Читать книгу "Дыхание синего моря. Записки о работе на круизном лайнере, суровых буднях и необычных приключениях"

Волшебная палочка

Мы причалили к берегам Средиземноморья, и на лайнер вернулись тематические вечеринки, которых не было в Азии. Один раз в круиз мы устраивали «70’s night» – ночь в стиле 70-х. Аниматоры надевали разноцветные парики и огромные очки. Гости кружились в атриуме под зажигательные песни группы АВВа. А лайнер на один вечер переносился на полвека назад, в яркие 70-е.

Выйдя на берег в итальянском порту, я хотела купить яркий наряд для вечеринки. Я шла по пустым улочкам Салерно и встречала только закрытые двери магазинов и кафе. Лишь у собора Святого Матвея на главной площади проходили несколько уставших местных. В самый разгар дня и солнечного лета у жителей прибрежного городка была сиеста – блаженное время послеобеденного сна.

На улочках города бродили лишь туристы с корабля. Вооружившись камерами, они фотографировались на фоне собора XI века с огромной колокольней, которая была видна с любой точки города. Но я знала, что красота собора – не в барочных фасадах. Она скрыта от глаз туристов внутри – в колоннаде из римского мрамора и античных саркофагах, в арках с инкрустациями из вулканического камня, в подземной крипте с мощами святого Матвея – одного из четырех евангелистов. Я любила священную тишину соборов – порой в этой тишине сами по себе возникали ответы на давно заданные вопросы.

Я была уверена, что люди меняются. Нет хороших или плохих, злых или добрых. В каждом человеке есть целый необъятный мир, огромная Вселенная и океан эмоций.

Выйдя из ворот собора, я направилась к месту, которое давно хотела посетить, – сады Минервы. Дорога к ботаническому саду была непростой – в гору по извилистым итальянским улочкам. Сад был построен на нескольких уровнях еще в XIV веке преподавателем медицины Сильватико, который на практике показывал своим ученикам лекарственные растения.

По пути обратно на корабль я свернула с главной улицы и заметила крошечную лавку. У ее входа за соломенным столиком сидела молодая итальянка в коротеньком платье цвета моря. Увидев меня, она подскочила и, взяв под руку, провела в свой магазин. Внутри все пестрело яркими красками, как на восточном рынке, – майки с надписью «Я люблю Салерно», купальники, расшитые бисером, летящие платья в пол. В той лавке я нашла то, что искала, – яркую тунику со звездами.

В ту ночь 70-х в яркой звездной тунике я чувствовала себя как в волшебной сказке. В окружении блестящих нарядов и кричащих вывесок казино я напевала любимую Dancing queen[22]22
  Песня группы АВВА.


[Закрыть].

В детстве я любила Золушку. Я верила в волшебную фею, которая обязательно придет, когда я буду в ней нуждаться. И взмахом волшебной алмазной палочки рассыплет мои проблемы и воплотит самые заветные мечты. Шли годы, и вера в фею улетучивалась с каждым днем. Пока я не стала совсем взрослой и не осознала одну простую истину – я и есть та самая фея. И мне уже дана волшебная палочка, которая может исполнить все желания. Дана с того самого дня, в снежном декабре, когда в роддоме маленького польского городка мир услышал мой первый крик.

Замечать лучшее

Все вокруг завертелось в стремительном танце. То, что не могло сложиться месяцами, решилось в считаные дни, как в длинных сериалах все магическим образом решается в последней серии.

Пройдя обучение, я покинула корабль за два дня до возвращения из отпуска английского менеджера. Чтобы ступить на борт нового лайнера уже в новой должности.

Оглянувшись в порту и в последний раз посмотрев на «Легенду морей», я мысленно поблагодарила того худощавого мужчину из Лондона. Своей ненавистью он открыл мне дорогу к чему-то большему. Я поняла, что его злость на окружающих была его крестом и его болью. Это был его внутренний крик о помощи, скрытый под маской высокомерия.

Я была уверена, что люди меняются. Нет хороших или плохих, злых или добрых. В каждом человеке есть целый необъятный мир, огромная Вселенная и океан эмоций, все качества и черты характера. Надо лишь стремиться замечать лучшее.

Глава 7
«Серенада морей»

Рисовать цель

Два морских судна – мое прошлое и мое будущее – встретились в порту Чивитавеккьи. Этот трансфер не был похож на мой первый, на «Оазис морей». Я не ехала на катере с чемоданами, не летела на самолете, не ночевала в отеле. Я просто спустилась с одного лайнера и поднялась на борт другого, чуть больше и новее.

Попрощавшись с «Легендой морей», я подняла глаза в бездонное небо и увидела на нем яркую белую полосу – мой личный символ нового начала. Ступив на борт своего нового корабля, я почувствовала внутреннюю гармонию – легкий душевный покой. Я ощутила глубокую уверенность в том, что моя жизнь – в моих руках. Я почувствовала себя счастливой наедине с собой – с единственным человеком, перед которым я держала ответ. С человеком, с которым сравнивала себя каждый день, стараясь быть лучше, чем вчера.

Закружившись в новой должности, я не сразу поняла, что это уже было – я уже видела себя в этой должности два года назад, лишь ступив на порог своего первого казино. Я рисовала конечный пункт, к которому хотела прийти. И маленькими шагами, корабль за кораблем, порт за портом, контракт за контрактом, шла к своей цели.

Я узнавала людей разных поколений с разных концов света и проходила свои уроки. Я училась видеть в каждом частичку великой и необъятной Вселенной. Я слушала жизненные истории, перенимала неоценимый опыт других и делала свои собственные выводы.

Игровая зависимость

Пассажирами лайнеров в основном были улыбчивые пенсионеры, которые проводили на кораблях по нескольку круизов в год. А на одном из лайнеров компании Crystal даже жила пожилая женщина, которая продала свой дом в Майами и переселилась в каюту корабля на десяток лет.

Но тишина закончилась с наступлением летних каникул. И за один круиз все поменялось – лайнер окутал звонкий детский смех. Шумные школьники пробегали сквозь казино, а те, что были постарше, набирались смелости и садились за игровые машины. Я часто подходила к таким гостям и просила их показать корабельную карточку. По законам входить в казино, а тем более играть, было разрешено только лицам, достигшим двадцати одного года.

Когда на входе появился худой подросток в цветастых шортах и белой рубашке, я сразу заметила его. Но он не спешил заходить в яркий зал, пестрящий огнями. Он застыл на входе у кассы. Словно завороженный, парень следил за быстрыми движениями рук крупье за покерным столом. А потом он развернулся и убежал.

Его заметил гость, играющий в покер. Он залпом допил виски и, положив горсть разноцветных фишек в карман твидового пиджака, быстрым шагом пошел к выходу из зала.

Гость, проводящий все свободное время в шумном казино, оказался отцом худощавого подростка. Он приехал на белоснежный лайнер не ради бассейнов и новых стран, не ради семейного отдыха и вида моря из окна. Он был здесь ради казино. Казино, открытого для него до рассвета. Казино, которое предлагало ему бесплатные коктейли и дарило ваучеры на походы в ресторан. Казино, которое делало все, чтобы удержать выгодного игрока в своем роскошном зале. Любой ценой.

Улыбаться

С новой должностью у меня появились новые обязанности. После прощального концерта в предпоследний день круиза все главы департаментов поднимались на сцену огромного театра «Тропик» и благодарили пассажиров за круиз.

Огни софитов слепили глаза, и со сцены зал с тысячей гостей почти не было видно. Все офицеры в выглаженных белых рубашках лучезарно улыбались. Я ступала на золотую сцену, и на моем лице тоже появлялась улыбка.

Улыбка членов экипажа – то правило, которому нас обучали с первого дня на корабле. Это был мой самый первый и ценный урок, и это работало – когда я начинала улыбаться, грусть и усталость уходили на второй план. Улыбка была в главной роли, и все невзгоды и печали теряли значение.

Там, на сцене театра, горящего огнями, я поняла, насколько физическая реальность влияла на эмоциональную. Мне стоило войти в роль радостной и счастливой, как я на самом деле начинала ощущать себя такой.

Все время мира

В порту Дубровника я улыбалась всегда – таким волшебным и красочным казался мне этот хорватский город. Я любила прогуливаться по вымощенной известняком пешеходной улице Страдун. Окруженная старинными зданиями, она напоминала каменную шкатулку без единого растения. Я любила каменистые пляжи жемчужины Адриатики с лесенками, ведущими в бирюзовое чистое море. И наслаждалась старым городом со средневековыми палаццо и элегантными церквями в стиле барокко.

Вечером хорватский порт остался яркой лентой на горизонте, и корабль окружила привычная морская стихия. Я спустилась на пятую палубу за чашкой латте и замерла у библиотеки. Возле деревянных стеллажей с разноцветными книгами стоял оратор. Уже немолодой, в клетчатом пиджаке и с небрежно уложенными кудрявыми волосами, он выглядел как персонаж старых французских комедий. Толпа гостей сидела в полукруге и внимательно слушала его.

– Все время мира – в наших руках, – громко произнес он.

Я перевела взгляд на стенд у входа и прочитала название лекции: «Есть ли время?»

– Ваше восприятие прошлого, настоящего и будущего и различия, которые вы видите между ними – всего лишь иллюзия, – оторвавшись от исписанных мелким почерком листов, продолжал оратор. – Знайте, что человек сам может замедлить свое старение и прожить более ста лет.

Там, у входа в библиотеку, я впервые услышала понятие «золотая минута суток». Лектор говорил, что в сутках есть одна минута, когда связь со Вселенной наиболее прочная. Минута, в которую следует загадывать самое сокровенное желание.

– А рассчитать ее достаточно просто. Число и месяц – это и есть час и минута, – улыбнувшись, произнес он.

Джек

На том корабле у меня появился друг, для которого время было единственным помощником. У Джека был низкий голос с канадским акцентом, который я не всегда понимала, и длинные белые усы, как у героев фильмов о Диком Западе.

Сидя после работы в прокуренном баре, он рассказал мне свою историю. В Международном университете Монреаля, в коридорах одного из старейших учебных заведений Канады, он встретил ее – девушку его мечты.

– Мы обвенчались в церкви на окраине города, – тихо говорил он. – И прожили в счастливом браке двадцать лет, – Джек внезапно замолчал, закуривая сигарету.

Я понимала, что ее уже нет рядом с ним, но боялась спросить. Почувствовав немой вопрос, Джек произнес:

– Ее жизнь пять лет назад унесла авария.

Джек менял работы, города и даже страны, убегая туда, где ничто не напоминало ему о боли потери. Этот бесконечный бег и привел его на корабли, где в свои шестьдесят пять лет он стал техником зала игровых автоматов.

Love and marriage[23]23
  Любовь и брак (пер. с англ.).


[Закрыть]

Вторым человеком, ставшим моим учителем и другом на новом корабле, была моя ассистентка Лаура. Высокая и статная женщина из английского графства Йоркшир, с фарфоровой кожей и длинными русыми волосами, была старше меня на три десятка лет.

Она занималась составлением «круизного компаса» – расписанием всех мероприятий и развлечений на лайнере. Каждый день таких бумаг печаталось больше двух тысяч, а заботливые горничные приносили их пассажирам в каюту каждое утро. В «компасе» была информация о городе прибытия корабля, времени рассвета и заката, погоде и телефонах портовых агентов. Мы с Лаурой придумывали и записывали в «круизный компас» развлечения, проходящие в казино: ночь Джеймса Бонда с викториной и загадками, соревнование на игровых автоматах с призами, утренние турниры по блэкджеку и покеру.

В один из средиземноморских круизов в «круизном компасе» по ошибке напечатали, что в казино будет проходить игра «Love and Marriage» – забавное шоу, которое директор по развлечениям Рики, шумный бразильский парень, устраивал каждый круиз в театре «Тропик».

Во время шоу он выбирал из зрительного зала три пары: молодоженов, женатых до десяти лет и пожилую пару, которая провела вместе несколько десятков лет. Затем возлюбленные разделялись, и, пока один слушал музыку за кулисами, второй на сцене отвечал на вопросы ведущего. А потом они менялись.

Мне нравилась эта игра с ее забавными вопросами: «Попугаи повторяют то, что слышат чаще всего, – что скажет попугай, живущий в вашей спальне?» или «Самое запоминающееся место, в котором у вас был whooppie?» (последнее слово всегда вызывало у зрителей бурный смех). Участники смущались, а толпа зрителей смеялась при любом ответе.

Это шоу записывали и показывали на собственном телевизионном канале корабля. Из круиза в круиз я слышала одни и те же вопросы и одни и те же шутки Рикардо. Но для гостей все было в новинку. Они были в восторге и всегда покидали зал в приподнятом настроении, смеясь и обсуждая неудобные вопросы и нелепые ответы.

Лаура

Я учила Лауру тонкостям заполнения анкет на крупных игроков и ведению турниров по покеру. Но ни отчеты, ни проведения конкурсов не могли сравниться с тем, чему учила меня она. Слушая рассказы о ее нелегком пути, я впитывала и пропускала через себя ее жизненную мудрость.

История Лауры началась в туманном английском мегаполисе. Много лет подряд она поднималась раньше солнца, чтобы в давке столичного метро добраться на работу в другой конец Лондона. Она проводила в душном офисе восемь положенных часов, чтобы вновь сесть в безликий серый поезд и вернуться домой.

– Это был нескончаемый бег по кругу – без выхода, без глотка свежего воздуха, без чудес, – говорила она в нашем офисе, вспоминая свое прошлое.

В огромном мегаполисе, увязшем в пробках и сером смоге, она теряла себя – в том сером поезде, уносящем каждое утро ее мечту о далеких островах. Это была история потерявшей себя души, история о людском невежестве, в котором живет большинство людей, думая, что все решено за них.

– Но однажды я спросила себя: какой смысл проживать жизнь в сером вагоне поезда, когда в мире столько разнообразия? – сказала Лаура, и ее глаза засияли. – Я просто вышла на чужой станции и пошла в неизвестном направлении. Будешь кофе?

– Что? Да, – растерялась я. – А что было дальше?

– Я начала работать в детских приютах, учила детей рисованию. А потом в моей жизни случилась африканская Гана, – сказала она, насыпая сахар в одинаковые синие кружки.

Африка всегда волновала мое сердце, такой загадочной и далекой казалась мне эта страна.

– Я работала там волонтером. Там, в полуразрушенной деревне, я и встретила Леопольда.

– Ух ты, я думала, вы познакомились на кораблях, – сказала я, доставая из тумбочки печенье.

– Нет, мы вместе прошли тренинг на крупье и приехали сюда уже как пара.

У Лауры была любимая фраза: «Почему нет?» Услышав ее в десятый раз, я задумалась: а действительно, почему нет? В моей жизни выпадало много шансов, мимо которых я проходила. Часто открывались новые двери и возможности, которых я не замечала из-за привычной рутины. Но в очередной раз решая ответить отказом, я вспоминала высокую англичанку и задавала себе вопрос: «Почему нет?»

Отголоски далекой любви

Этот же вопрос я задала себе в порту солнечного острова Крит, где мой взгляд встретился с бездонными глазами итальянского офицера.

На следующий день у меня был назначен тренинг. Я пришла на него, думая, что он продлится несколько часов. Но, к моему удивлению, оказалось, что тренинг длится месяц. Со встречами несколько раз в неделю в свободное от работы время. С практикой, теорией и несколькими экзаменами. С сертификатом, подписанным капитаном. Это был тренинг по управлению спасательной лодкой.

И тренером был он – итальянский офицер, с белоснежной улыбкой которого я встретилась в порту греческого острова. Офицер, проводящий все свободное время в спортзале и тянущий за собой шлейф разбитых женских сердец. Мужчина настолько идеальный внешне, что, глядя на него, перехватывало дыхание. В тот вечер он пришел в казино с букетом белых роз. Так началась наша история, чтобы внезапно оборваться уже через месяц.

С Клаудио мы никогда не обсуждали будущее. Мы не мечтали о белоснежных пляжах и одном корабле на двоих, не планировали совместный отпуск и путешествие по итальянским городам. Мы жили только в сегодняшнем дне. Ловили улыбки и мгновения жизни с открытым сердцем. Вдыхали запах соленой воды Средиземного моря, ели сладкие фрукты на улицах Марселя и дышали полной грудью. У нас был только один день, только один момент – сейчас. Только одна страница в потрепанном календаре.

У меня не было надежд и беспокойных мыслей о нем, потому что я знала, что он не навсегда. Так бывало, что, встречая нового человека, я понимала, что он дан на время, для уроков. И, когда они будут пройдены, дороги жизни вновь разойдутся.

Все время рядом с Клаудио я чувствовала отголоски своей далекой любви. Итальянский офицер не мог заменить того, по кому еще скучало мое сердце. Прикасаясь к Клаудио, я улетала мыслями за океан, в далекую, душную Панаму. Переносилась на другой корабль, где почти год назад я тонула в темных глазах начальника охраны корабля.

Я искала отголоски далекого прошлого, своей кубинской любви, в итальянском офицере. Я пыталась заново собрать то, что когда-то навсегда оставила на улицах Картахены, в отеле «Марриотт» в Панама-Сити, в аэропорту Хьюстона. Я все еще помнила Августо и гадала: в какое небо он смотрит, засыпая? Какой его прогноз на завтра – три или тридцать?

Но стрелки часов бежали вперед, и это значило, что пришло время отпустить прошлое.

Управление лодкой

Несколько раз в неделю я поднималась с рассветом и приходила на тренировочную площадку. Я садилась в лодку и училась ею управлять, чтобы в случае эвакуации отвести ее от тонущего корабля.

– На печально известном «Титанике» не было достаточно лодок для эвакуации всех пассажиров. Но на современных круизных кораблях места хватит всем, даже при полной загрузке судна, – рассказывал Клаудио нашей группе, уводя лодку подальше от корабля.

– Внутри лодки есть все необходимое для выживания, – сказал филиппинский матрос. – В специальных ящиках сбоку и на полу находится питьевая вода, пища, аптечка, таблетки, рыболовные принадлежности, фонарь, сигнальное зеркало, свисток, брезент для сбора дождевой воды, сигнальные ракеты, – говорил он, поочередно показывая все это нам. – И главное – инструкция по выживанию в открытом море, которую необходимо зачитать пассажирам при посадке в лодку, – сказал он, показывая буклет.

Управлять лодкой, которая раскачивалась на бескрайних волнах, оказалось непросто. Но на этом тренинг не заканчивался. В конце каждого урока вождения наступало время парковки. Время, когда лодку было необходимо подвести к борту корабля, чтобы экипаж зацепил ее тросами и поднял наверх. За то время, что я училась парковать лодку, белоснежная «Серенада морей» получила десятки царапин.

Терьер Люк

Во время одного из круизов, проходя «Атриум», я услышала собачий лай.

«Наверное, показалось», – подумала я. По правилам круизных компаний животные на борту были запрещены, и исключение составляли только собаки-поводыри.

А вечером в казино я увидела его – звезду круиза, йоркширского терьера Люка. Вокруг пушистой собаки и его хозяина собралась толпа гостей и скучающих по своим питомцам работников. Люк напомнил мне мою верную подругу, терьера Астрид, которая ждала меня в родном городе.

– Почему он с собакой? – я тихо спросила менеджера.

– У его хозяина – сильная эмоциональная привязанность к его питомцу. В США ему выдали медицинское заключение о том, что его собака всегда должна быть рядом. И с этим документом их пропустили на борт.

Благодаря маленькому пушистому терьеру работники еще долго вспоминали тот круиз. Сидя в баре, мы обсуждали, что когда-нибудь настанет день, когда круизные компании разрешат брать на борт четвероногих членов семьи. А спустя некоторое время я узнала, что одним из лазурных лайнеров компании Celebrity руководит первая в Америке женщина-капитан. А вместе с ней – ее лысый кот – гроза морей и океанов, который сопровождает хозяйку на протяжении трех месяцев работы в море.

James Bond[24]24
  Джеймс Бонд.


[Закрыть]

Он появился в шумном зале лишь на пять минут, чтобы исчезнуть навсегда. Черноглазый брюнет с легким шлейфом цитрусового Acqua di Gio[25]25
  Аромат Giorgio Armani.


[Закрыть] рисовался мне мужчиной, выросшим на жарком побережье Латинской Америки. Но его акцент выдавал в нем жителя Восточной Европы.

Черноглазый брюнет, одетый в дорогой выглаженный костюм, представлялся мне богатым наследником строительной империи. Но он жил в каюте самого низшего класса, без окон, на палубе номер два. Одно его появление в шумном зале окутало казино дымкой загадочности.

В зале играла From Russia with love[26]26
  «Из России с любовью».


[Закрыть] по случаю ночи Джеймса Бонда, а техники расставляли пластиковые фигуры знаменитого агента для красочных фотосессий гостей. Я готовилась к викторине – смешному мероприятию, где на вопросы про агента 007 гости выкрикивали свои варианты ответов. Моим любимым вопросом был: «Кто из актеров сыграл Джеймса Бонда наибольшее количество раз?» Слыша этот вопрос, гости отрывали глаза от бегущих цифр игровых автоматов и крутящихся шариков на рулетках. И начинали перечислять знаменитые фильмы и актеров, споря друг с другом.

Не обращая внимания на всеобщее веселье, черноглазый брюнет не спеша подошел к русской рулетке.

– Я хочу поставить две тысячи долларов на черное, – чуть слышно сказал он. Инспектор засуетился, позвонил менеджеру и поднял лимит стола. Крупье закружил рулетку. Гости и работники с напряжением наблюдали за крошечным белым шариком, способным принести черноглазому брюнету четыре тысячи долларов или забрать все.

Через мгновение, показавшееся вечностью, шарик упал на семерку. Красное. Крупье с испугом поднял глаза. Инспектор с напряжением наблюдал за мужчиной. А толпа гостей сочувственно охнула. Но черноглазый брюнет улыбнулся, поблагодарил и направился к выходу. Как настоящий Джеймс Бонд.

Инспектор предоставил мне его данные, чтобы я завела файл на крупного игрока. Но я не стала этого делать. Я читала игроков как открытую книгу и знала их внутренние священные войны. Как и знала, что он не был одним из них.

Черноглазый брюнет с легким свежим шлейфом цитрусового Acqua di Gio больше не появился в шумном зале с ковром цвета бордо. Оставив после себя легкое послевкусие забытой тайны и дымку загадочности.