Читать книгу "Эпидемия добра"

– Где остальные? – бесцветным голосом вымолвил Андрей.

Профессор опешил от неожиданности, потом его губы растянулись в усмешке:

– А я думал, ты в немого превратился. Что, Андрюша? – как бы не расслышав, переспросил Василий Васильевич.

– Где остальные люди? Куда они подевались? – повторил парень, выделяя каждое слово.

Василий Васильевич впервые за время беседы повернулся к Андрею спиной. Он выдержал паузу и заговорил, тщательно подбирая слова:

– Не всё так просто, Андрей. Я отнюдь не гений, – он горько вздохнул. – Я думал, что полностью контролирую своё творение и проводимый эксперимент… Я жестоко ошибался. Найденная мною Мелодия действует избирательно. Она не влияет на всех одинаково. Кому-то даётся чистый разум и сверхспособности, а кому-то… нет.

– К чёрту способности! Что ты сделал с остальными?! Где все жители?! – выкрикнул Андрей.

– Не знаю. И… не хами, пожалуйста, Андрей.

– Не хамить?! Ты убил их! Я вижу это в твоей гнилой башке!

Кровь прилила к лицу Андрея. Он ощутил, как все мускулы наполнились энергией. Но в теле не было гневной дрожи, и эмоции не затмили собой сознание. Наиболее точным описанием внутреннего состояния Андрея в тот момент стало бы словосочетание «холодная злоба».

Рука потянулась за спину и нащупала рукоять пистолета.

«Кстати, куда подевалось ружьё?» – промелькнула мысль.

– Оно тут, – сказал Василий Васильевич, и в затылок Андрея упёрся холодный металл дула. Затем парня будто схватила гигантская невидимая рука и припечатала к стене. Он не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой. Андрея будто заковали в кандалы. В бессилии он заскрежетал зубами.

Старик стоял как ни в чём не бывало. Он даже не обернулся.

– Ты ещё плохо владеешь собой, Андрей. Повиси пока так. Остынь… Я очень боялся, что несовершенство метода может создать ситуацию, когда не очень разумные люди получат выдающиеся способности и употребят их во зло. Как решить, кому дать возможность прогрессировать, а кому нет? И что если порядочный доселе человек, получив недюжинные таланты, возгордится и станет плевать свысока на других? Станет пренебрегать нравственными устоями или вообще превратится в преступника? Деньги, власть и слава могут вскружить голову любому, и сильно поменять личность далеко не в лучшую сторону. А дар Мелодии намного превосходит всё это вместе взятое… Как себя поведут новоявленные полубоги? К сожалению, эффект Мелодии таков, что сознание человека очищается долго, а незаурядные способности начинают проявляться почти сразу после «слушания». И пока разум приходит в порядок, человек может натворить неразумных дел. Ты понимаешь, какой трудный выбор стоял передо мной? – обратился Василий Васильевич к Андрею, прикованному к стене.

– Разумеется. О великий вершитель судеб Василь Васильич! Нравственность – наше всё! – едко отозвался Андрей. – Не томи! Говори, что с людьми сотворил.

– Однако! – воскликнул Василий Васильевич, не замечая комментариев Андрея, и щёлкнул пальцами. – Проблема решилась сама собой. Мелодия несёт в себе механизм, который отделяет зёрна от плевел. Грубо говоря, если человеческое сознание достаточно чисто, то прогресс инициируется сразу, а если нет, то сначала инициируется процесс деградации.

– То есть твоя дудка даёт силу избранным, а остальных убивает? Чудное изобретеньице… Даже фашисты до такого не додумались.

– Не надо грязи, Андрей! – строго отрезал профессор. – Ты плохо слушал! Повторяю ещё раз: я не контролирую Мелодию. Я могу только транслировать её в виде ультразвука. Не более того. Она сама выбирает, если так понятнее, кому и что дать. И тут всё зависит от того, кто подвергается «слушанию». Именно его личностные качества резонируют с Мелодией и усиливаются.

– Ага, я понял, – засмеялся Андрей. – послушный студент Андрюша и добрый преподаватель Василий Васильич после прослушивания чудесной музыки становятся сверхлюдьми, а хулиган и алкоголик Петрович деградирует. Всё честно. Кстати, профессор, объясните мне, дураку, что вы подразумеваете под деградацией?

– Да, ты верно понял, – согласился Василий Васильевич. – Что касается деградации, то я лучше покажу.

Ноутбук на консоли Варгана включился. Мигнула заставка операционной системы и на экране отобразился рабочий стол, усеянный ярлыками файлов и программ. Фоновым рисунком на столе служила недавняя фотография. На ней в два ряда расположился коллектив факультета. Там же был Василий Васильевич – скромный пожилой мужчина в коричневом костюме. Рабочий стол сменился окном программы для воспроизведения медиа-файлов. Меню выбора файлов. Два перехода по папкам и запустился видеоролик. Хотя ноутбук стоял далеко, Андрей прекрасно видел изображение на экране.

На чёрном фоне мелькали жёлтые точки и пролетали маленькие чёрточки. Ракурс то и дело изменялся, наклоняясь, съезжая влево или вправо. Жёлтые точки увеличились в размерах, и было видно, как от них расходятся конусы света. Это были прожекторы. Они беспрестанно поворачивались и направляли свет в разные стороны, подсвечивая раскинувшееся впереди поле поросшее кустарником.

– Ой, звук забыл включить, – спохватился Василий Васильевич, и из динамиков ноутбука послышалась жуткая какофония. Андрей различил брюзжание электрических моторчиков, звук ветра, бьющего в микрофон, жуткий треск, человеческие крики, какие-то вопли и подвывания. Иногда конусы света ложились так, что освещали плоские машины, возле которых перемещались люди. Около машин и людей яркими частыми брызгами вспыхивали огоньки. Иногда от огоньков в темноту улетали красноватые чёрточки.

Тут всё вокруг осветилось мертвенно-бледным светом. Камера на несколько секунд ослепла от яркой вспышки, но потом, подстроившись по яркости, стала снова показывать картинку. Вверху сияла и медленно опускалась осветительная ракета. По дорожной насыпи растянулась редкая, но длинная цепь бронетранспортёров. Башни повёрнуты вправо. Длинные стволы крупнокалиберных пулемётов изрыгали снопы пламени и жуткий грохот. Иногда башни слегка поворачивались, смещая пулемётный огонь из стороны в сторону. На броне и возле колёс лежали солдаты и вели плотный огонь в том же направлении, что и главный калибр бронетранспортёров. За машинами разбросаны ящики с боеприпасами. Кое-где сидели бойцы, судорожно копавшиеся у стальных коробок полевых радиостанций с тонкими и длинными жгутиками антенн. Андрей различил офицеров, перебегавших от машины к машине и истошно вопящих приказы в хриплые громкоговорители. Вот один офицер подошёл к паре солдат, склонившихся над ранцем с двумя баллонами, отстранил их, что-то повернул в нём и снова подозвал бойцов. Один стал надевать ранец на плечи, а второй помогал ему, держа тяжёлые баллоны, пока первый просовывал руки в лямки. Наконец ранец надет. Солдат затянул лямки и пояс, надел фартук из толстого материала, рукавицы и очки, как у сварщика. После чего принял из рук товарища толстую трубу, соединённую шлангом с баллонами. Офицер внимательно осмотрел ранец и трубу в руках бойца, коротко сказал два слова и побежал к следующей позиции, где двое так же пытались совладать с тяжёлым устройством.

Андрей отвлёкся от вереницы людей и бронетехники, источавшей стрелы трассеров, и сосредоточился на поле. Камера снова на секунду ослепла от вспышки осветительной ракеты, и он увидел, как волнуется высокая трава и раскачиваются кустарники, будто волны во время шторма. Трава то вздымалась вверх, то опадала. Кустарники так раскачивались, что казалось, они перемещаются с места на место. Всюду пули поднимали фонтанчики пыли и вырывали брызги и ошмётки из кустов и травы. Раздался короткий вой сирены. Стрельба стихла. Её сменил зычный голос усиленный динамиками: «Огнемёты на линию!» Бойцы с баллонами за плечами и трубами в руках вышли из-за бронетранспортёров на край дороги, взяли трубы на изготовку и зажгли горелки на концах стволов. Огнемётчики нервничали. Это было заметно по тому, как они оглядывались на товарищей. Голос снова подал команду: «Прицельный огонь!» Началась трескотня. «Колотить вас в душу! Одиночными!» – взревел голос. Очереди сменились одиночными выстрелами. Когда шквал свинца стал слабее, трава в поле стала подниматься. И парень понял, что это была не трава и не кусты… С земли стали подниматься человекообразные фигуры. Их было настолько много, что они образовывали собой плотную массу, колебавшуюся, как водная поверхность. Тела большинства существ были крупными, и явно превосходили размерами фигурки солдат в два или в три раза. Их спины покрывали толстые волосы и вытянутые кожные наросты. Голые участки кожи лоснились и блестели. Лысые круглые головы утоплены в плечи. Могучие руки оканчивались малюсенькими кистями, щупальцами или устрашающими штыкообразными наростами. Среди мускулистых и коренастых уродов торчали высокие голые торсы других существ. Их тела скрючены в дугу. Кожа бледна и покрыта пульсирующими язвами. Вытянутые головы болтались на гусиных шеях. У всех тварей на мордах не было глаз и носов – только большие пасти и отверстия по бокам. Длинные руки с вытянутыми пальцами сжимали ветки или крупные сучья. Над толпой существ пролетел громогласный рык. Видимо, это был вожак. Высокие монстры подхватили его, пронзительно заверещав, а масса коренастых чудищ утробно заурчала. Гипертрофированные мускулы напряглись под уродливой кожей. Дикая ватага, ощутив ослабление обороны людей, приготовилась к броску.

«Огонь!» – каркнули динамики, и стволы огнемётов выплюнули смертоносные пламенные струи, которые накрыли авангард армии монстров. Поднялся рёв и визг. Из огненного потока стали выпрыгивать живые факелы. Они падали на песок, молотили себя руками, пытаясь сбить пламя, катались и истошно вопили. Живая масса подалась чуть назад, уступая напору огня. Но вожак издал такой ужасающий протяжный вой, что микрофоны беспилотника зазвенели, не в силах передать мощь звука. Тогда длинные монстры стали бить и кусать своих низкорослых сородичей, заставляя идти вперёд. И вот ярость орды чудовищ выплеснулась наружу. Волна изувеченной плоти, не обращая более внимания ни на что, двинулась на цепь военных, занявших дорогу. Отдельные особи, передвигаясь гигантскими прыжками, оказались возле бронетранспортёров. Одна уже тянула руки к огнемётчику. Вторая взобралась на башню, вцепилась мёртвой хваткой в ствол пулемёта и загнула его дулом кверху. Третья рвала замешкавшегося офицера.

Некоторые командиры поняли, что затея с огнемётами не сработала, и приказали вести стрельбу из всего имеющегося оружия. На их направлениях натиск монстров застыл, но в других местах дела обстояли хуже.

«Огонь из всех стволов!» – последовала запоздалая команда. В работу включились крупнокалиберные пулемёты и автоматические пушки, но ситуация уже вышла из-под контроля. Кое-где бой кипел между машин.

«Снайперы, выбивайте длинных! Дроны, искать вожака!»

Картинка накренилась вправо, и камера стала разворачиваться в сторону тыла монстров. Фокус то приближался, то отдалялся, выхватывая жуткие образины. Вдруг картинка завертелась, изображение превратилось в безумный калейдоскоп, и камера стала показывать толстые волосатые ступни, облепленные песком. Потом на экране показалась безглазая и безносая морда с пастью, усеянной клыками. Пасть разъехалась как бы в улыбке и… картинка на экране сменилась рябью из чёрных и белых точек.

Ролик закончился, ноутбук отключился.

– Приходится экономить электроэнергию, – развёл руками Василий Васильевич. – Ты рассказывал о машине, разъезжавшей по городу. Это был я. Воспользовался внедорожником нашего физрука… Пока ты осваивался с новой действительностью, я трудился не покладая рук. Наши ресурсы на острове ограниченны, а без поставок питьевой воды, угля и жидкого топлива нам будет тяжко. Помнишь мутанта? Похоже, он повредил цистерны с питьевой водой. Теперь водичку по квартирам станем искать. Правда, до тех пор пока не сможем пить морскую воду. Пару дней назад пробовал – не пошло. Благо консервов, круп и прочих долгоиграющих продуктов на острове завались… Ах, друг мой, мне так нужен помощник! Надеюсь, мы всё-таки поладим. Поладим ведь?

Андрей продолжал таращиться на экран ноутбука.

– Андрей, поверь, я не хотел, чтобы всё закончилось так прискорбно. Я желал помочь этим людям. Неужели ты думаешь, что я относился к ним как к стаду скотов?

– Разве не так? – хрипло спросил Андрей.

– Не так! – яростно гаркнул Василий Васильевич. – Я десять лет проторчал на вонючем острове, живя на нищенскую зарплату! Я видел их жизнь! Я жил среди них, общался и дружил с ними. Весь состав кафедры стал для меня новой семьёй… – Василий Васильевич задохнулся от переполнившего его гнева. – Ни черта ты не знаешь, щенок! Гуманист паршивый! Они не должны были умереть!

Профессор перевёл дух и заговорил спокойно:

– Вспомни свои мутации. Ну-ка? Что ты видел в зеркале, когда собирался отправиться в мир иной? Мелодия сначала вытаскивает из человека всё дерьмо, что он в себе накопил. А когда нечистоты покидают сознание и тело, то запускается процесс становления новой личности. Но я не сумел предусмотреть, что люди превратятся в монстров и всей ватагой кинутся на большую землю. Из всего населения города по самым пессимистичным прогнозам должно было появиться не больше десятка уродов, которые в конечном итоге всё равно превратились бы в нормальных людей. Я, право, теряюсь в догадках, почему процесс так сильно уплотнился во времени. Кстати, ты мог стать таким же, если бы я не начал облучать тебя заранее. Метаморфозы уже протекали в тебе, что дало своеобразный иммунитет от моментальной мутации.

– Получается, что все должны были пережить то, что было со мной, и после стать сверхлюдьми?

Василий Васильевич поморщился:

– Опять эти пошлые словечки… Да. Народ бы поболел пару месяцев, без угрозы летального исхода. Всё походило бы на вспышку какой-нибудь экзотической болезни. А через годик-другой мы бы зажили в процветающем и по-настоящему счастливом обществе. Согласись, пара месяцев хаоса – неплохая плата за счастье.

– Извините, профессор, не соглашусь, – процедил Андрей. – Мы, кажется, очень сильно переплатили.

– Андрей, но в расчётах нет ошибки! – запротестовал старик. – Я не менял Мелодию и не увеличивал мощность. Ты правильно рассуждал, когда мы сидели на пирсе. Изолированность острова должна была исключить подобные сценарии. Мутанты вообще не способны мыслить нестандартно и действовать организованно. По сути, это те же хронические алкоголики или наркоманы. Остаются только инстинкты и зачатки разума. Но затопить корабли, перебить подводный кабель, переплыть море… Как они смогли ночью вплавь пересечь море? Здесь вмешалось что-то другое…

– Верно, Василь Васильич. Просто вы возомнили себя новым творцом мироздания. Вы думали, что всё подвластно. Но на деле остались немощным стариком с огромными амбициями.

– Сколько же в тебе яда, Андрей, – покачал головой профессор, – Но в нём нет толка. Мы заболтались. Теперь же выслушай меня очень внимательно. Я понимаю: сейчас ты не станешь моим союзником, как бы я ни уговаривал. Твоё право. Наш эксперимент не остался незамеченным, и скоро сюда прибудет экспедиция с большой земли. Сегодняшний беспилотник – первая ласточка. Мелодия не должна попасть в их руки, и потому я уничтожу Варган. Но с острова не уйду. Буду ждать. Ты примкнёшь ко мне, потому что у тебя нет другого пути. Постарайся как можно лучше освоиться с новыми способностями. И ещё: остерегайся того типа в плаще и шляпе. Я уверен, что он причастен к сбою в эксперименте. Итак, Андрюшенька, желаю тебе успехов и извини за жестокое обращение.

С этими словами Василий Васильевич скрылся за дверью, ведущей в лабораторию.

– Стой! Стой, сволочь! – закричал Андрей. – Я достану тебя!

Он сосредоточился на мышцах и представил, как их заполняет тёплая приятная субстанция. Попытался раздвинуть руки в стороны и ощутил, как это удаётся. Он нашёл слабину в своих узах. Ещё усилие, и ещё… А теперь рывок. Андрей соскочил на пол.

Он стоял и смотрел на руки.

– Вот это да! Ну, Васильич, держись. Я заставлю тебя…

Андрей не успел договорить. Плотная волна горячего воздуха подхватила его и припечатала к стене. Он мгновенно оглох и ослеп. Кровь превратилась в свинец. На грудь навалилось нечто тяжёлое и выдавило из груди весь воздух, заполнив лёгкие раскалённым металлом.

Андрея как будто выпихнули из тела. Сознание меркло, хотя продолжало трепыхаться:

«Васильич заминировал установку. Хитрый дед. Откуда он достал взрывчатку? Сам, поди, состряпал. Жалко, что не сумел отомстить ему. Жалко жителей Аральска и особенно ребят. Жалко себя. Странно. Не знал, что смерть приходит так. Даже не больно… Наверное, из-за контузии.

О каких глупостях я думаю! Я умираю. Что теперь? Что будет со мной дальше?»

Вторая часть

Глава 1

Он сидел в ветвях раскидистого дерева и размышлял. Дома редко выдавалась такая возможность. Там они все, как одно целое. На виду друг у друга и под неусыпным надзором Великой Матери. В его мире проявление индивидуальности допускалось лишь в интересах Роя. Только поэтому особям в его положении разрешалось отделяться от общего сознания и закрываться от взора Матери. Так обеспечивалась безопасность от внешних угроз, проводником которых могла стать особь, занятая на вылазке. Ограничение лишало большей части силы, перекрывало каналы подпитки и отбирало способность сей момент переместиться в родные безопасные пределы. Вместе с тем лазутчики получили необыкновенный и недостижимый для других представителей Роя дар – самостоятельность.

Временная обособленность позволяла подключить собственное критическое мышление вместо безошибочной интуиции Великой Матери. Мышление несовершенное и недоразвитое, как он теперь понимал. Даже низшие владели им куда лучше. Но он был доволен своей автономностью. Большой опыт вылазок способствовал развитию критического мышления и других аспектов интеллекта, так что не приходилось жаловаться на нынешние способности. Он с максимальной отдачей использовал каждое свободное мгновение, и занимал его самосозерцанием и рассуждениями. Упражнения отразились на статусе внутри Роя, и поручаемые задания стали ответственнее. Значит, он становился более ценной особью. И потому он иногда допускал крамольные предположения, что именно из лазутчиков впоследствии и выходила элита – трутни. Может, это заблуждение. Но кто знает?

– Снова ты? – кто-то грубо вырвал его из приятных раздумий. Если бы его спихнули с дерева, на котором он так удобно устроился, это не причинило столько расстройства, как беспардонное вмешательство чужой холодной воли.

Чёрное пятно заёрзало меж ветвей. На всякий случай следовало переменить расслабленное положение на подходящее для схватки. В прошлый раз не обошлось без конфликта. Установив местонахождение высокой фигуры в сером плаще и широкополой шляпе и изготовившись к упреждающему броску, он ответил:

– Тот же самый вопрос могу задать и я, уважаемый теневой страж. Что привело тебя сюда?

– Как всегда – соблюдение Закона.

– И как? Соблюдаем?

– Пока да.

– Поздно ты явился. Я практически закончил. И вот, видишь? Отдыхаю.

– Раз ты ещё здесь, значит не поздно, – возразила фигура в сером.

– На острове осталось несколько низших. От них не будет пользы, если её не было и от многих тысяч, что вчера превратились в мясную кашу.

– Массовая операция не удалась. Значит, ты станешь действовать хитростью и чужими руками. Мы оба знаем, что оставшиеся тут низшие представляют особый интерес, – заметил теневой страж.

От раздражения задрожали хитиновые усики, расположенные по всему телу.

– Зачем они тебе? Я знаю Закон! Все низшие на острове приговорены!

– Для чего ты оставил старика?

– Даю время для осознания ошибок и раскаяния. Так велит Закон? Поправь, если напутал.

– Так, – серая шляпа качнулась вперёд в жесте согласия. – Старик не сдался и не отступился. Напротив он считает, что имеет успех. Твоё вмешательство не дало нужного результата.

– Отнюдь, – длинная суставчатая конечность стремительно вылетела из-под прикрытия ониксово-чёрных крыльев и отсекла от дерева толстый сук. – Если срубить дерево, оно рухнет вниз и наделает переполох ветвями. Но заблаговременно обрезав толстые сучья, затем без опасений можно повалить ствол. Я избавился почти от всех низших. Остались, как ты верно заметил, самые любопытные экземпляры. Они не смогут объединиться прежде, чем я устраню их.

– Они не так просты. И я их проверю. Если затянешь, я вступлю в дело.

– Больше десяти дней я им не дам. У меня строгий лимит. – Смертоносная конечность быстро и яростно отсекла ещё несколько ветвей.

– Снова попробуешь взять учеников?

– Возможно. Помешаешь?

Человек в сером пожал плечами.

– Они приговорены. Поступай, как хочешь. Но помни про Закон. В прошлый раз я лишил тебя только части силы и нескольких лап. В этот – ликвидирую.

После этого предупреждения ярость, захлестнувшая насекомообразное существо, заставила его превратить несчастное дерево в пенёк.

– Посмотрим. Кстати, вид этих низших неплохо организован. Они попробуют помочь сородичам или хотя бы узнать об их судьбе. Всех, кто заявится на остров, я возьму в оборот и сделаю с ними то, что посчитаю нужным.

– Твоё право. Разумеется, в рамках Закона. Попытаешься увести за собой силой и…

– Угрозы… угрозы. Не оттого ли ты сыпешь угрозами, о непобедимый теневой страж, что мой наставник, да прибудет с ним Великая Мать, давеча разорвал на клочки двух сереньких законников? Что ни говори, вы боитесь и нас, и низших. Вы не всесильны. Иначе делали бы всю работу сами. Что ответишь, о мудрейший и древнейший?

– Не буду спорить. Однако ты явно недооцениваешь низших. Они сумели проникнуть очень глубоко, и поэтому у меня есть особое распоряжение на их счёт. Учти это. И как бы ни отличился твой наставник, лично я на днях довёл счёт ликвидированных до тысячи. Не вынуждай меня портить круглое число в сторону увеличения. Итак, я удаляюсь, пока необузданный гнев не погубил тебя.

Человек в сером быстро развернулся и зашагал прочь, а чёрное гигантское разумное насекомое стояло возле поверженного дерева и клокотало от бессильной злобы. Вся их беседа сопровождалась тишиной, так как происходила на ментальном уровне. Раздражение насекомого дошло до того, что оно прошипело вслух:

– Погоди… Погоди ж-ж-ж-е… Низшш-ш-шие – это мус-с-с-сор. Но именно из их чис-с-сла рож-ж-ждаются те, кто с-с-с-ставит мирос-с-сдание на уш-ш-ши. Я обязательно найду с-с-себе ученика, я чувс-с-с-ствую присутствие подходящего кандидата, и тогда держис-с-с…