Читать книгу "Эпидемия добра"

13 мая. Среда

В просторной тёмной комнате за большим П-образным столом сидел пожилой человек в военной форме без знаков различия. Перед ним лежал раскрытый планшет и бросал на него голубоватое свечение.

– Я вас слушаю, – сказал человек.

– Здравия желаю, товарищ генерал, – ответил планшет.

– И вам не хворать, Павел Алексеевич.

– Ну, что вы, в самом деле! Я, понимаешь, по форме, а вы запанибрата со мной, – усмехнулся собеседник.

– Дело серьёзное. Вот и без формальностей.

– Как хотите, – согласился Павел Алексеевич. – Подготовительный этап завершён?

– Да. Оцепили береговую линию, море патрулируют катера, ведём непрерывную разведку на местности, с воздуха и со спутников.

– Дополнительные силы нужны?

– Нет. Мобилизовали местных под предлогом внезапных учений. Кроме армейцев привлекли полицию, пожарных, спасателей, – в общем всех. Очень помогает статус большого начальника из столицы. Поэтому своих людей я разместил на базе. Сейчас готовимся к заброске группы на остров.

– Да-да, это желательно…

– Но не обязательно, – рубанул генерал.

– Отчего же? – осведомился Павел Алексеевич.

– Тянем время. Шарахнули бы по острову, а потом расследовали. Так до беды не далеко.

– Това-а-арищ генерал, – укоризненно протянул Павел Алексеевич. – Вы ж не армеец какой-нибудь. Понимать должны, случай экстраординарный. На карандаше у Самого. Тут самодеятельностью заниматься никак нельзя.

– Людей впустую угробим. А при худшем раскладе притащим с острова какую-нибудь дрянь.

– Вы про «Бархан»? Там весь песок на десять метров просеяли перед заселением. Так что вряд ли.

– Ну, да. А что оттуда вылезло – стая оголодавших песчанок? Ничему нас история не учит.

– Отложим рассуждения в сторону. У нас для этого целый научный корпус есть, пусть они ломают голову: «Что? Почему? Кто?». Вы говорили с офицером, который возглавит разведывательную миссию?

– Нет. После вас проведу совещание, потом поговорю с ним лично.

– Хорошо. Учтите, этого товарища направил почти что Сам.

– И что? Он мне не подчиняется?

– Формально – подчиняется, а по сути – нет.

– Бардак! – зло бросил генерал. – За кого нас держат? У меня полномочия, как у министра! Хрена ли я должен сюсюкать с каким-то там… Кто он по званию?

– Майор.

– Жёваный крот! – прорычал генерал, – С майором раскланиваться… Дожил!

– Не спешите, Артемий Филиппыч. Мужик он вроде ровный и покладистый. К тому же опытный. Думаю, найдёте общий язык.

– Ладно, с ракетчиками решили?

– Так точно. По вашему приказу запустят в течение тридцати секунд.

– Это хорошо, это правильно, – довольно прогудел генерал.

– Но, пожалуйста, не отдавайте приказ преждевременно.

– Чёрт побери, конечно! Раз вы решили похоронить на острове взвод спецуры, то это не значит, что я тоже из ума выжил.

– Очень уж вы пессимистично настроены, товарищ генерал.

– Я настроен реалистично. У вас всё? Мне пора совещание собирать.

– Пожалуй, да.

– Тогда до связи, – буркнул генерал и прервал сеанс. Потом набрал внутренний номер адъютанта и велел: «Зови!»

В зал стали входить люди. Одни в такой же военной форме без знаков различия, как у генерала, другие имели шевроны и погоны, некоторые одеты в костюмы. Все подходили к стульям, но не спешили садиться, ожидая разрешения генерала.

– Присаживайтесь. Не до церемоний, – сказал тот, и по залу пронёсся глухой шорох отодвигаемых стульев. Вошедшие расселись.

– Итак, – начал генерал, – свои задачи вы знаете. Дабы не терять время перейду к главной теме. По данным разведки на острове есть живые. Тепловизионная съёмка сообщает о четырёх крупных объектах. По фото– и видеосъёмке можно предположить, что их больше. Шесть или семь. В ставке считают, что на острове могут находиться не просто выжившие, но люди, обладающие информацией о ЧП. Принято решение об отправке на остров разведывательной группы под командованием майора Сухова. Майор Сухов присутствует?

В конце стола со стула поднялся высокий и плечистый мужчина средних лет и ответил приятным баритоном.

– Так точно, товарищ генерал.

Генерал испытующее посмотрел, стараясь подавить своим тяжёлым взглядом. Так он всегда проверял новых людей, с кем доводилось работать. Сухов не отвёл глаз и не стал отвечать чем-то похожим.

– Хорошо, садитесь.

– Есть, – майор сел.

– Конечно, это рискованная операция. Но она необходима. От её результатов зависит весь дальнейший порядок действий. На время операции надлежит усилить контроль за прибрежной зоной и обеспечить полную изоляцию острова с воды. Полковник Малдагаев и каперанг Гатиетулин, эта задача всецело возлагается на вас.

Со своих мест вскочили два плотных казаха, один в форме военно-морских сил, другой – в сухопутной форме, и бодро, почти синхронно гаркнули:

– Есть, товарищ генерал!

Генерал оставил рвение офицеров без внимания и вещал далее:

– Знаю, что остров блокирован достаточным количеством сил. Однако всем необходимо приготовиться к наихудшему варианту развития событий. Например, ко второй волне мутантов. А посему, господин Нугманов, – обратился генерал к сановитому человеку в штатском костюме, – приготовьтесь эвакуировать население Аральска, Казалинска, Муйнака и других близлежащих населённых пунктов. Без паники, без потерянных в спешке стариков и детей.

– Хорошо, я понял, – медленно и глухо проговорил господин в костюме. – Население оповещено, что в рамках учений будет отрабатываться срочная эвакуация. В городах проведены тренировки.

Генерал покивал.

– Правильно, правильно. Не надо ждать, пока петух в задницу клюнет. Очень прошу уделить пристальное внимание сельскому населению. Их собрать сложнее. Подчёркиваю, эвакуация нужна не потому, что мы собираемся впустить в города мутантов. Но, открою секрет, при усугублении ситуации по острову планируется нанести ракетно-бомбовые удары. Начнём с ракет средней дальности с осколочно-фугасной и кассетной начинкой, а для верности может быть… Повторяю: может быть! Добавим пару-тройку тактических ядерных зарядов.

В зале повисла гробовая тишина. Хитрые глаза генерала прощупали участников совещания.

«Поджали хвосты, – ухмыльнулся он про себя. – А майору, кажется, до лампочки».

– Последнее не должно выйти за пределы кабинета. Я сказал, чтобы вы поняли, что приказ подготовить противорадиационные убежища – не способ занять личный состав делом. Отнеситесь серьёзно. Вот и все вводные. Вопросы?

С конца стола вверх робко поднялась рука.

– Да, слушаю, – позволил генерал.

– Господин, г-генерал, – запинаясь, обратился к Артемию Филипповичу пожилой мужчина в дорогом костюме. – Здравствуйте, меня зовут Тырынбеев Джанибек Дилшодович, я являюсь…

– В чём вопрос? – отрезал генерал.

– Д-да, конечно… Извините… – смешался Джанибек Дилшодович. – Я хочу узнать по поводу компенсации расходов на организационные мероприятия и…

– А-а-атставить! – прогремел генерал. – Охренели, пиджаки?! Какие, вертеть тебя в ухо, компенсации?!

Пожилой мужчина испугался и побледнел, но не спешил сдаваться:

– П-п-позвольте, вы не можете так со мной разговаривать…

– Могу и буду! Суслик кабинетный! За ваших вояк работу делаем! Не нравится?! Я звоню в ставку. Сворачиваемся. А вы пляшите, как хотите! Тогда получите все полномочия, – тут Артемий Филиппович принял обычный деловой вид, удовлетворённый произведённым эффектом, и проникновенно добавил: – и ответственность перед вышестоящим руководством.

– В-вопрос снят, – пикнул Джанибек Дилшодович и нырнул на своё место.

– На будущее, – обратился ко всем генерал. – Я не завхоз и не казначей. По поводу денег и снабжения обращайтесь в соответствующие службы. И ещё, даже не думайте увозить семьи и родню. Кто увёз, возвращайте обратно. Слухи ползут, и я не допущу их распространения. Ещё вопросы?

Никто больше не осмелился что-то спрашивать, хотя в голове у всех свербело сказанное о ядерных зарядах.

– В таком случае все свободны. Майор Сухов, прошу задержаться.

Участники совещания спешно покидали зал, при выходе в коридор начинали возбуждённо шептаться.

Генерал дождался, пока кабинет опустеет, и сам подсел к майору на соседний стул.

– Видал, кем командовать приходится? Орда басмачей, ё-моё! У нас такие дремучие только на далёкой периферии водятся. Армейцы-то ничего – наследство советской школы чувствуется, а чинуши – полный караул. Воры и бездельники. Будь моя воля, пересажал бы половину… – притворно проворчал Артемий Филиппович.

Майор Сухов не отреагировал на высказывание. Попытка вывести его на праздный разговор не удалась.

Генерал откинулся на спинку и оценивающе оглядел майора. Чёткие черты лица, короткая стрижка. Глубоко посаженные серые глаза уверенно смотрели на генерала. Ни подобострастия, ни страха, ни пренебрежения начальством. Этот человек пришёл заниматься делом.

– Ну, майор, что скажешь по разведке? Ты не стесняйся, выкладывай как есть, – обманчиво добродушно произнёс генерал, приготавливаясь опрокинуть все доводы и запросы по операции.

– Добавить, товарищ генерал, особо нечего. План утверждён, задачи ясны.

– И ты со всем согласен? Может, дополнить чего хочешь? Тебе же лезть на остров, – провоцировал Артемий Филиппович.

– Никак нет, товарищ генерал. План хороший. Правда, по личному составу я бы внёс изменения, – сказал Сухов.

– Ну, смелее, – обрадовался генерал, предвкушая психологическую расправу над майором.

– Предлагаю уменьшить численность группы.

– Уменьшить? – не поверил своим ушам Артемий Филиппович.

– Так точно, считаю нецелесообразным направлять на остров связистов, химиков и других спецов.

– И чем их заменить? Роботами? – с усмешкой поинтересовался генерал, всё-таки ожидая от Сухова просьбу типа «дай то, дай сё».

– Никак нет. Достаточно четырёх человек: усидчивый снайпер, пряморукий пулемётчик, грамотный сапёр и я. Идём на разведку, а не на расследование и не на войну. Потом, когда станет безопасно, можно везти туда хоть лабораторию. Но в формате разведки достаточно ограничиться портативными приборами. Как-то так.

– Дальше, – велел генерал.

– Я всё сказал. Если хотите услышать дополнительное обоснование, то пожалуйста. Масштаб угрозы не ясен. Наличие, численность и вооружение противника неизвестны. Обстановка на острове и в городе плохо изучена. Вероятность гибели разведывательной группы очень высокая. Короче говоря, большая группа – большие потери, малая группа – малые потери.

Артемий Филиппович хмыкнул и задумчиво потёр подбородок: «И правда, толковый мужик».

– Я думал, начнёшь авиацию или коробочки просить… А ты, стало быть, тёртый калач?

– Так точно, имею некоторый опыт.

– Поделишься?

– Никак нет, не могу.

– Понимаю, понимаю… – генерал смолк, обдумывая предложение Сухова. Потом хлопнул себя по коленям. – У начальника штаба получишь список и личные дела, сам и выберешь себе товарищей. По оружию и снаряге полный карт-бланш. Бери, что душа пожелает.

– Разрешите вопрос, товарищ генерал?

– Какой ты правильный, – осклабился генерал, – «так точно», «товарищ генерал», «разрешите». Обычно полевая спецура не такая вежливая. Хе-хе… Разрешаю.

– Когда выдвигаемся?

– Как получим полный отчёт от наших эрхэбэзэшников и анализ данных спутникового наблюдения. Дня три или четыре.

– Ясно. Вопросов больше не имею. Разрешите идти?

– Погоди, майор. Я согласен урезать численность группы, но под твою роспись, идёт?

– Так точно.

– Раз ты сговорчивый и не ерепенишься, то я в долгу не останусь. Знай, не выйдете на связь вовремя – ударим по острову. Это между нами, девочками. Когда поймёшь, что вам конец, дай знать. Сразу прилетят тактические, и не придётся мучиться.

– Благодарю, товарищ генерал.

– Ступай, майор.

– Есть, – Сухов резко поднялся и почти строевым шагом покинул кабинет начальства.

После его ухода Артемий Филиппович как-то обмяк. Он снял с себя образ грозного генерала, как актёр снимает сценический костюм после короткого, но эмоционального выступления. И в неудобное кресло погрузился пожилой и усталый мужчина. Он сложил руки на животе в замок и стал перебирать большими пальцами. А потом тихо с тоской проговорил:

– Не подведи, майор. Слишком много вас на моём кладбище…

13 мая. Среда

Она хотела кричать и не могла. Отчаяние и глубокая обида на кого-то, кто допустил вот это всё, остались не выплеснуты. Не нашли выхода. Наверное, из её глаз ручьями лились слёзы. Она не чувствовала. О том, чтобы пошевелиться или напрячь мельчайшую мышцу, не могло быть речи. Тело отказалось подчиняться импульсам мозга.

Неужели она так жестоко просчиталась? Следовало выбрать способ вернее? Какой? Отравление, нож, петля… Киношный вариант – ударная доза снотворного, отпадал. Где на острове найдёшь снотворное? Местные отродясь аптечных антидепрессантов в рот не брали, а пользовались народными высокоградусными средствами. Прыжок с высоты показался Ольге единственно верным решением. И главное, всё случилось спонтанно. Обошлось без долгих колебаний.

Села обновить перевязку, включила любимую музыку, желая скрасить противное занятие. Пусть аккумуляторы отдают остатки электричества! Жалко им что ли? Начала разматывать старые с жёлтыми пятнами бинты и… не сняв последние витки, намотала их кое-как обратно. Нет! Такое пластический хирург не восстановит. Безнадёжно… Становится хуже. Диагноз не ясен. Это не похоже ни на одну известную ей болезнь, а она-то в болезнях разбиралась. Скорость протекания сравнима с острой лучевой. Может, разновидность? Жуткие боли, жар, обильная рвота… Зачем обманываться? Шансов нет. Её некому спасти, а сама себе она вряд ли поможет. Каков следующий этап? Наверное, её разлагающееся тело станет в буквальном смысле разваливаться на куски. Останется лечь на кровать и таять, как мороженное, которое забыли убрать в холодильник. Похоже, именно так и закончили остальные. Лёжа в кроватях, превратились в зловонные лужи. Это объясняет, почему она никого не встретила, когда бродила по улицам. Большинство погибло быстро… Наверное… Ей судьба дала мучительную отсрочку. Но хватит! Намучалась!

Девушка вышла на балкон. Встала прямо, раскинула руки в стороны. Верный плеер лежал в руке, но всё же цеплялся за колонки шнуром. Это не от страха, иначе музыки не будет. Полёт.

Перед самым прыжком девушка вроде слышала, как её звали, пытались остановить. Но это больше не имело значения.

Полёт оборвался так же внезапно, как и начался. И теперь она хотела кричать и не могла. Пришла к тому, от чего старалась убежать. Весь выигрыш состоял в том, что она превратится в гнилое месиво не на кровати, а на асфальте.

Снова появился тот голос. Он что-то кричал и плакал. Потом нёс какую-то околесицу. Наконец прозвучала разборчивая фраза:

– Что с её лицом и руками?! Ах, ч-чёрт, она всё равно мертва… Пора убираться отсюда!

«Надо же! Нашёлся ещё один доходяга. Понял ли он, что обречён? Сомнительно, раз собрался „убираться“», – подумала девушка.

– А ты ничего. Сильная. К тому же красивая. И по вашим меркам, и по нашим, – это уже другой голос, звучный мужской бас.

– Как тебя зовут? – спросил мужчина.

Этот безобидный и вместе с тем совершенно неуместный вопрос обескуражил её, и она попробовала ответить, да язык не слушался.

– Скажи про себя. Я услышу, – посоветовал бас.

– Оля. Меня зовут Оля.

– Отлично. Скажи, Оля, ты хочешь жить?

Неужели этот человек сможет ей помочь? Вылечить болезнь и травмы? Или он имеет в виду что-то другое? Вопросы роились в голове, но древний безотказный инстинкт сработал быстрее.

– Хочу!

– Молодец. Тогда я забираю тебя.

Оля ощутила, как спаситель сделал ей нечто вроде инъекции в области затылка. От укола быстро прошли все негативные ощущения и боль.

Потом она лежала в тёмном помещении. Кажется, в подвале. А спаситель производил неведомые манипуляции над ней. Иногда он отлучался. Оля не могла сказать, сколько времени длилось это всё. Она не спала, но и не бодрствовала. Наконец в углу комнаты зажглась тусклая лампа, и Оля услышала голос мужчины.

– Лечение окончено. Возле лампы найдёшь таз с водой, полотенце и одежду. Там же зеркало. Вставай, не бойся.

Оля неуверенно повернула голову к лампе, потом в другую сторону. Приподнялась на локтях и села. Пошевелила кончиками пальцев на ногах.

– Вставай. Головокружения не будет. Ты будешь владеть собой ещё лучше, чем раньше.

Оля послушно опустила ноги и встала.

– Походи же!

Девушка сделала пару шагов и вдруг осознала, что она абсолютно голая. Волна стыда захлестнула её, и она постаралась закрыться руками.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся мужчина, – К чему это, Оля? Я прекрасно изучил все твои достоинства, пока занимался восстановлением. И я в другой комнате. Поэтому отбрось стеснительность. У нас мало времени. Предстоит многому тебя обучить.

Девушка приблизилась к тазу с водой и ногой попробовала воду.

– Холодная, – пожаловалась она.

– Тебе не будет холодно. Проверь.

Девушка с опаской встала обеими ногами в таз. С одной стороны она понимала, что температура воды сильно ниже комнатной, но с другой – это не причиняло ей дискомфорт. Она зачерпнула немного воды и полила на себя. Тот же эффект. Тогда она осмелела и с наслаждением стала мыться. Она с благодарностью вспомнила те недели, когда происходили плановые отключения горячей воды на острове, и всему населению приходилось плескаться в тазах. Теперь этот опыт пригодился. Тщательно вытершись махровым полотенцем, она установила небольшое зеркальце возле стены и посмотрелась в него.

В нём она увидела прежнюю себя. Без бинтов, без струпьев, сочащихся сукровицей. Серые глаза, тёмные брови, аккуратный нос и слегка полноватые губы. Она увидела своё прежнее лицо. Потом развернула лампу так, чтобы та светила прямо на неё. И стала крутиться перед зеркалом, разглядывая руки, ноги, живот, спину. Ни рубцов, ни шрамов, ни каких-либо других следов болезни или увечий.

– Да красивая, красивая, – весело заверил голос. – Я профессионал. Ваши тела легко восстанавливать. Так что не ищи изъянов.

Девушка смутилась, но продолжила осмотр. Потом взяла зеркало в руки и посмотрела на своё отражение. Она нынешняя была даже красивее, чем прежняя. Все черты обрели особую живость и выразительность. Особенно глаза. Они были какие-то странные. Девушка смотрела в них и оттого не могла до конца узнать себя. Ей казалось, что из-за этих глаз на неё взирает другая личность. Но не чужая. Возможно, это другая Оля. Одновременно она и не она.

– Так и есть. Ты уже не та, что была раньше. Отныне твоё тело, и, что более важно, личность претерпели изменения. Сразу скажу, здесь нет моего вмешательства.

– Это из-за болезни?

– Болезнь… Хе-хе, пусть будет болезнь. Да, из-за неё. То, что ты назвала болезнью, является лишь симптомами глубинных изменений физического и тонкого тела. Один умник из вашей среды изобрёл агрегат, который может производить такие изменения. Но кое-что пошло не так. И его эксперимент закончился катастрофой для всего острова.

– Эксперимент?! Над нами ставили эксперимент?!

– Да, у людей есть странная склонность ставить эксперименты на сородичах. Это крайне любопытно. Информация для справки: сам изобретатель и его подручные живы и благоденствуют. Жителям острова повезло меньше. Тебе удача всё-таки улыбнулась, и я вовремя нашёл тебя. Однако ты не намерена одеваться? Мне-то всё равно, я просто отдаю дань вашим приличиям.

– Да, конечно, – спохватилась Оля и стала надевать на себя предоставленные вещи. Когда она закончила, то не удержалась ещё раз посмотреться в зеркало.

– Ого! – вырвался у неё восхищённый возглас.

Оля любовалась собой. Длинные тёмные прямые волосы ниспадали на белую блузку с глубоким вырезом и широкими рукавами. Ниже груди стан девушки обхватывал жёсткий корсет. Бёдра обтягивали брюки из эластичной ткани, на ногах красовались высокие сапоги. Все компоненты гардероба, кроме блузки, были чёрного цвета. Каждый элемент подчёркивал стройность и гибкость юной фигуры, и при этом ничуть не стеснял движений.

– Где вы это нашли? И как угадали, что мне нравится?

– Оля, прежде чем дальше мы продолжим диалог, нужно решить один нюанс. Я спас тебя и вылечил. Согласна?

– Да, большое спасибо! Я очень благодарна вам…

– Постой. Слушай. Поверь, я сделал для тебя гораздо больше, чем ты видишь. Вскоре узнаешь, что именно. В соответствии с Законом, ты должна отплатить мне.

У Оли ворохнулось тревожное чувство.

– Так как я вернул тебя к жизни и собираюсь заняться твоим обучением, ты должна признать меня своим хозяином. Это не самое удачное слово. Но ваш язык скуден, и более подходящего понятия в нём нет. Это значит, что ты будешь выполнять все мои поручения, в том числе приказы, связанные с риском для жизни. Ты имеешь полное право отказаться. Тогда я имею право забрать обратно всё, что дал. И возможно, после этого ты погибнешь. Но ты нравишься мне, Оля. В вашем виде мало таких экземпляров. Поэтому, в случае отказа я не стану у тебя ничего забирать, но и не стану учить. Ты можешь уйти отсюда, если не готова признать меня своим хозяином. Обдумай моё предложение.

Девушка была ошарашена таким поворотом. Не спит ли она? Сначала её спасли, а теперь ей грозит рабство. Или что-то другое? И вообще, кто с ней говорит, кто её спас?

– Хотелось бы… – дрожащим голосом заявила Оля, – для начала понять, кто вы такой. Ведь я о вас ничего не знаю.

– Логично. Как ты догадываешься, я не отношусь к вашей форме жизни, гордо именуемой хомо сапиенс. Кем я являюсь по происхождению, и где живу, объяснить затруднительно. Во-первых, как я уже замечал, язык ваш примитивен и не позволяет мне выразить хотя бы сотую долю мыслей. Чтобы понять мои трудности, представь такую картину. Ты очутилась среди туземного племени, которое тысячи лет живёт первобытным строем, и должна рассказать им обо всех достижениях вашей современной науки. Каково, а? Во-вторых, ваш мир имеет всего лишь три развёрнутых измерения. Точнее ваш вид воспринимает окружающий мир в трёх измерениях. Я могу воспринять до шести измерений.

– Понимаю…

– Не понимаешь. Ты выражаешь сочувствие, но не понимаешь. Впрочем, только пока. Я покажу тебе свой дом и покажу о себе. Это позже. Важнее то, почему я здесь оказался. Причиной стал эксперимент, проведённый местным учёным. Он, как и многие его коллеги, хотел сделать мир и людей лучше. Это не ново. И как заведено у вашего вида, по-моему, даже есть такая поговорка: хотели как лучше, а получилось – как всегда. Он хотел с помощью трансляции определённых звуковых вибраций вызвать положительные перемены в психике людей. Планировал заочно и массово сделать из них сознательных граждан, а позже сверхлюдей. Ошибка и переоценка возможностей привели к тому, что подавляющая часть населения подверглась бесконтрольной скоротечной мутации и превратилась в чудовищ. Затем с моей помощью, эта толпа мутантов была уничтожена вашими воинами, которые сделали это весьма бестолково. Сам учёный и два его помощника остались живы. Они заранее готовились, получая трансляции в малых дозах. Поэтому последующая мощная трансляция стала для них полезной.

– Кто он?

– Его зовут Василий Васильевич. Ему служат некто Андрей и Наталья. Ты знаешь их. В твоей памяти много данных.

– Не может быть! – воскликнула Оля.

– У тебя будет возможность проверить.

– Василь Васильич не мог так поступить! Вы путаете! И я знаю Наташку, Андрея… Мы ведь в одной группе учимся! Учились… Бред какой-то! – отрицала Оля.

– Не буду тебе что-либо доказывать. Эти люди влезли в сферы, доступ в которые закрыт для вашего вида. В мою задачу входит устроение хаоса вокруг эксперимента и вербовка подходящих нам личностей.

– Это странно звучит… И всё же Василь Васильич…

– Ты мыслишь как человек. Мои цели не несут в себе гуманности и идей бесплатного счастья для всех. Я действую в интересах своей общины, не пытаясь прикрыться благими намерениями. Сядь, сосредоточься на моём голосе и затем наблюдай, и запоминай.

Оля, подавленная услышанным, присела на край ложа, на котором недавно находилась. И выполнила требование собеседника.

Вначале она слышала бормотание на незнакомом языке, потом бормотание заполнило всю её и точно исторгло душу вон из тела. Оля не помнила, чтобы закрывала глаз или фокусировалась на чём-то, но вокруг царила непроглядная тьма. Затем ей стало казаться, что она разделилась на тысячи самостоятельных фрагментов и заполнила собой большой объём. Она осознавала себя и как единое целое, и как маленькая частица, из которых состояло это целое. Частицы сначала парили и хаотично перемещались, но потом стали закручиваться смерчем вокруг некой вертикальной оси и образовали вытянутый тёмно-синий кокон. Света по-прежнему не было, но Оля точно знала, что кокон имеет конкретный цвет и обладает конкретными размерами. И этот кокон есть её новое тело. Помимо обычных геометрических размеров, Оля выделила такой параметр, как глубина кокона. Она не понимала, то ли это его внутренний объём, то ли способность вместить в себя что-нибудь. Ещё девушка чётко распознавала, как её мельчайшие составные части вибрируют в определённой тональности и движутся с заданной скоростью вокруг оси. Она могла менять и скорость движения частиц и тональность вибраций. Но не знала, для чего бы это делать, поэтому пока не собиралась ничего менять.

Она уловила, как к её частицам примешиваются другие. Рядом возник ещё кокон, он вращался по своей оси, но его поверхность пересекалась с поверхностью кокона Оли. Она услышала знакомый голос:

– Молодец, у тебя получается. Теперь я покажу кое-что. Учти, твой разум ещё слаб и не готов воспринять многие вещи. Как только станет трудно, рассыпайся.

Перед Олей замелькали в безумном калейдоскопе огромные города с причудливыми зданиями, подобия автострад, паривших в небе, леса диковинной красоты и великолепные озёра. Она видела животных и существ, похожих на людей. В небе сияло солнце. Но не такое, как в обычной жизни. Оно было то ли больше, то ли ярче. По сути, всё здесь отличалось от привычных картин жизни. Если бы её попросили сформулировать, в чём заключались эти отличия, она ответила бы так: красочнее, ярче, светлее, крупнее и чище. Да, чище. Чистота заключалась не в отсутствии грязи и пыли, а в самой структуре людей, деревьев, домов, земли, неба. Во всём, что она созерцала, отсутствовали дефекты.

Оля испытывала то же двойственное восприятие пространства, что и во сне. С одной стороны, ей казалось, что она очень быстро перемещается, с другой – что она находится в определённой точке. Стоило ей сосредоточиться на каком-то объекте, как она появлялась возле него. Могла посмотреть и ощупать.

Ещё её шокировало одно открытие. Свербящее чувство дежавю переросло в уверенность – она всё это уже видела. Видела в редких хороших и радостных сновидениях. Но изначальные воспоминания пришли не из снов. Она тут жила или бывала. Когда? В каком состоянии? Может, в другой жизни?

– Тебе нравится, и ты удивлена, – утвердительно сказал голос. – Понадобится много времени, прежде чем ты сможешь самостоятельно посещать эти места. Теперь узри мой мир.

Райское видение пропало. Его сменила картина, напоминавшая снимки космических телескопов. Пустота, подсвеченная сиянием, источник которого невозможно установить. В пустоте, в разных плоскостях медленно вращались туманные спиральные образования. Оля попробовала приблизиться к одной из спиралей, но голос остановил её.

– Опасно. Этой мой дом. Рой. Спирали – это семьи, составляющие Рой. Сияние генерирует Великая Мать. Сейчас оно не яркое, потому что Великая Мать спит и набирается сил для порождения новой партии потомства.

Всё это быль настолько ново и непривычно, что Оля пришла в полное смятение. Она и подумать не могла, что где-то за пределами её крохотного мирка окажутся целые вселенные, населённые живыми существами, которые принципиально отличны от людей. Она понимала, что её спаситель живёт и мыслит совершенно иными категориями. Всякая особь считает себя прежде всего частичкой общего – Роя. Личность вторична. Индивидуальность не имеет значения, она нужна для временного пользования отдельными особями в период вылазок в соседние миры. Их всех объединяет разум Великой Матери. Сотни миллиардов разумных созданий объединены в один организм.

Оля заметила, что несколько спиралей будто глядят на неё. Она не видела чьих-то глаз, но точно знала: на неё смотрят. Это было сродни тому, как все школьники, сидящие в классе, невольно обращают свои взоры на входящего одноклассника, который опоздал. Ей стало жутко.

– О! Тебя уже оценивают, Оля. Но выходить на контакт с сородичами рано. Поглотят. Поэтому перестраивай энергетическое тело. Ах, да… Ты не умеешь. Просто распадись. Распадайся скорее!

Девушка растерялась и не знала, как дальше поступить. Она не могла исполнить указания голоса.

– Что, Оля? Не получается?! Ладно, помогу!

Оле показалось, что её разорвало на тысячи кусочков. Она осознавала, что с ней производят безопасные манипуляции, но не сдержалась и вскрикнула.

Она снова сидела на дощатом столе. Снова в своём мире. Что произошло? Галлюцинация, или ей действительно показали нечто запредельное? Даже не показали, а проводили. Девушка испугалась, что теряет из виду грань между реальностью и видениями.

– Итак, ты готова принять моё покровительство? – прозвучал знакомый голос.

Всё по-настоящему. Она не просто осталась жива, но получила возможность радикально изменить свою серую жизнь. В конце концов, она действительно обязана неизвестному носителю голоса.

– Да, – решительно кивнула Оля. – Но как вас зовут? Мне нужно как-то к вам обращаться.

– Мои настоящие имена трудны в произношении. Ты до сих пор воспринимаешь обмен мыслями как устный диалог, поэтому нужно нечто короткое. Дай-ка подумать… Знаешь, тут я принял образ большого насекомого. Это очень удобная форма жизни, странно, что вы, будучи разумными, не предпринимаете попыток для эволюции физического тела к подобию насекомых. Так вот, раз я имею тело насекомого, то и зови меня Жук.

– Жук. Очень приятно познакомится, – сказала Оля.

– Займёмся обучением. У нас нет лишних десяти лет, чтобы я мог дать весь материал последовательно, поэтому помещу информацию и навыки в твой разум. Возникнет психическая и эмоциональная перегрузка, поэтому ты потеряешь сознание, а когда очнёшься, приступим к освоению полученного материала.

– Я готова, – ответила Оля, но внутренне съёжилась от страха перед неведомым.

Дверь у дальней от лампы стены отворилась и в комнату протиснулось крупное туловище со множеством лап и лапок, заполнив собой половину пространства. Оля не испугалась устрашающей наружности существа, она знала – это друг. И дружелюбно произнесла:

– Здравствуйте, Жук. Рада вас видеть!

Жук не ответил, он протянул к Оле длинную суставчатую конечность и осторожно обхватил её голову. Девушка почувствовала, как в затылок погрузилась тонкая игла. Боли и страха не было. Она испытывала волнение от предстоящих впечатлений. Перед глазами стали проносится разные образы. Сначала она различала их, а потом они превратились в единый пёстрый поток. Голова отяжелела, девушку окутал ласковый жар, и она погрузилась в сон.