Читать книгу "Антология юридического некролога"

Под руководством и при участии А.И. Денисова было опубликовано несколько учебников по теории государства и права, по которым учились многие из работников советских правоохранительных органов. Он плодотворно трудился на поприще подготовки кадров молодых специалистов-юристов, руководил подготовкой ученых-правоведов. Свыше 50 его аспирантов защитили кандидатские диссертации, многие стали докторами наук.

За большие заслуги перед Советским государством, высшей школой А.И. Денисов был награжден орденами Трудового Красного Знамени, «Знак Почета», медалями, Почетными грамотами Президиума Верховного Совета РСФСР.

Светлая память об Андрее Ивановиче Денисове, отдавшем свои силы, незаурядный талант ученого, пропагандиста служению благородным идеалам социалистической демократии, справедливости, законности, навсегда останется в сердцах всех знавших его.

Джурич Момчило Милутинович

[261]261
  Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. 2020. № 5. С. 132–135.


[Закрыть]

1 октября 2020 г. исполняется 40 лет со дня смерти выдающегося военного и политического деятеля, талантливого педагога Момчило Милутиновича Джурича. Его без преувеличения можно назвать одним из главных героев Народно-освободительной войны Югославии. Конечно, люди подобного масштаба оставляют память о себе. Однако, к сожалению, о жизни и деятельности этого сербского воина нам известно досадно мало. Отчасти это объясняется тем, что государство, ради процветания которого Момчило Джурич совершил подвиг, предало его.

Момчило Милутинович Джурич родился 1 июня 1912 г. в крестьянской семье в Сербии незадолго до Балканских войн. Отец погиб на войне через год после рождения сына, его воспитывала одна мама в период Первой мировой войны и становления единого государства сербов, хорватов и словенцев. Тяжелые социально-экономические условия того времени породили у Момы Джурича стремление к получению образования. В 1930 г. он окончил гимназию, а затем продолжил обучение в офицерской школе запаса[262]262
  См.: Джурич В.С. Джурич Момчило Милутинович. М., 1980. С. 1; Миличевич П. Джурич Момчило Милутинович – Момо // Героическая история. М., 1988. С. 4–5.


[Закрыть].

1934 год. В Марселе был убит югославский король, новый монарх взял курс на сближение с нацистской Германией, одновременно поддерживая действия праворадикальных движений. Возражая такой политике, Джурич вступил в подпольный Союз коммунистической молодежи, участвовал в студенческих волнениях, столкновениях с полицией. При этом его уважали за открытость, честность, принципиальность. В этом же году он поступил на юридический факультет Белградского университета[263]263
  См.: Джурич В.С. Указ. соч. С. 1.


[Закрыть].

25 марта 1941 г. Югославия присоединилась к Германии и ее союзникам во Второй мировой войне, а Момчило Джурич, понимая важность борьбы с профашистским режимом, вступил в коммунистическую партию. Он участвовал в создании партизанских вооруженных сил, а также во всех крупных сражениях Народно-освободительной армии Югославии против фашистских оккупантов.

7 июля 1941 г. начались первые бои в Сербии за освобождение Югославии, Момчило Джурич инициировал партизанское восстание в городе Бела-Црква. С самого начала народной войны Джурич являлся ее лидером, особо отличился в битве на Завлаке, организовав прорыв немецкого кольца, личным примером воодушевляя своих товарищей. Однако на военные годы приходится не только апогей славы и военного искусства Момчило Милутиновича – в это время в его жизни случилась трагедия. Партизанская борьба опасна не только подавляющим превосходством противника, но и отсутствием тыла, той безопасной линии, за которую можно отправить раненых и гражданское население. Оказавшись не в силах уничтожить Момчило, его враги совершили еще одно особо тяжкое преступление – убили его мать, сестру, дядю, сожгли его дом[264]264
  Там же. С. 2–3.


[Закрыть].

Момчило Джурича не сломила жестокость врага, и он продолжил борьбу. Даже занимая высокие армейские посты, лично участвовал в боях, был дважды ранен. Народная популярность и слава одного из самых доблестных партизан сделали его участником Антифашистского вече народного освобождения Югославии (1942–1943). Сразу после войны Момчило Милутинович, освободитель югославского народа, в качестве депутата участвовал в Уставотворной скупщине, учредительном собрании, которое 29 ноября 1945 г. провозгласило создание Федеративной народной республики Югославия[265]265
  Cм.: Миличевич П. Указ. соч. C. 4–5.


[Закрыть].

В 1946 г. М.М. Джурича как одного из самых талантливых военачальников отправили учиться в Высшую военную академию имени К.Е. Ворошилова (СССР). Он завершил обучение с отличием, вернулся и был назначен на должность командующего гвардейскими частями Югославской народной армии. Нужно ли говорить, что перед молодым командиром, которому не было и сорока лет, но который уже успел прославиться храбростью, открылись широчайшие возможности? Казалось, ничто не могло помешать ему через несколько лет занять какой-нибудь руководящий пост в государственном аппарате Югославии. Помешали честность и принципиальность. В 1949 г. отношения Югославии и СССР ухудшились. Момчило Джурич, открыто выступивший против антисоветского политического курса, был арестован. Даже репутация героя войны не смогла спасти его. За арестом последовали пытки, показательный процесс и каторга. В.М. Молотов, восхищаясь Джуричем, вспоминал: «Били, мучали многих заключенных. Джурича истязали»[266]266
  Чуев Ф.И. Молотов – полудержавный властелин. М., 2002. С. 168.


[Закрыть]. Восемь лет Момчило Милутинович провел в лагере «Голый остров». Досрочное освобождение предопределила опять же политика: отношения Югославии и СССР несколько улучшились. Джурич не хотел оставаться в государстве, власть которого обошлась с ним так несправедливо. Он начал новую жизнь в СССР – жизнь преподавателя юридического факультета МГУ.

В 1963 г. Момчило Джурич защитил кандидатскую диссертацию на тему «Образование многонационального государства Югославии» и занял должность доцента кафедры истории государства и права юридического факультета МГУ. Неудивительно, что объектом его научных исследований стала родная Югославия. В своих работах он подробно описал возникновение и процесс становления новой государственности на Балканском полуострове в ХХ в., предложил идеи, во многом объяснявшие причины внутренних югославских конфликтов[267]267
  См.: Джурич М.М. Образование многонационального государства Югославии. M., 1970.


[Закрыть].

К сожалению, он не успел защитить докторскую диссертацию на тему, с которой был знаком непосредственно, – «Становление народно-демократической государственности в Югославии в 1941–1945 годах»[268]268
  Там же. С. 4.


[Закрыть]. Научную работу Момчило Джурич успешно сочетал с преподавательской деятельностью. Несмотря на свои военные достижения, опыт замещения высших государственных должностей, он оставался максимально тактичным и скромным. Например, всегда просил прощения у студентов за свой несовершенный русский язык.

Момчило Милутинович Джурич – человек, на долю которого выпали тяжелейшие испытания. Трудное детство без отца в качестве единственного мужчины в семье, бурное студенчество и постоянные протесты, жестокая борьба народов Балкан за свободу, плата за принципиальность – пытки и каторга, вынужденное бегство из страны, наконец годы научной и преподавательской деятельности. Анализируя подробности этой удивительной и трагичной биографии, невольно восхищаешься многогранностью его судьбы.

М.М. Джурич скончался 1 октября 1980 г. в возрасте 68 лет. Его похоронили на Кунцевском кладбище. Долгое время он был женат на Вере Светозаровне Джурич. Ученики и продолжатели запомнили его как внимательного, честного и доброжелательного наставника.

Материалы в рубрике «Ученые юридического факультета Московского университета подготовлены Д.Д. Коноваловым, сотрудником музея истории юридического факультета МГУ

Дитятин Иван Иванович

[269]269
  Юридическая летопись. 1892. № 12. С. 400–411.


[Закрыть]

29 октября сего 1892 года в Дерпте скончался известный ученый, профессор Дерптского университета по кафедре государственного права Иван Иванович Дитятин, автор нескольких замечательных трудов по истории устройства и управления городов России. Покойный родился в 1847 году. Отец его был мещанин города Воротынска Калужской губернии, впоследствии царскосельский второй гильдии купец, содержатель каретного извоза в Петербурге. Младшему из своих сыновей, Ивану Ивановичу, он дал возможность получить серьезное образование. Иван Иванович сперва обучался в приходском училище, затем поступил в седьмую санкт-петербургскую гимназию, в которой и окончил курс в 1866 году. В том же году он поступил в Санкт-Петербургский университет на юридический факультет. В 1870 году окончил курс со степенью кандидата и оставлен при университете для приготовления к профессорскому званию под руководством покойного А.Д. Градовского. В 1875 году Иван Иванович напечатал диссертацию «Устройство и управление городов России. Города России в XVIII столетии». По получении степени магистра государственного права в Петербургском университете, он был назначен и. д. экстраординарного профессора истории русского права в Демидовский юридический лицей в Ярославле в том же 1875 году. В 1877 году им представлена и защищена в Петербургском университете докторская диссертация «Городское самоуправление в России до 1870 года[270]270
  Это исследование находится в тесной связи с предыдущим, составляя второй том под общим заглавием «Устройство и управление городов России».


[Закрыть], а в следующем 1878 году он был избран ординарным профессором Харьковского университета. В 1885 году по поручению Санкт-Петербургской городской думы, в ознаменование столетия жалованной грамоты городам 1785 года, Иван Иванович напечатал новый труд, главным образом на основании документов, хранящихся в архивах Санкт-Петербургской городской думы, под названием «Столетие Санкт-Петербургского городского общества»[271]271
  Исследование издано на средства Санкт-Петербургской городской думы и состоит, кроме введения, из двух отделов: первый содержит в себе историю городских учреждений, второй – историю городского хозяйства Санкт-Петербурга за время от 1785 года по 1885 год.


[Закрыть]. В 1887 году по несчастному совпадению случайных обстоятельств он должен был оставить службу и в течение двух лет проживал в Москве, занимаясь литературным трудом и разработкою данных по истории города Москвы. Эти два года были тяжелым периодом в жизни Ивана Ивановича. Здоровье его окончательно расстроилось. Вообще болезненный, нервный и крайне впечатлительный, он никак не мог примириться со своим положением «отставного». В 1889 году он снова назначается на службу в Дерптский университет профессором государственного права. Но он стоял уже на краю могилы. Едва одну зиму в состоянии он был читать лекции, а затем, пораженный тяжким недугом, должен был выйти в отставку в 1891 году.

Погребение Ивана Ивановича состоялось 31 октября в Дерпте на православном кладбище. Память усопшего почтили своим присутствием попечитель Дерптского учебного округа, ректор университета, все русские профессора, масса студентов не только университета, но и ветеринарного института и весьма многие представители местного общества и администрации. Немало венков положено было на гроб. У могилы произнесены были две речи – профессором А.Н. Филипповым, преемником покойного по кафедре и профессором М.А. Дьяконовым.

«Здесь на далекой балтийской окраине, – сказал первый из них, – мы только что опустили в землю тело почившего русского ученого Ивана Ивановича Дитятина. Три года тому назад он пришел в этот край, чтобы служить науке так, как он служил ей всегда – искренне, честно, неустанно… Много, много мог бы он сказать своей аудитории, заставил бы ее привязаться к преподаваемой им науке. Но по воле судьбы тяжкий недуг прервал плодотворную научную деятельность покойного, и на нас лежит теперь печальный, но священный долг, хотя кратко, неполно в этой необычной для нас обстановке охарактеризовать почившего как ученого. По общему признанию, это был крупный, высокоодаренный, широко и всесторонне образованный ученый историк-юрист. Ему одинаково легко удавалось усвоить и русские, и иностранные источники знания по истории права; он с одинаковым искусством умел глубоко войти в понимание как своей, так и иноземной истории права. В своем двухтомном капитальном труде «Устройство и управление городов России» он дал нам не только яркие, живые картины древнерусских и новорусских городов, но и картины городской жизни в Италии, Германии, Франции и Англии. К какой бы стране он ни обращал своего ученого анализа, везде он был дома, везде твердо стоял на высоте научного знания. Это был необыкновенно острый, хотя и несколько суровый ум – ум, не расточавший своих богатств по мелочам, а творивший медленно, но прочно. Все его сочинения полны строго научного значения; как факты, в них приводимые, всегда были строго проверены путем громадной предварительной работы, так и выводы всегда были ясны, определенны, строго логичны.

«И.И. Дитятин по справедливости должен быть назван одним из самых выдающихся историков нашего сословного и общественного самоуправления. Все наши parvae et magnae chartae libertatum, все наши малые и большие хартии вольностей всегда привлекали к себе его научное внимание. Жалованная грамота дворянству, Жалованная грамота городам, Городовое, Земское и Крестьянское положения были предметом особой его ученой заботливости как на лекциях, так и в литературных трудах. Из этих хартий в особенности Жалованная грамота городам и последующее Городовое положение нашли в нем доселе единственного и самого замечательного исследователя. Если вы хотите узнать историю нашего городского самоуправления, вы неизбежно должны будете начать свое изучение не иначе, как с сочинения Дитятина «Устройство и управление городов». Отмечу еще следующую неоценимую черту во всех сочинениях его по истории нашего сословного и общественного самоуправления. В нашем отечестве, в силу особого склада его исторической жизни, в последние два-три столетия везде и во всем над идеею местного самоуправления возобладала идея центрального управления: все народные силы, все народные соки поглощались громадною работою для центра и по приказу из центра, а для работы над развитием местного, провинциального самоуправления оставалось и мало сил, и мало простора. Оно, это самоуправление, постоянно чахло и плохо развивалось. Дитятину в его превосходных трудах по истории нашего самоуправления постоянно с болью в сердце приходилось констатировать эту слабость развития идей самоуправления в нашей истории; как всякому человеку, горячо возлюбившему известный строй идей и желавшему их возможного развития в будущем, – ему приходилось с горечью констатировать, как слабы были элементы этого развития в прошлом. Но нигде, однако, ученое спокойствиеи беспристрастие не покидают его: с бесстрашием и честностью, отличавшими его и как человека, и как ученого, он не становится ни на одну сторону, он не винит тенденциозно ни правительства, ни общества, но с одинаковым беспристрастием относится и к тому, и к другому, спокойно отмечая ошибки каждого»…

«Вечный закон жизни и смерти стоит перед нами неумолимый – бренное тело умирает, но явления духа живут… Если хотите воистину и достойно почтить память усопшего, почтите его в явлениях его духа, оставшегося живым в его сочинениях. Изучайте этот богатый запас идей, который он нам в них оставил. Покойный не угасил к себе ту искру Божию, то божественное пламя таланта, которое жило в его умершем теперь теле. Нет, эта искра Божия горит в оставленных им трудах ярким, чистым, честным пламенем. Много, много десятков лет пройдет, но его труды всегда будут жить в нашей памяти, как образец честного, горячего, неустанного служения своей родине».

Профессор М.А. Дьяконов сделал характеристику нравственной личности Дитятина. «Мы хороним, – сказал он, – не только видного ученого, мы хороним, прежде всего, человека. Не все читали книги и статьи покойного, но многие из образованных людей знают и слышали, каким глубоким уважением пользовался профессор Дитятин как преподаватель и человек. В этих отзывах нередко встречалась характеристика покойного, что он был суровый, строгий и даже нетерпимый человек. Я думаю, что эта черта действительно была одной из выдающихся в его характере. Да, покойный был суровый, строгий человек, даже нетерпимый. Но его строгость вовсе не была внешней строгостью мелкого формалиста или черствой последовательностью честолюбца. Он был суров и строг исключительно в смысле нравственном, и прежде всего – к самому себе, а потом уже и к другим. В своей жизни покойный стремился постоянно к одной гармонии, – чтобы его слова и действия всегда и вполне совпадали и не расходились. Этого же он требовал и от других. Покойный был истинно правдивый человек и как в частной, так и в общественной жизни ненавидел фальшь и ложь в других, не терпел этого, и в этом только смысле был нетерпимым. А исстари известно, что правда глаза колет. У покойного было поэтому немало врагов в среде разных общественных деятелей. Но те же самые свойства его характера, которые вызывали злобу врагов, нашли себе достойную оценку среди юношества и ближайших товарищей. Они преклонялись пред нравственной чистотой и силой этого сурового человека. Молодые сердца юношей, не спутанные еще никакой житейской условностью, естественно отзывались на этот призыв к правде своего учителя и потому уважали в нем не только образованного и талантливого профессора, но еще и учителя правды. Покойный был представителем редкого в наши дни типа среди университетских преподавателей: он не только сообщал своей аудитории те или иные сведения, но и влиял на нее своим нравственным обликом; не только учил, но и воспитывал в юношестве веру в нравственные идеалы и вдохновлял в них силу проводить их в жизнь».

«На этой свежей могиле мне вспоминаются слова другого моего учителя, который как бы в предчувствии своей смерти не переставал говорить своим ученикам и юным товарищам: «Не забывайте, что мы живем в такое время, когда за каждое не только сфальшивленное, но и недоговоренное слово мы должны отвечать перед Богом». В течение своей многотрудной жизни покойный старался осуществить тот высокий нравственный завет и показал, как можно и должно его осуществлять; для нас поэтому он должен остаться примером и человека, и преподавателя, и в тяжелые минуты легкомысленного малодушия и слабости мы всегда обязаны вспомнить нравственный облик Ивана Ивановича».

Приведенные слова двух близких покойному лиц достаточно характеризуют нам эту крупную личность. Но для оценки ученых трудов его считаем необходимым сделать еще небольшой, краткий очерк[272]272
  Составленный по просьбе редакции профессором Санкт-Петербургского университета В.Н. Латкиным.


[Закрыть], который может послужить дополнением к тому, что сказал на могиле профессор А.Н. Филиппов.

Покойный был в полном смысле этого слова историком русского города, его устройства и управления[273]273
  Кроме трех упомянутых выше сочинений, перу И.И. Дитятина принадлежат еще следующие статьи, касающиеся истории городского устройства и управления: «Наше городское самоуправление» (речь, произнесенная на акте в Демидовском лицее 30 августа 1876 года); «Русский дореформенный город»; «К истории городового положения 1870 года» и «К истории жалованных грамот 1785 года».


[Закрыть]. Он один из первых[274]274
  Правда, в этом отношении у И.И. Дитятина были предшественники в лице Плошинского, автора «Городское или среднее состояние русского народа в его историческом развитии» (1852) и Пригары, автора «Происхождение состояния городских обывателей в России и организация его при Петре В.» (1868); но оба они имели в виду, главным образом, историю торгово-промышленного класса, а не города; кроме того, названные исследования написаны очень сжато и в наше время устарели (в особенности сочинение Плошинского).


[Закрыть] подробно и обстоятельно выяснил исторические судьбы русских городов, преимущественно в XVIII и XIX столетиях и путем сравнительно-исторического метода показал то глубокое различие в этих судьбах, какое существовало между русскими и западноевропейскими городами[275]275
  К сравнительному методу И.И. Дитятин прибегает не только в магистерской, но и в докторской диссертации, причем не ограничивается сравнением исторических судеб городов вообще, но сравнивает и историю отдельных городских учреждений, например, цеховую организацию промышленного населения.


[Закрыть]. В этом, бесспорно, его научная заслуга.

В частности, выводы И.И. Дитятина из изучения истории русского города можно резюмировать в следующих словах. В XVII столетии не выработалось города в смысле «единого целого земского организма», в смысле административно-общественной единицы, как на Западе. Город не мог сложиться в такой организм, благодаря сословно-тяглой политике московского правительства, которая разъединяла местное общество на отдельные классы, тянувшие разное тягло. Иначе говоря, город в то время представлял собой совокупность разных слоев населения и являлся не чем иным, как простым конгломератом отдельных общин, ничем не связанных между собой. В XVII столетии не создано ни одной общественно-выборной или правительственной должности, которые ведали бы город как отдельную административную единицу. Все должностные лица, бывшие в городах, имели в виду не интересы города, но государства, почему и ведали или часть города, или больше, чем город, например, город с уездом. В этом отношении реформа Петра не внесла ничего нового. Первый император также не знал города как единого целого, как юридического лица. Все его заботы обращены были на торгово-промышленное население городов, в котором он видел только тяглое сословие, обязанное нести тягло в пользу государства. Его земские избы с бурмистерской палатой (первая Петровская реформа, касающаяся городов и имевшая место в 1699 году) могут быть названы городскими учреждениями разве лишь в том смысле, что они находились в городах; они не являются городскими ни по своему составу, ни по предметам ведомства. Земские избы не что иное, как сословно-государственные учреждения. Сословными они были как по составу, так и по значению; они избирались исключительно из одного слоя городского населения – торгово-промышленного и ведали одно только это сословие. Государственными они являлись, потому что имели в виду исключительно «пользы и нужды» государства или, по выражению указов 1699 года, должны были заботиться об устранении «недоборов в пошлинных сборах и иных поборах», а также «доимки в окладных многих доходах».

Вторая реформа Петра – учреждение магистратов – также не внесла никаких новых начал в строй городского управления. Правда, магистраты были заимствованы из Европы, но Петр значительно модифицировал их; он не только не перенес самой сути западноевропейских муниципальных учреждений его времени, их основы, но даже значительно изменил их форму. «В заморскую форму, – говорил И.И. Дитятин в одной из своих статей[276]276
  К истории жалованных грамот 1785 года.


[Закрыть], – приспособленную к чуждому ей содержанию, царь влил московское родное вино». Если на Западе магистраты были более или менее автономными общинно-городскими учреждениями, то у нас они оказались просто правительственными органами, хотя и построенными на выборном начале, имевшими целью ведать известное сословие (торгово-промышленный класс) отдельно от всех других – сословие, дававшее из своей среды и членов новых учреждений. Правда, регламент главному магистрату называет магистрат «главою и начальством» города, из чего можно было бы вывести, что он является учреждением городским в том смысле, что ведает весь город как данный пункт населения, всю совокупность последнего, а не какую-либо часть его, например, торгово-промышленное население. Но подобное заключение, по мнению И.И. Дитятина, совершенно ошибочно. Указанное выражение является не чем иным, как простым недосмотром составителей регламента, и вкралось в него вследствие заимствования из иностранных образцов. Затем на магистраты были возложены некоторые полицейские функции в отношении всего города, но они остались на бумаге ввиду учреждения Петром особых полицейских должностей, ведавших всю городскую полицию.

Только во второй половине XVIII столетия, а именно с издания Жалованной грамоты городам 1785 года, в законодательстве о городском устройстве произошел переворот[277]277
  Впрочем, по мнению И.И. Дитятина, проблески новых начал в городской организации встречаются и раньше. Он видит их уже в магистратском устройстве Оренбурга 1734 года и в обряде выборов городских депутатов в законодательную комиссию 1767 года.


[Закрыть]. Большая заслуга И.И. Дитятина состоит в том, что он первый выяснил этот, если можно так выразиться, реформаторский характер Жалованной грамоты и оправдал ее важное значение в истории русского города[278]278
  Правда, уже Неволин в одной из своих статей (Полн. собр. соч., т. VI, с. 29) заметил мимоходом, что Жалованная грамота рассматривает города с новой точки зрения. Однако это замечание было высказано вскользь и при том без всякой мотивировки.


[Закрыть]. Названный памятник, по выражению И.И. Дитятина, ложится в нашем законодательстве о городах краеугольным камнем, на котором покоилось городское общественное устройство до самого последнего времени. Он понимает город как юридическое лицо; понимает его как особую местную общину, имеющую свои, особые от государственных, интересы и нужды. Он создает действительно городские учреждения, образованные из представителей всего городского населения, всех слоев его. Эти учреждения являются городскими и не в этом только смысле; они являются таковыми и по объему их компетенции, которая распространяется на весь город, на все его население, а не на одну какую-либо часть его. Таким образом, город обратился в особую местную общину, обладающую, как бы они малы не были, известными правами самоуправления. Правда, это новое понятие о городском обществе, об общественно-городском управлении высказано в жалованной грамоте не совсем ясно и далеко не последовательно, но зародыш уже имеется и ему остается развиваться; он и развивается, сперва тупо, медленно, но все-таки развивается. Этому развитию, в период времени от смерти Екатерины II и до городового положения 1870 года, И.И. Дитятин посвятил свою докторскую диссертацию, где на основании архивных данных дал полную и обстоятельную картину названного развития. Что касается до истории составления городового положения 1870 года, ныне также уже становящегося достоянием прошлого, то ему покойный ученый посвятил большую статью, напечатанную в трех номерах «Юридического Вестника» (1885, № 1, 2 и 3).

Научное значение И.И. Дитятина не исчерпывается указанным. Занимаясь главным образом историей русского города, он разрабатывал и другие вопросы по истории русского права. Из прилагаемого ниже списка его статей видно, какие темы его интересовали. Среди этих статей некоторые имеют особую научную ценность. К таким, кроме уже указанной «К истории городового положения 1870 года», следует причислить статьи: «Екатерининская комиссия 1767 года» и «К вопросу о земских соборах XVII в.». В первой из них

И.И. Дитятин разработал документы, изданные Русским историческим обществом; во второй он изложил содержание весьма важных материалов, относящихся к истории земских соборов и найденных им в архиве Министерства юстиции в Москве[279]279
  Документы эти касаются процесса выборов на земские соборы XVII столетия; они изданы В.Н. Латкиным в его «Материалах для истории земских соборов XVII столетия» (СПб., 1884).


[Закрыть].

В заключение приведем список трудов покойного ученого.

Устройство и управление городов России. Т. I: Города России в XVIII ст. СПб., 1875; Т. II: Городское самоуправление в России до 1870 г. СПб., 1877.

Столетие Санкт-Петербургского городского общества (1785–1885 гг.). СПб., 1885.

Наше городское самоуправление (Речь, произн. 30 авг. 1876 г.). Ярославль, 1876.

Очерк истории цехов в Западной Европе (Временник Демид. юрид. лицея).

Верховная власть в России XVI ст. (Русская Мысль, 1881, III, IV).

К истории городового положения 1870 г. (Юрид. Вестн., 1885, 1,2 и 3).

Русский дореформенный город (Русская Мысль, 1884, V, VI).

Роль челобитий и земских соборов в управлении Московского государства (Русская Мысль, 1880, V).

Наши города за первые три четверти настоящего столетия (Юрид. Вестн., 1880, III).

К вопросу о земских соборах XVII в. (Русская Мысль, 1883, XII).

Когда и почему возникла рознь в России между «командующими» классами и «народом» (Русская Мысль, 1881, XI; 1882, III).

К истории «жалованных грамот» дворянству и городам 1785 г. (Русская Мысль, 1885, IV–VIII).

Екатерининская комиссия 1767 г. (Юрид. Вестн., 1879, 1,3 и 4).

Царский кабак Московского государства (Русская Мысль, 1883, IX).

Из истории местного управления (Русская Мысль, 1886, III и VI).

Из истории законодательства XVI–XVIII ст. (Русская Мысль, 1888, 1, IV, X и XI).

Дмитриев Федор Михайлович

[280]280
  Московские ведомости. 1894. № 27.


[Закрыть]

25 января 1894 года в Петербурге скончался сенатор, тайный советник Дмитриев Федор Михайлович.

Прежняя деятельность покойного была тесно связана с Москвой, так как он несколько лет состоял профессором Московского университета, а потому нельзя не посвятить покойному хотя бы немногие воспоминания.

Федор Михайлович Дмитриев родился 27 октября 1829 года и после домашнего воспитания в августе 1846 года поступил на юридический факультет Московского университета.

По окончании курса кандидатом в 1850 году он стал готовиться к профессорскому званию, а затем отправился за границу в качестве секретаря Великой княгини Елены Павловны. Вернувшись в Москву, Федор Михайлович защитил диссертацию на степень магистра гражданского права и с конца 1859 года занял профессорскую кафедру иностранных законодательств в Московском университете. На этой кафедре он пробыл почти десять лет, до 1868 года, когда покинул профессорскую деятельность и стал жить в деревне, занимаясь делами земства и мирового съезда в Сызранском уезде.

После двенадцатилетней службы по земству покойный был призван в 1881 году на пост попечителя Петербургского учебного округа, но скоро был назначен сенатором и в этом звании состоял до смерти.

Покойный Федор Михайлович Дмитриев известен как ученый своей обширной магистерской диссертацией под заглавием «История судебных инстанций и гражданского апелляционного судопроизводства от Судебника до Учреждения о губерниях» (М., 1859, 580+IVс.), удостоенной Демидовской премии. Кроме того, он был деятельным сотрудником «Русского Вестника», «Атенея», «Московских Ведомостей». В этих периодических изданиях были помещены им следующие статьи: «О Семейной Хронике С.Т. Аксакова» («Русский Вестник», 1856, кн. 7), «Несколько слов по поводу статьи г. Филиппова о семейной жизни» (кн. 10), «Разбор диссертации А. Вицына “Третейский суд по русскому праву”» (кн. 16) и «Рассуждения М. Михайлова “Русское гражданское судопроизводство в историческом его развитии”» (кн. 17), «О книге А. Богдановского “Развитие понятий о преступлении и наказании в русском праве”» («Атеней», 1859, № 4), «Русская юридическая литература в 1859 году» («Атеней», 1859, № 3 и «Московские Ведомости», 1859, № 131–132), «Вступительная лекция» («Московские Ведомости», 1859, № 238), «О сочинениях К.Д. Кавелина» (там же, 1860, № 185 и 209). Наконец, покойный напечатал в газете «Наше Время» вереницу таких статей, как, например: «Граф М.М. Сперанский» (1862, № 244, 245, 280, 1863, № 5, 19, 20).

В. Соловьев

Библиография о нем:

Русские Ведомости. 1894. № 26, 29 и 30;

Вестник Европы. 1894. Кн. 3. С. 453–454;

Московские Ведомости. 1894. № 27;

Новое Время. 1894. № 6439;

Исторический Вестник. 1894. Кн. 4. С. 303;

Русский Архив. 1894. Кн. 4. С. 634–637.

Дмитриев Юрий Альбертович

[281]281
  Государство и право. 2016. № 12. С. 120.


[Закрыть]

30 августа 2016 г. на 59 году жизни скоропостижно скончался Юрий Альбертович Дмитриев – член-корреспондент Российской академии образования, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, почетный работник высшего профессионального образования РФ, доктор философии Оксфордского университета (Ph.D), специалист в области конституционного права, теории права.

Юрий Альбертович Дмитриев родился 17 октября 1957 г. в городе Фрязино Московской области. Получил образование на историческом факультете МГПИ им. В.И. Ленина, работал в общеобразовательных школах г. Москвы, преподавая учебные курсы истории и обществоведения. В 1988 г. окончил Всесоюзный юридический заочный институт, где затем начал работать. В 1991 г. защитил кандидатскую диссертацию на тему «Правовое обеспечение свободы манифестаций в условиях правового государства», а в 1995 г. – докторскую диссертацию на тему «Концепция народовластия в современной России (Государственно-правовые проблемы теории и практики)».

Юрий Альбертович – автор, соавтор и научный редактор многочисленных учебников, учебных пособий, комментариев и научных изданий по учебным курсам теории государства и права, конституционного, муниципального, административного, информационного, предпринимательского и иным отраслям права. По перечисленным выше спецкурсам разработал учебные курсы «Права человека», «Избирательное право и процесс», «Лицензионное право», «Нотариальное право», «Медицинское право», которые успешно используются в высших учебных заведениях юридического профиля. Им подготовлено и опубликовано свыше 300 научных работ. В их числе 20 монографий и 32 учебника и учебных пособия, из них трем присвоен гриф УМО по юридическому образованию.