Читать книгу "Антология юридического некролога"

В бурном 1904 году М.И. перешел на самостоятельную ответственную работу. В Петербурге появилось новое лицо – Юрицин, приобретший древнюю, мало читаемую газету «Сын Отечества», и когда он обратился ко мне за содействием, я без колебаний указал ему на М.И., и на посту редактора полностью развернулся его талант газетчика, и тут ярко обнаружилось одно его свойство, которое в зачатках уже отмечено и которое, казалось бы, должно было парализовать его выдающееся редакторское дарование, и особенно в ежедневной газете. Но опять меня смущает, что в многочисленных проникнутых горячей любовью и уважением к покойному поминаниях, этой черты его никто не отметил, хотя она неизменно бросалась в глаза. Да! Пытливый ум, большая разносторонняя эрудиция, стойкость убеждений, беззаветная преданность русской культуре, замечательная и без натуги трудоспособность, благородный такт в общении с людьми, все это верно и ничуть не преувеличено, многое можно было еще прибавить. Но незабываемый образ покойного оживает передо мной только тогда, когда я представляю себе все эти качества, так сказать, в оболочке его какой-то скорбной нерешительности. По-видимому, умолчание об этом диктовалось требованием: de mortuis nihil nisi bene. Но М.И. меньше всего нуждается в сомнительной снисходительности, и нерешительность его отлично сочеталась со всеми выдающимися качествами его, была, пожалуй, их результатом или синтезом, развившим в нем до болезненности чувство ответственности. Мне поэтому его нерешительность представляется «изюминкой» прекрасной души его и думается, что именно эта черта его так сблизила меня с ним. Неверно, будто быть друзьями значит иметь одну душу в двух телах. Чаще, во всяком случае, бывает, что сходятся люди с противоположными свойствами, и в данном случае его нерешительность была противовесом моей импульсивности. Верно зато другое, а именно, что, как говорит Кассий в шекспировском «Цезаре», друг должен сносить слабости друга. У нас это правило получило одностороннее применение: мне его нерешительность неизменно приносила большую пользу, он был как бы ангелом-хранителем моим, а ему от моей импульсивности приходилось не раз незаслуженно и несправедливо терпеть.

Но это было уже позже, в «Речи», куда Милюков и я, по его инициативе, были приглашены редакторами, а он себе оставил роль помощника, будучи одновременно редактором «Современного Слова». В сущности же он был и в «Речи» главным устроем. Милюков вообще не меньше полугода отсутствовал в Петербурге, а меня отвлекало множество других личных занятий и общественных обязанностей. М.И., чуть ли не единственный из всех петербургских редакторов, сознательно и принципиально, не входил ни в какие политические организации, желая сохранить полную независимость и беспристрастие. Газете зато он отдавал все свои силы и помыслы, и в редакции, можно сказать, дневал и ночевал: приходил он туда около часу дня и оставался до 8 часов, а затем снова в 11 часов вечера, чтобы остаться до 4 и до 5 утра. И случалось все так, что в критические минуты ни Милюкова, ни меня не бывало в Петербурге. Но главное – на него одного пала вся тяжесть ведения газеты в небывало страшное время после большевистского переворота. Милюков совсем уехал на юг, а меня на пять месяцев задержал в Финляндии перерыв железнодорожных сообщений с Россией, и я вернулся в Петербург лишь 15 мая 1918 года. «Речь» считалась газетой кадетской партии, объявленной тогда вне закона, и при диком разгуле организованного и стихийного террора у М.И. мало было оснований рассчитывать остаться в живых. Но он по-прежнему большую часть дня и ночи проводил в опасном помещении, куда не раз врывались пьяные матросы.

И тут нужно отметить другую черту, о которой упоминает в своем задушевном некрологе А. Тыркова. «Самое смешное, говорил ей тогда М.И., что я трус». Я думаю, что он неправильно квалифицировал свои ощущения. Это была не трусость, а органическое неприятие крови и моральной грязи. Но так или иначе, он предпочел бы не стоять на гибельном сквозняке, сметавшем миллионы человеческих жизней, и требовались необычайные душевные силы, чтобы эти ощущения преодолеть. Я бы сказал, потому что он был не трус, а подвижник. Ибо не тот герой, кто, увлеченный идеей или страстью, стихийно бросается в опасности, а тот, кому приходится усилиями воли преодолевать инстинктивный страх или органическое отвращение.

Окончательное запрещение «Речи» 3 августа 1918 года (несколько раз уже ее закрывали временно) разлучило нас: он уехал на юг, я в Финляндию. После убийства В. Набокова перед М.И. встала дилемма: стать ли соредактором «Руля» или принять приглашение в Ригу. Он выбрал второе, и мы встречались редко, во время его приездов в Берлин, где он живал у нас по несколько дней, и в Мариенбаде, куда он ездил для лечения своего больного, утомленного сердца. В последнюю нашу встречу там, на прогулке, после оживленного разговора о Пушкине (любимейшим стихотворением его было: «Для берегов отчизны дальней») он вдруг положил руку мне на плечо и, обычно очень сдержанный, с увлажненными глазами, сказал: «Ах, И.М., как тяжела и сложна жизнь». Пусть же будет легка ему земля, ему есть от чего отдохнуть. А мне позвольте еще прибавить – пусть это уж очень сентиментально и не к лицу возрасту нашему, но я не властен в том, что все эти дни в ушах звучат чудесные строки: «Расстались мы, но твой портрет я на груди своей храню. Как бледный призрак лучших лет, он душу радует мою».

И. Гессен

Гейнце Николай Эдуардович

[214]214
  Исторический вестник. 1913. Т. 133. № 1. С. 379.


[Закрыть]

В Киеве скончался 24 мая писатель-беллетрист и журналист Николай Эдуардович Гейнце, «ремесленник журнального цеха», как он сам себя называл. Юрист по образованию, бывший московский присяжный поверенный и товарищ губернского прокурора Енисейской губернии, Н.Э. занялся литературной работой с 1886 года. С этого года он всецело отдался журналистике, писал ежедневно то романы, повести, то мелкие заметки и интервью. Его страсть к литературным занятиям проявилась впервые в 1880 году. Еще тогда он уделял досуги своей адвокатской деятельности московским повременным изданиям. Из Сибири покойный переселился в Петербург. Здесь издал первый сборник своих рассказов «Петербург и Сибирь», стал печатать в журнале «Луч» свой роман «В тине адвокатуры» и одновременно помещать мелкие рассказы, сценки и статьи в «Петербургской Газете», «Петербургском Листке» и ежедневном «Гражданине». С 1888 года его замечательная трудоспособность сосредоточилась в газете «Свет». Он написал для газеты множество исторических, бытовых и уголовных романов самостоятельного и компилятивного характера. Из них хороший успех имел «Аракчеев» и «Князь Тавриды». В 1898 году эти романы, изданные под заголовком «Полное собрание сочинений Н.Э. Гейнце», составили восемь объемистых томов. С 1895 по 1899 год покойный редактировал совместно с В.В. Комаровым газету «Свет», затем сотрудничал по преимуществу в «Петербургской Газете». От этой газеты был корреспондентом на Дальнем Востоке во время войны с Японией. Его корреспонденции, составившие отдельный том под заглавием «В действующей армии», вышли повторным изданием. Затем Н.Э. напечатал свой новый роман «На театре войны». Он издал также сборник своих стихотворений «Рифмованные мысли и шалости пера». Умер он 61 года. (Некролог его: «Новое Время». 1913. № 13363.)

Гельфер Мирон Абрамович

[215]215
  Социалистическая законность. 1989. № 9. С. 80.


[Закрыть]

Умер один из старейших специалистов по уголовному праву, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РСФСР Мирон Абрамович Гельфер.

Долгую, многотрудную и плодотворную жизнь прожил этот ученый. Родился в 1909 году в г. Бобруйске. В 1932 году закончил Институт советского строительства и права в Минске, затем аспирантуру Белорусской академии наук и в 1936 году защитил кандидатскую диссертацию. С этого времени его жизнь и деятельность неразрывно становится связанной с юридической наукой, а именно с одной из основных отраслей ее – уголовным правом.

С 1938 года М.А. Гельфер – старший научный работник Института философии и права и вскоре заместитель директора по научной работе Минского юридического института. В годы Великой Отечественной войны – председатель военного трибунала дивизии, затем старший инспектор Главного управления военных трибуналов войск МВД. Награжден двумя орденами Отечественной войны, орденом Красной Звезды, медалями.

С 1949 года и до конца жизни Мирон Абрамович работал на кафедре уголовного права ВЮЗИ. Здесь он защитил докторскую диссертацию, стал профессором. В это время подготовлено большинство из его научных работ. А всего их свыше 170.

Хорошо владея, кроме русского, болгарским, чешским, словацким, польским и сербскохорватским языками, М.А. Гельфер много сделал для изучения правотворчества социалистических зарубежных стран и ознакомления с ним советских юристов. Им подготовлены монографии «Уголовное право Чехословацкой Республики» и «Основные черты уголовного права СФРЮ», крупные учебные пособия по уголовному праву социалистических стран, переведены на русский язык многие уголовные кодексы этих стран и монографии. Он соавтор ряда учебников по советскому уголовному праву.

Напряженный научный труд М.А. Гельфер сочетал с педагогической деятельностью, подготовкой молодых ученых в аспирантуре, общественной деятельностью по распространению правовых знаний. В 1981 году ему присвоено почетное звание «Заслуженный юрист РСФСР».

Долгие годы Мирон Абрамович активно сотрудничал с нашим журналом: готовил материалы по заказу редакции, консультировал, рекомендовал авторов. В общении с ним подкупала деликатность, юмор, стремление понять собеседника и ответить на его вопросы.

Добрая память о Мироне Абрамовиче Гельфере надолго сохранится у всех, кто знал его и тем более тех, кто знал долгое время.

Генкин Дмитрий Михайлович

[216]216
  Ученые записки ВНИИ советского законодательства. М., 1966. Вып. 7. С. 206–207.


[Закрыть]

24 января 1966 года скончался Дмитрий Михайлович Генкин. Это особо тяжелая утрата для нашего института. Дмитрий Михайлович был долголетним сотрудником института, заведовал сектором гражданского права, был активным членом ученого совета, близким другом, дорогим для этого коллектива человеком.

Дмитрий Михайлович был известен в Советском Союзе и далеко за его рубежами как выдающийся правовед большой культуры как в сфере гражданского и трудового права, так и в области общей теории права. Велик его вклад в воспитание ряда поколений советских юристов – практиков и теоретиков. Существенную роль сыграл Дмитрий Михайлович в разработке важнейших законопроектов – Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик, гражданских кодексов союзных республик и многих других. Большое участие принимал Дмитрий Михайлович в деятельности советских организаций по внешней торговле, являясь председателем Внешнеторговой арбитражной комиссии.

Особо следует сказать о научно-исследовательской работе Д.М. Генкина. Он был инициатором и соавтором многотомного Курса советского гражданского права и ряда учебников в этой области, автором известной монографии о праве собственности в СССР, многих ценнейших исследований о юридических лицах (в особенности в сфере внешней торговли), сделках и их недействительности, по вопросам кооперации. Здесь трудно перечислить все многообразное значение около 200 работ Дмитрия Михайловича в советской цивилистической литературе.

Дмитрий Михайлович обладал большими организаторскими способностями и руководил коллективными научными исследованиями. Ему обязаны мы появлением таких коллективных монографий, как «Гражданское право стран народной демократии», «Правовое регулирование внешней торговли СССР» и многих других.

В последний год своей жизни он планировал обширную работу по внешнеторговому арбитражу, не осуществившуюся вследствие его смерти.

Кипучая деятельность нашего дорогого Дмитрия Михайловича, его всегдашнее добросердечие, кипучая энергия и неизменный оптимизм снискали ему любовь и уважение всех, кому посчастливилось работать вместе с ним.

Герард Владимир Николаевич

[217]217
  Исторический вестник. 1904. Т. 95. № 1. С. 392–394.


[Закрыть]

7 декабря в Петербурге скончался один из блестящих представителей русской адвокатуры Владимир Николаевич Герард. Покойный родился в 1839 году. Он происходил из старинной дворянской семьи. Образование получил в императорском училище правоведения, курс которого окончил в 1859 году. По окончании училища правоведения, покойный служил несколько лет в Сенате и в юридической комиссии Царства Польского, в 1866 году, с введением новых Судебных установлений, он перешел на службу в Санкт-Петербургский окружной суд в качестве члена суда. На этом посту В.Н. оставался недолго – всего два года. В 1868 году он оставил службу и перешел в адвокатское сословие, в котором и оставался до конца своей жизни. В.Н. принадлежал к числу немногих оставшихся в живых первых адвокатов реформированного суда. На представителях адвокатуры лежала тогда большая ответственная задача. Трудность проведения в жизни великой реформы возлагала большую моральную ответственность перед обществом на всех участников этого дела. В.Н. в качестве члена суда и в качестве одного из первых адвокатов немало поработал для того, чтобы реформированный суд занял в глазах общества то высокое положение, которое по справедливости принадлежит ему теперь. В.Н. быстро завоевал себе выдающийся успех и полное уважение со стороны всех своих товарищей. Уже через год В.Н. был избран членом совета присяжных поверенных и с того времени постоянно оставался в совете, избираемый впоследствии на должность товарища председателя, а два года назад, после П.А. Потехина, и председателем. Имя В.Н. как адвоката пользовалось огромной популярностью, и вся его адвокатская деятельность прошла, так сказать, на виду публики. Тридцать пять лет беспрерывной плодотворной, необыкновенно продуктивной работы, работы недюжинного человека… да это целые горы побед, триумфов, лавров и горы терпений, лишений и мук!.. Адвокатская деятельность В.Н. отличалась чрезвычайной разносторонностью: в отличие от всех других светил адвокатуры, В.Н. соединял в своем лице и адвоката-криминалиста, и цивилиста. И на том и другом поприще – и в уголовном, и гражданском процессе – В.Н. стоял на одинаковой высоте, недосягаемой для очень многих. Его речи, правда, были чрезвычайно просты. В.Н. был противником всяких сложных рассуждений. Он строил свою речь на простых, но ясных, непреложных тезисах. Его логика была неотразима, а его огромная эрудиция сообщала речи строго научную обоснованность. Кроме того, его речь была всегда необычайно жива и была проникнута пылкостью, характеризовавшею темперамент этой высокоодаренной, можно сказать, одухотворенной натуры. С именем В.Н. Герарда связано воспоминание о ряде громких процессов. Процессы Квитницкого, Непенина, Звездочетова, Мельницких и многие другие, теперь почти уже забытые, в свое время были предметом горячих споров и создали В.Н. громкую славу. Кроме того, В.Н. выступал почти во всех политических процессах, между прочим, в знаменитом процессе 173-х в 1878 году. Со многими из своих клиентов, уже осужденных, В.Н. не порывал связи и всячески помогал им и деньгами, и своими связями у влиятельных лиц, стараясь добиться облегчения их участи. И до последнего времени В.Н. приходилось удовлетворять просьбы, обращенные к нему из Тобольска, Якутска, Минусинска и других мест Сибири, назначенных для жительства ссыльным. В.Н. Герард был вообще редкой души человек. Его благотворительность была чужда шума и необыкновенно деликатна. К нему мог явиться любой нуждающийся и никогда не получал отказа. Многие от него получали ежемесячное содержание, немало учащихся пользовались его стипендиями. Но когда нужно было, когда единоличные силы оказывались недостаточными, В.Н. умел привлечь к своей деятельности широкое общественное участие. Именно таким образом поступил В.Н. в деле защиты детей от жестокого обращения. Покойный создал собственными усилиями отдел защиты детей от жестокого обращения, привлек к нему внимание общества, сгруппировал вокруг себя преданных делу людей… и в сравнительно короткое время из ничего стали возникать приюты, убежища, где малолетние невинные, страдальцы неустройства и темноты общественной жизни встречали впервые человеческое отношение к себе, где впервые в этих слишком рано очерствелых сердцах пробуждалась любовь к ближнему, жажда ласки и любви. При IV отделении общества охранения народного здравия была организована комиссия по защите детства с широкой программой деятельности. В.Н. охотно принял единогласное предложение председательствовать в этой комиссии и с обычной энергией занялся ее организацией. Работа в комиссии благодаря энергии В.Н. кипела: был разобран вопрос об ограничении прав родительской власти, подвергнуты обсуждению законодательные предположения правительственных комиссий по вопросу о защите детства, выработаны ходатайства о предоставлении возможности возбуждения дел по защите детей как благотворительным учреждениям, так и родственникам ребенка и т. д., попутно разбирались вопросы о необходимости устройства специальных школ и лечебно-воспитательных заведений для детей-эпилептиков, о детях на сцене, о малолетних ремесленниках и т. д. Если просмотреть журналы заседаний комиссии, можно убедиться, какую массу труда туда вносил В.Н., как горячо относился он к этому делу и как ясно сознавал необходимость пробуждения общественного внимания не только к материальным нуждам детей, но и к нравственной стороне жизни ребенка. Этому очень трудному, не имеющему под собой законной почвы делу В.Н. успел придать такую крепость, поставить его настолько твердо, что защита детей стала выражаться в формах, о которых раньше нельзя было и думать. Одним из последних актов деятельности В.Н. было преобразование отдела защиты детей в самостоятельное общество; против этого была сильная оппозиция, но В.Н. сумел вложить столько убедительности в свою речь, что обособление было принято чуть ли не единогласно. Говоря о В.Н., нельзя обойти молчанием одной еще выдающейся способности покойного. Он был прекрасным чтецом, изящным, вдумчивым и сердечным; иногда В.Н. выступал публично на благотворительных вечерах и всегда имел большой успех. Покойный, впрочем, имел счастье быть оцененным при жизни и добился от нее всего лучшего, что она может дать общественному деятелю. (Некрологи его: «Новое Время». 1903. № 9973; «Биржевые Ведомости». 1903. № 607; «Новости». 1903. № 342; «Русское Слово». 1903. № 336; «Новости Дня». 1903. № 7365; «Киевская Газета». 1903. № 338; «Донская Речь». 1903. № 327.)

Герке Август Антонович

[218]218
  Исторический вестник. 1902. Т. 88. № 4. С. 385–386.


[Закрыть]

27 февраля скончался президент санкт-петербургской евангелическо-лютеранской консистории, сенатор, тайный советник Август Антонович Герке. Покойный пользовался в судебном и музыкальном мире обширной известностью. Родился он в 1841 году. Отец его, профессор Санкт-Петербургской консерватории, известный пианист-виртуоз, с ранних лет развил в нем любовь к музыке, затем определил его в Императорское училище правоведения, в котором покойный и окончил курс в 1861 году. Начав службу в Министерстве юстиции, А.А. принял деятельное участие в судебной реформе шестидесятых годов, двадцати трех лет был назначен товарищем председателя Херсонской палаты гражданского суда, через два года переведен товарищем председателя 2-го департамента Санкт-Петербургского окружного суда, но вскоре принял на себя обязанности товарища прокурора того же суда. Будучи горячим поборником суда скорого и справедливого и по натуре своей склонный более к роли защитника, чем обвинителя, он оставил в 1869 году прокуратуру и вступил в число присяжных стряпчих Санкт-Петербургского коммерческого суда. С этого времени он занялся ведением частных дел, принял широкое участие в благотворительных учреждениях, был избран в почетные члены Санкт-Петербургского совета детских приютов и в почетные мировые судьи Валдайского уезда Новгородской губернии. В 1880-х годах был юрисконсультом Главного общества российских железных дорог, в 1890 году назначен членом консультации, при Министерстве юстиции учрежденной, и в 1893 году – сенатором. До дня своей кончины он в качестве опытного и знающего цивилиста присутствовал в гражданском кассационном департаменте Правительствующего сената, участвуя в рассмотрении разнообразных судебных дел. Служба не мешала ему работать на почве благотворительности. Высоко ценя народное образование, он деятельно заботился о распространении школ и об улучшении условий учительского труда. Особенно близкое участие принимал в Езровском двухклассном народном училище (Валдайского уезда), в котором был почетным блюстителем, в обществе взаимного вспоможения учителям и учительницам народных училищ и в благотворительном обществе судебного ведомства (в последнем нес обязанности казначея). В евангелическо-лютеранской генеральной консистории А.А. работал с 1892 года и в последние годы был ее президентом. До последнего дня своей жизни он был преподавателем в Императорском училище правоведения, деятельным членом комитета правоведческой кассы, председателем Александровского приюта для женщин, евангелического родовспомогательного заведения, председателем правления общества вспомоществования ученицам литейной гимназии и членом совета эмеритальной кассы Министерства юстиции. Происходя из музыкальной семьи, покойный занимался с увлечением музыкой и постоянно вращался в музыкальных сферах, принимая деятельное участие в Императорском русском музыкальном обществе. Со многими из русских композиторов (П.И. Чайковским, А.Г. Рубинштейном и др.) его связывали дружеские отношения. Как человек он обладал замечательно добрым сердцем, необычайной приветливостью и всегдашней готовностью помочь нуждающимся. Правдивый и откровенный, он чутко следил за вопросами общественного характера, выдвигаемыми жизнью, и неоднократно высказывал свое мнение по ним в печати. До конца своей жизни оставался верен себе и, умирая, просил всех, кому дорога его память, заменить венки пожертвованиями на нужды близких ему благотворительных обществ и учреждений. («Новое Время». 1902. № 9334.)

Гизетти Антон Германович

[219]219
  Юрист. № 45. С. 1502–1503.


[Закрыть]

Неожиданно скончался один из наиболее уважаемых и популярных судей – Антон Германович Гизетти, председатель 1-го гражданского департамента Петербургской судебной палаты.

Этот человек, невзирая на угрюмую внешность и минутами обнаруживавшуюся резкость, был добрым и благожелательным человеком, совестливым судьею, искавшим всеми силами в судебных делах правды и ставившим ее превыше всего.

Антон Гизетти не любил «реплик» увлекающихся сторон на суде, «обрывал» их нередко, когда находил дальнейшие объяснения излишними, решительными словами «дело выяснено» и прекращал прения. Казалось бы, такое ограничение судебных прений должно было вызывать недовольство тех, кого останавливало властное восклицание председателя «довольно!» В действительности, однако, сторонам приятно было видеть на председательском кресле А.Г. Гизетти.

Они знали, что их внимательно слушает этот человек, что он хорошо изучил до заседания дело по документам и что он разрешит спор по доброй совести.

В А.Г. Гизетти была очень ценная черта: он относился с уважением к адвокатам, понимал пользу их объяснений в состязательном процессе, не стеснялся заявлять громогласно, что речь такого-то адвоката убедила его в ошибочности прежде составленного взгляда на дело.

А.Г. Гизетти стремился к отысканию правды на суде и искал ее всюду: в документах и объяснениях. Смерть Антона Гизетти вызвала боль не только в сердцах его товарищей по службе, но и представителей присяжной адвокатуры. Гроб покойного провожала такая масса присяжных поверенных, что можно было подумать, что хоронят популярного адвоката… Не в одном Петербурге был судьею Антон Гизетти. Спросите о нем в любом городе, где он исполнял судейские функции, всюду вам скажут: «Это сердечный, прекрасный человек, с достоинством державший знамя судьи».

Он стоял высоко на лестнице судейских должностей, но не был карьеристом, не думал о почестях, не кланялся сильным и не ставил их на пьедестал.

Он знал точно правых и неправых.

В таких судьях и в таких деятелях нуждается Россия.

Мир праху его!

Л.

Гладков Николай Георгиевич

[220]220
  URL: https://alrf.msk.ru/umer_nikolay_georgievich_gladkov


[Закрыть]

10 января 2021 г. не стало Николая Георгиевича Гладкова, заслуженного юриста России, секретаря Федерации Независимых Профсоюзов России. Россияне именно ему обязаны многими гарантиями, зафиксированными в Трудовом кодексе.

Николай Георгиевич более 10 лет был проректором по правовой работе в Академии труда и социальных отношений.

Он был человеком, который на всех уровнях судопроизводства отстаивал нормы профсоюзного и трудового законодательства.

Гладков Николай Георгиевич родился в 1946 г. В 1974 г. окончил Ташкентский государственный университет им. В.И. Ленина (по специальности «Правоведение»). В 1980 г. окончил очную аспирантуру Университета дружбы народов им. Патриса Лумумбы (в настоящее время – РУДН).

С 1974 по 2004 г. работал преподавателем, старшим преподавателем, доцентом, профессором в Ташкентском госуниверситете, Университете дружбы народов, Московской государственной юридической академии, Государственном университете – Высшей школе экономики.

С 1982 по 1985 г. – заместитель декана, а с 1986 по 1991 г. – декан юридического факультета Ташкентского госуниверситета.

С 1997 по 2003 г. – заведующий правовым отделом аппарата ФНПР. С 2003 г. – секретарь ФНПР по правовой работе. Представляя ФНПР в экспертных и рабочих группах при комитетах Государственной думы и Совета Федерации Федерального Собрания РФ, участвовал в подготовке законопроектов, включая Трудовой кодекс РФ и внесение изменений в него (более 300 законопроектов за последние три года). Принял непосредственное участие в подготовке Соглашения между Генеральной прокуратурой РФ и ФНПР о взаимодействии и сотрудничестве от 17 апреля 2008 г. и Соглашения о взаимном сотрудничестве Федеральной службы по труду и занятости и ФНПР в сфере обеспечения соблюдения трудовых прав работников от 23 августа 2006 г.

С 2005 г. – заведующий кафедрой трудового права и права социального обеспечения Академии труда и социальных отношений. Автор и ответственный редактор ряда публикаций, в том числе комментария к Трудовому кодексу РФ, комментария судебной практики по спорам, возникающим из трудовых и пенсионных отношений.

С 2009 по 2019 г. Николай Георгиевич был проректором Академии труда и социальных отношений по правовой работе.

Николай Георгиевич Гладков – заслуженный юрист РФ. Награжден почетной грамотой аппарата Государственной думы Федерального Собрания РФ, почетной грамотой президента Узбекской ССР, почетными грамотами ФНПР и ряда ее членских организаций, почетной грамотой Ассоциации юридических вузов, почетными грамотами АТиСО, а также Генеральной прокуратуры РФ и Фонда социального страхования РФ.

Выражаем глубокие соболезнования родным и коллегам Николая Георгиевича.

Светлая память!

[221]221
  Трудовое право в России и за рубежом. 2021. № 1.


[Закрыть]

10 января 2021 г. не стало Николая Георгиевича Гладкова, заслуженного юриста России, секретаря Федерации Независимых Профсоюзов России, кандидата юридических наук. Гладков Николай Георгиевич родился в 1946 г. В 1974 г. окончил Ташкентский государственный университет имени В.И. Ленина.

С 1997 по 2003 г. – заведующий правовым отделом аппарата ФНПР С 2003 г. – секретарь ФНПР по правовой работе. Представляя ФНПР в экспертных и рабочих группах при комитетах Государственной Думы и Совета Федерации Федерального Собрания РФ, участвовал в подготовке законопроектов, включая разработку Трудового кодекса РФ и последующих изменений в него.

С 2005 г. – заведующий кафедрой трудового права и права социального обеспечения Академии труда и социальных отношений. Автор и ответственный редактор ряда публикаций, в том числе комментария к Трудовому кодексу РФ, комментария судебной практики по спорам, возникающим из трудовых и пенсионных отношений.

C 2009 по 2019 г. Николай Георгиевич был проректором Академии труда и социальных отношений по правовой работе.

Николай Георгиевич 10 лет был членом Редсовета нашего журнала.

Вечная светлая память!

Глазер Юлий и Гейер Август

[222]222
  Юридическое обозрение. 1886. № 256. С. 196–200.


[Закрыть]

В декабре месяце минувшего 1885 года наука и законодательство по уголовному праву понесли две тяжкие, скорбные потери: 11 (23) декабря опочил вечным сном Глазер, 16 (28) того же месяца сошел в могилу Гейер.

Юлий Глазер родился 19 марта 1831 года в Богемии, штудировал в Вене и там же 27 марта 1854 года получил диплом доктора прав, удостоившись, еще ранее 18-ти лет, звания доктора философии в Цюрихе за диссертацию «Возмездие и наказание». В промежуток между этими двумя учеными отличиями, всего 19-ти лет, Глазер написал свое известное сочинение «Английское и Шотландское судопроизводство». В 1854 году он получил звание приват-доцента Австрийского уголовного права в Венском университете, в 1860 году – звание ординарного профессора, в 1868 году Глазер был призван на пост министра народного просвещения, после падения министерства Гасснера Глазер возвратился на кафедру; с 25 ноября 1871 года был призван к управлению Министерством юстиции и сохранял этот пост до 1879 года, а 19 августа означенного года Глазер был назначен генерал-прокурором Верховного кассационного суда. При отправлении этой высокой и почетной магистратуры неумолимая смерть застигла Глазера, недостигшего еще 55-летнего возраста, в полном расцвете нравственных и умственных сил, среди неутомимой ученой деятельности, для которой изумительным образом покойный находил время, несмотря на многосложные служебные обязанности.

Про Глазера можно с полнейшим правом сказать, что в лице его наука и законодательство уголовного процесса лишились своего величайшего современного представителя. В самом деле, весьма трудно поставить рядом с Глазером в указанной области какого-либо другого современного юриста. Несмотря на научное богатство, которым справедливо гордится Германия, все ее процессуалисты по справедливости должны признать первенство за венским генерал-прокурором. Всего ближе подходит к Глазеру, как и он, одинаково значительный в науке и практике уголовного процесса, мощный адвокат, профессор Франческо Каррара и ученый Chief Justice Сэр Джемс Стифен. В юношеских годах Глазер искал поучения для себя в английском законодательстве и его вышеназванная книга по этому предмету составляет до сих пор одно из лучших пособий. В половине шестидесятых годов явились его классические труды: «О постановке вопросов присяжными» (1863), «О суде присяжных» (1865), – труды, принадлежащие к лучшему, что есть по этому предмету. Выступив убежденным и талантливым, вместе с тем беспристрастным и чуждым панегирических восхвалений защитником суда присяжных, Глазер этими работами имел громадное влияние на положительное законодательство как Австрии, так и соседней Германии, где при создании общего уголовного судебного кодекса суд присяжных восторжествовал в конце концов над шеференским судом. Кроме указанных работ Глазер в целом ряде монографий, вошедших в Kleine gesammelte Schriften1868 года, затрагивал и разрабатывал самые животрепещущие вопросы уголовного права и судопроизводства. Припомню его статью “Das Princip der Strafverfolgung”, которая послужила исходной точкой для работ 1-го и 2-го съезда юристов о присвоении лицу потерпевшему права поддержки обвинения при отказе прокуратуры и для института Subsidiaranklage des Verletzten в Австрийском уставе 1873 года.