Читать книгу "Дыхание синего моря. Записки о работе на круизном лайнере, суровых буднях и необычных приключениях"

Всему свое время

Согласилась бы я стереть некоторые фрагменты из памяти? Да. Но выбросить из сердца – никогда.

– Знаешь, каждый забывается по-своему, – сказала Маша, подливая красное вино в мой пластиковый стакан. – Кто-то ищет надежду на дне стакана, кто-то – в случайных связях. Но ни алкоголь, ни сигареты, ни новые романы не помогают забыть – они лишь на время приглушают боль.

Я понимала, что нельзя стереть из сердца того, по кому оно дышало. И я просто ждала, когда время затянет раны. Без боли нет исцеления. Настоящая жизнь не всегда начинается с первого вдоха в роддоме. Иногда надо прожить много лет, чтобы понять – «только сейчас я начала жить по-настоящему».

Мост, уходящий в море

У Карибского моря был особый запах, который не забыть ни одному моряку. Уже при спуске с трапа корабля ласковый карибский ветер обнимал и нежно играл с распущенными волосами. Крики белоснежных чаек заглушали голоса, а из прибрежного кафе пахло ягодным мороженым. Тот запах моря, чистый и свежий, слегка сладковатый, словно в него добавили сахарной пудры, манил долгожданной свободой.

На острове Аруба я нашла новую любовь – пляж Игл. Песок на нем был белого цвета, а голубые лежаки сливались с волнами и ярким небом с кучерявыми облаками. Вдоль пляжа возвышались огромные отели, напоминающие дворцы. Рядом расположился местный спа под открытым небом. Уютный джакузи был укрыт соломенным зонтиком, а над массажными столиками висели яркие гирлянды, напоминающие о приближении Рождества. Неподалеку раскинулся крошечный сад. Яркие цветы в огромных глиняных горшках стояли рядом с высокими кактусами, фигурки птиц терялись в ярко-зеленой листве, а мраморные столики и фонтаны тонули в лианах и пальмах.

Моей второй карибской любовью был разноцветный отель на райском острове Бонайрэ. На его широкой зеленой территории стояли фонари, раскрашенные в розовые и голубые цвета, и домики цвета солнца. На аллее расположились яркие столбы, украшенные новогодними игрушками и рождественскими звездами. В том отеле не было пляжа, но был длинный мост, уходящий в бесконечное море. На том мосту я научилась наблюдать, провожая взглядом крошечные корабли и считая маленькие камушки. Я наблюдала за своими мыслями, как беспристрастный свидетель – без оценок и обдумываний. Я отбрасывала все ненужное и просто дышала, отдавая свои вдохи теплому карибскому ветру.

Тот мост за десятки тысяч километров от родного дома был моим откровением, моей медитацией, моим покоем. Направляя взгляд вдаль, в бескрайнее бирюзовое море, я ощущала ангельское спокойствие и умиротворение. И каждый раз, в моменты грусти и злости, я вспоминала мост на волшебном Бонайрэ – острове, подарившем мне покой.

Gangway duty[15]15
  Обозначение работы, которая выполняется у входа на корабль (пер. с англ.).


[Закрыть]

Кроме основной работы, у меня была дополнительная – gangway duty. В порту Ораньестад я стояла возле аппарата сканера у входа на корабль и помогала пассажирам выкладывать на ленту их вещи.

Я заметила молодую пару с ребенком в коляске. Они волновались, и опытные охранники сразу же обратили на них внимание. В коляске было несколько детских бутылочек с прозрачной жидкостью.

– Сэр, будьте добры, покажите бутылочки, – обратился к ним охранник. Когда он отвернул пробку, в нос ударил резкий запах алкоголя.

Мне вспомнилась история моего друга, который пытался ввезти алкоголь в Саудовскую Аравию – страну, где это официально было запрещено. В пластиковой бутылке для воды, которую он держал при досмотре в аэропорту, была водка. Если бы его правда была раскрыта, он бы встретился с суровыми нравами арабской тюрьмы. Но на корабле все было не так серьезно.

– Вы сможете забрать ваши бутылочки в конце круиза, – улыбнувшись испуганной семейной паре, сказал индийский охранник, объяснив, что алкоголь запрещено проносить на борт.

Рождество

Перед Рождеством наступило время Секретного Санты. Это была маленькая добрая традиция нашей большой корабельной семьи. За несколько дней до вечеринки мы вытягивали листок с именем коллеги, которому надо было приготовить рождественский подарок. На вечеринке менеджер надевал костюм Санта Клауса и под громкий смех раздавал всем шуршащие коробки и пакеты, украшенные яркими лентами.

На первом контракте мое имя вытянул кучерявый красавец из Гватемалы. Он подарил мне шикарное кольцо, которое и по сей день озаряет ледяным блеском мою шкатулку. А на втором контракте мне досталась кожаная серая сумка, которую я уже давно присматривала в корабельном магазине.

Мы встречали Рождество в солнечной Картахене – колоритном колумбийском городе, в котором пыльные улочки были украшены гирляндами и рождественскими фонарями. Старый город с лабиринтами вымощенных улиц и колониальными особняками был окружен стеной шестнадцатого века. Здесь находилось главное крепостное сооружение – Кастильо-де-Сан-Фелипе-де-Барахас и старейшая церковь Картахены песочного цвета.

– Посмотрите на балконы! – воскликнула Арианна, глядя вверх.

Украшение балконов местных жителей завораживало – они были наряжены шарами, разноцветными благоухающими цветами и лентами.

– Да, каждый год в городе проводится конкурс на самый красивый балкон, – сказал наш гид и по совместительству таксист, привезший нас из порта.

По улицам прогуливались колумбийки в ярких национальных одеждах с огромными корзинами фруктов на голове. В этом портовом латиноамериканском городе с яркими желтыми домиками слепило глаза от яркости и буйства красок.

Недалеко от крепости уютно расположилось «Кафе-дель-Мар» с красными диванами и леопардовыми покрывалами. Там с видом на море в полдень мы с русскоговорящими подругами встречали уже пришедшее в наши родные города Рождество.

Робкое чувство

С новым годом в моей жизни появился колумбийский инженер – мужчина, пахнущий классикой от Диор с нотами лаванды и мускатного ореха. Мужчина с невероятно глубокими и мудрыми глазами. Он несколько раз приходил ко мне в офис, делая вид, что проверяет электричество. Я же делала вид, что заполняю важные отчеты.

Наши встречи были редкими, и от этого каждая становилась особенной. В день, когда корабль отчалил от панамского берега, он пришел в казино. Его рассказ был долгим и запутанным. Я пыталась уловить то, что он пытался сказать мне между строк, но он так и не смог.

Вскоре его контракт закончился, и в порту Колона он уехал в родную Санта-Марту. Из этой истории не получилось красивого финала. Но я сохранила в памяти то робкое чувство, когда перехватывает дыхание от неожиданного касания теплой руки, когда под опустившимися от смущения ресницами смеются глаза, когда сердце выпрыгивает из груди после нелепого двухминутного разговора. Чувство, в котором он так и не смог признаться.

Аромат кофе

Я вспоминала инженера на его родной земле, когда ехала по разбитым дорогам из Картахены на восток – в место с ароматом гор, на кофейные плантации. В горах Сьерра-Невада находилось около восьмидесяти маленьких семейных ферм, где местные передавали знания о выращивании кофе и секреты ремесла из поколения в поколение.

В автобусе было душно и пахло сладкими духами. Голова кружилась от скачков по неровной дороге, и я решила подремать, уютно устроившись на плече моей украинской подруги из казино. Но я так и не сомкнула глаз. Меня захватила удивительная сказка, история о советском корабле.

– Вы знаете о лайнере «Любовь Орлова»? – спросил гость с корабля, услышав наш разговор на русском.

– Нет, – хором сказали мы с Лерой.

– Его называют кораблем-призраком, – наклонившись к нам, стал говорить пожилой мужчина с американским акцентом. – Этот корабль отсоединился от буксирного троса и сейчас дрейфует по Атлантике. Лайнер видели у канадской нефтяной платформы, а через месяц – у побережья Ирландии. Но оба раза он таинственным образом исчезал со всех радаров. – Глаза у мужчины на соседнем кресле горели, и он сильно размахивал руками, говоря о потерянном корабле.

Американец Тим был искателем сокровищ. Он тратил огромные суммы денег на такие авантюры, как поиск затерянного посреди океана судна. Когда он сказал, что хочет найти лайнер и создать на его борту независимое государство, я рассмеялась. Но на его лице не было улыбки. Этот суровый мужчина был вполне серьезен.

Всю длинную дорогу в горы мы слушали его истории. Тим рассказывал о затопленном у берегов Мексики пиратском корабле, о старинной карте с указанием древнего города в Австралии, о своем маршруте в летний Петербург в поисках исчезнувших сокровищ Царского Села.

Автобус прибыл на кофейную плантацию в жаркий полдень. На дороге были разбросаны спелые манго, а по цветочным кустам порхали крошечные колибри, напоминающие стрекоз. Мне так и не удалось словить их фотокамерой – настолько быстро они перелетали от цветка к цветку.

Наша экскурсия началось с плантации, где трудолюбивые фермеры собирали урожай красных ягод – всегда вручную, обходя всю ферму каждые десять дней и срывая только спелые плоды.

– Потом ягоды направляют на обработку, сушку и очистку. После этого опытный работник оценивает зерна по внешнему виду, аромату и вкусу. Самые лучшие отправляются на обжарку и помол, – торопливо рассказывал экскурсовод.

Скрываясь от жары под навесом дома фермера, гид рассказал нам о самом дорогом кофе в мире – индонезийском «копи-лувак».

– В его производстве участвуют мусанги – забавные маленькие зверьки с большими грустными глазами, – гид округлил свои глаза, – они поедают только лучшие кофейные ягоды, которые затем покидают их организм естественным путем. Фермеры собирают их, вымывают и высушивают.

Удивительно, но в Колумбии я ни разу не попробовала настоящего кофе. И секрет этого нам рассказал экскурсовод: «Весь хороший кофе в стране идет на экспорт, а у нас остается лишь второсортный, который местные заваривают прямо в кастрюлях».

Pinnacle Club[16]16
  Название клуба в круизной компании Royal Carribean Cruises, в который входят часто путешествующие пассажиры.


[Закрыть]

Спустя несколько круизов в порту Колон я поехала на экскурсию к Панамскому каналу, объединяющему два океана.

– Первая попытка строительства канала обернулась в конце девятнадцатого века страшной катастрофой для человечества и экономики. – Гид говорил тихо и размеренно, словно читая с листа. – В ходе неудачного строительства были потеряны сотни миллионов долларов, а количество погибших работников составило около двадцати тысяч. Некоторые фразы были такими тихими, что так и не долетели до меня.

На той экскурсии я познакомилась с членом корабельного клуба Pinnacle Club – постоянным пассажиром нашей круизной компании, седым мужчиной 70 лет.

Члены Pinnacle Club останавливались в самых больших каютах на верхних палубах. К их приезду в комнате было подготовлено шампанское и корзина свежих фруктов. А в ночь перед их посадкой заботливый работник печатал им приветственные письма. Эти гости совершили более сотни круизов. Они наизусть выучили пассажирский тренинг, были в большинстве портов и попробовали все фирменные блюда и коктейли. Для них на корабле работал отдельный бар, были организованы закрытые вечеринки и ужины с капитаном.

– Сколько надо совершить круизов, чтобы стать членом клуба? – спросила я нового знакомого.

– Я давно перестал считать, – улыбнулся он. – Я в компании с далеких восьмидесятых. Когда-то я работал на самом первом лайнере – «Песня Норвегии».

Уйдя на заслуженную пенсию, тот мужчина так и не смог попрощаться с кораблями.

Страх перемен

Кто-то, как тот гость, отдал кораблям всю жизнь. А кто-то бежал с лайнера, столкнувшись с первой же проблемой. Я не запомнила имени того парня, он был работником судна всего два часа. Появившись на лайнере всего на день, он так же внезапно исчез.

Крошечная железная комната вместо привычной квартиры, сосед из другой части света, десяток тренингов, неудобная униформа, чужой язык, работа без выходных в течение многих месяцев – все это вызывало страх. И единственное желание – сбежать от этого страха нового и неизвестного в привычную и такую знакомую рутину. Как и сделал тот парень.

Но я знала, что стоит ненадолго выбраться из своей раковины и взглянуть на окружающий мир, рискуя всем родным и привычным, как случится чудо. Мир идет навстречу бесстрашным.

Если бы небо?

Море и небо – два любовника, которые никогда не встретятся. Два мира, отражения друг друга. На дне морских пучин спрятаны загадки и жизнь, которые не под силу изучить человеку. И на небе существует жизнь, неподвластная нашему взору и разуму. Море и небо – два загадочных мира, окружающих нас повсюду. Миры, способные обрушить несчастья в виде ураганов и цунами и дать радость в виде теплого солнца и ласковых волн.

В жизни есть периоды, когда стоишь на развилке дорог. У меня было две дороги. Первая – легкая, но не приносящая радости, – дорога работы в родном городе по профессии, на которую я училась. Вторая – трудная и неизвестная, но интересная и захватывающая, как все новое, – дорога работы за рубежом.

Я не выбирала легких путей, мой выбор был иным. Я выбирала между небом и морем. Между романтической профессией небесной ласточки в бежево-красной форме на самолетах Дубайской компании и захватывающими буднями морского волка на кораблях. Иногда в моей памяти всплывает тот выбор. И я думаю – как бы сложилась моя жизнь, если бы я выбрала небо?

Все впереди

Над жаркими Карибскими островами начались дожди, и мой второй контракт подходил к концу. Я думала о том, что мой холодный зимний город встретит меня хлопьями мягкого снега. О том, что я буду как ребенок смотреть на кружащиеся снежинки и дышать морозным воздухом. И каждый день будет стирать краски воспоминаний о жарких южных пляжах и узких итальянских улочках.

Моим последним летним портом был сказочный Кюрасао. В его домах, которые выстроились яркой лентой у канала, было много магазинов и кафе. Основой национальной кухни острова были дары моря – рыба, моллюски и водоросли. Блюда из моллюсков местные готовили на углях, добавляя в них кактусы. А рыбные супы повара смешивали с кокосовым молоком и бананами.

Я так и не решилась попробовать местные деликатесы. Присев в кафе у залива Святой Анны, я заказала карамельный десерт и открыла электронную почту. Моя подруга Влада писала мне о летних портах Порто-Черво и Антибе, где на огромных яхтах радовались жизни уставшие миллионеры. А с севера Швеции мне прилетали письма, в которых Кристиан приглашал меня в свой северный город.

«Сколько еще таких ярких мгновений уготовано мне судьбой? Сколько кораблей и контрактов мне осталось? Сколько еще мне придется пройти уроков жизни, чтобы понять, что все ответы на любой мой вопрос – внутри?» – думала я, пакуя чемоданы.

Мне бы хотелось знать все наперед, заглянуть в будущее и увидеть, как все закончится. Хотелось представить, что жизнь – это фильм в кинотеатре, на который я пришла в самом конце и увидела счастливый финал. А потом, смотря весь сюжет сначала, я бы уже не переживала из-за жизненных драм, зная, что меня ждет.

Эта глава закончилась, но я верила, что впереди меня ждали яркие рассветы, которых я еще не видела, десятки новых городов и сотни людей, которых я еще не встретила, новые приключения и испытания, жизненные уроки и подарки Вселенной.

Глава 5
Панама-Сити – Хьюстон – Франкфурт – Минск

Другая Панама

Пыльный автобус увозил меня из грязного города Колон на юг, в столицу – Панама-Сити. Она напоминала мне Майами – такие же небоскребы, устремленные ввысь, и просторные торговые центры. Отличие от Колона было огромным. Портовый город был местом процветающего криминала и грязных улиц. А столица на западном побережье была светлым мегаполисом с широкой набережной у океана и зелеными парками.

Мой отель находился в финансовом центре города, который дышал в такт курсам валют. Недалеко от него был природный парк «Метрополитано» – настоящий тропический лес посреди мегаполиса с влажным и душным воздухом. По разноцветным орхидеям порхали крошечные колибри, а с веток деревьев вальяжно свисали ленивцы, у которых выстраивалась очередь туристов. По парку бегали маленькие обезьянки, в пруду плавали черепахи, а по обочинам дороги росли редкие лиловые цветы. На возвышенности парка была оборудована обзорная площадка «Седар-Хилл», с которой открывался вид на город и знаменитый канал.

Деловой район с историческим центром Панамы связывала прогулочная зона вдоль набережной. Вечером она была заполнена местными, которые устраивали пикники у залива.

В историческом центре Каско Вьехо не было современных высоток и городского шума. На узких улочках располагались колониальные здания, низкие каменные постройки, особняки с высокими заборами и маленькие церквушки. Фасады многих исторических зданий украшали яркие рисунки граффити. Сам район был грязным, с остатками некогда царившей здесь роскоши. За углом находился огромный ремесленный рынок с сотнями магнитов, путеводителей, шкатулок и статуэток. Национальным сувениром Панамы были красочные покрывала из хлопковой ткани с яркими орнаментами в индейском стиле, которые продавались на каждом шагу.

На следующий день я прощалась с душным латино-американским городом. Меня ждал долгий перелет в Хьюстон и слезы дождя на иллюминаторе, ожидание самолета в Америке и перелет через Атлантику во Франкфурт. Тот самолет поднялся в небо с опозданием, но я все же успела на последний рейс – домой.

Минск – Вильнюс

Той весной я осознала, как важно избавляться от груза прошлого, беспощадно давящего на плечи. Я выбрасывала ненужные вещи и отпускала воспоминания, причиняющие боль. И мне становилось легче дышать. Объездив половину земного шара, я поняла: все самое важное и ценное всегда со мной. Вся глубина и любовь – внутри меня.

Той весной мне хотелось путешествий на поездах и самолетах. Мой отпуск начался в поезде Минск – Вильнюс. Уже через два часа он остановился на вокзале маленького европейского города, где меня встретила Даниэлла – кучерявая блондинка, с которой я познакомилась во время моего второго контракта и с которой мы вместе продолжили путешествие.

Она отвезла меня в свое любимое тихое кафе на проспекте Гедимина, где пахло ароматными пончиками. Проболтав несколько часов и выпив по три чашки кофе, мы не заметили, как на столицу Литвы тихо опустилась теплая мартовская ночь.

Вильнюс – Стокгольм

Мы чуть не опоздали на самолет в Стокгольм. Выйдя из терминала, я встретилась с Кристианом, которого провожала домой в пыльных Каннах.

Мы сели в красную машину, пропитанную терпким запахом парфюма.

– Я так рад видеть вас, – с улыбкой произнес Кристиан, доставая бокалы и бутылку вина. – Простите, не нашел к вину виноград, – сказал он, протягивая блюдо с изюмом.

Мы смеялись и вспоминали летние круизы и ночные разговоры в полупустом казино. Это было невероятное ощущение – чувствовать полную свободу. Нам не надо было спешить с порта на лайнер, не надо было идти на работу или тренинг.

На следующий день Кристиан отвез нас в его родной северный город. Там были вымытая весенним дождем мощеная дорожка вдоль залива, красные кирпичные домики, выстроенные в ровный ряд, и лодки, качающиеся на волнах. Вдалеке виднелась высокая церковь из красного кирпича, окутанная утренним туманом.

Въехав в город, с первыми глотками холодного воздуха я вернулась в свое далекое детство на северном полуострове. На севере Швеции я не сделала ни одной фотографии, не запомнила ни одну скульптуру. Меня словно не было в том холодном городе, где солнце садилось уже к четырем вечера. Но сердце сохранило те чарующие мгновения пронзительной красоты, то нежное детское воспоминание, которым окутал меня шведский Сундсвалль.

Стокгольм – Берлин

Через три дня в аэропорту Стокгольма наши пути разошлись. Я улетала на юг – в Берлин, Даниэлла на запад – в Майами на свой новый корабль, а Кристиан возвращался на север – в родной Сундсвалль.

– Привет, дорогая! Как я рада видеть тебя! – крикнула моя школьная подруга, встречающая меня в аэропорту.

– Я так скучала! – ответила я, обнимая ее.

С Катей мы вспоминали школьные годы, гуляя по ночным Хакским дворам с многочисленными галереями и барами. Смеялись в крошечных кафе, пробуя разное пиво с ягодными вкусами. Фотографировались на Александерплац и ужинали спагетти в ресторане Vapiano.

Вместе мы вернулись в почти забытое детство, где важными казались результаты контрольных и нечаянно брошенный взгляд старшеклассника. Детство, где были новогодние утренники и выученные наизусть стихотворения. Мы вспоминали стены гимназии, которые были нашим домом долгие 11 лет и в которых родилась дружба – ее мы пронесли через годы и километры.

Берлин стал последней остановкой моего путешествия. Я возвращалась домой, уставшая от постоянных перелетов. Наверное, в море я просто соскучилась по небу. В самолете домой я думала: «Пройдет совсем немного времени, и, пролетев пять часовых поясов, мой самолет приземлится в аэропорту Чанги в Сингапуре. Чтобы оттуда начать новую главу моей жизни».