Читать книгу "Начало всех начал"

Тотоша не уставала нахвалить меня, явно стараясь поддержать мой боевой дух. А он испарялся вместе с исчезающими денежками. Дожить бы до первой зарплаты…

Раннее утро. Подъезд, ведущий в новую квартиру, загораживала мебельная фура, рядом стоял Феликс. Я уже ничему не удивлялась, Ксюше удалось-таки поймать неуловимого Гарри. Для неё это в порядке вещей, а мне стало ужасно неловко. Я обняла его и поздравила с успехом его выставки в Париже.

– Не успел насладиться этим успехом и прямо с корабля на твой ремонт. Начинаю уже вас бояться, дамы, стал прятать руку, которая может подвести и отдать себя для любви, не понимая, что отдаётся на галеры. Трудно представить, что я свободный художник. Но, тем не менее, принимай работу, правда, постарался ещё кое-кто…

Я не придала значения его последним словам, стараясь поскорее оправдаться:

– Феликс, это не я. Никогда бы не посмела тревожить такого занятого художника, а Ксюша действовала сугубо в своих личных интересах.

Пока мы поднимались в квартиру, я объясняла ситуацию. Входная дверь оказалась распахнутой. Мы вошли в зал, и я обомлела: он был полностью оформлен и заставлен мебелью. Только в маленькой комнате ещё возились рабочие.

– Сюрприз! – весело сказал Феликс, глядя на моё неподдельное изумление. – Сейчас придут оборудовать кухню, мебель для которой только что привезли. Правда, лишили тебя радости выбора, но извини.

Он велел отпустить фуру, записал время приезда мастеров, сборщиков мебели.

Я постепенно приходила в себя. Только очень большие деньги могли не только сдвинуть ремонт с мёртвой точки, но и закончить его почти мгновенно. Было до слёз обидно, что надо будет распрощаться с этой прекрасной обстановкой.

– Феликс, придётся всё вернуть, потому что я не кредитоспособна, и ты это знаешь! Лично мне ничья благотворительность не нужна!

– Успокойся, никто на твои белые одежды не покушается. Свои работы я тебе дарю.

– Фотографии смотрятся потрясающе. Ты ещё и великолепный дизайнер. Но что мне делать, дорогой друг, с мебелью?! Неужели ты потратил весь гонорар?

– Нет, это слишком даже для меня. Всё – неизвестный мне спонсор, а я только игрушка в его могучих руках. Откуда ты их берёшь, спонсоров, вот в чём вопрос? – в его глазах пряталось лукавство.

– Какие спонсоры? Для себя я и пальцем не пошевелю. Вот для нового интерната он бы пригодился. Вернусь и разберусь. Тебя, случайно, не задействовали в пиар-кампанию?

– Стал бы я горбатиться даже на тебя, любимая подруга, если бы не поставленные условия, круто замешанные именно на ней. На этот раз я буду снимать предвыборный рекламный ролик. Снова в одной бригаде, только я буду работать за деньги. Ты приносишь удачу.

– Рекламный ролик… Ты и это умеешь?!

– Год занимался, потом бросил и остановился на более выгодном.

– После возвращения в Москву только и слышу – деньги, выгода. И о белых одеждах ты зря, я уже почти готова их запачкать, но пока не получается.

– У тебя получается более интересное: ты за деньгами не гонишься, но они к тебе сами идут. Редкое исключение.

– А должно быть правилом, – я вздохнула. – «И все в белых штанах!»

– Женя, оставим классиков. В спальне хотелось бы повесить ту картину, которую я подарил вам с Серёжей на свадьбу. Она, надеюсь, у тебя?

Саркофаг внутри трещал, но я уже научилась справляться с последствиями, хотя дыхание перехватывало всё равно.

– Феликс, извини и спасибо вновь тебе и ещё раз тебе, невинной жертве женского коварства. Я никуда и ничего вешать не буду. Всё потом, а сейчас вынуждена оставить тебя, через полчаса я еду за город к новому месту работы. Ночью буду перевозить вещи. Ключи отдашь потом. Вот тебе остатки моего богатства: деньги рабочим. Оказывается, они способны на ударный труд.

– Я тебя дождусь, коньяк, свечи… но руку спрячу подальше, согласна?

– Делай что хочешь. Я тебя люблю, ты лучший из друзей! Руку можешь не прятать, я её не откушу.

Всю дорогу до детского дома моё сердце кровоточило. Упомянутое вскользь имя до сих пор вызывало боль. Перед отъездом на Алтай я сняла картину и спрятала на антресолях. По возвращении я там её не нашла. В первом же своём письме ко мне бабушка Вера сообщила, что никаких квартирантов не обнаружила и сдала квартиру сама.

Всё. Хватит о прошлом, живи настоящим! С мебелью явно постарался Марк Викторович. Придётся говорить с ним о сумме долга. Продам перстень. Сколько он стоит? Сначала надо оценить. Будет большой казус, окажись он подделкой. Неужели я сомневаюсь в его подлинности? Что удивительного, если кругом обман. Кто бы говорил…

Родители рвались в гости, и я снова остановила их приезд телеграммой, просила подождать теперь до конца ремонта. Расплата близилась. Пусть. Я готова к ней: обниму их и признаюсь во всех грехах. Из головы не выходила мысль о Светлане Ивановне, язык не повернулся спросить о её здоровье Машу. «Лечь бы на дно, как подводная лодка…»

***

Пока в интернат меня возил на своей машине Николай Степанович. Дорога занимала около часа. Кругом лес, территория была огорожена высоким забором и охранялась. Всё вокруг уже было спланировано: высажены молодые деревца и кустарники, на клумбы завезена земля, что очень порадовало. Продумана планировка зданий – все под одной крышей. Внутри стены были нежно-розового цвета, а в малышовом крыле разрисованы сценками из сказок. Я осталась довольна: проект предусматривал всё для жизни, учёбы и отдыха детей. Не хватало только огорода, конюшни и мастерских…

– Остаётся срочно найти завхоза-распорядителя, потому что уже на следующей неделе будем завозить мебель и спальные принадлежности, которые надо принять, как материальные ценности, – озабоченно сообщил Николай Степанович.

В первое же посещение он повёл меня во двор, где среди деревьев я увидела сказочную избушку из круглых брёвен.

– Это ваше жильё. Когда ещё купят автобус и машину, а ваше присутствие здесь будет необходимо постоянно. Задумано построить ещё два домика для персонала.

– Если мы найдём хорошего специалиста без жилья, то этот домик отдадим ему. Я могу подождать.

– А добираться будете на общественном транспорте? Никаких жертв с вашей стороны – мы учли ваше семейное положение.

Работы хватало. Николай Степанович уже подал объявления в несколько газет о наборе педагогов, собеседование с которыми будет проходить в офисе его знакомого в Москве. Сегодня он с облегчением сообщил:

Евгения Викторовна, моя основная миссия выполнена. Осталось две-три недели, и пойдёт поток «ангелов». Ох, не завидую я вам! Здесь не предусмотрены могучие санитары. Программы адаптации уже существуют, поэтому вооружитесь ими. Борьба с беспризорностью только начинается, финансирование будет полным, но в нашей стране всё зыбко – не мешало бы обзавестись и спонсорами: у вас это прекрасно получалось на прежнем месте работы. В Москве их можно найти на каждом шагу, особенно в предвыборное время. Советую посетить центры временного содержания, чтобы увидеть тех, с кем придётся работать. Никто не осудит, если откажетесь…

– Неужели всё настолько мрачно, или вы сгущаете краски специально, Николай Степанович?

– Работаете с детьми вы, а я более двух часов не выдерживаю проказ своих двух сорванцов, поэтому мне и рисуется такая картина. Для вас она может быть более светлых тонов и в мажорном ключе.

Я подумала, что ключ может и быть мажорным, а вот каким окажется замок?

Вечером Николай Степанович подвёз меня прямо к подъезду бабушкиного дома, где уже стоял заказанный мебельный фургон, грузчики нервничали.

– Евгения Викторовна, я слышал, что на выходные вы улетите в свой избирательный округ. Неужели возьмёте ещё и депутатство на себя?!

– Наоборот, снимаю свою кандидатуру и везу компьютеры для детей – последний презент. Я могу задержаться дня на два, за это время сработают объявления в газетах.

– Вы директор, решайте сами. Работы у вас выше крыши. Желаю удачи…

***

Феликс спал сладким сном, его не разбудила даже выгрузка вещей. Хорошо хоть свечи не зажёг заранее, подумала я, нежась в ванной. И не заснуть бы самой прямо в ней. Еле передвигая ноги, я выползла в зал. Там уже хозяйничал проснувшийся Феликс. Над столом царил дух горячей пищи – я поняла, как голодна.

– Хороший у тебя друг? – Феликс не мог часу прожить без похвал. Я разразилась восторгами. – С утра подключу компьютер и телевизор. А ты выспись. Завтра трудный перелёт.

– Это моя последняя гастроль – сил больше нет!

Мы выпили по бокалу вина. Феликс был непривычно скромен и тих.

– Женя, у тебя был любовник? – вдруг спросил он.

– Ты с ума сошёл… Что за вопрос?! – я захлебнулась от возмущения.

– Сошёл… когда случайно узнал всю правду…

Легенда о совместном счастье в туманах Альбиона рухнула. А на что я надеялась? Марк Викторович, приглашая Феликса, не мог не сказать про мою работу на Алтае. Я жутко покраснела. Шило вылезло из мешка. Что он обо мне думает? Захотелось провалиться сквозь землю.

– Без комментариев! – выдавила я из себя.

– Оказывается, что ты никогда не была в Лондоне, а Серёжи не было с тобой… Я поверить не мог, такая была любовь!

– Этого никто не может знать! – всполошилась я и выдала себя ещё больше.

– Никто и не знает, – рассмеялся Феликс, довольный, что я попалась. – На самом деле об этом никто не знает. Зачем эта тайна нужна, мне не интересно. Меня волнует чисто профессиональный вопрос: неужели я ошибся, и моя Незнакомка фригидна? Ни за что не поверю. Рушится основа образа, отсюда и нескромный вопрос. Освободи от сомнений.

Я вздохнула, молча допила вино и сказала:

– Был, успокойся.

– А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста. И любопытства ради, и разговора для.

– Но если ты Герасим…

– Клянусь!

– Никакой интриги – я живая женщина. Поклонник был настойчив… В конце концов, когда душа стала уменьшаться, как шагреневая кожа, мы расстались. Не могу без любви…

– Всё ещё любишь Сергея? Невероятно. Эта тайна и создала поэтический образ…

– Ты хороший художник. Зачем только твоя клоунада с рукой и сердцем?

– Я создал свою Галатею и влюбился в неё – только это и оправдывает меня. Прости и забудь. Очень тебя об этом прошу!

– С чего бы такой испуг? – удивилась я. – Об этом тоже никто не узнает. Ведь именно это тебя беспокоит?

– Ты любишь животных? – с воодушевлением поинтересовался он.

– Ты снова делаешь предложение?! – с насмешкой спросила я.

У Феликса округлились глаза, а когда до него дошло, он облегчённо рассмеялся:

– Ты, мать, в своём репертуаре. Я просто в честь состоявшейся договорённости готов подарить тебе щенка.

– Это будет в самый раз, только через недельку.

Мы, довольные друг другом, разошлись спать.

Перед сном вспомнились последние два года. Я и не предполагала, что в моей жизни может появиться мужчина, но, в прямом смысле, из леса вышел красавец-геолог, отец моего воспитанника, и влюбился в меня. Его жена сбежала от невыносимых для неё трудностей, оставив мальчишку отцу и обещая забрать, когда устроится. Видимо, до сих пор не сделала этого, и мальчик понемногу стал её забывать. Зато отцу радовался и с нетерпением ждал его появления.

Арсен с первой встречи стал меня завоёвывать. Сначала я думала – это ради сына. Но он неутомимо готов был выполнить любую мою просьбу о помощи интернату. Без его бригады не обходилось ни одно начинание. Когда Арсен возглавил всю геологоразведку края, получил квартиру в Москве, он явился с букетом цветов, признался в безумной любви и сделал предложение. И даже получив первый отказ, он продолжал добиваться взаимности до тех пор, пока я не сдалась.

Бывают минуты в жизни женщины, когда так хочется, чтобы тебя любили. Без этой любви кажется, что ты и не живёшь на этом белом свете. Он уловил эту минуту. Но даже в пылу подлой страсти я шепнула партнёру: «Предупреждаю, я на тебе никогда не женюсь!» Слова модной песенки вылезли из меня в самый неподходящий момент.

Арсен же был уверен в полной победе, правда, хохотал он долго. Мужская логика прямолинейна – на другой день он сделал мне второе предложение. Мой, уже серьёзный, отказ снова не остановил горячего горца.

– Скоро ты поймёшь, на что я способен ради любимой женщины, и не сможешь мне отказать.

Он ошибся. Чем сильней и жарче становились объятия, тем жалобнее стонала моя душа. И всё же любовь Арсена дала такой всплеск жизненной энергии и уверенности в себе, что я до сих пор благодарна ему за это.

Внешне прекрасный роман не мог скрыть от Арсена моих тайных внутренних страданий, он не выдержал первым и ушёл.

– Ты никогда не полюбишь меня. Мне жаль нас обоих, отличная была бы семья, – с горечью произнёс он перед уходом.

Арсен, его любовь, всё в прошлом. Я ни о чём не жалею. Уже через два дня я соединюсь со своим главным счастьем…

***

Алтай. Аэропорт. Моё черноволосое, большеглазое счастье бежит мне навстречу и бросается на шею с восторженным криком:

– Мама! Мамочка прилетела!

Зеленоглазое моё чудо, мой сыночек Серёженька, просто Ёжик, по-иному его здесь и не называли.

Я совсем не ожидала, что Пётр Иванович приедет меня встречать на нашем микроавтобусе со всей своей семьёй, которая накинулась на меня с поцелуями и обнимашками.

– Завидую их искренней любви к вам, – заметил Марк Викторович, подойдя к нашей весёлой компании. – Сегодня вы можете быть свободны, а завтра на двенадцать часов назначена пресс-конференция. Ваше присутствие обязательно.

– Марк Викторович, когда вы успели? – удивилась я.

– Мои ребята из предвыборного штаба здесь уже неделю. Всё подготовлено. Народу будет много. Твой друг, редактор газеты, выступил по радио, написал статью с рекомендацией моей кандидатуры от твоего имени, объяснил твой отказ. Подписные листы собираются, но работы ещё много. Сегодня меня представят местным партийным органам, а завтра после конференции я поеду в ваш интернат открывать компьютерный класс.

– Ваши ребята не теряли времени даром.

– Нас ждут две машины, может быть, и вы с нами?

– Нет, спасибо, я с друзьями в интернат.

Честно признаюсь, меня уже мало волновала вся эта суета. Главное, чтобы слова Марка Викторовича не разошлись с делами, что сплошь и рядом случается с депутатами: слова для народа, дела – для себя.

В доме Петра Ивановича меня ждала вся наша гоп-компания во главе с ещё не долеченным Геной. На меня обрушилась масса новостей, после чего начались допросы с пристрастием. Просидели до позднего вечера. Я убедила всех в правильности выбора кандидатом в депутаты именно Марка Викторовича, привела кучу аргументов в его пользу.

Перед сном я прошлась по спальным корпусам. Все радовались долгожданному подарку: целому компьютерному классу. Теперь моё детище будет связано со всем миром через интернет. Первая ласточка прогресса в глубинке.

Наконец, мы с сыночком остались одни.

– Мамочка, ты победила Москву? – неожиданно для меня спросил он.

Я уже забыла, что, оставляя Ёжика первый раз на такой длительный срок, назвала понятную для мальчика цель – уезжаю победить. А он помнил!

– Победила, сынок. Только никто об этом не знает, кроме меня.

Мы шептались почти всю ночь – столько всяких впечатлений накопилось у малыша за это лето. Он подрос и окреп, лопотал стихи на английском, похвастался, что плавает уже быстрее друга Вовы. Я гладила его отросшие кудряшки и не могла наслушаться. По физическому и умственному развитию он не уступал второклассникам. Жизнь на природе явно пошла моему чаду на пользу.

Каково ему будет в загазованной Москве? Будем надеяться, что детство не окончательно убито в моих будущих воспитанниках, и мы заживём вместе с ними без драк и конфликтов среди уже подмосковной природы. Наберу первый класс на будущий год, и мой сынок тоже будет там. Другого выбора у меня не было, чтобы остаться рядом с ним.

Заработанное с таким трудом уважение открыло двери туда, где могли исполниться мои честолюбивые мечты, но я закрываю её ради того, чтобы остаться рядом со своим сыночком.

Дети и мои коллеги по работе получили все заказы. Клаве, моей сердечной подруге и второй маме Ёжика, я подарила перстень. О расплате с неизвестным спонсором, который помог закончить ремонт в новой квартире, я подумаю потом. Кольцо – Клавочке! Если бы не она, я не сделала бы для интерната и четверти задуманного. Ксюшу поразила цена драгоценной вещицы, а меня поражает доброта женщины, которой нет цены.

Моему искромётному другу Гене была обещана нирвана в закрытом клубе нефтяного магната по приезде в гости. Мои ныне пустые карманы, надеюсь, наполнятся к тому времени ровно на такую космическую сумму. Смешно. Получила я и окончательный расчёт – ещё смешнее.

От гомерического хохота умрут все, кто услышит, что я без гроша в кармане могла стать депутатом. Просто положение вещей в данном месте и в данный период было именно таковым. Эти вещи на свои места ставила я сама со своими единомышленниками все эти трудные годы.

Гена сообщил, что собирается взять кредит и выкупить настоящее, но пришедшее в полный упадок издательство. Ему ещё долго идти к своей мечте: «Свободное слово свободному народу». Просвещать и вещать, пока его слову верят. Вера, доверие – великая ценность. Они почти утрачены к правительству, к депутатам, к соседу, другу… Что может быть страшнее?

Ещё Гена схватил за рога «золотого тельца»: его рекламная газета «По рукам», в пику московской «Из рук в руки», неожиданно стала основным источником дохода. Не отвалятся ли его ангельские крылья на дороге благих намерений? Аппетит приходит во время еды.

Мы улетели в Москву утром в среду. Раньше просто не получилось: надо было посмотреть выставку поделок и рисунков, сделанных за лето, и оценить приготовленный к нашему приезду концерт в честь самого старшего выпускника школы-интерната Кира Ниловича, которого полюбили ещё на спортивном празднике, когда он бегал в мешках на семейной эстафете. Мы хохотали над приколами старшеклассников во время концерта и окончательно были повержены в прах, когда на сцене в костюме Гамлета с пером на шляпе появился мой Ёжик. Было невероятно трогательно, когда он начал читать отрывок из Шекспира: «To be or not to be…». Мне даже на миг показалось, что мелькнуло лицо Лорда. Тень отца Гамлета, подумала я, хотя мистикой никогда не грешила.

Кир Нилович, уезжая, заплакал. Ёжик обнял его и попытался успокоить:

– Дедушка, не плач, мы ещё сто раз приедем сюда. Правда, мамочка? – спросил он уже меня.

Я только кивнула, сама еле сдерживая слёзы, и тоже обняла любимого учителя.

Уже в аэропорту, когда мы поднимались по трапу в самолёт, на взлётную полосу выскочил джип, из него выпрыгнул Арсен, и все услышали моё имя. Я спустилась к нему в полной растерянности.

– Это тебе на память, – с дрожью в голосе сказал он и сунул мне в руки букетик полевых цветов с мягким кожаным мешочком.

– Это мои слёзы… Помни о моей любви. Трудно станет – позови…

Я впервые в жизни не знала, что сказать. Арсен это понял по моим глазам… и нежно обнял.

Уже при входе в самолёт до меня донеслось: «Позови!» «Просто кино», – подумала я, а предательские слёзы уже навернулись на глаза.

Мы летели над Уралом, Кир Нилович и Ёжик заснули. Я достала из сумочки подаренный Арсеном мешочек, скорее кисет, и заглянула в него: в глаза брызнули лучи от малюсеньких бриллиантов – алмазные слёзы. Слёзы, которые режут сердце… Красиво и больно…

Только в самолёте я осознала, что очередной этап моей жизни стал историей. Пресс-конференция явилась для меня откровением. Марк Викторович спокойно рассказал журналистам о семье, работе, ответил на все каверзные вопросы.

Отец, военный дипломат, предпочёл пустить себе пулю в лоб после вызова на Лубянку, перед этим отправив беременную жену к родным на Алтай. Клеветнический донос не подтвердился, дело закрыли, но мать с младенцем вернулась в Москву только после развенчания культа личности Сталина.

Марк Викторович окончил МГУ по специальности «Международное право», работал сначала в МИДе, потом в Европе и закончил свой путь советского чиновника в Австралии. Когда Советский Союз развалился, он организовал первую консалтинговую компанию… Сегодня её филиалы открыты во всех крупных городах России и мира. Бизнес чист, проверен компетентными органами и готов спонсировать социальные проекты.

Всех потрясла его эрудиция и совершенное знание законов. Марк Викторович смог убедить всех собравшихся, что его программа развития края реальна. Не обошлось без дешёвой саморекламы: обещания открыть для жителей города бесплатную юридическую консультацию.

Как оно будет на самом деле, зависит не только от депутата. Этого Марк Викторович не сказал. Пусть маленькая надежда живёт в народе, во мне. Сделает ли он всё возможное, чтобы она не исчезла совсем?

Кир Нилович спал, тихо посапывая. Через месяц мы будем поздравлять его с семидесятилетним юбилеем и сорокапятилетием научной и преподавательской деятельности. Ёжик проснулся и спросил меня шёпотом:

– Мамочка, а папа, наконец, появится из своей разведки?

***

Уже был набран основной штат новой школы-интерната, закончены приготовления к свадьбе Ксюши, когда случилось нечто. И случилось оно прямо на свадьбе, которая состоялась в доме Робота.

Я давно там не была, мы в основном перезванивались с Ксюшей и Машей по телефону. С их стороны радостные повизгивания и восторги, с моей – усталые стоны на нехватку времени.

Мой Ёжик благоденствовал пока у Крокодильчиков, дедуля таскал его с Женькой по всем увеселительным детским местам. К встрече родителей всё было готово, и, тем не менее, их приезд застал меня врасплох.

Я уже сообщила им свой новый адрес, но просила ещё чуть-чуть подождать с приездом в гости. А они не выдержали и решили преподнести сюрприз. Рано утром прямо в день свадьбы я вынула из ящика телеграмму: «Встречайте поезд… вагон… место».

Я, как подружка невесты, буду в загсе на регистрации брака в час дня, а поезд прибывал в два. Что делать?

Срочно Кокоша с Ёжиком были перемещены в новые пенаты, где моего малыша ждал сюрприз: щенок, подаренный мне Феликсом. И просить встретить моих дорогих и любимых родителей придётся именно его, хотя он тоже приглашён на свадьбу в качестве фотографа.

Феликс с удивившим меня энтузиазмом воспринял эту просьбу и уверил, что успеет и встретить приезжающих, и вернуться к началу регистрации… Мне осталось только описать портрет прибывающих папы и мамы:

– Как увидишь бочонок мёда, корзины с овощами и фруктами, почуешь запах копчёного поросёнка, а рядом со всем этим высокого мужчину и маленькую женщину – значит это они!

Мы посмеялись.

– Придётся взять с собой друга в качестве носильщика. Мы застукаем их прямо в вагоне, говори номер. А… может, сама на такси успеешь? – зачем-то спросил он.

Пришлось напомнить ему всю программу свадьбы, расписанную по минутам, и много чего к этому добавить.

– Фил, я уже перебрала все варианты, вплоть до такси. Ни один не подходит. Эрудит поедет в аэропорт встречать гостей из Австралии, поэтому надежда только на тебя.

– Женя, не волнуйся, я успею. В загсе очередь на регистрацию обычно задерживается на полчаса-час.

Ожидание регистрации в загсе продлилось где-то около часа. Мы успели обняться и даже поговорить с Олей, которую вместе с мамой привезли в загс прямо из аэропорта. Только детей с мужем отвезли почему-то сразу домой. Оля познакомила меня с мамой, Галиной Павловной, очень красивой и элегантной женщиной, которая сразу спросила:

– Женя, куда вы пропали? Оля очень переживала. Теперь, надеюсь, вы ей всё объясните. И почему свадьба Ксюши не у нас в Австралии?! Там такие красивые церемонии, а здесь эти загсы и всё те же очереди. Россия без этого не может. Бедная доченька, всё сделала по-своему.

– Мама, она счастлива, и это главное. Посмотри, какая красивая пара! – успокаивала её Оля. – Женя, почему ты так волнуешься, – спросила она уже меня.

Пришлось рассказать ей, что приезжают родители, что их должны встретить…

– А я даже домой позвонить не могу, потому что телефона-автомата рядом нет, а к служебному телефону не подпускают… Волнуюсь!

– Женя, а у нас в Сиднее уже есть мобильные телефоны, которые можно носить с собой!

– Как это? – удивилась я. – В Москве домашние телефоны есть ещё не у всех…

Но тут в дверях загса появился Феликс, и я, извинившись перед Олей, поспешила к нему.

– Не волнуйся! Встретил, отвёз на квартиру…

В этот момент и свадебный караван начал свой торжественный путь.

Галина Павловна зря волновалась: Маша устроила такую пышную встречу молодожёнов, что, уверена, затмила все австралийские вместе взятые.

Гости выстроились по обе стороны дорожки, покрытой длинным ковром и усыпанной лепестками роз. Мраморные ступеньки, ведущие в дом, были уставлены вазонами с цветами.

Как только молодые вступили на ковёр, заиграл оркестр, и Марк Викторович с хлебом-солью вышел их встречать. Вся программа была основана на чисто русских народных обычаях. Свадьба запела и заплясала, сметая столичный лоск и западный шик с напыщенных снобов и присутствующих здесь дам.

Через час я собралась домой, объяснив своим подружкам, что родители не поймут, если не приеду. В растерзанных чувствах я вышла из дома и решила пройтись по саду, чтобы успокоиться. Оля ожидала совсем другой встречи со мной. «Мы, наконец, встретились!» – кричали её глаза, а мои молчали, невольно обижая.

Просто я готовилась к главному испытанию, собирала все силы, чтобы открыть папе с мамой всю правду о своей «счастливой» семейной жизни. Надо было спешить, чтобы они не успели всё это узнать от внука. Ёжик, папа, мама и ложь не совместимы, но я слишком их люблю, чтобы нанести такой удар… Сначала поговорю с родителями…

Дизайнерское решение позволяло бродить по извилистым дорожкам, встречая за каждым поворотом новый чудесный вид. Увитая плющом беседка на берегу маленького пруда, плакучая ива над ним заставили сжаться сердце, только платье на мне даже отдалённо не напоминало то… любимое. То платье, та река… и этот прекрасный уголок сада… Я окончательно разволновалась.

Моё внимание привлёк мужчина, который шёл к пруду. Шёл очень медленно… Я не верила своим глазам… Это был Сергей… Бледный, как мел… И это было уже слишком… Призрак приближался… Сердце замерло… Всё вокруг потемнело…