посмотрите и принимайте руководство. Если передумаете, то на галеры пойдёт работать он сам, как заслуженный работник департамента образования. Но одно дело – контролировать объект, другое – организовать приём и воспитание. Даже не знаю, как назвать тех, с кем вам предстоит работать. Это ведь не ваши бывшие провинциальные дети, сохранившие подобие уважения к старшим, а «столичный бомонд», отравленный клеем, наркотиками… натасканный на воровство и много чего нехорошего. У меня создаётся впечатление, что вся беспризорная Россия собралась в Москве. Ежегодно только в Москве восемьсот матерей отказываются от детей! В основном это временно зарегистрированные женщины, приехавшие на заработки, но есть и другие… Дома для брошенных малюток переполнены. Педагогов и воспитателей на такой работе не удерживают даже повышенные зарплаты, они предпочитают уйти в челночный бизнес, в торговлю на рынках, чтобы больше заработать. В пединституты уже принимают без конкурса, в школах остались настоящие подвижники и те, кто дорабатывает до пенсии.

Вчера я был счастлив, вручая награды: не всё так мрачно в многотрудном и святом деле воспитания и образования молодого поколения. Детство – это наше будущее. Но не будем говорить лозунгами, надо работать.

Потом я села на любимого конька и рассказала о том, что сегодня сто тридцать стран практикуют систему Германа Гмайнера в работе с брошенными детьми «SOS киндер хаус». Они практикуют проживание и воспитание в семье, где на одну маму-наставницу приходится до семи детей. Братьев и сестёр не разлучают…

– Евгения Викторовна, мы не против такой системы…

– У этого проекта восемьсот миллионов спонсоров! Почему России не войти в этот проект? Стыдно признаться, что у великой и гуманной державы столько сирот?!

Меня прорвало, я высказала всю боль, накопившуюся в сердце, все проблемы, стоявшие на моём пути за эти годы. Они не только мои, они общие!

– Вот и работайте, не зря мы вас награждаем.

– Законы надо менять, чтобы применить у нас эту систему, – я хотела развить эту мысль дальше, но мэр понимающе кивнул и продолжил:

– Продвигайте свои идеи в Думе, чтобы она приняла нужные законы. Если у проекта столько спонсоров, Евгения Викторовна, вам и карты в руки. Идите в департамент социальной защиты, место вам найдём как раз в этой сфере.

– Пусть пока поработает в интернате, – испугался предложению незаметно вошедший мужчина. Это и был Николай Степанович.

– Боитесь сами возглавить его, признайтесь? – рассмеялся мэр. – Посмотрите на Евгению Викторовну. Она в двадцать лет возглавила такую махину и выдержала.

– Извините, правильней сказать – приняла из рук в руки от прежнего директора и постаралась сохранить. Я утомлю вас перечислением всех, кто мне помогал. На первом месте уважаемый Кир Нилович.

– Знаю, знаю, и не только я. Отдадим должное всем профессионалам, подвижникам, на которых ещё держится Россия.

Мэр не заметил, как повторил заключительные слова своей торжественной речи.

Потом Николай Степанович в своём маленьком кабинете уже конкретно вводил меня в курс предстоящих дел. После нашей длительной беседы он уже не сомневался, что я приму предложенную работу. Приму, и с моей души свалится самый тяжкий камень, камень безработного.

***

Позвонила Ксюша и попросила приехать. Уже намечен день свадьбы, и я, как подружка невесты, просто обязана обсудить с ней предстоящее торжество. Надо было срочно найти вместо себя другую кандидатуру. В моей голове, заполненной мыслями о новой работе, родилась прекрасная идея: не разыскать ли мне Машу? Придётся, конечно, рискнуть своей тайной. Прошло столько лет, легенду можно скорректировать, да и элемент умолчания пока меня не подвёл. С этими мыслями я предстала перед одинокой невестой.

– Где «великий» и его команда? – спросила я, оглядываясь.

– Все в работах, задействован даже Эрудит – новый проект. Робот неутомим и взял в оборот Юру с его ноу-хау. Мне без него скучно, тебя еле дождалась.

Как мне втолковать этому грустному ребёнку, что я тоже перезагружена? Пришлось приехать, чтобы объяснить ей это. Ксюша слушала мой рассказ про ремонт, переезд, организацию отправки компьютеров, оформление на работу, и слёзы уже готовы были брызнуть из её глаз.

– Теперь ты понимаешь, что я просто физически не могу стать распорядителем твоего торжества и подружкой?

– Но у меня же свадьба, единственная и на всю жизнь! – Ксюша отчаянно воздела руки к предполагаемым небесам, и слёзы не брызнули, а пролились градом. – Другой подружки нет, и я никого не хочу, кроме тебя! Я тебя обожаю… тебя в депутаты, а ты отказываешься. Папа говорил, что нищий депутат – нонсенс, но именно он способен повлиять на принятие законов в интересах народа. Ты смогла бы спасать детей на высшем уровне…

– Мне бы справиться на своём.

– Мужа ты исключила, что подозрительно – мы сами с усами. Можно что-то придумать…

Моя ложь давно уже шита белыми нитками, но пока Ксюше не до неё.

– Устами младенца глаголешь истину. Продолжай, очень интересно, умная головка, только сначала успокойся.

Ксения последний раз всхлипнула, на минуту задумалась и выдала:

– Первое. Пусть ремонт закончит Феликс. Он вернулся из Парижа весь в лаврах.

– Сколько можно злоупотреблять им? Он и так много для меня сделал, – простонала я.

– Он сделал на тебе Имя! И после этого посмел продать свою рухлядь тебе. За сколько, интересно?

– Не имеет значения…

– А ты продала, естественно совсем дёшево.

– Какой из меня продавец?

– С ним я сама поговорю, дай только запасные ключи от квартиры, и он у меня попляшет! Второе. Твои компьютеры заменены на другие, последнего поколения, оплачены новым спонсором и ждут отправки.

– Ты для этого спрашивала по телефону адрес магазина и номер квитанции на купленные мной компьютеры? – удивилась я. – Что за новый спонсор?

– Про это забудь. Что меня попросили, то я и сделала, остального не знаю. И последнее – депутатство…

Она надолго замолчала. Я думала о новом спонсоре, о котором не знает даже Ксюша. Скорее всего это её отец, кто же ещё? А она приготовила кофе, пригласила меня к столу и стала медленно рассуждать:

– Не подбросить ли эту идею отцу? Процесс преумножения капитала ему, как умному человеку, давно наскучил, что очевидно даже мне. Не пора ли ему поменять интересы? Он сам ещё не знает, как ему это нужно. Сегодня же дождусь его, приди он хоть в три ночи. Компьютеры детям, инвестиции краю, себе славу и признание. И ты со своим Кокошей полетишь с будущим депутатом на свой Алтай. Хороша идея?

– Если кто-то сомневается, что ты дочь своего папеньки, то только не я. Снова авантюра, только большего масштаба.

– Миром правят смелые люди, идущие часто на риск. Мой отец в своё время рискнул, поставив на карту всё, и выиграл. Правда, соломки всё же подстелил…

– Надеюсь, что твой отец без копыт и хвоста, ведь мне придётся его рекомендовать вместо себя.

– Не хами, парниша! Мой папан чист. Прозрачность – главное достоинство его бизнеса. Главные черти в вашей Думе. Пора разбавить её порядочными людьми, которые никак не желают туда идти! – она погрозила мне пальчиком.

– Откуда ты всё это знаешь? На вид – невинное дитя.

– Папа мечтал и мечтает до сих пор передать своё дело мне, а я мечтала о новой тачке. Мы выдвинули друг другу требования… Пришлось познакомиться с его бизнесом, войти, так сказать, в курс его дел. Оказалось, ничего сложного, я ведь умница, как сказал папенька. Через год он выписал мне чек на покупку новенького Феррари. Но если признаться честно, то бизнес для меня скучнейшее занятие, – Ксюша закатила глаза.

Вот тебе и глупенькая Барби, удивлению моему не было предела. Просто наваждение какое-то, и я, как неисправимая провинциалка, снова повелась:

– Надо будет связаться с местной прессой, там есть мои друзья. Придётся попотеть, доказывая, что олигарх – душка и будет в сто раз полезнее меня. Может, и правильно, чтобы страной правили люди, умеющие делать дело, а не трепать языком.

– Не смей так о себе. Твоё дело – святое, поэтому самое главное на земле. О папе… Спроси его, сколько он платит налогов, скольким людям он дал работу с приличной зарплатой?! Кстати, он хотел предложить тебе шикарную должность, но ты ведь заранее всё отвергла. Неужели нести на шее этот камень беспризорности так люб тебе?! Что за напасть? Одни счастливы, совершая грехи, другие – исправляя их последствия. Больная философия.

– Ты права: я больна этой проблемой и умею её решать, чем и счастлива.

Хотелось добавить ещё одну причину, главную, но Ксюше про неё пока знать рано.

– Жаль, что не я решаю эту проблему в правительстве, – глаза у Ксении вспыхнули революционным огнём. – Я бы собрала всех деток и отправила их в далёкие от городов прекрасные места, подальше от пороков цивилизации, по примеру еврейских кибуцев, где бы они жили, учились и работали по мере сил. Всех наркоманов – в Азию, в благоустроенные лагеря с полями мака, конопли, чтобы исчезла мафия наркоторговли. Алкашей тоже подальше, на выращивание сахарной свёклы или пшеницы для спиртового завода, построенного рядом. Надоело гибнуть от наслаждений – просись на лечение: больница рядом. Пусть никчёмный человеческий мусор не мешает честно трудиться остальным, которых итак мало осталось. Работают иногда за гроши, а с них ещё и налоги дерут на лечение этих «больных», а остатки могут отобрать если не в тёмном переулке, то дома на опохмел. У бабули подруга почернела от горя: сын пил, внук стал наркоманом.

– Круто ты со всеми, попирая все свободы… – я была потрясена. Избалованное жизнью дитя, и такие серьёзные и своеобразные мысли.

– Это и есть свобода выбора, нечего ей препятствовать! Хочешь ловить кайф – лови, только сначала заплати изоляцией от тех, кого презираешь, от рабов работы. Всё по-честному: вырасти рожь, гони из неё спирт и пей. Нужна закуска – вырасти и закуси. Трудно лопатой и косой – продай спирт и купи технику. Жестоко? А не жестоко грабить и убивать нормальных честных людей? Сколько таких осталось, четверть? Их и надо беречь! Четверть – старики и сироты, ещё четверть – бандиты, аферисты, олигархи. Остальные – шваль, которую почему-то надо лечить на деньги налогоплательщиков. Я написала целый реферат на эту тему, побывав в России. Мы с папой приехали за бабушкой, когда её квартиру ограбили. Хорошо, что её дома не было, а могли бы убить. Только после этого она согласилась уехать с нами. Правда, через год вернулась, затосковала по экстриму. Перестройке десять с лишним лет, а воз и ныне там. Один умный человек сказал как-то мне, что в такой феодальной стране, в которую превратилась Россия за годы перестройки, демократия невозможна. Просвещённая тирания, монархия – спасение. Только они способны быстро навести порядок, принять все необходимые для этого законы, и дать народу выжить. Парламент – сборище токующих тетеревов, для которых важно в первую очередь показать себя, обезопасить себя, обогатить себя. Феодалы и князьки. Только тирания справится с хаосом. Феодальное сознание окунулось в дикий капитализм и прикрылось флагом демократии. Где демос?! Безмолвствует. Боится войны и крови больше голода и унижений.

Я вспомнила письма бабушки Веры: «Как хорошо, что вы не в Москве. Здесь твоего Серёжу из-за бизнеса давно бы убили…». В сердце вонзился гвоздик. Я глубоко вздохнула. Пронесло.

«Кто не грешил в юности категоричностью?» – думала я, слушая возмущённый голос Ксюши.

Конечно, я не политик, скорее миссионер. Знаю одно – у жизни столько оттенков. Изменить сознание народа – дело веков. Моральным ценностям две тысячи лет, а порок ещё древнее, потому что слаще. Как уберечь сирот от сладкого соблазна? Воспитать собственное чадо ещё хватает силы и терпения, а кто поведёт за руку миллионную армию брошенных детей? Все родившиеся дети ангелы. В неблагополучной семье рождаются ангелы с петлёй на шее. Жизнь затягивает петлю, выбрасывая многих на свалку. Заманчивые идеи – изолировать, кастрировать падших, даже проще – дать умереть самим. Спарта была, нацизм был. Это надо помнить и осознавать, тогда не сбросят в общую могилу, которую вырыли для других. Хотелось сказать об этом юной максималистке, и ещё о том, что не нужны никакие крайние меры, надо просто дать людям работу и достойную заработную плату за неё… Кто о чём, я – о своём.

А Ксения всё никак не могла успокоиться и продолжала излагать свои идеи:

– Вот ты, яркая, огненная, сильная, сколько интересных дорог могла бы выбрать, а пошла по самой трудной. Такое впечатление, что бездомные дети заполонили всю Россию, и иных дорог нет. А всё из-за родителей, алкоголиков и наркоманов. Где твой искромётный юмор?! Потерян на этой дороге. Я перестала верить, что он был, по рассказам сестры. А поэзия, которой вы обе увлекались?

– Неужели Оля так много говорила обо мне? А насчёт моей новой работы – у меня есть и корыстные интересы, тебе не обязательно о них знать, а то мои ангельские крылья отвалятся прямо на твоих глазах.

– Я оставляю тебе твои тайны, но вернёмся к агнцу, ведомому на заклание. Он просит помощи. Помоги мне со свадьбой!

– Ксюша, я завтра же дам тебе ответ. Ты не останешься одна. Можешь поторопить маму и Олю, наконец.

– Они ждут, когда муж Оли возьмёт отпуск. Бросить в один момент банк он тоже не может.

Вечером я ходила вокруг телефона. Возможно, Маша с Костей живут до сих пор на квартире Серёжи? Я, набрав в грудь воздуха, позвонила.

– Маша слушает, – раздался родной голос подружки. Сердце дрогнуло, и я повесила трубку. Что скажу? Что она знает? Решила, что не дам продохнуть, забросаю вопросами и предложением, и снова набрала номер.

– Это Женя… Машенька, у меня телефон барахлит, связь прерывается в самый неподходящий момент.

– Женька! Нарисовалась, наконец. Знаю про вас всё! – У меня перехватило дыхание. – Серёжка, знаю, мотается по своему бизнесу, а ты всё никак не могла покинуть Лондон – тихую заводь. Москва по сравнению – вулкан.

Я обрела дар речи:

– Поведай о себе, я умираю от любопытства.

– Мы оба окончили институт культуры, я сразу после свадьбы перевелась туда. У Костика звукозаписывающая студия – записывает свои и чужие песни, музыку. Он выпустил уже два своих диска. У нас организовался прекрасный ансамбль, ездим с гастролями по всей стране. Народ весь из нашего выпуска, концерты проходят на «ура», чем и кормимся. Планов громадьё!

– Сейчас добавлю вам ещё один, не возражаешь? У моей подружки скоро свадьба, ей нужен организатор, оплата по высшему тарифу – сколько запросят. Посоветуй кандидатуру.

– Жень, не узнаю тебя, сама почему не возьмёшься? Тебе и карты в руки… или возгордилась, стала светской львицей? Но именно на Западе они от скуки и занимаются иногда организацией торжеств.

– Машенька, я уезжаю, даже не знаю, успею ли на свадьбу. Выручай. Можно, конечно, обратиться к специалистам, но чем вы не они? Фольклор, свадебные песни, традиции.

– Хорошо, давай телефон, я берусь. Может, это станет моей второй профессией с твоей подачи. Фирма «Мария», звучит? Первой подачей был Костик, я не пожалела до сих пор. А наш ансамбль называется «Капуста», как тебе?

– Мне нравится, что вас не покинул шаловливый дух молодости. Спасибо, что согласилась. Мы встретимся на свадьбе и обо всём переговорим. Очень по вас соскучилась.

«Светская львица». Гена называл таких «полузверь». Слезы навернулись и повисли на ресницах. Маша записала Ксюшины координаты, договорились непременно собраться все вместе. Неужели наша ложь живёт до сих пор? Как Серёжа ухитряется поддерживать её, неужели он даже не встречается с Костей? В голове остались одни вопросы. Больше месяца я не смогу поддерживать этот обман. Что делать? Сначала надо поговорить с Геной, а потом я сообщу Ксюше, что всё устроилось.

С Геной мы говорили около часа. После покушения он превратился в глашатая истины. Моя кандидатура появилась только его усилиями, и принять другого кандидата вместо меня он категорически не хотел. Но я умела убеждать. Марк Викторович вышлет ему все необходимые сведения о себе и своей деятельности, как и свою предвыборную программу. Потом прилетит сам.

– Компьютеров ему будет мало для пиара, так и знай! – упорствовал Гена.

– Зато он в состоянии финансировать не только весь избирательны процесс, но и инновационные проекты развития края.

– Меня ты почти убедила, но и работы прибавила. Посмотрим, сможет ли он убедить народ… Послушай пару анекдотов на избирательную тему…

Гена продолжал шутить, называя себя «Два костыля на белом коне», а ведь мог умереть.

Пора позвонить и Ксении, ещё одному генератору идей.

К телефону подошёл сам Марк Викторович:

– Женя, я готов послужить своему народу, – взял он быка за рога. – Когда выборы и когда вы хотите вылететь на места бывших сражений?

– Вы согласны?! Тогда запишите электронный адрес, – я вкратце рассказала о моём друге: – Геннадий вас встретит и всё объяснит. Он, честно говоря, сомневается.

– Я тоже. Ночь не спал, чтобы принять такое решение. Моя мама родилась на Алтае и похоронена там. Сведения о регионе и его проблемах я собрал по своим каналам. Отвезём компьютеры. В любом случае эта поездка будет полезна всем сторонам. В этом я не сомневаюсь.

– Очень рада, что вы освобождаете меня от такой ответственности. Ваша кандидатура более приемлема со всех точек зрения. Со своей стороны, сделаю всё необходимое, дам самые лестные рекомендации, передам вам свои наброски по программе развития края, своеобразную «книгу жалоб и предложений», которую давно собираю. Эту телегу по силам сдвинуть только сильному мужчине.

– Женя, не перестаю восхищаться вами, вы прекрасны во всех ипостасях. Этим вы, наверно, завоевали народное признание.

– Но мне далеко до вашего обаяния и деловых качеств.

– Будем считать, что раскланялись. До скорого свидания.

***

Днём я работала, а ночевала у Кира Ниловича – дома почти всё было собрано к переезду. Кир Нилович был несказанно рад появлению нового и никому не известного спонсора. Выборы для него стали больше философской категорией, как и российская демократия. Все восторги и надежды по этому поводу канули в Лету. Его теперь полностью поглотила забота о семье. Даже предстоящий юбилей больше волновал Киру Ниловну. Профессор, член РАН подошёл к порогу бедности. Многие коллеги давно перестали стесняться, брали взятки, получали каким-то способом гранты, в крайнем случае, занимались репетиторством. Мой мудрый гуру гордо нёс свою голову, не унижая себя просьбами, от чего становилось больнее всего. Любаша начала поиск работы втайне от мужа.

И моё колесо крутилось быстрее. Завтра с утра надо расплатиться с рабочими, которым осталось сделать финишную отделку в новой квартире, и отпустить их на неопределённый срок. Потом – работа, а вечером буду перевозить вещи с давно проданной квартиры.