Читать книгу "Дыхание синего моря. Записки о работе на круизном лайнере, суровых буднях и необычных приключениях"

Глава 6
«Легенда морей»

Город на двух континентах

Я сидела в зале ожидания аэропорта Ататюрк и отсчитывала минуты до посадки. Яркой лентой в моей памяти начали возникать знакомые картинки города на Босфоре.

Я закрыла глаза и вспомнила сказочные своды бывшего собора и нынешнего музея Айя-Софии, символа «золотого века» Византии. Вновь прошлась по лестницам внутреннего двора Голубой мечети и увидела египетский обелиск Феодосия. Я услышала шумных туристов на самом знаменитом рынке Европы и Азии – Гранд-базаре. Вспомнила отель, с которого началось мое знакомство со Стамбулом, – величественный «Султан Ахмед» с резными сводами и маленьким садом у входа. Я вновь зашла в кафе с запахом кофе с кардамоном и специями, где каждый вечер кружились в танце мужчины в белых юбках – суфии.

Город на двух континентах вдохновлял. В нем было что-то волшебное, неуловимое, яркое. С утренним ветром с Босфора, со стаей голубей у мечети, с запахом каштанов и кукурузы у торговцев. На пыльных улицах Стамбула, в ярких витринах со сверкающими на солнце разноцветными лампами, в звуках музыки из турецкого кафе возле трамвайных путей – там жила любовь.

– Объявляется посадка на рейс А370, следующий в Сингапур. – Голос стюардессы пробудил меня от воспоминаний, рассыпанных в памяти яркой мозаикой. Через десять часов мой самолет совершил посадку в азиатском мегаполисе.

Город будущего

Он встретил меня аэропортом-садом, где на террасах росли деревья и шумели водопады. Я влюбилась в него мгновенно. Но Сингапур принял меня не сразу.

Акклиматизация настигла резко, без предупреждений, как грабитель, выныривающий из-за угла. Вместо дня пришла ночь, а только вступающая в свои права весна сменилась жарким диском палящего солнца. В первую ночь в отеле города будущего я так и не смогла сомкнуть глаз. А наутро, с больным горлом и гудящей головой, я поехала в порт.

В морском терминале я познакомилась с парнем. Он не успел стать мне другом. За те несколько минут, что у нас были в порту Сингапура по пути на разные корабли, я совсем не успела его узнать. Но самое важное, что мне надо было услышать, он сказал.

– Знаешь, жизнь – это шикарная штука. Так интересно встречать на своем пути знаки и ангелов, посланных в виде людей и животных.

Была ли я ангелом для него? Не знаю. Но высокий блондин из Латвии, приехавший на первый контракт в поисках своей музы, определенно был им для меня.

В полной уверенности, что жизнь – шикарная штука, я подняла глаза наверх, на второй этаж терминала. Она махала мне руками и что-то кричала – тоненькая, как веточка, Юйлань, с которой больше года назад я навсегда прощалась на Багамских островах.

Юли стала моим гидом в роскошном азиатском мегаполисе. Сингапур поражал с первого взгляда. Это было место богатства и элиты, с высокими ценами и чистыми улицами. Здесь проводили вечеринки наследные принцессы и жены нефтяных магнатов. Сюда приезжали на каникулы студентки, покупающие на отцовские деньги вещи в дизайнерских бутиках. Здесь обитали бизнесмены, проводящие жизнь в марафоне между деловыми встречами за ланчем и бизнес-тренингами.

С Юйлань мы часто ездили в один из парков «города будущего» – фотографировались у пруда с золотыми рыбками и гуляли по узким тропинкам, окруженным высокими экзотическими деревьями. Там мы катались на колесе обозрения, а местные с улыбками просили меня с ними сфотографироваться.

С высоты птичьего полета я с восхищением смотрела на крошечный азиатский мегаполис, утопающий в зелени. С кабинки колеса обозрения были видны Театры Эспланады – два куполообразных здания. А рядом – Футуристические сады – конструкции в виде восемнадцати деревьев, самые высокие из которых были соединены между собой мостом. Поднявшись чуть выше, я увидела белоснежный лайнер и десятки лодок и грузовых судов, разбросанных в синих водах залива самого загруженного порта мира.

– Смотри! Это Марина Бэй Сендс, – сказала мне Юли, указывая на три высокие башни, объединенные наверху крышей-платформой в виде корабля. – А это стадион, построенный прямо на воде.

Крошечное государство и город в одном лице восхищал. Город, где была Арабская улица, Индийский квартал и Чайнатаун. Город, половину которого занимали парки и зеленые зоны. И в котором, как и на корабле, смешались тысячи людей разных национальностей.

Рабочие будни

Казино на корабле напоминало мне шумный мегаполис. Вокруг игровых столов толкались азиатские гости, которые очень громко и быстро говорили. Я никак не могла запомнить их имен и сменяющих друг друга лиц.

– «Легенда морей» – один из самых первых и старых лайнеров компании, поэтому здесь до сих пор стоят игровые автоматы с монетами, – торопливо рассказывал мне менеджер, указывая на старенькие игровые машины.

Когда монеты в игровом автомате заканчивались, начинался мой личный кошмар. Я брала с кассы огромный мешок, доверху набитый серебряными деньгами, и несла к автомату. Поднять его, чтобы засыпать монеты, у меня не хватало сил. И мне приходилось пересыпать все содержимое в более мелкие емкости, постепенно заполняя монетами игровую машину.

Однажды, приложив все усилия, я подняла мешок с железными деньгами и попыталась засыпать их в крошечный проем. Весь следующий час я с командой собирала сотни монет с бархатного бордового ковра казино «Рояль».

Дельфин Тони

Раз в две недели наступал мой любимый день. Я брала ключ и гордо шла к ящику под игровым автоматом номер двадцать три. Я открывала его, доставала огромный прозрачный пакет, набитый яркими мягкими игрушками, и тащила его на несколько палуб выше.

На девятой палубе был детский клуб с игровыми машинами. Десятки автоматов с разноцветными кнопками зазывали мелодиями из любимых мультфильмов. Одни игровые машины я заполняла плюшевыми мишками и брелоками, другие – планшетами и телефонами.

В той игровой комнате я познакомилась с девочкой Соней с огромными белыми бантами, как у школьниц в первый день сентября. Она непрерывно вставляла в автомат свою карту, пытаясь схватить крючком игровой машины серого плюшевого дельфина.

Через несколько дней я встретилась с Соней у бассейна.

– Его зовут Тони. Сейчас он живет в игровой машине, но я обязательно заберу его с собой, – быстро заговорила она, заметив меня.

В последний день круиза я заглянула в игровую машину. Дельфин Тони по-прежнему жил внутри стеклянной коробки, так и не познакомившись с Соней. Я спустилась в казино и рассказала историю английской девочки своему менеджеру.

Поднявшись на девятую палубу, я открыла игровую машину, достала Тони и отправила его в Сонину каюту. А спустя десять минут эта жизнерадостная девочка прибежала в казино и крепко меня обняла. Когда она убегала, на ее спине висел вязаный песочный рюкзачок, в котором жил ее новый друг. Я стояла посреди шумного зала и чуть не плакала от того, что смогла побыть волшебницей для английской девочки с большими белыми бантами.

Лючия

«Легенда морей» подарила мне удивительную подругу. Красавица Лючия с первыми шагами впитала теплоту яркого кипрского солнца. Высокая брюнетка с густыми волосами до талии, черными глазами и изящными тонкими пальцами словно сошла с обложки глянцевого журнала на палубу нашего корабля.

Вместе с ней мы скупали браслеты с камнями и ароматические свечи в магазинчиках Пхукета, гуляли по шумным улицам Таиланда с яркими вывесками и уворачивались от проносящихся мимо байков. С ней мы наслаждались жасминовым крем-брюле и загорали на залитых солнцем пляжах Малайзии.

Ей под силу было завладеть сердцем любого на корабле. Но она выбрала его – накачанного блондина из моего родного города. В узком коридоре с безликими каютами, которые отличались друг от друга лишь номерами, она таяла в его объятиях. На шумной вечеринке для экипажа, возле небольшого бара на четыре стула, она тонула в его глазах. В прямоугольной стеклянной комнате для курения, где от дыма не было видно даже лиц, она искала его.

Но он постоянно ускользал, будто играл акробата не только на сцене театра, но и в жизни. Алесь влюбил в себя с первого взгляда и исчез, оставив моей подруге лишь воспоминание о нескольких часах и чувства, переливающиеся через край.

– Ты видела его сегодня? – обеспокоенно спрашивала она, думая, что если мы русскоговорящие, то обязательно общаемся.

Так действительно было со всеми, но не с ним. Он ускользал, как песок сквозь пальцы, не только от нее. Иногда он появлялся и сидел с русской компанией, выпивая мексиканскую «Корону», но стоило лишь обернуться – как Алеся уже не было рядом.

Так же незаметно закончился и его контракт. Ласковое солнце уже нашептывало мелодии надвигающегося лета. Наш корабль прощался с яркой Азией, держа путь на запад – в родные и знакомые европейские города. В последнем из азиатских портов автобус увез любовь моей подруги в сторону аэропорта. А у Лючии осталось сердце, переполненное воспоминаниями и чувствами о единственном вечере, который высокий акробат однажды подарил ей.

Загадочный край

В жаркий апрельский день Лючия рассказала мне историю.

– Моя знакомая поехала в Индию, – тихо говорила она в полупустом казино, – и там у нее заболело ухо. Она была у многих врачей, но так и не смогла выяснить причину боли. Когда ей задали вопрос, поехала бы она в эту страну, зная, чем все закончится, она без раздумий ответила: «Конечно».

Хосе писал мне, что в Индии оживает надежда и расправляются крылья за спиной. Говорил, что в этой стране он научился делать маленькие вещи с большой любовью. А потом я услышала, что этот восточный край сам выбирает, кому пришло время ступить на его священную землю.

Мое время тогда еще не наступило. По загадочным причинам Индия опубликовала список стран, из которых экипажу корабля запрещено было выходить на берег. И крошечная синеокая Беларусь была в их числе.

Я наблюдала за сказочными индийскими портами с открытых палуб. А мои друзья делали яркие фотоснимки и рассказывали мне о красочных местах из индийской сказки. Они фотографировали песчаный пляж в Мумбаи и местные рынки, полные ароматных специй. Они побывали в Джама-Масджид, самой старой мечети города, и видели Ворота Индии в месте, раньше носившем название Бомбей. Мне же оставалось рассматривать красочные снимки из страны, на берег которой я так и не смогла выйти.

Индия была страной невероятных контрастов, где в красочных городах соседствовали роскошь и нищета. Страной, где до сих пор сохранилось разделение на касты. Каста жрецов, подобно касте офицеров на корабле, имела наибольшее количество прав. Каста неприкасаемых, подобно группе «crew», была самой низшей и практически не имела привилегий. Я же относилась к средней группе, которую мы звали «stuff».

Действовать

На корабле, как в загадочной Индии, многое решала принадлежность к определенной группе. У начальников была полная власть – они составляли расписание, принимали решения о дополнительных обязанностях, выдавали замечания.

– На лайнере есть пятиступенчатая система замечаний – POL – Performance Opportunity Log[17]17
  Пятиступенчатая система замечаний.


[Закрыть], устное предупреждение, а за ними три письменных. После последнего письменного замечания работника увольняют, – рассказывал нам офицер на утреннем тренинге.

Мне не повезло с менеджером на «Легенде морей». Он не делал мне замечаний, но требовал от меня невозможного – я отрабатывала целую смену в шумном прокуренном зале без единого перерыва, заполняла все отчеты и выполняла десяток дополнительных обязанностей.

К моему счастью, его контракт подходил к концу. Он уезжал в туманный Лондон ровно на шесть недель. Чтобы после отпуска снова вернуться на «Легенду морей». У меня было полтора месяца, чтобы что-то изменить. И я решила действовать.

– Мигель, я бы хотела пройти тренинг на кассира, – обратилась я к приехавшему на смену менеджеру.

Улыбчивый Мигель был полной противоположностью грубому и высокомерному англичанину. Он выглядел молодо, и мне было сложно поверить, что он трудился в круизной компании уже два десятка лет.

– Хорошо, я посмотрю, чем могу помочь тебе, – с улыбкой ответил он. – Но скажи мне вот что: ты действительно хочешь быть кассиром?

И я вспомнила, что с математикой я не дружила со школы и до сих пор считаю плохо. Поняла, что постоянная работа с деньгами – это ответственность, которую я не хотела на себя брать. Осознала, что сидеть в крошечной кассе, наблюдая за мерцающими огнями огромного зала, было бы для меня настоящим заточением.

Мыслить позитивно

Мир давал мне знаки. Будь я чуть более осознанна и внимательна, я бы непременно заметила их. И услышала бы тихий и нежный голос своего сердца – шепот ангелов, которые помогали мне на протяжении всего земного пути. Но я была слишком занята своей проблемой, забывая об одном: любая проблема приходит уже с решением, в каждом вопросе уже есть ответ.

Как только мой беспокойный ум напоминал мне еще об одном дне, приближающем приезд английского менеджера, я старалась возвращать его к позитивным мыслям.

– Знаменитое «позитивное мышление» – это не просто красивые слова. Это каждодневный труд. Такой же, как тренировка мышц в спортзале. Чтобы увидеть результаты, надо тренироваться постоянно на протяжении долгого времени, – сказал мне тогда Мигель.

И когда я перестала цепляться за идею, которая никогда не была близка моему сердцу, произошло чудо. Меня нашла мечта. Я верила, что мечта сама выбирает человека. Если она тревожит сердце изо дня в день – это значит, что мечта пришла уже с силами и знаниями для ее осуществления.

Я думала о позиции администратора казино с того самого момента, когда в первый раз переступила порог зала с игровыми столами, покрытыми бархатной изумрудной тканью. Еще на первом контракте я открывала на компьютере файлы администратора и изучала все, что могла найти.

Но было одно «но» – я боялась. Боялась выступать с микрофоном. Боялась огромной ответственности этой должности. Боялась, что не знаю достаточно языков и никогда не стояла за игровым столом, раздавая карты. Боялась, что окажусь тысячная в очереди на должность, которая на корабле была всего одна.

Жизнь – это движение, во время которого рождается священная энергия, так необходимая для осуществления задуманного. И в моих силах было начать делать первые шаги навстречу цели и перешагнуть через многочисленные страхи, опираясь на силу мечты. И я рискнула прошептать ей «да».

День зарплаты

Два раза в месяц наступал долгожданный для всех работников день – день зарплаты. Очередь от комнаты, где сидели работники финансового отдела, тянулась до конца коридора. Передо мной стоял парень в синей униформе, матрос из Филиппин. Он отдал кораблям всю жизнь. На кораблях он встретил жену, на них же сыграл скромную свадьбу. Он рассказал мне, как в далеких 80-х, когда меня еще не было на этом свете, он работал на корабле другой компании.

– Мы жили в четырехместной каюте, а туалет с душем находились в конце коридора, – говорил он, вспоминая далекие годы.

У меня округлились глаза, и я даже не сразу поняла, что меня так шокировало – четыре человека в крошечной каюте или общий туалет в коридоре. Мне было сложно привыкнуть к одной соседке, и я даже не могла представить, как бы я смогла жить с тремя.

– Да, – рассмеялся филиппинец, заметив мое смятение, – когда один приходил с работы и ложился спать, второй просыпался, у третьего был завтрак прямо на кровати, а четвертый звонил своим родственникам. И так продолжалось каждый день. Десять месяцев подряд.

– У нас было что-то похожее, – услышала я мужской голос позади себя.

Экскурсовод из Сербии когда-то бороздил просторы самого холодного в мире океана на экспедиционном лайнере. Он рассказывал гостям о колониях пингвинов Генту на острове Ливингстон и покрытых ледниками горах.

– Такой круиз для гостей начинался от десяти тысяч долларов. Но мы жили совершенно другой жизнью – в крошечных каютах на четыре человека. В них с двух сторон было по две кровати, расположенных друг над другом, и две тумбочки посередине, – рассказывал сербский парень, показывая руками крошечные размеры кают.

За разговором я не заметила, как подошла моя очередь. Мужчина из Венгрии достал деньги из именного конверта и при мне пересчитал их. Я перешла к следующему работнику и отдала ему сумму, которую уже успела потратить – на шоколадки, напитки и интернет.

– Мы кое-что заметили, – обратился ко мне пожилой мужчина из финансового отдела. – Вот здесь, – произнес он, указывая пальцем на распечатанный лист моих расходов.

Я посмотрела на указанную сумму, и сердце заколотилось в груди. Она была равна половине моей зарплаты.

– Но я не тратила столько, – тихо сказала я.

– Да, ты зашла в интернет на корабле и забыла отключить свою карту.

К счастью, эту сумму мне простили.

Восточный мегаполис

В конце весны лайнер причалил к порту душного восточного мегаполиса. Этот город можно было либо боготворить, либо питать к нему полное равнодушие. Именно это чувство вызывал у меня Дубай.

Искусственный, возведенный за несколько десятилетий на месте безжизненной пустыни, он был напрочь лишен души и истории. Роскошный город был выстроен из многочисленных декораций, а тысячи людей разных национальностей, для которых он стал домом, были актерами в его киноленте.

Я впервые увидела самое высокое здание мира – Бурдж-Халифу, а рядом с ней – фонтан, где каждый вечер струи воды освещались огнями и сопровождались красивыми мелодиями. Напротив фонтана был огромный торговый центр с большим аквариумом внутри и множеством ресторанов снаружи.

– Пальмовый остров – это второе после Великой Китайской стены сооружение, которое видно из космоса, – сказала моя соседка Ракель в экскурсионном автобусе, который вез нас к отелю «Атлантис».

Розовый отель «Атлантис», до которого я не доехала на Багамских островах, я увидела здесь, в другой части земного шара. Внутри пятизвездочного курортного комплекса был дельфинарий, морской заповедник и самый большой на Ближнем Востоке аквапарк. Изюминкой отеля были королевские номера с видом на подводный мир лагуны и проплывающими в окнах спальни разноцветными рыбками.

А по пути обратно я увидела его – корабль, когда-то бороздивший бирюзовые просторы океанов. Звезда своего времени, шикарный лайнер «Королева Елизавета Вторая» почти полвека блистал на волнах, разрезая просторы Атлантики. Он пережил войну, штормы, аварии и реставрацию.

И в наши дни, уже обшарпанный солеными морскими ветрами, он стоял у берегов восточного мегаполиса и принимал новых гостей уже как отель. Корабль вдыхал соленый морской запах и, наверное, сильно скучал по ласковому прикосновению волн. Он, словно уставший путник, взирал на новые огромные лайнеры с барами, управляемыми роботами и ледяными катками с божественным спокойствием, зная, что время его морских странствий уже позади.

Счастье выбора

В один из жарких дней, когда лайнер прибыл в загадочный восточный Маскат, у выхода с корабля я встретилась взглядом с Сарой из Филиппин.

Она выглядела уставшей в своей голубой униформе со значком. Ее работа казалась мне одной из самых тяжелых – она была офицером охраны. На судне Сара следила за порядком и в каждом порту стояла у выхода, приветствуя гостей, которые сходят или заходят на лайнер. За весь девятимесячный контракт у нее практически не было возможности выйти на берег. Она видела сушу и красоты городов лишь с первой палубы корабля.

Сара не покупала себе одежду в турецких портах, не ела во французских бистро, не ездила на экскурсии, как другие члены экипажа. Она экономила и отправляла полученную зарплату домой. С той бедностью, что царила в ее родной стране, она была единственным кормильцем своей большой семьи. Многие ее друзья брались на корабле за любую дополнительную работу – чистили каюты персонала или стирали белье за плату.

Обернувшись и улыбнувшись Саре, я пообещала себе всегда помнить и благодарить мир за то, что у меня есть счастье выбора. Куда большего, чем у жителей многих других стран.

Арабская сказка

Портовый город и столица Омана Маскат стал для меня первым местом, где я лицом к лицу столкнулась с мусульманской культурой. Яркий Дубай хоть и был арабским городом, но там совсем не чувствовался лоск истинного Востока.

– Ты собираешься идти в этом? – увидев меня в привычных шортах и майке, рассмеялась Милли, моя бразильская подруга.

– Да, а что? – удивилась я.

– Это же Оман! Пойдем переодеваться, котенок.

«Котенок» было единственным словом, которое Милли знала на русском, и так она всегда меня называла. Переодевшись и ступив на землю города, окруженного горами и пустыней, я окунулась в атмосферу настоящего Востока – с шумными местными и призывом к молитве из ближайшей мечети Султана Кабуса.

Восточный рынок был особенным – с черными глазами торговцев, сладостями, запахами кофе и сладких фиников разных сортов и размеров. Там было все – яркие лампы из разноцветной стеклянной мозаики, специи и тысячи платьев в пол, расшитых ярким, переливающимся на теплом аравийском солнце бисером.

С интересом ребенка я наблюдала за местными женщинами, одетыми в черные абайи[18]18
  Абайя – длинное традиционное арабское женское платье с рукавами.


[Закрыть] и никабы[19]19
  Никаб – мусульманский женский головной убор, закрывающий лицо, с узкой прорезью для глаз.


[Закрыть], и вслушивалась в новую для себя речь. Это был совершенно новый мир, не виданный ранее. Мир из самого любимого диснеевского мультфильма, где среди чарующих песков пустыни родилась любовь простого парня и принцессы Аграбы[20]20
  Речь идет о мультфильме «Аладдин».


[Закрыть].

Старенькое такси с водителем в традиционной мужской одежде – длинном белом платье и головном уборе – увозило нас к пляжу, окруженному горами. Мужчина за рулем рассказал нам о песчаной буре, бушевавшей в стране несколько дней назад.

– Ветер родился на западе и нырнул в дюны Аравийской пустыни, подхватил песок и разнес его по всему полуострову, – глядя в пыльное окно машины, говорил он. – Песчаный шквал пришел неожиданно, незаметно, появившись на горизонте яркой медной полосой. Люди бежали домой, закрывая лица платками.

Я представила летящий песок, бьющий по щекам и рукам, и мне стало не по себе.

– Так же неожиданно, как появился, песчаный ветер стих. Он оставил после себя пустынные улицы, засыпанные золотистым песком, разбросанный по дорогам мусор, обрывки газет и разрушенные деревянные стенды местных магазинов.

Я смотрела из окон такси, насквозь пропахшего амброй и мускусом, на уставших местных с вениками, сметающих песок возле своих домов, и думала: «Люди не властны над природными стихиями. Они могут настигнуть их не только в бескрайнем синем море, но и в городах».