Читать книгу "Дыхание синего моря. Записки о работе на круизном лайнере, суровых буднях и необычных приключениях"

Центральный парк

Кроме фигурного катка, где каждый вечер в волшебном танце кружил фигурист, укравший мое сердце, на «Оазисе морей» было несколько десятков развлечений.

Акватеатр – крупнейший в мире бассейн на плаву, винтажная карусель с золотым покрытием, кинотеатр, мини-гольф, спа-центр – лишь неполный список того, куда у обычного работника не было допуска.

– Ты знаешь про секретную площадку наверху? – спросил меня техник Марк, заполняя купонами игровой автомат.

– Нет, расскажи, – с интересом ответила я.

– С нее открывается вид на акватеатр и водные шоу. А знаешь про «Маленькие чудеса»?

Я покачала головой.

– Это сорок два перископа и телескопа с картинками. Они спрятаны по углам корабля. Хочешь, зайдем после смены в Центральный парк?

– Да, я так давно хотела увидеть его!

– Представь, там высажено больше двенадцати тысяч растений, – с умным видом сказал Марк, закрывая игровую машину.

Зайдя после работы в парк, я замерла от величия этого места. Все пространство благоухало и радовало гостей разными оттенками зеленого. В парке были растения со всего мира – от высоких лавров, лиан и фикусов до кустов белоснежных и алых калл и вечнозеленых папоротников. А в праздничный зимний сезон на корабль загружали сотни пуансетий – рождественских звезд с яркими алыми листьями, создающих атмосферу Рождества посреди жаркого карибского лета.

– Присмотрись, – сказал Марк, присев у клумбы и отодвинув пышные листья.

До этого мне казалось, что все растения росли из земли. Но в этом таился главный секрет Центрального парка.

– Они все растут в ящиках, – удивленно сказала я, присев рядом с Марком.

– Да, смотри, они соединены между собой, как мозаика. Если какое-то растение из этой гигантской мозаики начинает болеть, его ящик достают и заменяют на другой.

– Откуда ты все это знаешь?

– Я провел на «Оазисе» не один год, – вставая, сказал мой друг из Южной Африки.

В парке под открытым небом были тротуары, лавочки, уютные тихие уголки и небольшие кафе с навесами из зеленых лиан. В оазисе посреди океана звучали голоса птиц и сверчков, стихающие под покровом ночи.

В Центральном парке терялось ощущения моря. И, оказавшись там, я вновь, как когда-то в Вечном Риме, перенеслась мыслями в город, огни которого я так и не увидела, – яркий Нью-Йорк с самым известным в мире парком, который стал прообразом этого, на «Оазисе морей».

Каталог Вселенной

Один раз в круиз на корабле проходило светское мероприятие – аукцион. На нем гости покупали дорогие бутылки столетних виски и картины знаменитых художников, мраморные статуэтки и древние вазы.

Я остановилась, проходя мимо аукциона, и атмосфера мгновенно затянула меня. Она перенесла меня в роскошные залы Лондона и Женевы, где с последним ударом молотка покупатели прощались с миллионами долларов, приобретая мечту в свою бесценную коллекцию.

Смотря на высокую вазу, выставленную на продажу, я заметила мужчину. Он был одет в серый пиджак, неловко наброшенный на белую футболку. Он выглядел уставшим, но в нем чувствовалась стальная уверенность. Тот мужчина точно знал, ради чего он здесь. Тот лот, что он выбрал для себя, был одним из последних. Высокая ваза из венецианского стекла переливалась под светом прожекторов всеми цветами радуги.

– Продано! – громко сказал итальянский работник, ударяя молотком.

Смотря на смуглого мужчину, забирающего разноцветную вазу, я четко осознала, насколько важно знать свою цель, представлять ее в мельчайших подробностях и строить к ней дороги, разбитые на маленькие шаги. Чтобы иметь возможность, подобно тому мужчине в сером пиджаке, прийти на аукцион жизни и с легкостью купить желанный лот, выбранный заранее в каталоге Вселенной.

Багамская мечта

Я спустилась с корабля в самом сердце Нассау – на причале Принца Джорджа. Меня окутала зажигательная карибская музыка и аромат кокосовых пирогов. Знаменитый на весь мир розовый «Атлантис» виднелся вдали, но он так и остался для меня недосягаемой багамской мечтой.

– Столица Багамских островов живет в ритме круизных кораблей, – рассказывал местный владелец кафе, в котором мы с друзьями присели перекусить. – С приходом в порт лайнеров город оживает, – загадочно говорил он, глядя вдаль, – туристы заполняют улицы и местные ресторанчики. А к вечеру, с отходом последнего корабля, столица пустеет и засыпает, готовясь к новому дню.

Перекусив, мы шумной компанией направились на улицу Бэй. Там в домах цвета солнца с бирюзовыми крышами расположились бутики и магазинчики. В них драгоценные камни перемешались с красочными магнитами, а пляжные туники смешались с туристическими майками со смешными надписями. Яркими огоньками под жарким солнцем мелькали вывески с надписью «золото» и «серебро».

В одном из таких магазинов я купила маме комплект с камнем александритом – символом процветания, меняющим свой цвет при разном освещении.

Необъятный сад

Мое настроение менялось так же быстро, как цвет этого камня. Я уставала на работе, но мне хватало одного взгляда небесных глаз и легких прикосновений к нежной коже, разговоров в узких безликих коридорах ниже уровня моря, в которых так легко было заблудиться, улыбки фигуриста, которую он дарил мне, заходя в казино перед своим выступлением на катке. И я мгновенно забывала о многочасовых сменах без перерывов в облаках дыма, о непрерывной усталости, недосыпе и головной боли от громких звуков казино «Рояль».

Во время моего перерыва я поднялась с ним в Центральный парк. Это было место без суеты и толп гостей Центрального променада, без слепящих глаза огней казино, без узкого пространства коридоров для экипажа. Я представляла, как тонкие каблучки дорогих туфель сами несут меня по удивительной зеленой аллее. И на мгновение забывала о том, что я на этом корабле – простой работник.

Там, среди зеленых пальм и лиан, я думала о том, что в каждом человеке скрыт необъятный сад с благоухающими цветами. В каждом живет целое небесное покрывало с миллионами ярких звезд. Но чтобы увидеть свет внутри другого, нужно отыскать его в себе. Нужно наполнить любовью свою душу, чтобы это чувство начало переливаться через край, затапливая сердца окружающих людей.

В том парке был круглый закоулок с двумя деревянными лавочками, окруженными высокими ярко-зелеными деревьями. Это волшебное место могло бы стать нашим. Но в эти мысли ворвался ветреный март, который навсегда поменял мои планы.

Разбитое сердце

Вы чувствовали, как в четыре утра где-то далеко, где льют тропические ливни, разбилось мое сердце? Вы слышали, как, словно камень со скалы, летели все мои недавние мечты и цели? Вы видели мои слезы под огнями ночной дискотеки на шумном танцполе?

Я помню, как я кружилась в танце с людьми, имен которых даже не знала. И каждая улыбка отдавалась тупой болью в сердце, словно я просто играла роль. А потом закончилась вечеринка, и я осталась одна. Наедине со своими рухнувшими мечтами и мыслями о моей закончившейся сказке. В тот день я узнала, что он женат.

Принять

Все намеченные планы с отпуском в Северной столице, с крошечными кофейнями у берегов Невы и томными вздохами под сводами Исаакиевского рассыпались, словно бусины с порвавшейся нитки, в один миг. Рассыпались с грохотом, ударившись о мраморный пол моих мечтаний.

Мне не хотелось уходить. Мне хотелось бежать. Пряча свои хрупкие рухнувшие мечты под мягким мехом шубы в родном зимнем городе. Мне казалось, что мое зеркало жизни разбилось вдребезги и его осколки все глубже проникали в сердце с каждым вдохом.

Я долго прятала весь калейдоскоп своих эмоций в самых дальних уголках сердца и делала вид, что все хорошо. Мне казалось, что, когда под ногами битое стекло, ступать по нему нужно с видом, будто это великолепный персидский ковер необычайной мягкости. Я улыбалась, когда внутри бушевали бури и ураганы, сотканные из боли, обиды и разочарования. Но боль стерильной пустоты и притворства, не получая выхода, начинала все больше тревожить меня изнутри. Казалось, что, пытаясь собрать осколки своего зеркала жизни, я в кровь разрезала пальцы, раня себя еще сильнее.

Я поняла, что, чтобы отрастить крылья на пути вниз, сначала нужно сорваться с обрыва. Чтобы восстать из пепла, подобно птице Феникс, сначала нужно сгореть. Опыт – это единственный учитель. Можно часами слушать истории об ошибках других, но важно пройти свой путь и получить свои уроки.

Тогда я встретила женщину, которая появилась в моей жизни ради одной фразы. «Мы, люди, на Земле именно для этого – чтобы получить уроки, прожить разные эмоции, пропустить их через сердце и трансформировать в единственную важную силу – любовь». И я ждала, что я проснусь и пойму, что настал обычный день – с ярким солнцем над куполом церкви и с покачивающимися на бирюзовых волнах лодками. День, принесший с утренним морским ветром забытое чувство – чистоту.

Душа острова Ямайка

Порт города Фальмут был огороженной территорией с десятками сувенирных лавок, круглым фонтаном посередине и темнокожими местными. Они развлекали туристов в национальных костюмах цвета флага острова Ямайка, играли на гитаре и с радостью фотографировались с гостями.

Пригревшись в кафе с ажурными красно-белыми зонтиками, я ощущала уют и покой, хотя и понимала, что настоящая жизнь острова скрыта от взглядов туристов за высоким забором.

И вдруг мой друг из Уругвая, отодвинув стакан с летним коктейлем цвета неба, произнес: «Услышать душу острова можно, лишь выйдя за преграды».

И я мгновенно согласилась. Не споря, не приводя аргументы в пользу безопасности на огороженной территории, я встала и направилась к высокому забору. Слушать душу острова Ямайка.

Фальмут встретил нас босоногими мальчишками, играющими в футбол на песке, обрывками газет, пластиковым мусором у дороги и местной забегаловкой, где я не решилась ничего попробовать. По столам этого «ресторана», как ласково называл его худой мужчина за кассой, вальяжно ходили упитанные коты.

Так, фотографируясь и вдыхая воздух запретной территории, мы дошли до порта с экскурсионными кораблями. На волнах тихо покачивалась черно-красная лодка, а возле нее стояли местные, одетые в яркие костюмы пиратов. Увидев нас, они подбежали и стали рассказывать об экскурсии. Ямайцы затянули нас в хоровод своих громких песен, танцевали и дарили разноцветные воздушные шары и пиратские флаги. К нам присоединились гости с корабля, и вместе мы поднялись на борт пиратской лодки.

На корабле слепило глаза от буйства красок. Там были десятки статуэток и разноцветные глиняные горшки с искусственными цветами. На радужных скатертях были разбросаны ракушки вперемешку с пиратскими атрибутами.

На борту было весело: местные ямайцы устраивали забавные конкурсы, напоминающие русские свадьбы. Мы смеялись и фотографировались в пиратских шляпах несколько часов. На том корабле мне на секунду показалось, что сердце уже не болит.

Но хоровод красок и быстрой музыки резко оборвался, как только маленький корабль приблизился обратно к порту. Я вышла на открытую палубу и увидела несколько суровых местных с автоматами в руках.

«А вот и реальные пираты», – пронеслась в моей голове острая как нож мысль. Лицо моего друга, Антуана, в мгновение побледнело. А я стояла у перил на второй палубе, вцепившись в поручень. В голове проносились слова офицера по безопасности о том, что за пределы терминала Фальмута лучше не выходить. Руки сжимали поручень все крепче, и в кристальной тишине я услышала быстрый стук своего сердца. Как когда-то сотни часов назад рядом с моей разбившейся о скалы обмана мечтой.

К счастью, те минуты страха и неведения длились недолго. Ступив на берег, мы поняли, что мужчины с автоматами – это не пираты, а те, кто защищал от них, – местные охранники. На территории города начались беспорядки, и их заданием было проводить нас на лайнер. Мы удивленно переглянулись и в окружении охраны направились в круизный порт.

Школа жизни

Для гостей жизнь на круизном лайнере была яркой сказкой с вечерними шоу и картинками южных портов, которые менялись каждый день. Но у монеты всегда две стороны. И по другую сторону была жизнь работников. Моя жизнь.

Порой, даже в залитом солнцем порту, наступал мой личный период тьмы. Надо мной нависало черное облако с негативными мыслями, а усталость, моральная и физическая, валила меня с ног. Я приходила со смены под утро и проваливалась в бездонную тишину. И где-то в глубине звучал голос, который я не слышала уже много месяцев. Голос самый родной и первый в жизни каждого. Голос мамы, тихо шепчущей: «Все, что ни делается, делается к лучшему».

Я не слышала даже своего тела, которое постоянно давало мне сигналы об истощении. За три месяца тяжелейшей работы на «Оазисе морей» я болела несколько раз. Но и с сорванной спиной, и с температурой, и с расстройством желудка, и с хриплым горлом я неизменно выходила на работу. Однажды в жарком Сен-Томасе я вышла в порт в джинсах и теплой кофте, потому что от высокой температуры меня постоянно знобило. Гости порхали вокруг в джинсовых мини и ажурных топах, а у меня в висках стучала лишь одна мысль: «Закончится этот контракт, и я наконец-то высплюсь».

Тот корабль стал моим строгим учителем. В нем не было уюта и ощущения дома, родных коридоров, которые помнили смех и слезы каждого работника, как на моем первом корабле. «Оазис» был суровым, не впускающим на свой борт любого желающего. Работать на самом большом корабле в мире мечтали многие, но немногим это удавалось.

«Оазис» стал моей школой жизни. Местом, где я научилась строгой дисциплине и обрела непоколебимый внутренний стержень. Местом, где я научилась ценить себя и свое время и понимать, чего я достойна. Местом, где я взлетала к небесам от внезапно нахлынувшего страстного чувства, а потом, потеряв крылья, с грохотом ударялась о землю.

Я благодарила тот корабль всей душой за преподнесенные уроки, но точно знала одно – на борт этого лайнера я больше не ступлю.

Прощай, «Оазис»

Я со своей командой, соединившей в себе трех человек и три континента, провела последний день на Багамах. За длинных три месяца они стали для меня настоящими друзьями.

Тоненькая, как веточка, китаянка Юйлань, с которой даже в мексиканском Козумеле я ходила в китайский ресторан. И улыбчивый парень Марк с огромным и добрым сердцем из Южной Африки.

Тогда я не знала, что мой жизненный пасьянс сложится таким образом, что я еще увижу их на разных кораблях и разных контрактах. А пока они провожали меня домой. В распускающийся первыми весенними цветами родной Минск.

Глава 3
Майами – Париж – Минск

Снизить важность

Я летела домой через свой персональный рай – Париж. Там, в аэропорту Шарль де Голль, я купила красочную книгу о французской столице и набор из двух чашек медного цвета с изображениями Монмартра и Триумфальной арки.

В черной кожаной сумке, купленной на рынке шумного Карибского острова, были аккуратно сложены бумаги – мой следующий контракт, который должен был начаться через два месяца на том же корабле – «Оазисе морей».

По ночам мне снилось ласковое море с бирюзовыми волнами и бьющее в глаза солнце. Мне хотелось вернуться, но только не на самый большой корабль, забравший мои силы и энергию за несколько месяцев.

Я искала новые пути и делала все, зависящее от меня. Я написала своему агенту с просьбой перевести меня в «Азамару» – крошечную компанию с двумя темно-синими лайнерами. Но мне отказали.

Контракт, начинающийся на «Оазисе морей» в солнечном мае, по-прежнему был моим. Мне было страшно, но не оставалось ничего другого, как отпустить ситуацию и перестать придавать ей важность. Я доверяла миру, чувствуя, что все обязательно решится наилучшим для меня образом. Когда придет время.

Учиться прощать

В тот отпуск, когда природа просыпалась от затяжной зимы, я увлеклась книгами по саморазвитию. Во всех книгах о силе мысли и позитивном мышлении описаны те же простые истины, что и в Библии. Эти книги стоит читать по диагонали, находя на шелестящих страницах ответы на собственные вопросы. В них стоит вглядываться, как в магический шар, стараясь увидеть одну-единственную святую истину.

В тот отпуск, когда на улицах распускались первые крокусы, я училась прощать. Того, из-за кого скопилось много боли, рвущей сердце на части. Я отпускала обиду по крупицам день за днем, зная, что она может разрушить меня изнутри. Я верила, что тот мужчина открыл мне путь для чего-то лучшего и дал мне урок, в котором я нуждалась. Я знала, что за каждым штормом наступит штиль, за каждым уроком наступит награда, за каждой ночью наступит день.

Один друг тогда сказал мне: «Простить может только человек с огромным количеством любви в душе». Я училась наполнять сердце любовью. Чтобы однажды ранним солнечным утром посмотреть вдаль и понять: я смогла отпустить обиду и принять все с легкостью и чистотой, не обвиняя и не осуждая.

Ответ Вселенной

Верный наземный друг кораблей – маяк. Он зовет их своим светом и указывает дорогу. Для меня маяком всегда были мечты и цели. Те, свет которых неизменно горит в любую погоду, как бы далеко от берега я ни была. Их я всегда держала в фокусе, к ним всегда вела свой корабль. Они всегда находили меня, в какие бы шторма я ни попадала, и показывали мне дорогу домой.

Мир всегда слышит наши просьбы и молитвы, и в этом нет исключений. Теплой майской ночью на мою почту прилетело письмо из офиса компании в Майами. В нем мне предлагали вернуться на мой первый, дорогой сердцу корабль «Пышность морей». Но при одном условии. Работник им требовался немедленно. А это означало, что мой отпуск сокращался почти на месяц.

Я без раздумий согласилась.

Глава 4
Назад на «Пышность морей»

Ты снова рядом

По пути из отеля на корабль я познакомилась с Игорем. На лайнере улыбчивый парень из Македонии работал ассистентом официанта. За разговором в душном автобусе мы успели узнать друг о друге больше, чем некоторые узнают за годы знакомства. Он рассказал мне о своей невесте, готовящейся к свадьбе в пыльном Скопье, о суровых буднях в ресторане и любимом месте работы в бесплатном буфете на девятой палубе.

– Дождь в дорогу – это к счастью, – рассмеялся Игорь, глядя в окно.

В приоткрытые окна автобуса залетали мелкие капли. Летний дождь смывал все границы и условности, дарил надежду и новое сегодня.

Дождь в Барселоне всегда заставал врасплох. Я вспомнила, как почти год назад я выходила из автобуса в уже дождливый испанский город. В то лето дождь был здесь частым гостем. Туристы разбегались по многочисленным кафе, а я гордо шагала по главной улице, измеряя размеры капель, несущие послания с небес.

В центре Барселоны была длинная пешеходная улица, лишенная тишины, – Ла Рамбла. На ней торговцы продавали яркие кружки и пестрые магниты, а художники рисовали на заказ красочные портреты и карикатуры. Из маленьких кафе с деревянными столиками пахло свежей пастой и ароматной фруктовой сангрией. А туристы фотографировались с живыми скульптурами, которые снимали шляпу в благодарность за брошенную монетку. В поисках покоя в центре этой улицы я часто сворачивала налево, где уютно расположилась частичка дома.

– В том переулке есть русский магазин, там я закупалась пряниками и сырками, – говорила я Игорю, когда автобус с вновь прибывшим экипажем остановился в порту лучезарной Барселоны.

Я вышла из автобуса и вдохнула свежий морской воздух. Мы прошли по узким коридорам морского терминала, где несколько офицеров, проверив багаж и документы, провели нас в новый дом.

«Ты снова рядом», – прошептала я морю как старому другу. Оно в ответ закивало, послав мне ласковую волну. Мои приключения вновь начались.

В парусах душа корабля

Я любила фразу «Как корабль назовешь – так он и поплывет». Этот корабль под флагом Багамских островов и правда был для меня пышностью, которая принесла в мою жизнь разнообразие и пестроту эмоций.

«Ты снова рядом», – прошептала я морю как старому другу. Оно в ответ закивало, послав мне ласковую волну. Мои приключения вновь начались.

Я будто вновь вернулась в дом, еще помнящий меня с Мишелем год назад. В казино «Рояль», где в первые недели работы я сбивала в кровь пальцы о железные дверцы игровых автоматов. В родные коридоры, где когда-то я в полной растерянности блуждала в поисках своей каюты.

И в первый день, выйдя на открытую палубу поприветствовать море, я встретила долгий взгляд Мишеля, который работал на этом корабле второй контракт. Румянец заиграл на щеках, и, словно в быстрой съемке, друг друга стали сменять картинки прошлого лета – Гибралтарская скала и теплые ночи на Ибице, маленький каменный пляж Пальма-де-Майорки и вечеринки под светом звезд на открытой палубе, набережная Круазетт и тихое кафе на пляже испанской Малаги. В моей памяти осталось лишь это – светлые воспоминания о летнем романе и глубокое чувство благодарности к тому, кто стал моим первым другом на корабле.

– Помнишь то кафе в Каннах?

– Конечно! А парк в Монако? – Мы вновь общались и смеялись, смотря, как ветер уносит вдаль сигаретный дым.

Но я чувствовала напряжение и грусть в его робком взгляде. Чувствовала, что между нами была туго натянутая нить, готовая в любую минуту порваться. А вечером я все поняла. Ту, о ком он молчал, звали Андреа – худенькая румынка с короткой стрижкой и длинными стрелками в уголках синих глаз.