Читать книгу "Антология юридического некролога"

Следует специально отметить связи кафедры ОРД КВШ МВД СССР с московскими ВНИИ МВД и вузами МВД СССР. В Киевской ВШ МВД систематически приглашались и принимали участие в научно-практических конференциях, читали лекции ведущие ученые страны, создатели науки ОРД: доктора юридических наук, профессора А.Г. Лекарь, В.А. Лукашев, А.И. Алексеев, Г.К. Синилов, Д.В. Гребельский, Г.К. Самойлов, С.С. Овчинский, а также кандидаты наук, исследовавшие важные направления оперативно-розыскной психологии (А.К. Семенов, В.А. Черепанов, А.П. Вандышев и многие другие).

Организуя встречи с этими учеными, Анатолий Федорович понимал, какое значение общение с ними имело для формирования научного и оперативно-розыскного мышления адъюнктов, соискателей и преподавателей, а также слушателей. Возможность систематического общения с ведущими учеными в специфической области правоохранительной деятельности создавало условия для более тесного приобщения к методологии ОРД, а также к новейшим теориям, учениям, школам и направлениям, имевшимся как у нас в стране, так и за рубежом.

Приобщение к сверхновым технологиям OPД Анатолий Федорович практиковал и в процессе обсуждения присылаемых на кафедру рефератов, статей и диссертаций для рецензирования. По таким материалам организовывались научные сообщения, часто с участием авторов. Он умел очень интересно построить такие обсуждения с наибольшим коэффициентом полезного действия.

Таким образом, нами рецензировалась и обсуждалась с авторами работа проф. А.Г. Лекаря и доктора юридических наук К. Безруких из серии «Библиотечка оперативного сотрудника», в которой ими были введены в научный оборот понятия «простое преступление» и «сложное преступление», что породило дискуссию в отношении их сущностного содержания. Эти понятия, возымей они статус понятий ОРД, как казалось еще тогда, на практике могли влиять на взгляды относительно сроков расследования, на целесообразность использования специальных сил, методов и средств при формальном подходе к пониманию принципа неотвратимости наказания.

Таким же содержательным было обсуждение учебного пособия по оперативной комбинации, авторский коллектив которого возглавлял А.П. Вандышев. Присутствовавший на кафедре А.Ф. Возный и А.П. Вандышев вовлекли преподавателей и гостей в научные дебаты по поводу того, является ли замысел оперативной комбинации элементом оперативной комбинации, так как авторы специально это не оговорили в работе. Пришли к выводу, что замысел – полноправный элемент оперативной комбинации. Подобные дискуссии требовали не только профессиональных знаний, но и высокой эрудиции преподавателей, которую в известной мере они и приобретали в общении с ведущими теоретиками ОРД.

С целью поддержания высокого профессионального уровня преподавателей, адъюнктов и соискателей Анатолий Федорович обращался и к известным педагогическим методам, преимущественно к убеждению и поощрению, гораздо реже – к принуждению или организации воспитательной ситуации.

Анатолием Федоровичем учрежден был порядок: 1–2 раза в месяц проводились заседания кафедры, на которых преподаватели и адъюнкты делали научные сообщения – в форме рефератов, обзоров новых поступлений открытой и специальной литературы; освещались приоритетные темы, а также новинки из-за рубежа (например, мне однажды было поручено подготовить доклад о диалектическом методе как о системном методе).

Несколько позже, определив слабость некоторых молодых преподавателей и адъюнктов в вопросах методологии, Анатолий Федорович принял меры – убедил руководство КВШ в необходимости постоянно действующего методологического семинара, ведение которого было поручено начальнику кафедры криминалистики КВШ проф. М.В. Салтаевскому. Эта форма систематического повышения квалификации преподавателей, соискателей и адъюнктов, в том числе и кафедры ОРД, способствовала повышению квалификации, нашла положительное отражение на качестве преподавания и проведения научных исследований.

Интересной была, например, идея связи с практикой, принадлежавшая А.Ф. Возному и ст. преподавателю кафедры О.С. Чернышеву. Суть ее заключалась в создании оперативных групп, в состав которых входили в качестве аналитиков опытные преподаватели кафедры и практические сотрудники органов внутренних дел для организации и раскрытия тяжких преступлений прошлых лет из числа резонансных «висяков». Работавшие в таких группах преподаватели пользовались уважением со стороны слушателей. Этот почин поддержал легендарный сотрудник киевского уголовного розыска Борис Иванович Хряпа, а потом и начальник УВД Киева В.Ф. Захаров.

В 1970-е годы за помощью к сотрудникам кафедры ОРД в исключительных случаях обращалось руководство МВД Украины. Например, поступало предложение об участии преподавателей кафедры ОРД в раскрытии находившегося под контролем министра внутренних дел Украины И.Х. Головченко многоэпизодного «цитрусового дела», в котором были замешаны коррумпированные работники милиции г. Фастова и Одессы.

Анатолий Федорович придавал также большое значение взаимодействию с иными кафедрами – как КВШ, так и Киевского филиала ВШ КГБ СССР, университета, других институтов. Проводились совместные заседания кафедр и научно-практические конференции. Например, вопросы ОРД, касавшиеся тактики документирования, поиска доказательств и реализации полученной информации в процессуальные рамки обсуждались нередко с преподавателями криминалистики, уголовного и уголовно-процессуального права. Совместно с заинтересованными практическими сотрудниками оперативных аппаратов на них вырабатывались подходы к решению задач на практике: сначала исследование эмпирического материала на научно-теоретическом уровне, а затем реализация полученного знания в тактике проведения OPM.

Таким образом, как я убедился, отрабатывалась технология триединого оценочного подхода к принятию решения оперативным сотрудником с учетом соответствия его критериям профессиональной этики, права и праксиологии. Этот подход был особенно важен в экстремальных ситуациях оперативного риска, что автоматически вело к соответствию в известной мере требованиям техники безопасности оперативной работы.

На заседания кафедры ОРД, например, часто приглашался ст. преподаватель кафедры криминалистики, кандидат юридических наук, доцент А.И. Комаров для отработки с оперативниками тактических приемов применения специальных оперативно-технических средств в практике. Он указывал на факты расшифровки оперативно-технических мероприятий и технических средств.

Требовалось повышать эффективность практики борьбы с преступностью, но существовали и объективные условия, создававшие противоречия между требованием времени и возможностями. Качественный состав, в частности кадров уголовного розыска, улучшался медленно. Со стороны работников службы допускалось много нарушений законности и дисциплины (это отмечалось в протоколе № 3 заседания Коллегии МВД СССР от 4 февраля 1977 г.).

Еще одно положительное качество Анатолия Федоровича – выезжая за рубеж, он обязательно старался привезти материалы передового опыта, представляющие интерес для ОРД. Таким образом, из Венгрии он привез информацию о применении там лай-детектора («детектора лжи»), что сразу же заинтересовало специалистов по спецтехнике. Стали и мы интересоваться. Оказалось, что лай-детектор изобрел советский нейропсихолог А.Р. Лурия еще в 1920-х годах, книгу которого, где об этом упоминалось, я подарил Анатолию Федоровичу.

В Венгрии Анатолием Федоровичем были получены интересные материалы, касавшиеся феномена «галери» – организованных групп подростков и молодежи, непредсказуемо переходящих в криминальное состояние, пополнявшие кадры организованных преступников. Подобное явление у нас впервые привлекло внимание в Казани. Зарубежный опыт борьбы использовался в выступлениях перед практиками, в лекциях, на совместных заседаниях кафедр, конференциях слушателей КВШ, докладывался по инстанциям.

Из Болгарии он привез обобщенный опыт регистрации жителей, совершающих поездки по стране, особенно в курортные зоны. Система предусматривала прописку в месте пребывания гражданина более 3 суток не только в гостиницах, но и в частных домах.

Следует напомнить, что не всегда можно было убедить общественность в необходимости принятия упреждающих мер по отношению к уже известным явлениям. Этому мешала разница в уровне понимания грядущего и, следовательно, подготовки к нему.

Вот пример. Наше предложение о подготовке к принятию специальной статьи в Уголовный кодекс республики о профессиональном риске, по аналогии с ИТП Румынии, где такая статья была, не приняли. Более того, на поданной мною совместной с А.Ф. Возным статье членом редакционного совета генералом милиции была начертана резолюция: «1. Работа сырая, неотработанная. 2. Разрабатывать нормы, положения, когда можно рисковать, а когда нельзя, – абсурд. 3. Работа сомнительна в своей полезности практическим работникам. 2.12.1976 г.». И это притом, что известный ученый М.П. Карпушин, работы которого изучались во всех Высших школах КГБ и МВД, еще в 1965 г. убедительно доказал, что оперативный сотрудник обязан взвесить последствия непринятия мер по немедленному пресечению преступления, сопоставив их с последствиями невыполнения задач разработки в целом[193]193
  См.: Карпушин М.П. Некоторые вопросы использования институтов Общей части советского уголовного права в оперативно-следственной практике. М., 1965.


[Закрыть].

Деятельность, научное наследие и преемственность принципов Анатолия Федоровича Возного – ученого и администратора, начальника кафедры ОРД Киевской Высшей школы МВД – способствовала и прямо, и косвенно росту многих ставших известными теоретиками ОРД ученых. Среди них доктора юридических наук, профессора И.П. Козаченко, И.И. Басецкий; кандидат юридических наук, профессор И.В. Сервецкий, профессор кафедры ОРД А.Н. Клюйко; кандидаты юридических наук, доценты И.Н. Кононенко, М.И. Иванов, В.В. Голубец, Н. Сидоренко, М.Т. Задояный (Киев), Н. Макаров, Н. Филимонов (Омск) и др. Сокровенной мечтой Анатолия Федоровича была цель создания такого уровня подготовки кадров на кафедре ОРД, чтобы о ней судили как о киевской школе сыска. Он показывал нам набросок, где были сформулированы 29 различных направлений дальнейшей его работы, куда входили организационно-управленческие, научные, научно-педагогические аспекты, связи с практикой и др. Он готовил концептуальное изложение этой обширной работы, находившей поддержку у начальника КВШ И.Л. Дегтярева. Это была Программа достижения упомянутой выше цели, это была Программа его жизни.

Особое внимание Анатолий Федорович уделял работе преподавателей с иностранными слушателями. Он требовал знания истории стран (Болгарии, Афганистана, Никарагуа и др.), знакомства с культурой, по возможности – с традициями, тактикой, методами и средствами местного сыска. Помогал осваивать проблемы несовместимости исламской юриспруденции Ал-Фикха с европейской, в частности шариата и международного права, а также нормами, содержащими гарантии прав человека. Он внимательно изучал и делился соображениями по проблемам борьбы с терроризмом. Анатолий Федорович утверждал, что без этих знаний невозможно построить единый понятийный аппарат с представителями иной цивилизации, в частности с представителями народов Афганистана[194]194
  В подготовке к таким занятиям нам оказывал неоценимую помощь ВНИИ МВД СССР, издавший необходимые материалы не только в Бюллетенях ВНИИ, но и с целью оперативности в использовании – отдельными распечатками, в чем была несомненная заслуга начальника отдела, которого мы знали как полковника милиции Богуша.


[Закрыть].

Своя система была у Анатолия Федоровича и в работе с адъюнктами и соискателями: как своими, так с прикрепленными к кафедре и имевшими руководителей в иных городах. В помощи он, как уже упоминалось, никому никогда не отказывал, не делил на «своих» и «чужих». Каждый, кто нуждался в ней, ее получал. Он консультировал многих по вопросам планов диссертационного исследования, по компоновке отдельного материала параграфа исследования; помогал в выборе темы частного исследования, его названия, предлагал варианты архитектоники излагаемого материала – касалось ли это статьи, лекции, подготавливаемых к публичному выступлению тезисов или частного исследования в пределах избранной темы; читал и редактировал предложенные преподавателями, адъюнктами, соискателями и практическими сотрудниками оперативных аппаратов статьи и иные материалы; всемерно способствовал публикации нужных теории и практике ОРД материалов, будучи членом редколлегии РИО – НИО КВШ.

И в этом альтруистическом направлении своей деятельности Анатолий Федорович использовал нешаблонные подходы. Он специально подбирал таких редакторов, которые умели работать с начинающими в науке, прививая им любовь к значению слова, термина, категории и понятия. Со мной так, предварительно обсудив материал к статье с Анатолием Федоровичем, работал редактор Анатолий Довбня, которого не один я вспоминаю с большой благодарностью. Мною под руководством А.Ф. Возного было опубликовано в те годы 7 научных статей по теме исследования профессионального (оперативного) риска.

На практической работе, согласно обязательствам перед Анатолием Федоровичем, мною была опубликована монография о теоретических и практических проблемах оперативного риска (Киев, 1995), в авторском коллективе – 3 учебных пособия для сотрудников налоговой и муниципальной милиции (Киев), 2 научные статьи (в соавторстве) по оперативному риску в деятельности налоговой милиции (Львов), 1 научная статья о проблеме техники безопасности оперативной работы (Москва), 4 научные статьи в сборниках международных конференций по вопросам, связанным с проблемами охраны прав человека в исламских государствах и борьбы с транснациональной, региональной и местной организованной преступностью, генетически связанной с терроризмом (Киев).

Мы не раз вспоминали наставления Анатолия Федоровича, готовившего нас к преподаванию курса ОРД слушателям из Болгарии и Афганистана, требовавшего старательного ознакомления с философией, культурой и религиозными системами народов этих стран.

Это пригодилось сегодня, а это значит, что благодарной памяти Анатолий Федорович Возный – Учитель, Ученый и Солдат правопорядка – борется с преступностью и сегодня – он остается всегда с нами.

Войтенков Николай Николаевич

[195]195
  Журнал Министерства юстиции. 1894/95. № 5. С. 237–238.


[Закрыть]

15-го сего января состав Тифлисской судебной палаты хоронил одного из достойнейших своих сослуживцев, члена той же палаты Николая Николаевича Войтенкова. Покойный перешел на эту должность из Московской судебной палаты, рассчитывая на то, что благодатный климат юга исцелит его от чахотки, которую он нажил на севере своим постоянным рвением к службе. Но, увы, ни теплый климат, ни старания докторов, ни заботы семьи не спасли этого достойного труженика от преждевременной кончины. Он гас постепенно в течение 4 лет и умер 49 лет, оставив семью из вдовы и 7 человек детей. Похоронен он был на средства, отпущенные из суммы Министерства юстиции и Главноначальствующего, и на катафалке его красовался лишь один венок – от опечаленных сослуживцев его, в среде коих он считался примерным товарищем и беспристрастнейшим судьей.

Покойный Николай Николаевич по окончании курса юридических наук в Харьковском университете со степенью кандидата прав в службу вступил 3 февраля 1867 года и был зачислен кандидатом на должность судебного следователя при Харьковской палате уголовного суда; по введении судебной реформы занимал по Харьковскому судебному округу должности судебного следователя и товарища прокурора; в 1876 году как выдающийся талантливый обвинитель он был назначен товарищем прокурора Московского окружного суда, где на него возлагались обвинения по более серьезным делам и, между прочим, он был обвинителем по громкому процессу Мельницких; по его протесту приговор суда по этому делу Правительствующим сенатом был отменен. Делом Мельницких закончилась талантливая деятельность Николая Николаевича в прокуратуре Московского суда, и 16 ноября 1883 года он был назначен прокурором Ярославского окружного суда; шестилетняя деятельность его в сей последней должности была самым светлым периодом в его службе, о котором он всегда вспоминал с чувством особенного удовольствия. Он, при своем мягком, ровном характере, оставаясь всегда и неизменно на почве строгой законности и принципов Судебных уставов, сумел установить наилучшие отношения с судом, администрацией и местным обществом. К сожалению, тяжелая и ответственная должность прокурора не осталась бесследной для здоровья Николая Николаевича: силы стали изменять, с болью в сердце он должен был оставить любимую прокурорскую службу и занять место члена сначала Московской, а потом Тифлисской судебных палат.

Приводим краткую прочувствованную речь, произнесенную на могиле покойного прокурора Тифлисской судебной палаты М.М. Шарыгиным:

«Недолго ты пробыл среди нас, дорогой товарищ, но надолго оставил добрую память о себе в сердцах наших. Подкошенный злым недугом, прибыл ты на наш благословенный юг, надеясь в союзе с благодатным климатом, побороть болезнь, гнездившуюся в твоем организме. Но твоя честная и прямая душа не позволила тебе заняться исключительно своим здоровьем. Под гнетом физических страданий, но ясно сознавая свой служебный долг, ты без колебания встал в ряды твоих товарищей – работников и разделял с ними тяжелый труд в деле служения правосудию. И до самой последней минуты, насколько позволяли тебе быстро угасавшие силы, ты безропотно и стойко нес бремя твоих обязанностей, нес до той минуты, когда неумолимая смерть безжалостно вырвала тебя из объятий горячо любившей тебя семьи и из среды глубоко уважающих тебя товарищей. Спи же мирным сном, скромный труженик, свято исполнивший в жизни долг гражданина, мужа, отца и товарища».

Л. Фатпев

Волженкин Борис Владимирович

[196]196
  Правоведения. 2008. № 3. С. 259–269.


[Закрыть]

Совсем недавно, 22 декабря 2007 г., мы поздравляли с юбилеем доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки РФ Бориса Владимировича Волженкина. Ему исполнилось 70 лет, но, глядя на этого подтянутого, энергичного, полного жизни и творческих планов человека, не верилось, что он отмечает столь солидную дату. Спустя месяц, в дни Пятой международной научно-практической конференции «Уголовное право: стратегия развития в XXI веке», проходившей в Московской государственной юридической академии 24–25 января 2008 г., Борис Владимирович легко взбежал на трибуну и провел презентацию Российского ежегодника уголовного права» – задуманного им и воплощенного в жизнь принципиально нового, солидного отраслевого издания.

Но судьба неумолима. К глубочайшему сожалению, второй номер Ежегодника, а также статья «Загадки конфискации», напечатанная в журнале «Правоведение» (2008. № 2) в рубрике «Материал номера», в которой публикуются самые, по мнению редакции, острые, злободневные и интересные статьи, стали для Бориса Владимировича последним вкладом в науку.

28 апреля 2008 г. Бориса Владимировича Волженкина не стало.

Известие о его смерти глубоко потрясло всех, кто знал Бориса Владимировича, – а имя его известно каждому, кто занимается вопросами уголовного права в нашей стране, и многим – за ее пределами. И неудивительно, так как этот человек внес огромный вклад в развитие отечественной уголовно-правовой науки, благодаря которому сформировалось современное понимание целого ряда институтов уголовного права, совершенствуется уголовное законодательство, судебная практика. Б.В. Волженкин известен широкой юридической общественности России и как крупный ученый, и как высококвалифицированный педагог, организатор и руководитель Санкт-Петербургского юридического института Генеральной прокуратуры РФ (ныне – Институт, входит в состав Академии Генеральной прокуратуры РФ).

Борис Владимирович Волженкин родился 22 декабря 1937 г. в Архангельске в семье служащих. В 1960 г. с отличием окончил юридический факультет ЛГУ и был оставлен в очной аспирантуре по кафедре уголовного права, в 1965 г. успешно защитил кандидатскую диссертацию на тему «Общественная опасность личности преступника и ее значение для уголовной ответственности и наказания». В 1963–1966 гг. работал прокурором отдела прокуратуры Ленинграда, затем перешел на преподавательскую работу в Институт усовершенствования следственных работников Прокуратуры СССР (с 1991 г. – Институт повышения квалификации прокурорско-следственных работников Прокуратуры РФ, а с 1996 г. – Санкт-Петербургский юридический институт Генеральной прокуратуры РФ), где в 1966–1991 гг. занимал должности преподавателя, старшего преподавателя, доцента, заведующего кафедрой уголовного права, уголовного процесса и криминологии, заместителя директора Института по учебной и научной работе. В 1991 г. он защитил докторскую диссертацию на тему «Корыстные злоупотребления по службе (хищение, взяточничество, злоупотребление служебным положением)». В 1992 г. Б.В. Волженкин возглавил Институт, до 2000 г. был его ректором. В дальнейшем и до последнего дня он работал профессором кафедры уголовного права СПбГУ.

Плодотворная работа ученого и руководителя получила должную оценку со стороны руководства Генеральной прокуратуры и государства. В 1996 г. Указом Президента России профессору Волженкину присвоен классный чин государственного советника юстиции 2 класса. За время работы в Институте он многократно поощрялся приказами генерального прокурора СССР и генерального прокурора России, был награжден нагрудным знаком «Почетный работник прокуратуры». За заслуги в научной деятельности Указом Президента ему присвоено почетное звание «Заслуженный деятель науки Российской Федерации». В 1998 г. награжден Золотым знаком лауреата премии «За успехи в юридической науке и практике» в номинации «За успехи в юридической науке», а в 2001 г. награжден Памятным дипломом «Золотой книги Санкт-Петербурга».

Б.В. Волженкин внес значительный вклад в науку уголовного права. Он автор более 200 печатных работ, соавтор многих научно-практических комментариев к УК РФ, учебников по криминологии и уголовному праву, куров лекций по уголовному праву. Среди крупных работ Бориса Владимировича можно назвать такие известные монографии и учебные пособия, как «Квалификация должностных преступлений» (1973), «Вопросы квалификации краж, грабежей и разбоев, совершенных с целью завладения личным имуществом граждан» (1981), «Обстоятельства, способствующие совершению тяжких преступлений против жизни и здоровья, и их выявление в процессе расследования» (1982), «Ответственность за взяточничество» (1987, в соавт.), «Квалификация хищений государственного или общественного имущества путем присвоения, растраты или злоупотребления служебным положением» (1987), «Уголовный закон: действие во времени и пространстве» (1993, в соавт.), «Экономические преступления» (1999), «Служебные преступления» (2000 и 2005), «Преступления в сфере экономической деятельности (экономические преступления)» (2002), «Преступления в сфере экономической деятельности по уголовному праву России» (2007).

О последней работе нужно сказать особо. Некоторые называют ее третьим изданием книги «Экономические преступления», выпущенной в 1999 г., переизданной в переработанном и дополненном виде под названием «Преступления в сфере экономической деятельности (экономические преступления)» в 2002 г. Но это не так. Буквально через год Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ в УК были внесены столь значительные изменения и дополнения, что, по сути, мы имеем новый Кодекс (изменениям и дополнениям подверглись 266 статей из 372!) Вал обновлений продолжался и в следующие годы. Научная щепетильность, ответственность перед читателем не позволили ученому обойти вниманием этот факт. Борис Владимирович проделал колоссальную работу, фактически переписав свой труд с учетом изменений в уголовном законе и в гигантском массиве корреспондирующего позитивного законодательства (плюс в подзаконных актах), с учетом новой судебной практики, защищенных за пять лет диссертаций и опубликованных работ коллег.

Впечатляющим списком научных трудов не исчерпывается научная деятельность профессора Волженкина. В определенном смысле она уникальна. Уникальна потому, что его научный «капитал» оказался вложенным не только в доктринальные труды, но и в тексты законов. Разработанная им принципиально новая концепция ответственности за преступления против интересов службы и преступления в сфере экономической деятельности получила закрепление в УК РФ, Модельном УК для стран СНГ, первом проекте федерального закона «О борьбе с коррупцией». Ученые знают, что немногим научным идеям суждено как-то материализоваться. Идеям Бориса Владимировича в этом смысле «повезло». Но не в везении дело, а в огромном, самоотверженном труде их автора. Б.В. Волженкин с 1991 г. активно участвовал в законотворческом процессе в составе различных рабочих групп и в качестве эксперта. Он принимал участие в работе над новым УК РФ, причем был одним из авторов-разработчиков самых сложных статей двух альтернативных проектов Кодекса – о преступлениях в сфере экономической деятельности. В 1995 г. он руководил рабочей группой по созданию упомянутого Модельного УК, одобренного Межпарламентской ассамблеей СНГ. В 1992–1993 гг. возглавлял рабочую группу при Верховном Совете РФ, которая трудилась над первым вариантом закона «О борьбе с коррупцией».

Широка и многогранна общественная деятельность профессора Волженкина. Остается только удивляться, как этот невысокий, худощавый, уже немолодой человек все успевал. Помимо всего вышеперечисленного, он был членом ряда специализированных советов по защите докторских и кандидатских диссертаций, а также Северо-Западного отделения экспертно-консультативного совета по проблемам национальной безопасности при председателе Государственной Думы, входил в состав редколлегии журнала «Правоведение», состоял членом экспертного совета ВАК. Будучи прекрасным организатором, Борис Владимирович неоднократно и успешно руководил рядом международных и всероссийских конференций и семинаров по правовым вопросам и борьбе с преступностью.

Блестящие организаторские способности воплотились еще водном уникальном проекте – он был организатором и руководителем Школы молодых преподавателей уголовного права и криминологии России, созданной на юридическом факультете СПбГУ. «Школьники» в возрасте от 22 до 35 лет (а кто-то пожелал учиться у профессора Волженкина сверхсрочно, т. е. и после предельного для «школьника» возраста) и преподаватели – ведущие специалисты в сфере уголовного права и криминологии со всей страны никогда не забудут семь летних сессий Школы и ее «главного Учителя» профессора Волженкина – великого Ученого и выдающейся личности.

…Уже больше месяца его нет с нами. Но боль утраты не утихает.

Говорят, незаменимых нет. Эта фраза неприменима к Борису Владимировичу Волженкину. Российская наука понесла невосполнимую утрату, а профессиональное сообщество ученых и практиков в области уголовного права и криминологии потеряло уникального коллегу и друга. Борис Владимирович по праву пользовался высочайшим авторитетом и заслуженным уважением своих коллег. Его ценили и любили все. Для молодого поколения он был добрым наставником и старшим товарищем, на которого всегда равнялись, а старшее поколение присвоило ему неофициальные звания «Интеллигент номер один» и «Наше солнышко». Нам очень будет не хватать его – честнейшего, добрейшего, светлого человека, отдававшего людям все тепло своей большой души.

Мы благодарны судьбе, подаривший нам возможность общения с ним на протяжении многих лет. Уверены, все, кто знал Бориса Владимировича Волженкина, всю свою жизнь будут вспоминать его добрым словом.

Светлая Вам память, Борис Владимирович! Вы навечно останетесь в наших сердцах!

Российский конгресс уголовного права – постоянно действующий институт профессионального сообщества ученых и практиков в области уголовного права и криминологии

Секция уголовного права и криминологии Учебно-методического объединения по юридическому образованию высших учебных заведений России

* * *

В авторском предисловии к сборнику избранных трудов, подготовленному профессором Волженкиным, но вышедшему уже после его смерти, Борис Владимирович объяснил, почему отошел от столь интересовавших его в начале научной деятельности общих проблем уголовного права и криминологии и, как он пишет, «сосредоточился на конкретике – проблемах Особенной части, вопросах квалификации преступлений…». Три десятка лет заниматься прикладными аспектами уголовно-правовой науки потребовало от него преподавание в учебном учреждении, где повышали квалификацию следователи и прокуроры, «которые постоянно ставили перед преподавателями острые практические вопросы и требовали на них конкретные ответы»[197]197
  Волженкин Б.В. Избранные труды по уголовному праву и криминологии (1963–2007). СПб., 2008. С. 10.


[Закрыть]. Среди тех, кто искал и находил у него ответы на самые актуальные вопросы применения уголовного закона, был и я, 15 лет назад – прокурор отдела Генеральной прокуратуры, в чьи обязанности входило методическое обеспечение надзора за расследованием следователями прокуратуры и органов внутренних дел хищений, хозяйственных (экономических) и должностных преступлений.

Вопросы с мест поступали к нам десятками и каждый день, а научных исследований проблем квалификации предпринимательских, налоговых, валютных и тому подобных преступлений почти не велось, посоветоваться было не с кем. И тогда, сумев понять по отзывам следователей, проходивших у него обучение, а также по публикациям в «Законности», каким выдающимся ученым богата наша прокурорская система, я набрался наглости и стал заваливать Бориса Владимировича бесконечными квалификационными задачками. Беспрестанно звонил ему, директору нашего Института в Петербурге, а он, невзирая на разницу в возрасте и служебном положении, на то, что мы познакомились – очно, так сказать, еще не скоро, ни разу не отказал в совете.

Все эти годы мы постоянно обсуждали почерпнутые у практиков интересные случаи квалификации. Часто встречались на конференциях, потому что Борис Владимирович старался ездить на все крупные научные форумы и сам организовал Школу молодых преподавателей на юрфаке СПбГУ.

Не боясь, как это бывает у других, допустить ошибку и тем поколебать свой высокий научный авторитет, он участвовал в диспутах по поводу самых сложных проблем правоприменения. Поэтому какими бы неожиданными и трудными ни казались вопросы, задаваемые прокурорами и судьями, в его работах почти всегда обнаруживалось упоминание данной проблемы, предлагалось ее решение.

Со временем стало еще более очевидно, что процент «точных попаданий», верных решений самых замысловатых задач уголовного права у Бориса Владимировича необыкновенно высок. Если профессор Волженкин с предлагаемым решением соглашался, можно было считать вопрос закрытым, во всяком случае надолго. И напротив, если он идею не поддерживал, то аргументы, какими бы основательными они до того ни казались, всегда требовали пересмотра, укрепления.