Читать книгу "Начало всех начал"

На другой день Кир Нилович вернулся с лекций сильно заряженный оптимизмом и объявил:

– Вставай, дитя, тебя ждут великие дела. Загрузка будет полной.

– Кир Нилович, неужели нашли выход?

– Нашедшего выход затаптывают первым. Помнишь это? – предупредила Кира Ниловна.

– Решать Евгении…

– Ниловичи, я вас умоляю…

– Да, юмор получился чёрненьким.

– Рассказывайте уже, пожалуйста!

– За чаем!

Мне было не до чая, а Кир Нилович после первой выпитой чашки поведал:

Итак, ещё весной я получил письмо из нашей с Кирой альма-матер – интерната в Алтайском крае, где прошло наше с ней отрочество. Место там святое… Его много лет бережёт и хранит Дед, как все его называют, нынешний его директор. Мне трудно поверить, но он пишет, что интернат хотят расформировать, чтобы на его месте построить что-то вроде Рублёвки… Место там очень красивое и удобное.

В прошлом году ему подсунули строительную фирму для постройки нового корпуса, выделили деньги. Работа закипела, но, когда корпус возвели, всё остановилось, потому что две трети денег исчезли вместе с руководителем фирмы. Дело завели и сразу закрыли: нашли его сгоревшую машину и труп. Деду даже не позволили ознакомиться с материалами расследования. Единственное, что он случайно узнал, – этот руководитель являлся близким родственником секретаря крайкома. Грязная история со строительством… закулисные интриги довели его до инфаркта.

Кир Нилович нервно налил себе ещё чаю и продолжил:

– Сегодня я с ним созвонился… Он сказал, что врач настаивает на срочной операции, и сын, известный в Москве юрист, уже договорился о ней здесь. Голова кругом: как пройдёт операция, кто его заменит и не сдаст интернат… Все местные кандидатуры от власти он, естественно, отвергает, а принципиальных варягов не сыскать. Я пытался, но пока не нашёл. Да кто поедет из столицы в провинцию, где зарплату не платят по три месяца? Мы оба уверены, что такой найдётся, надо только продержаться один учебный год. Дед согласился рассмотреть твою кандидатуру, как временную…

Мы с Тотошей онемели, а Кир Нилович, внимательно посмотрев на меня, пояснил:

– Евгения, только от тебя зависит, какую должность ты займёшь! В краевом университете ректором мой однокашник, который готов принять тебя на заочный четвёртый курс. В любом случае с работой воспитателя ты справишься. Совсем неожиданно звёзды выстроились для тебя, дитя моё, в дальнюю дорогу. И ещё… меня не покидает мысль: а не сообщить ли всем, что вы с Серёжей вместе уехали туда по выгодному контракту? Через год можешь вернуться… Дети, с которыми там встретишься, быстро лечат… и Деду поможешь поставить в тупик власть. Женя, ты согласна на такой выход?

– Кир Нилович, это даже не выход, а вход в в изменённую реальность. Фантасты отдыхают.

– Они, может быть, и отдыхают, а ты будешь работать!

Но отчаяние уже отпустило меня, его место заняла решимость.

– Кир Нилович, вы – мой Белый рыцарь! Помните, как он говорил Алисе: «Тебе осталось лишь несколько шагов. Спустишься под горку, перейдёшь ручеёк – и ты Королева!»

– Вот и допрыгался я до сказочного героя. Женя, у тебя хватит сил не спуститься, а подняться на эту горку?

– Хватит!

– Ты куда её посылаешь, беременную?! Разве она выдержит такую нагрузку? – тихо спросила брата Кира Ниловна.

– Кира Ниловна, там я всё выдержу, а здесь я просто умру.

Она, не слыша меня, смотрела на брата. И он, несколько растерявшись, сказал:

– Кира права, посылаю тебя на Голгофу, детка. Зарплату буду пробивать вам здесь. Зато точно знаю, что с голода ты там не погибнешь. Дед отстроил такие погреба – чего там только нет! Хватит не на год, а лет на десять.

Перед сном ко мне зашла Тотоша, напоила молоком с мёдом и сказала:

– Женя, завтра обязательно сходи к гинекологу, а сейчас я поставлю одну пластинку, послушай перед сном. Мне когда-то помогло.

Голос певицы любил, страдал, умирал, но не сдавался. Меня прорвало на последней песне: платина рухнула, хлынули слёзы… первые слёзы. Я выла в подушку, пока не изнемогла окончательно. Последняя ненормальная мысль… еды там хватит…

***

Утром я написала письмо родителям, в котором сообщила, что все проблемы решились чудесным образом. Мы уезжаем на Алтай, где Сергею предлагают высокий пост руководителя. Там чистый воздух для малыша и большие деньги для всех. Учёбу я закончу в местном университете. Просила порадоваться за нас и простить за несбывшиеся планы.

Труднее было с письмом Сергею: сто раз начинала и не могла найти слов. Мне надо было убедить его хранить в тайне от родных наш разрыв. Если бы не Светлана Ивановна, которой не перенести ещё одного удара, я бы плюнула на это письмо. К приходу врача меня уже снова била нервная дрожь. Тоска смертная, удушающая, безысходная…

Врач представился, сказал, что он, как практикующий психиатр, постарается мне помочь.

– Садитесь удобнее, мы побеседуем.

– Кир Нилович говорил, что придёт психолог.

– Вы, надеюсь, доверяете Киру…

Беседа длилась около часа. Монотонный голос ввёл меня в транс. Очнулась я, когда врач уже чаёвничал с Тотошей. Первая мысль – никому не нужна, но внутренний голос вдруг заявил: всё будет хорошо, у тебя была прекрасная любовь, она осталась в тебе маленьким беспомощным комочком, а предательство надо забыть, залить бетоном, загнать этот саркофаг в самые глубокие подвалы памяти, оставив себе картинки счастья. Фокус только на них! Мысли снова вернулись к началу: всё будет хорошо… боль в бетон… счастье с тобой…

Мантра какая-то, которую хотелось повторять и повторять, отчего на душе становилось всё легче. Удивительно, но умереть уже не хотелось. Я вспомнила страшную историю замужества Тотоши, которая перенесла предательство и потерю ребёнка. А у меня он будет!

До меня донеслась фраза врача: «О чём думает Кир? Неужели в этой хрупкой женщине найдутся такие силы?»

Я спокойно зашла на кухню, села за стол, взяла чашку – руки не дрожали.

– Женя, вы собираетесь работать с детьми-сиротами? – спросил врач.

Я кивнула.

– Женя, нет лучшего лекарства от собственных страданий, чем избавлять от них других. В этом Кир абсолютно прав. Я приготовил вам список литературы по работе с детьми, с точки зрения психологии, купите эти книги перед отъездом. Там есть удивительные методики и приёмы, которые могут помочь. Вы отчаянная… в таком положении… Подумайте хорошенько, прежде чем принять окончательное решение. Любой стресс – угроза беременности.

– Спасибо, но я уже приняла его – уезжаю к чистому воздуху, родниковой воде и тишине.

– Тишина среди детей? Как вы далеки от реальности! Я выписал вам рецепты на лекарства и на витамины. Денег не жалейте: это очень хорошее средство, не даёт привыкания и разрешено для беременных. Принимайте на первых порах, когда захочется завыть на Луну. Не помешали бы ещё два-три сеанса.

– Спасибо, не надо. Мне гораздо легче, и дальше справлюсь сама.

– Помните только одно: вы были очень счастливы, чего могло и не быть. Помните только это! Ни шагу в сторону от этой мысли.

– Есть, сэр!

Тотоша проводила врача и ушла в магазин. Я сконцентрировала мысли для звонка бабушке Вере, ей тоже надо сообщить «радостную весть». У меня получилось и ей наврать о шикарных перспективах для нашей молодой семьи:

– Бабуля, я вынуждена срочно улететь первой, чтобы занять освободившуюся квартиру. Билеты уже куплены, осталось собрать вещи. Серёжа уладит свои дела и прилетит позже. Можно ли ему сдать твою квартиру на длительный срок? Если ты не уживёшься с подружкой, зайди и откажи квартиросъёмщикам.

Бабушка, конечно, долго охала, но согласилась, что выгоду упускать нельзя ни в том, ни в другом случае. Она ещё долго бы говорила, но я могла не выдержать и завыть прямо в трубку – она так и не побудет у меня на свадьбе, чем я лучше теперь Дашуткиного обормота? Я обещала приехать через год, попрощалась, положила трубку.

Осталось самое трудное – письмо Сергею. Пока гипнотическое воздействие врача не прошло, я спешно написала:

«Серёжа, я уезжаю. Не ищи меня. Никто ничего не знает, даже Кокоша. Единственная просьба – поддержи мою ложь, только она спасёт от позора перед родными и близкими людьми, только для них мы по-прежнему вместе и счастливы… где-то далеко от них. Это „далеко“ выбери по своему усмотрению. Тебе не придётся очень напрягаться: Крокодильчики, мама, Маша… Надеюсь, что наши легенды не пересекутся никогда».

Я изложила только идею, детали пусть придумает сам.

«Спасибо за счастье, которое ты мне подарил. Жаль, такое короткое. Удачи тебе. Женя». Потом подумала и приписала, что они с Ритой могут пользоваться квартирой, чтобы не вызвать подозрение у Светланы Ивановны хотя бы в первое время. Бабушка тоже знает, что мы уехали и сдали квартиру.

Поздравительную открытку для Оли я куплю, когда пойду в поликлинику. Не с таким настроением я хотела появиться у врача. Меня опять начинало трясти, но я выстояла очередь, прошла осмотр.

После всех процедур женщина-врач внимательно посмотрела на меня и стала писать что-то в карточку. Оказывается, беременность – это серьёзно. Женщина в белом халате не поздравляла, как мне всегда представлялось, а сказала нечто другое:

– Вы можете потерять ребёнка, если будете находиться в таком стрессовом состоянии. Я не спрашиваю причины, но вам категорически противопоказаны волнения, переезды, перелёты!

Она говорила и говорила, но я уже не слушала её. Нервная дрожь сменилась полным безразличием. Осталась одна мысль: я всё равно улечу, улечу, улечу…

Весь вечер я простояла у подъезда, наблюдая за своими окнами. Они были пустыми и чёрными, как в песне: «… взгляд без глаз, окна без стекла». Держись, душа, крепись, я иду в своё гнездо. Загадала: если Серёжа появится… Я собрала одежду в рюкзак, а он так и не появился. В следующий раз надо будет прийти днём за более тяжёлыми вещами. Днём мы точно не встретимся.

Потом какая-то неведомая сила привела меня к дому Серёжи. Я не могла уехать, не повидавшись со Светланой Ивановной. Что ей сказать? Ничего. Пусть Серёжа ищет выход – это будет обычное посещение. В её окне горел ночник, значит, Серёжи нет. Я была уверена в правильности своего поступка, сердце моё снова наполнилось горечью.

– Женечка, доченька! Как я рада, только о тебе и думала. Ведь у нас великие перемены: я уезжаю к Потапычу, а Костик с Машенькой будут жить в нашей квартире. Зачем им мыкаться по общежитиям? А там мне всегда было хорошо. Я просила Серёжу привести тебя попрощаться, а ты сама пришла, моя радость.

– А когда всё решилось? Мне Серёжа ничего пока не говорил.

– А вчера и решили. Потапыч приехал в Москву по важным своим и Серёжиным делам, заскочил ко мне и предложил эту идею. Сказал, что много денег надо на какой-то проект, и квартиру молодым он сейчас не сможет купить. Да я и сама понимаю, что всем сейчас трудно. Врач рекомендовал мне гулять с сиделкой, а это дополнительные расходы. С Катериной будет легче. Одной невыносимо скучно, а Катюша, великий маг и волшебник, быстро поставит меня на ноги. Вы, надеюсь, изредка будете навещать меня?

– Светлана Ивановна, конечно, будем, и скучать будем. Надо что-нибудь приготовить или убраться?

– Нет, ничего не надо. Мне потому и стало хуже, что я сделала генеральную уборку, наготовила пирогов. Серёжа обещал зайти с тобой в выходные дни, а потом позвонил и сказал, что ты очень занята в институте, но уверил, что попрощаться зайдёшь. Он поздно приходит?

– Поздно. У него сейчас очень ответственный период на всех фронтах. Спасибо вам за него, Светлана Ивановна.

– Как съездила к родным? Передала от меня низкий поклон за дочь-красавицу и умницу? Серёжа сказал, что встретил, что всё хорошо. Забежал на минутку, очень взволнованный, видимо, проект этот на самом деле очень ответственный. Я его не узнала: обычно он уверен в себе и в деле, которое затевает. Ты поддержи его, доченька.

Я попрощалась, обняла её, слушать дальше было невыносимо.

– Мне ещё ужин готовить…

Всё сделано правильно. Теперь моя совесть чиста, по крайней мере, перед Серёжей и его мамой. Пусть живут с Ритой в моей квартире, хорошо, что написала ему об этом. Вряд ли он сможет, но тогда пусть поменяется с Машей и Костей… это уже не моя проблема. Моя – собрать остальной багаж и не быть застуканной. А сердце ныло, молило о встрече. Стоп! Прощальный взгляд был… Мало? Я бежала прочь вдоль тёмной улицы, ничего не видя от слёз, еле сдерживая крик, рвавшийся из самого нутра. Тёмный двор, полуразрушенная беседка, где я забилась в истерике бесконечно долгой и страшной. Так теряют разум.

Помню последний вечер с Крокодильчиками. Я почти полностью контролирую себя, даже делюсь своими опасениями с Кокошей по поводу багажа. Он меня успокоил:

– Всё решаемо. Я приглашу парочку студентов, и они отвезут всё в аэропорт. А что за багаж?

– Ящик книг, чемодан одежды и два тяжёлых ящика с компьютером. Серёжа на радостях распаковал из своих запасов новый последнего поколения, а старый убрал в ящики от нового. Я подумала и решила взять его с собой – мне он очень пригодится для учёбы и работы, хотя Серёжа так и не успел научить меня пользоваться им.

– Я тебя за день научу этой премудрости на своём аппарате и дам учебник. Мне свой старый компьютер подарил разбогатевший бывший аспирант, а к нему ещё программы и даже игры. Их я отдам тебе. Удивительное дело, многие ребята оканчивают педагогический, а становятся дельцами, просто по Жванецкому.

У меня снова начался приступ удушья: дельцы, подлецы… сейчас открою окно и прыгну вниз, или… Я извинилась и метнулась в ванную комнату, где дрожащими руками разорвала туб с успокоительными таблетками, выпила одну, следом другую, потянулась за третьей и, вдруг, с силой ударила ладонью по стене, потом ещё и ещё… Больно, но не так, как внутри.

Минут через десять я вернулась в комнату и, как ни в чём ни бывало, продолжила прерванный разговор:

– Кир Нилович, я оставляю Сергею квартиру, ему и жить сейчас будет негде.

Я рассказала о посещении Светланы Ивановны.

– Жертвенный ягнёнок, твоё благородство его добьёт, – сказал Кир Нилович и тяжко вздохнул. – Женя, я до сих пор не могу поверить в происходящее.

– Мне самой не хочется верить…

Картинка в спальне снова встала перед глазами. Тотоша очень вовремя принесла нам на подносе чай с лимоном. Мы пили его и молчали.

– С мужчинами такое случается, – сказал Кир Нилович, видимо продолжая внутренние размышления. – Женя, прости его, и я уверен: у вас всё будет хорошо. А сейчас ты вынуждена завязывать такой узел лжи, из которого потом не выпутаешься сама. Смирись ради ребёнка, который сейчас важнее всего.

– Поезжай к родным, они поймут, – Тотоша обняла меня.

«Там, скорее всего, смешают с грязью. Родителей под удар злых языков я не подставлю», – подумала я, вспомнив и её собственную исповедь: она терпела пять лет, но не смогла огорчить брата.

Смириться, простить – пока никто прощения не просит. Смириться, простить, я стиснула зубы – никогда! Никогда? Стоп, это начали действовать успокоительные таблетки.

– Ты не убежишь от себя, даже уехав на другой край земли, деточка, – Тотоша снова пыталась меня переубедить.

– Мне нужен неподъёмный груз, чтобы нести его из последних сил и ни о чём не думать, а потом упасть без сил и памяти…

– Обещаю одно: там ты увидишь в глазах детей столько затаённой боли, что твоя покажется тебе смешной. Ты в любой момент можешь вернуться, если не хватит сил. Ты хотела уехать, и я сделал всё что мог. А завтра попробуем научиться работать на компьютере. И с этим, надеюсь, справишься.

– Я упрямая, справлюсь! Мне бы скорее сесть в самолёт. Назад дороги нет.

Кир Нилович ещё долго пытался зарядить меня оптимизмом, приводил примеры действительно трагических судеб, в сравнении с которыми на свою я должна была молиться. Правильно, я не жертва, просто упала и ушиблась, скоро пройдёт. С кем не бывает?

Весь следующий день я осваивала работу на компьютере, даже научилась делать распечатку на принтере. Уже отправили благополучно багаж, документы о переводе были на руках, но меня грызла одна мысль: получил ли Серёжа моё письмо, примет ли он мою легенду? И я попросила Кокошу позвонить вечером ко мне домой.

– Здравствуй, Серёжа. Нашёл свою беглянку? Почему не заходите в гости? Документы? Забрала. Вот я хотел спросить: зачем, что случилось? И мне ни слова! Замотались, некогда… Понимаю, вам сейчас не до стариков… Вот это новость! Тогда всё ясно. Если будет время, зайдите попрощаться. И вам успехов. Мы будем скучать.

– Всё поняла? – обратился он ко мне. – Он тебя любит! Он принял даже твою легенду! Его, якобы, посылают вместе с тобой на год в Оксфорд. Он, мол, в состоянии обеспечить не только своё проживание там, но и жены. И я, старый дурак, втянут в эту ложь, а ведь недалёк тот час, когда предстану перед Всевышним. Ложь во спасение – прощается ли она?!

Полуживая, я вслушивалась в каждую реплику, хотелось превратиться в электрон и соединиться с моей половинкой, остаться с ним, остаться в нём. Это могло быть не легендой, а самой настоящей правдой. Европа… Стоп! Это может быть приманкой. Скорее в путь! Хвостов нет. Всё чисто. Прошлое – сон. Я надеваю доспехи. Они тяжелы. Впереди бой с волками за спасение ягнят. Прощайте, друзья, прощай, Москва. Я начинаю новую жизнь, и проблем у меня скоро будет видимо-невидимо. Я тогда даже не представляла, насколько больше.

Весь полёт я твердила: «Делай что можешь, и будь что будет!»

***

За окном ночная Москва. Я вспомнила всё. Где же я промахнулась? Я узнала, что такое Голгофа не только из Библии. Почти шесть лет несла свой крест – значит, шла в гору. Эта мысль не давала прогнуться. Сегодня, в конце одного пути и в начале другого, мой карман пуст, а впереди та же неприступная высота. И всё-таки я сердцем чувствовала, что не промахнулась. Всё, что делала, чем жила, было моим.

На сегодня запланирован выход на связь с Геной через интернет. Старенький компьютер вернулся в Москву вместе со мной и уже подключён к сети, а у детей вместо него скоро появится целый компьютерный класс.

Реализация проекта появления Internet на Алтае началась в самом начале девяностых годов и стала возможной благодаря принятой вскоре программе «Развития Алтайского края». В нашем университете Internet появился практически сразу после появления его на Алтае.

Гена первым подключил к нему свой компьютер, а после моего приезда в интернат, подключил и мой. Потом он отыскал преподавателя информатики, который раз в неделю приезжал в интернат читать лекции для детей, а потом шёл учиться борьбе у нашего самбиста.

Один худенький семиклассник в очках просто поразил его своими способностями. Саша и не собирался учиться дальше, но интерес к компьютеру заставил. Он вскоре знал о нём больше меня и даже сам организовал компьютерный кружок для старшеклассников.

Так мой компьютер стал для многих детей не только интересной игрушкой, но и главной мотивацией для поступления в институт. Мало того, он был тем пряником, с помощью которого я поддерживала дисциплину.

Все мысли опять на Алтае. Буквально накануне моего отбытия в Москву в Гену стреляли. Случилось это поздним вечером на выходе из редакции. Пули попали в бедро и голень, он потерял много крови, но остался жив. Гена считал, что его хотели просто запугать.

Он три года держал под контролем дело по факту кражи денег, выделенных на строительство нового корпуса интерната. Заявление прокурору написал Дед, а Гена предоставил косвенные доказательства должностного преступления. Расследование затягивали до тех пор, пока он не добился разрешения на эксгумацию трупа якобы сгоревшего руководителя строительной фирмы. После этого его решили утихомирить, но не на того напали, как он сам говорил.

Эксгумация состоялась и доказала, что в машине сгорел совсем другой человек, а вор гуляет на свободе. Гена праздновал победу… Покушение на сына основательно встряхнуло прокурора, он взял его расследование под личный контроль.

От воспоминаний сердце сжала боль. Она теперь жила в нём постоянно, то затихая, то усиливаясь. Когда-то я счастливо жила без неё, потом перешла черту взросления, за которой начались переживания за близких и родных людей, за стариков и детей, и, как сейчас, за друга. А он пока не спешил её переходить, хотя имел доброе сердце. Гену уже должны были выписать из больницы. Попробую с ним связаться.

Я зашла в чат, там мой друг «Ген» развлекал некую «Кэт».

Кэт спрашивала Ген: – Ты лучше посоветуй, что подарить мужчине, у которого всё есть?

Ген: – Массажёр седалищного нерва с гидроприводом от Красноярской ГЭС. Устоять невозможно. Или аудиокассету с благословением папы римского на одной стороне и смехом Гоголя – на другой.

Кэт: – Богатая у тебя фантазия. Воспользуюсь, спасибо. И что ты сидишь с такой богатой фантазией у компьютера?

Ген: – Да, просто так, гранями мерцаю, подарки тебе придумываю. Ещё советы нужны?

Тут вступила я, «Жени»: – Ген, ты дельное назови.

Ген: – Опиши клиента.

Жени: – Высокий брюнет с голубыми глазами.

Ген: – Вес? В обществе… на весах истории. Служил ли? В каком полку? Кирилловец? Знаком ли с Милюковым?

Жени: – Не был, не служил, не привлекался.

Ген: – Запутанный случай. Нужен консилиум с обязательным участием проктолога-иллюзиониста. Ненадолго исчезну… – минуты две пришлось ждать.

Ген: – Предлагаю рога троллейбуса, шубу из гузок муравьёв, кадило с годовым запасом елея, смерть Кощея в яйце Фаберже… наручные часы с кукушкой.

Жени: – Такой же смешной…

Ген: – Рад. Очень рад. Царь. А ты, Сова, женщина?

Жени: – Это я, Женька. Люблю, скучаю, поздравляю с выздоровлением. Мне тебя очень не хватает! Как ты мог забыть о встрече в интернете?

Ген: – Женька! Забыл, не ожидал, ошеломлён. Тебя ждёт сюрприз. У меня очень плохая связь, может прерваться в любую минуту. Провайдеры, блин… Завтра…

Связь прервалась. Темнит что-то, дружок.

На следующий вечер я с вожделением вошла в интернет. Генка снова болтал с девицей. Лежит, делать нечего… Я снова решила вклиниться в их разговор.

Ген: – Ну как избранник? Подарок подарила?

Кэт: – Нет ещё, но купила.

Ген: – Надеюсь, из списка?

Кэт: – Нет, никогда не догадаешься!

Ген: – Тогда не знаю. Говори, не томи.

Кэт: – Из мира фауны.

Ген: – Дрожжи? Споры бледной спирохеты? Палочка Коха?

Я успела только напечатать пару фраз, а Генка сразу напечатал вопрос:

– Женька, это ты?

Связь прервалась. Чёрт, надо было сразу вклиниться и спросить про сюрприз. Он явно что-то задумал, но не хочет говорить.

Его команда очень много сделала для интерната. Сам Генка уже давно стал королём журналистики края, правда, ведёт себя иногда, как пацан. Мне с трудом удалось выбить из него детскую обиду на отца, вылившуюся в обыкновенную месть. Я подсунула ему более благородную миссию, которую он выполнил с блеском. Сейчас он настолько вырос, что заткнёт за пояс любого, даже столичного представителя второй древнейшей.

«Ночь наступила. Солнце зашло. Пусто в постели, нехорошо», – вспомнила я шутливое сожаление Маши перед сном в школьном классе в том далёком прошлом.

Заснуть удалось только под утро.

***

Телефонный звонок поднял меня с подушки. Бесцеремонно, однако. Семь утра.

– Мне, пожалуйста, Женю, – раздался в трубке неуверенный тонкий голосок.

– Я слушаю.

– Извините за беспокойство в такой ранний час. Какое счастье, что вы в Москве! Я сестра Оли Ксения. Приехала в столицу, никого не знаю. Привезла вам письмо и кучу подарков. Мы могли бы встретиться?

– Как папа отпустил тебя одну?

– Ко мне приставлено очень ответственное доверенное лицо, но он отъехал по срочному делу на пару недель. Со мной остался телохранитель, по всем признакам евнух… и жуткий эрудит. Даже поболтать не с кем. Оля просит вас в письме показать мне Москву. Сможете стать моим гидом?

Я про себя улыбнулась. Неужели это та самая маленькая сестрёнка Оли, которую я видела на фотографии? По разговору совсем не похожа на Олю. Та нашла бы общий язык с эрудитом.

– Ксюша, я очень, очень рада. Конечно, мы встретимся, но я сама только приехала издалека и не узнаю Москву. Может быть, только Красная площадь, Кремль? Музеи…

– Нет-нет, меня больше интересуют крутые места, клубы, рестораны. По музеям меня уже давно потаскал папа.

– На это нужны очень приличные деньги, тем более на троих. И извини за нескромный вопрос: тебе есть уже шестнадцать?

– Обижаете. Ни с возрастом, ни с деньгами проблем нет!

– И, тем не менее, Ксюша, я готова лишь на одну встречу. Во-первых, я не спец по крутым местам, во-вторых, у меня совсем нет времени – сама в поиске работы.

– Женя, в таком случае я предлагаю вам работу гида! Соглашайтесь. Ради вашей дружбы с Олей.

– Ксения, надеюсь, что по поводу работы ты пошутила! Ради Оли я готова бездельничать. Как она?

– Прекрасно! С мужем и двумя детками на радость нашему папеньке. Теперь он чаще бывает дома, его почти полностью заменил партнёр. Настоящий робот. И за него, по идее папы, я должна выйти замуж, представляете?! Поэтому мне надо успеть за пару недель свободно взмахнуть крыльями и выйти замуж по страстной любви.

– А что, жених совсем нехорош?

– Напротив – очень, тошнит просто. Умный, благородный такой, ухаживал за бабушкой, когда у неё случился инсульт. Позвонил нам – мама сразу слегла, а папа был на серьёзных переговорах. Робот отвёз её в клинику, самую лучшую, а когда она всё же умерла, то похоронил по всем правилам. Папа успел только на кладбище. Так и познакомились. Он взял его сразу партнёром по делам в России и иногда, как сейчас, в Европе.

– Он должен быть рад стать членом такой семьи.

– Не знаю… Ни разу не принял приглашения побывать у нас, и у себя принял холодно. Он не знает моего папеньку, который не мытьём, так катаньем достигает своей цели. Очень ему хочется получить его в зятья. Сэр Робот, так я зову это холодное чудовище. Мне нужен прекрасный горячий Керубино, и я его найду! И пусть придётся перелопатить всю Москву!

– Зря всё-таки тебя отпустили одну…

– Всего-то на месяц. Женя, я умоляю: мне необходим глоток свободы, а одна я собьюсь с пути.

– Согласна.

Мой ответ прозвучал двусмысленно. Господи, семь утра, эта девчонка с первого звонка выливает на голову незнакомой женщине почти всю биографию. Что будет, когда мы встретимся? Дурной сон…

– Женя, вы меня слышите? – я кивнула трубке, окончательно осознав, что это не сон. – И ещё моя мечта – подиум или на худой конец работа фотомодели. Первое в нашей программе – шопинг, второе – состряпать портфолио, потому что через два дня в Москву приезжает знаменитый кутюрье с показом своей коллекции. Свой бутик он уже открыл в Москве в прошлом году. На первый день у меня приглашения нет, зато есть на второй. Женя, представляете, он хочет выбрать несколько русских моделей и позволит им во время показа пройти по подиуму! Потом он со своей коллекцией поедет в круиз по Европе. Такой шанс я не упущу. Женя, мне нужен классный фотограф.

Её надо было вежливо остановить. О своей страсти она могла говорить до вечера. Боже мой, сколько экспрессии! Оля и Ксения – небо и земля, нет, голубое небо и маленький смерч.

– Ксюша, давай всё обсудим завтра, хорошо?

– Прекрасно, завтра, чуть свет, часиков в двенадцать за вами заедет Эрудит. Спасибо, Женя! Я заваливаюсь спать со спокойной душой.

О моей душе она, естественно, не подумала. Снова заснуть не получилось. Оля, Оленька. Подружка.

***

Сегодня встреча со спонсором, надо созвониться ещё раз. Я не успела взять трубку, как позвонил Кокоша и сообщил, что встреча не состоится.

– Тебе постеснялся звонить. Темнит, теперь обещает только десять компьютеров.

– Кир Нилович, успокойтесь и расслабьтесь. Как вы расслабляетесь?

– Напрягаю других, – мой земной ангел-хранитель рассмеялся, – тебя, например. Поймай «темнилу» в офисе. Пиши адрес! У тебя есть? Дал при первом твоём звонке? Это хороший знак. Тебе не откажет ни в чём, я его знаю. Главное, чтобы обеспечил доставку и подключение.

– Неудобно давить, пусть созреет сам. Мало ли какие обстоятельства у человека, – я вспомнила бесцеремонность новоявленной Ксении.

– Вообще-то он порядочный человек. Может быть, ты и права. Решать тебе, я на даче. Не забывай, мы ждём тебя в гости.

– Кир Нилович, помните Олю? – я рассказала ему об утреннем звонке. – Я в цепях Ксюши. Берёт меня на ставку гида. Про ставку шучу. Чувствую, что и она заставит меня напрячься. Выросла и хватает жизнь за грудки.

– Наверняка пошла в папу. Он теперь, скорее всего, миллионер. Засосёт тебя опасная трясина. Роскошь развращает. Не поддавайся искушению, дитя моё.

– Кир Нилович, спокойно живите на даче, не лишайте себя радости – я справлюсь. Если что, созвонимся. Спасибо за всё. Привет семье.

Я положила перед собой журнал вакансий от менеджера до уборщицы и подняла трубку телефона. Жизнь не улыбалась и с этих, так обнадёживших меня страниц.

Кокоша предупредил, чтобы я не покупалась на печатный обман, через который его студенты давно прошли. Они успевали поработать испытательный срок и увольнялись без выходного пособия. Многие платили вступительные взносы за пустые обещания, а один выпускник чуть не стал помощником Президента, так гласило обведённое в рамку объявление. Он глазам своим не поверил, созвонился, помчался и вляпался. На объявление клюнули сотни безработных, которых собрали в солидном здании. Всех выстроили в очередь к стильным агентам, потом развели по залам, и виртуозное действо оболванивания доверчивых идиотов началось. Орфей не выдержал бы сравнения с их сладкоголосым пением. «Через год у вас будет своя машина, вы талантливы, вместе мы победим, добьёмся… Но, сначала заплатите за членство, за сертификат, и вы приняты на работу!» Только тогда до бедного выпускника дошло, что Президентом назвали всего лишь руководителя западной косметической фирмы, которая набирает агентов по продажам путём известных «пирамид». Зарплата выплачивались из денег, собранных с вновь привлечённых.

Предупреждён, значит вооружён. Я спрашивала сразу, сколько денег надо брать с собой. Суммы варьировались в одной плоскости, но я уже понимала – ловушка. Бесконечным был только список вакансий для претендентов, знающих иностранные языки и работу на компьютере. Завораживали должности и зарплата. Вот где я промахнулась! Кто мог предположить? Остаётся надеяться, что русский язык не вымрет так скоро и будет востребован не меньше, чем иностранный.

За окном раздался гудок машины. Ошеломлённая результатом поиска работы, я не сразу поняла, что это приехали за мной. Всё ли я взяла? Вчера нашла старую записную книжку, она в сумке. Обещали дождь, взяла зонтик. Волнение оставляю дома. Я готова.

– Вы мадам Женя? – приветливо спросил меня стильно одетый юноша, стоящий у машины. На мой утвердительный ответ он предупредительно открыл дверцу шикарной иномарки.